Пустота

Элронд встал, прищурился, стараясь найти, увидеть все изменения, которые произошли в его дочери. Кейтлинт почти не изменилась, но что-то неуловимо в ней исчезло. Какие-то изменения в фигуре, которые, очевидно, были связаны с прошедшей беременность. Острые скулы изменились на легкие пухлые щечки, но вероятно она выглядела так из-за волос — они не были собраны в прическу, а мягкими волнами опускались на плечи. И не было платьев, которые Элронд привык видеть на своей дочери. Короткие сапоги на толстом каблуке, черные штаны плотно облегали стройные длинные ноги, ремень с серебряной пряжкой. Такого же черного цвета рубашка и куртка из кожи с множеством металлических деталей — вот и вся Кейтлинт. Неизменными остались разве что ее украшения: длинные серьги с темно-красными камнями, золотое обручальное кольцо на указательном пальце правой руки, тяжелый перстень с синим камнем на безымянном левой руки и кольцо из белого золота на указательном. Кейтлинт молча рассматривала их, и они отвечали ей тем же. Леголас смотрел, плотно сжав зубы, в глазах Трандуила облегчение переплеталось с зарождавшейся злостью, и только Элронд не мог отвести полного любви взгляда от своей дочери. Нашлась. Живая. Все остальное — не так важно. «Ада» — одним губами позвала эллет, и у Элронда больше нервы не выдержали. Он шагнул к дочери, раскрывая свои объятья для нее, и Кейтлинт прижалась к отцу в ответ. Злиться на неё. Как он мог? Он так сильно любил ее. Элронд не хотел вспоминать о том, что девушка в его объятьях сбежала от них, просто не мог. Единственное, что хотелось — испытать радость от того, что его дитя рядом с ним, целая и невредимая, обнимает его в ответ. И пусть весь мир их теперь подождёт Змей напомнил о своем присутствии деликатным покашливанием. Кейтлинт кинула на него быстрый взгляд, и тот слегка склонил голову в приветствии, но эльфийка снова посмотрела на родных. — Моя Королева, — спокойно произнес змей. Кейтлинт посмотрела на мужчину поверх отцовского плеча. Трандуил собирался сказать что-то жесткое, что намекнуло бы Нагу на то, что на этом семейном воссоединение — хотя до этого было еще далеко — он лишний. Но эльфийка, мягко отстранив отца, слабо улыбнулась Змею и кивнула. — Спасибо, Наг. Не оставишь нас? Змей тепло усмехнулся, и качнулся в сторону двери, сделав перевес с одной ноги на другой. — А тебе шею не свернут? — А они могут? — вопросительно приподняла бровь Кейтлинт. Леголас заметил, как напрягся его отец, видимо, доходя до какого-то своего порога злости. Элронд, стоящий рядом с дочерью, посмотрел на Змея, отметил, что тот вовсе не выглядит таким беззаботным, каким пытался казаться. В его движениях была какая-то напряженность, будто он был действительно готов к тому, что Кейтлинт свернут шею. Леголас, смотрящий на мачеху в упор, заметил, как нечто мелькнуло в ее глазах. Она слегка прищурилась, и Наг повел плечами, немного расслабляясь. Леголаса необычайно поразило это, будто Кейтлинт только что сказал ему нечто, успокаивающее хозяина города. Могла ли она передать ему свои мысли? Или за два года они просто научились хорошо понимать друг друга? И что вообще происходило между Нагом и Кейтлинт. — Вот и выясним, — оптимистично заметил мужчина. — Пойду проверю как Мендоз справляется с принцессой. Быстро склонив голову в сторону Кейтлинт, Змей вышел из комнаты. Эльфийка посмотрела на отца, потом снова перевела взгляд на мужа и пасынка. Трандуил спокойно встретил ее взгляд, но холодом Кейтлинт обдало будто наяву. Король Лихолесья плавно обводил ее взглядом, и когда вновь вернулся к ее глазам, девушка поняла, что он искал: была ли она ранена или нанесли ли ей вред еще каким-то способом. — Ну что же. Прошло два года, и я даже не знаю, что вам сказать. — Может начать с причины твоего внезапного исчезновения? — предложил Трандуил, не сводя с нее взгляд. Если бы не молчаливая поддержка отца, ее бы ощутимо тряхнуло, да и по косточкам внутри дрожь пробежала. Но взгляд супруга она выдержала с честью, понимая, что он имеет право злиться. Кейтлинт молчала. Что-то важное, необыкновенно хрупкое, возникшее между ними ускользало, и она не знала, как это вернуть. А мужчина, глубоко внутри себя, продолжал заводиться. — А кто такой Наг? — задал совершенно другой вопрос Леголас. Синдар бросил на сына недовольный взгляд, но промолчал. — Он говорил о том, что ты почётный гость — Ммм, он мой дядя, — протянула Кейтлинт. Трандуил посмотрел на Элронда. Тот, поджав губы, сосредоточенно о чем-то думал, и в его глазах появилась какая-то идея. — Родной, по матери, — быстро добавила Кейтлинт. Она неловко сложила руки на груди, ее пальцы слегка подрагивали. — У меня есть тётя, которая жена Нага, и тётя, которая мамина сестра. Еще бабушка и дедушка, два младших двоюродных брата и сестра, но она ещё младенец. — Наг — твой дядя? — повторил Леголас. — Нравится твоя семья сейчас? Леголас хотел сказать совсем не то, но обида и боль ударили прямо в сердце, и он не смог сдержаться. Он тут же побледнел, но слова уже были сказаны, и не то чтобы он был совсем не прав. — Леголас, — внезапно с какой-то тревогой произнесла Кейтлинт, смотря на пасынка. Неприкрытую боль в голосе эльфа она услышала. — Я знаю, как все это выглядит, но на самом деле все немного… все сложно. Не думаю, что смогу объяснить. — Ну, попробуй, — холодно сказал Трандуил. — Или мы не имеем право знать? Элронд бросил на зятя нечитаемый взгляд, а потом посмотрел на дочь. — И все же я верю, что есть причина. Кейтлинт молчала. Это молчание напоминало то, которое возникло между отцом и дочерью, когда Элронд спросил о чувствах к Трандуилу. Но тут Кейтлинт призналась: — Дело в моей маме. Ее зовут Гантуриэль, она наполовину Змея, на другу половину горная ведьма. Когда она мною забеременела, шла война, в которой сражался Наг — мой дядя — и их отец, мой дедушка. Далия, моя бабушка, сказала, что ребенок не выживет, если Гантуриэль оставит его себе. У бабушки помимо моей мамы есть еще старшая сестра, Туникис, и во время войны младенец… Кейтлинт запнулась. Она окинула большой зал взглядом, потом снова начала говорить, нервно заламывая пальцы. Эллет посмотрела на Элронда. — В общем, мама оставила меня на пороге твоей палатки и ушла. До конца своей жизни она сожалела об этом, теперь я знаю, — Кейтлинт сглотнула. Никто ее не перебивал и не торопил. В глазах Элронда затаилась какая-то глубинная тоска и боль. — Но примерно три года назад она попала под воздействие сильного яда. Этот яд буквально сводил ее с ума, и одним ее единственным желанием было увидеть меня. Но чем хуже ей становилось, тем больше ее магия выходила из-под ее контроля. И так получилось, что против ее воли, колдовство соединило ее разум и мой. И чем больше яд разрушал ее, чем больше мама чувствовала боли, тем яснее становились крики в моей голове. — Ты слышала, как она кричит? Как умирает от боли? — пораженно спросил Трандуил. На его лице пролегла тень, он не сводил холодного взгляда с жены. Медленно, но догадки стали собираться в одну целостную картину. Вот почему за год до своего исчезновения Кейтлинт стала беспокойной, вот почему нарастало ее волнение — разум умирающей ведьмы постепенно соединялся с ее собственным, сводя Королеву с ума. Кейтлинт откашлялась и продолжила: — В день моего побега, по словам Нага, произошел очень сильный приступ, все думали, что мама умрет тем днем. И боль, которую она испытывала, ее крики, толкнули меня на побег, — эллет поджала губы, не зная, как именно объяснить то, что она чувствовала, и как она решилась на это. В итоге, решила объяснить так, как сама понимала. — Мне хотелось прекратить крики Гантуриэль любым способом, и я просто бросилась бежать. Когда я приближалась к ней, мой разум постепенно отделялся от ее, и крики затихали. Это как… верёвка на запястьях двух людей. Если разойтись, она натирает и причиняет боль, а если идти рядом, но не так уж и неприятно…Когда я хотела вернуться — а я хотела! — то все начиналось снова. Кейтлинт горько усмехнулась. Она не плакала, видимо, уже смирилась с тем, что ей пришлось это пережить, и то, куда она пришла с этой историей, ее не волновало. Элронд заметил поразительную умиротворение в своей дочери, которое он не наблюдала, вероятно, никогда. Возможно, только один раз — на свадьбе Кейтлинт выглядела так же спокойно, но и там было нечто другое: желание бороться за свое счастье, надежда в лучшее. Сейчас же… Кейтлинт же будто сдалась, покорилась судьбе, и теперь шла по течению. Как слабая раненая птица, упавшая в реку и перетерпевшая водовороты и бури, наконец-то увидела спокойствие и тихую гавань. Эльфийка, между тем, заканчивала свой рассказ: — Я появилась здесь, встретилась с Нагом и его семьей, потому что мне сказали, будто они могут лечить сложные болезни. Наг сразу все понял, как только я назвала свое настоящее имя. Он и Мендоз мне все рассказали. Сначала я не поверила, а потом… потом поверила, — Кейтлинт слегка прикрыла глаза, сжала руку в кулак, а другой рукой сжала запястье. Выражение ее лица на несколько секунд стало болезненным, а потом опять пришло спокойствие. — Мое появление немного помогло остановить боль. Точнее, моя сила исцеления, — Кейтлинт слабо улыбнулась, поддаваясь каким-то теплым воспоминаниям. — Мама умерла спустя два месяца после рождения Лоры. И я решила пока остаться здесь, чтобы нести траур. Кроме того, дочь была еще мала, какие тут путешествия. — Это все оправдания, — внезапно жестко бросил Трандуил. Взгляд Кейтлинт столкнулся с его, как камень столкнулся о камень. — Ты могла сообщить, где ты, могла все рассказать, но предпочла сбежать и скрываться. — Трандуил! — предупреждающе начал Элронд. Так или иначе, он не позволит кидаться обвинениями в сторону дочери, даже если они и имели какие-то основания под собой. Леголас немного растерялся: с одной стороны, и отец был прав, но с другой — ему ужасно не хотелось ссоры. Они два года не видели Кейтлинт, и теперь, когда нашли ее — живой и невредимой, хотелось поверить в то, что семья вновь сможет быть вместе. А еще хотелось увидеть и познакомиться с младшей сестрой… Но Кейтлинт была готова к нападкам и знала, что отвечать. — Теперь я знаю, что вы не смогли бы мне помочь, — сказала она. — Я хотела вернуться, много раз хотела. Или написать, или дать знать где я, любым способом. Но моя мама умирала, — слова кнутом ударили по эльфам, и за весь этот разговор Леголас впервые увидел, как блеснули слезы на ее глазах. Впрочем, эллет быстро справилась с собой. — И я хотела побыть с ней. Подарить ей покой. А если бы я сообщила где, даже если бы назвала причины, разве вы бы позволили мне остаться здесь? — ухмылка пробежала по лицу Кейтлинт, но из-за тона, которым были сказаны слова, получилось жалко. — Нет, вы бы захотели убедиться, что я не вру, и что я в порядке. А мне хотелось побыть с мамой, без разборок, ссор и скандалов. Понять почему… Почему все произошло так, а не иначе. Кейтлинт снова запнулась и, видимо, больше не собиралась говорить — рассказ был закончен. Возразить было нечего, Кейтлинт была права: ни Элронд, ни Леголас, ни тем более Трандуил не пустил бы ситуацию на самотек, если бы узнали, где эльфийка и что с ней. Осуждать их было нельзя, да и Кейтлинт этого не делала, просто указывала на факт того, что это произошло бы. Трандуил внимательно смотрел на женщину перед ними. Его супруга, его жена, эльфийка, которой он дорожил и к которой испытывал необычайную нежность. Слуги могли судачить что угодно, даже Элронд мог поддерживать не самое лучшее мнение по поводу Трандуила, и все же — он беспокоился за Кейтлинт. За эллет, над чувствами которой он взял верховенство, которую он поклялся беречь от боли и страхов; за ту, которая собиралась подарить ему дитя. Разве могло Владыке быть все равно? Кейтлинт была важной частью его жизни, и ее побег ударил по нему, но надежда была еще жива, и сейчас Короля отпустило. — Ты сказала Лора, — внезапно тихо напомнил Леголас. Кейтлинт посмотрела на него и тепло улыбнулась, так, что сердце Принца екнуло. Кейтлинт всегда улыбалась ему так, как мать улыбается своему ребенку. — Моя дочь, — произнесла она. Трандуил слегка склонил голову, но смотрящие на Кейтлинт Элронд и Леголас этого не заметили, а вот эльфийка быстро исправилась. — Наша с Трандуилом дочь… Полное имя Лорениин, но когда она только начинала разговаривать, не могла выговорить его полностью, и называла себя Лорой. А у Змеев свои вариации имен, вроде того, что меня здесь называют Кэтрин, а маму — Гантуриэль, хотя она у эльфов известна под другим именем… Поэтому, они тоже называют ее Лора. — Она… она знает? — спросил Элронд. — Да, я ей все рассказала, как только она начала спрашивать, — Кейтлинт слегка нахмурилась. — Она знает, кто вы. — И мы можем ее увидеть? — задал, наверное, самый главный вопрос Владыка Ласгалена. — Разумеется, — быстро ответила Кейтлинт, и мягко улыбнулась. — Но не сейчас. Она, вероятно, спит, а я устала с дороги. Но обычно мы ужинаем в саду вместе. Вопрос был решен. — Господин Наг. Змей удивленно остановился, смотря на приближающегося Принца. Тот выглядел каким-то взбудораженным, и глаза его блестели. «Поговорили всего ничего, — подумал мужчина. — Неужели решили уже все вопросы с Кэтрин?» — Да, Леголас? — вежливо сказал Змей, когда эльф подошел к нему. Пригладив волосы, синдар серьезно посмотрел в глаза мужчине. — Мне нужна ваша помощь в одном деле, — решительно выдал эльфа. Наг заинтересованно приподнял бровь. Кейтлинт расцеловала девочку в пухлые щечки, и та завозилась на своей большой кровати, заправленной белым постельным бельем. Она сонно причмокнула пухлыми розовыми губками «бантиком», и сильнее зажмурилась. — Эй, соня, просыпайся, — тихо рассмеялась Кейтлинт. Мендоз стояла чуть поодаль, рассматривая содержимое детского шкафа, и бросая мимолетные взгляды на маму с дочерью. Девочка отрицательно мотнула головой, с головой зарываясь в одеяло. Маленькая принцесса была той еще соней, просто обожала дневной сон, хотя утром вскакивала порой раньше Кейтлинт. Но у ее матери был один проверенный, хитрый ход. — То есть красиво наряжаться ты не хочешь? — наигранно удивленно спросила Кейтлинт, и замерла, ожидая ответа. Девочка завозилась под одеялом, развернувшись поперек большой кровати, и на Кейтлинт из-под розового покрывало взглянул один любопытный глазик. — Наряжаться? — переспросила Лора. — Конечно, — подмигнула эльфийка дочери, сев на корточки перед кроватью. — У нас же гости. — Гости? — снова спросила малышка, в этот раз высовывая свое круглое личико полностью. Мендоз, отвернувшись, спрятала улыбку. — Да, гости, — сказала Кейтлинт таким тоном, будто это уже не имело большого значения. — Твой дедушка Элронд, брат Леголас… отец Трандуил. Одеяло мгновенно полетел прочь, и Лора, под громкий смех Кейтлинт, спрыгнула с кровати. — Ну что же ты раньше не сказала! — громко и возмущенно пискнула девочка, подлетая к своему шкафу. Мендоз протянула ей платье, которое Лора схватила в охапку и снова понеслась к кровати, уже заправленную матерью. — Не смешно, — в этот раз обиженно сказала Лорениин, надув губки, заметив, что Кейтлинт продолжает тихо посмеиваться. — Конечно нет, — примирительно улыбнулась Кейтлинт. — Ладно, собирайся. А я пока тоже пойду приведу себя в порядок. Но девочка, казалось, ее уже не слышала. Лора сосредоточенно раскладывала на маленьком туалетном столике свои украшения, поглядывая на подготовленное платье. Кейтлинт тепло улыбнулась, смотря на дочь. Мендоз, до этого молча наблюдающая за Кейтлинт и малышкой, внимательно посмотрела на племянницу мужа. — Я приказала подготовить тебе прохладную ванну внизу, — сказала она. — И принести платье. Подумала, теперь ты сможешь сменить штаны на что-то более элегантное. — Спасибо, Мендоз, — кивнула Кейтлинт, по-прежнему смотря только на дочь. Выбрав что-то из небольшой груды своих сокровищ, Лора положила то рядом с платьем и села на мягкий стульчик, взяв расческу и начиная расчёсывать волосы. Мендоз подошла к ней, предлагая помочь с причёской, а дочь Элронда вышла в коридор. Звук ее шагов потонул в ковре, девушка бесшумно миновала несколько дверей, но остановившись перед одной открыла ее. Та бесшумно раскрылась — Змеи ненавидели звуки, вроде скрежета двери, и Кейтлинт в свое время удивляло то, что по всему дому слышны шаги тех, кто ходят по камню. Хотя, в основном в доме были хоббиты, которые умели передвигаться абсолютно бесшумно, не доставляя неудобства чете Змеев. Кейтлинт же, в силу того, что она была эльфом, тоже особого неудобства требование тишины не доставляло. После рождения Лорениин она сама весьма резко реагировала на громкий лишний звук. Дом, несмотря на то, что в нем обитали не только хозяева, но и слуги, жил тишиной. Ванна действительно пошла Кейтлинт на пользу. Она смогла смыть с себя дорожную пыль, и у нее появилось время быстро обдумать ситуацию. И так, ее нашли. И теперь отец, пасынок и муж знали о причине ее побега и, очевидно, она была понята и принята. За дочь она не переживала — дети эльфов чувствует, когда их любят, а не любить родного ребенка просто было нельзя для их народа. Немного постесняется, возможно, будет какое-то время робеть перед Трандуилом, но Король мог быть обаятельным, когда хотел. Эллет не сомневалась, что дочь быстро привыкнет к тому, что у нее теперь есть отец, брат и дедушка. Проблема была только в том, сможет ли Кейтлинт сама принять ту ситуацию, в которой оказалась. Все эти два года она жила только одним — своим ребенком, да призрачными воспоминаниями, не зная, вернется когда-нибудь или нет. Смириться и покориться судьбе было единственным правильным решением для той, которая никогда не сдавалась. Но ради дочери пришлось сделать это — лучше уж смиренная и любящая мать, чем вечно тоскующая и яростная воительница. Платье, которое ей приготовила Мендоз — которая вместе с Нагом взяли безмолвный контроль над эльфийкой, едва та появилась — было простым. Прямое темно-синее из бархата, разве что с небольшим бисерным украшением на груди и талии. Когда Кейтлинт закончила принимать ванну, она сама надела платье и несколько хоббитянок помогли затянуть шнуровку. Волосы высушили и оставили распущенными. Кейтлинт поднялась обратно где-то через часа полтора. Змеи разделяли ее тягу к холодным ванным, которые располагались в подземелье и имели подземные источники, но детей — помимо Лорениин, маленькая дочь была так же у Нага и Мендоз — нельзя было купать в прохладной воде, поэтому ее чередовали с теплыми ванными наверху. Лично маленькая эльфийка обожала часами размокать в большой комнате для купания. Приподняв платье, эльфийка поднялась по лестнице обратно. Они договорились встретиться около фонтана, и Кейтлинт должна была забрать Лору и выйти вместе с ней, но у самой двери своих комнат внезапно столкнулась с выходящим из покоев Трандуилом. Кейтлинт остановилась, недоуменно хлопая глазами. На лице Короля сначала была написана крайняя степень озабоченности, но после того как эллет столкнулась с ним, Трандуил попытался предать себе отчужденный вид. — Что ты здесь делаешь? — спросила Кейтлинт. — Решил отдать тебе, вдруг пригодится, — спокойно оповестил синдар, вкладывая в руку супруги тот самый медальон, которые Леголасу отдал Наг в знак своей правдивости. — Спасибо, — кивнула Кейтлинт, машинально надевая украшения. — И, очевидно, ты искал нашу дочь. — Ее все равно здесь нет, — с каким-то разочарованием оповестил Трандуил, и Кейтлинт вопросительно приподняла бровь. — Нет? — Служанка сказала, что она ушла в сад. Темноволосая закатила глаза, но не удержалась от теплого смешка. — Маленькая непоседа, — тихо пробормотала она, но Трандуил услышал, и его губы тоже дрогнули в легкой усмешке. Впрочем, Королева этого не заметила, а эльф быстро вернул себе самообладания. — Хорошо, идем. Они вдвоем пересекли коридор и стали спускаться на лестнице. Только там Кейтлинт позволила себе взглянуть на супруга: лицо Трандуила будто высекли из камня, но плотно сжатые губы говорили о волнение. Кейтлинт знала его очень хорошо, поэтому понимала, почему Владыка так себя ведет и, желая приободрить, она несильно сжала руку эльфа. От прикосновения теплых пальцев эллет синдар вздрогнул, но руку не отнял. Лишь посмотрел на Кейтлинт как-то по-особенному, но эльфийка уже отвела взгляд. Разлучение во время беременности или первых лет после рождения детей становилось таким ударом для эльфов, что они предпочитали рожать детей в периоды мира. Они находили величайшую радость в любовном союзе и наслаждались днями вынашивания и воспитания детей как счастливейшими днями своей жизни Любому из эльдар покажется прискорбным, если супружеская пара расстанется во время вынашивания ребенка или во время его первых лет. Поэтому не удивительно, что Трандуил, Лесной Король, Владыка Ласгалена, нервничал перед первой встречей с собственным ребенком.