Пустота

Леголас с Лорой играли в высокой траве. Кейтлинт, незаметно зевнув, привалилась спиной к дереву и прикрыла глаза, пока лорд и Король взирали на играющих брата и сестру. — Он совершенно ею очарован, — подвел итог Трандуил. Кейтлинт приоткрыла один глаз. — Не только он один, — заметил Элронд, обернувшись на дочь. — Она само совершенство. — И абсолютно на меня не похожа, верно? — с насмешкой произнесла Кейтлинт. Трандуил глянул на супругу и хмыкнул, Элронд задорно улыбнулся дочери. — Похожа больше, чем ты можешь себе представить, — сообщил нолдор. — Уже сейчас похожа на столько, что представить страшно, что будет, когда вырастет, — подхватил Трандуил. Кейтлинт возмущенно фыркнула. — Ну, спасибо! — Кто сбежал из дома в десять лет? — задал риторический вопрос Владыка Ривенделла, Трандуил усмехнулся, глядя на то, как на щеках жены выступили красные пятна. — Десять лет, Кейтлинт. Даже для человека возраст маленький. Мы с Элросом едва ли все Средиземье на уши поставили, а если твоя дочь унаследует эту твою черту, то… — Простите меня. Элронд замолчал, и они с Трандуилом недоуменно посмотрели на эльфийку. Они как-то пропустили тот момент в этом, в общем-то, веселом диалоге, когда лицо Кейтлинт резко побледнело, а в карих глазах появились слезы. Эллет тяжело вздохнула, стараясь справиться с подступающими слезами. — Знаю, это ничего не меняет, и ничего не стоит, но я.... — она, поднеся руку ко рту и уткнувшись в рукав платья, тихо всхлипнула и опустила голову. — Когда все это началось я была так напугана. Все эти крики, боль, мне казалось, я схожу с ума, и я боялась, что вы увидите это... Эльфийка снова тихо всхлипнула. Трандуил, не решившись к ней подойти именно сейчас, давая шанс выговориться, тем не менее потянулся мысленно к ее осанвэ, стараясь мягко обволочь ее сознания чувством безопасности и нежности. Он понимал, что Кейтлинт близко к тому, чтобы разрыдаться, забиться в настоящей истерики, и синдар хотел дать ей право на это — но не мог. Возможно, чуть позже, но сейчас важнее было дать Кейтлинт высказаться. Элронд же, наоборот, решил поддержать дочь, указав на свое присутствие. Он шагнул к ней, сжав плечо сильной рукой. — Кейтлинт... — позвал он, но та лишь замотала головой, подняв на них влажные глаза. По ее щекам текли дорожки от слез, но спокойствие, внушенное Трандуилом и подкрепленное поддержкой Элронда немного ее успокоило. — Я всегда хотела быть сильной. Сильной дочерью, женой, матерью. Все, что казалось мне слабостью, я запирала так глубоко, как только могла — Лютэрна, свою тоску по матери, одиночество, и когда у меня начались эти галлюцинации и так испугалась, что сломаюсь... И чего бы я тогда стоило? Я поступила как эгоистка, сбежала, причинила вам боль, знаю, простите... Я буду ненавидеть себя за это все оставшиеся века… Но простите меня. Элронд обожал обоих своих детей совершенно одинаково. Но основным источником его родительских волнений всегда была старшая дочь. Мечтательная, порывистая, горячая, неукротимая… этот список можно было бы продолжать и продолжать. Кейтлинт беспечно относилась к тому, что могло ей навредить, и слишком высоко ценила то, что не заслуживало этого. Она могла мчаться наперегонки с ветром, плыть против течения, бежать на встречу катастрофе — и все это с яркой улыбкой и громким смехом. Все это не могло не волновать ее отца. Кейтлинт никогда не говорила о том, что ее тревожит. А если и говорила, то не так, как сейчас. В этот момент она объяснила все те года, столетия, что молчала о своей боли. Элронд, гонимый отцовской беспокойностью, пытался найти ответы на такое поведение, а ответ оказался всего один и был прост — его дочь боялась показаться слабой. И все. Как удивительно быстро все встало на свои места. Положив руку на макушку дочери, Элронд привлек ее к себе и обнял. Не сильно, как бывало после долгой разлуки, а мягко и нежно, стараясь успокоить и так же донести одну мысль — ее понимали. Да, возможно, разлука Элронда с Кейтлинт, Трандуила с рожденной вдали от родных принцессой наложит свой отпечаток, но прошло всего два года, и это можно преодолеть. Главное — и мать, и девочка в порядке, а большего для счастья Элронду было и не надо. — Все хорошо, Кейтлинт, — шепнул нолдор, но стоящий рядом Владыка наверняка его услышал. — Все хорошо. Мы прощаем тебя. Кейтлинт обнимала его одной рукой, и краем глаза лорд заметил, что дочь протянула вторую руку супругу. Трандуил бережно поглаживал тыльную сторону ладони пальцами, но при этом не произнес ни слова, смотря на Кейтлинт. Ее же взгляд был устремлен на играющих детей. Леголас, посмотрев на родных, заметил, как Кейтлинт отстранилась от отца и прикоснулась руками к своему лицу, но Элронд и Трандуил — случайно, а может и намеренно — загородили эллет. Лора проследила за его взглядом, и понимание мелькнуло в ее синих глазах. Возвращаясь в дом, Лора удобно устроилась на шее Леголаса, обхватив своими маленькими ручками голову брата. Леголас рассказывал ей про Лихолесье, свою подругу Тауриэль, и как храбро они ходят в разные походы. — Вот это да, — удивленно протянула Лорениин. Идущая позади Кейтлинт усмехнулась, и Элронд рядом с дочерью тоже не сдержал улыбку. Лишь на лице Трандуила мелькнуло какое-то беспокойство, и Кейтлинт поняла, чем оно может быть вызвано. Эллет поспешила прервать рассказ пасынка. — Думаю, рассказ о огромных хищных пауках не то, что надо слушать к ночи. Лорениин не сильно сжала уши брата, заставляя его повернуться, и посмотрела на маму. — Но я хочу послушать про пауков, мама! — воскликнула она. — Они же все равно мне не навредят. Леголас меня защитит. — Не сомневаюсь, — сказала Кейтлинт, и пасынок слабо улыбнулся. Лорениин же бросила взгляд на Трандуила и, очаровательно покраснев, уткнулась лицом в волосы брата. Кейтлинт неожиданно посмотрела куда-то за спину Принца и слегка склонила голову в поклоне. Трандуил и Элронд, заметив движения, тоже посмотрели на лестницу; Леголас развернулся, и Лора поставила подбородок ему на макушку. Владыки и Принц видели Мендоз, жену Нага, впервые. Темноволосая женщина со свойственной ей грацией и отчужденным выражением лица спускалась вниз. — Добрый вечер, — прохладно сказала она. — Добрый, тетушка Мендоз, — откликнулась Лора, и брови женщины изогнулись, когда она заметила, откуда именно говорит принцесса. — Папа, Трандуил, Леголас, это моя тетя Мендоз. Жена Нага, — представила Кейтлинт. Мендоз слегка кивнула в знак приветствия, и эльфы повторили ее жест. Когда Леголас кивнул ей, Лорениин смешно наклонилась вперед, и Принцу пришлось схватить сестру за лодыжки, чтобы та не перелетела через голову. Когда они оба выпрямились, Лора издала звук, похожий на «пуф», из-за чего губы Змеи дрогнули в слабой ухмылке. — Рада с вами познакомиться, — спокойно сказала она, и ее глаза метнулись к лорду Элронду. — Должна сказать о прекрасном воспитание вашей дочери. Пребывание Кейтлинт здесь было весьма занятным, я рада, что в итоге познакомилась со своей племянницей. — Благодарю, — с легкой запинкой ответил нолдор, явно не ожидавший такой маленькой похвалы. Кейтлинт на слова тети лишь усмехнулась. — Они с Элросом старались, — сказала она. Трандуил и Леголас синхронно усмехнулись, Элронд тихо хмыкнул, а Мендоз благосклонно кивнула. — Если я тебе понадоблюсь, я в саду вместе с дочерью, — сообщила Мендоз, и сошла с лестницы, направляясь в указанное место. Кейтлинт снова склонила голову, но внезапно Лорениин вскинулась и громко произнесла что-то на том самом шипящем, змеином языке. Кейтлинт замерла, а на лице Мендоз читалась явная степень удивления. Кинув быстрый взгляд на Кейтлинт, потом на Элронда, Трандуила, Змея снова посмотрела на маленькую принцессу и тепло улыбнулась. — Это прекрасно, что у тебя теперь есть отец, — сказал она, и Лора, снова покраснев, спрятала лицо в макушке брата. Леголас вздрогнул, взгляд Трандуила потерял былую холодность — он смотрел на дочь во все глаза, открывая свою нарастающую привязанность и нежность к этому ребенку. Но из-за того, что и остальные пребывали под действием слов Мендоз, внимание на реакцию Трандуила не обратили должного внимания. Зато всем стало понятно, что же такого сказала маленькая принцесса. Мендоз внезапно кинула на Кейтлинт странный, неподдающийся чтению взгляд — хотя было видно, что сама эллет его значение хорошо поняла — и сказала: — У каждой принцессы должен быть свой папа. Ее взгляд скользнул с Кейтлинт на Элронда и обратно, после чего змея кивнула и, тихо шурша юбками, удалилась. Вернувшись в дом, Леголас опустил сестру, которая в каменном антураже замка казалась еще меньше, чем была. Правила она все так же с его головы, и была весьма расстроена тем, что ее опустили обратно. Впрочем, Трандуил, пользуясь возможностью, сам взял дочь на руки, и хотя сначала у Лорениин произошла заминка, как и у ее матери, девочка вполне быстро и с удобством обустроилась в руках Владыки Ласгалена. Кейтлинт хмыкнула: кажется, дочь стала понимать, с каким обожанием к ней относятся, и что теперь буквально будут носить на руках. В конце концов, всем детям нравятся, когда к ним с любовью относятся, а Трандуил был очарован дочерью. Лора начала щебетать что-то о своей комнате, однако Леголас быстро отказался, сказав, что ему необходимо написать письмо Тауриэль, что они в порядке и нашли Кейтлинт. Элронд тоже сказал, что ему стоит переговорить с Нагом, и когда отец проходил мимо Кейтлинт, та одними губами шикнула на него: «Предатели», на что нолдор лишь усмехнулся. В комнату Лорениин они пошли втроем, и когда Лорениин что-то весело лепетала, ее голубые глазки хитро поблескивали. «Маленькая непоседа, — ласково подумала Кейтлинт. — Все поняла». Пройдя через лестницу, отделяющую коридор для гостей и хозяев дома, Кейтлинт обогнала мужа с дочерью и толкнула дверь, первая проходя внутрь, внимательно наблюдая за реакцией Трандуила. Эльф замер на пороге, словно зачарованный открывшейся перед ним сценой. Покои принцессы были большими, и делилась еще на две комнаты. В большую ванную вела дверь слева, а в гостиную, которая была смежена с комнату Кейтлинт, дверь справа Была еще одна дверь, но куда она вела, Владыка не мог догадаться. Место, где большую часть времени обитала и жила принцесса, представляла собой большую смесь белого, голубого и розового цвета. У стены большая белая кровать, с высокими балками и балдахином над ней. Напротив — белый огромный деревянный шкаф, где, очевидно, хранились вещи маленькой эльфийки. Пушистый голубой ковер под ногами. У окна стоял стол со стулом, где лежали какие-то книги, кисточки, краски. Пол рядом с ним был уставлен картинками с различными изображениями и разных размеров. Несколько полок для книг. — Это моя спальня, — гордо произнесла Лора, простирая руку, будто показывая свои бескрайние владения. Щечки ее горели, а речь, несмотря на то, что она умела говорить правильно и изъясняться высокопарно, напоминал детский лепет. Видимо, от смущения, она проглатывала окончания слов, а то и вовсе замолкала, не окончив мысль. Синдар это забавляло и тревожило в совершенно равной степени. Кейтлинт остановилась около шкафа, будто не зная, куда себя деть, и молча наблюдала за Королем и принцессой. Облокотившись на него, она стояла, сложив руки на груди, но не в знак какого-то неодобрения, а просто использую свою любимую позицию — складывая руки на груди, эллет словно защищалась, а в этот момент, — Здесь очень красиво, — кивнул Трандуил. Лора застенчиво улыбнулась, а потом показала на ту третью дверь. — Там мои игрушки, — сказала она. — Пойдёмте, я покажу вам, Владыка. Кейтлинт заметила, как дрогнул эльф, но на слова дочери отреагировал лишь доброй улыбкой и пошел в указанном направлении. Комната для игр была по цветовой гамме схожа с основными покоями, но тут внезапно были большие окна, напоминающие стрельчатые арки, благодаря которым комната освещалась солнечным светом, большие и маленькие подушки, раскинутые по полу, и большой мягкий ковер голубого цвета. Несколько шкафчиков: они были без дверцей и напоминали большие квадраты, внутри разделенные на еще несколько, где сидели мягкие игрушки и большие красивые куклы. Большой кукольный домик, где до мельчайших подробностей был прописан антураж комнат, включая роспись на игрушечных сервизах, которые Трандуил бы удержал на одном пальце. Стоял столик, на котором был настоящий сервиз, синий с белым. На столе аккуратно было разложено сто восемь предметов: крохотные чашки с блюдцами, тарелки, чайник и сахарница, и молочник, и еще ножи, ложки и вилки, малюсенькие, как раз куклам по руке. Такие чудесные вещицы, такие тоненькие, прозрачные, такие красивые! Вокруг стола — три небольших стула, один из которых был свободен, а два других занимали фарфоровые куклы в благородных одежда: светловолосый юноша в серебряном камзоле и темноволосая кудрявая леди в синем платье. Трандуил обернулся на замершую в дверном проеме Кейтлинт. Та, поймав этот взгляд, вопреки ожиданиям не скосила глаза в сторону, а слабо улыбнулась и кивнула, подтверждая догадки Трандуила о том, чью внешность могли повторять эти куклы. Находясь в этой комнате, Трандуил внезапно вспомнил о правиле, которой в их с Кейтлинт супружеской жизни никогда не озвучивалось, но всегда покорно исполнялось. В их личных комнатах не место делам и политике. Для этого есть королевский кабинет, куда допускались только члены семьи. Библиотека, куда для советов вызывались самые приближенные. Большой зал советов, чье название само говорило о назначении огромного помещения. Тронный зал, использующийся реже всего. Только в самых особенных случаях, к примеру, когда Кейтлинт короновали как Владычицу Ласгалена. В покоях же возможны только обычные разговоры семьи. О них, тогда — только о Леголасе, как о единственном ребенке, о близких и планах. Кейтлинт могла совсем не царственно опуститься к нему на колени, свернуться калачиком и задремать, прижавшись щекой к его груди. Могла быть страстно влюбленной женщиной, с нетерпением ждущей своего мужчину или заботливой женой, торопящейся размять его ноющие после долгого дня плечи. И он мог позволить себе не меньше — просто притянуть ее к себе и молча обнять, урвав еще несколько мгновений с любимой женщиной из сумасшедшего ритма своей жизни. Мог наслаждаться ее прикосновениями, ее смехом. А ночами — стонами и вскриками, которых она, как не старалась, никогда не могла сдержать. Эта комната так отчаянно кричала о том близком, теплом отношение матери и дочери, и Трандуил как-то легко представил, как Кейтлинт и Лорениин вместе играли здесь, или просто лежали в подушках и читали друг другу, пока принцесса не засыпала. В этой жизни его не было, и там ему не было место. Кейтлинт побледнела и опустила голову, плотно сжав губы. Трандуил, поняв, что супруга уловила его мысль, выпрямился, и уж хотел было что-то сказать, как эллет внезапно в упор посмотрела на дочь. Та, прикрыв рот маленькой ладошкой, отчаянно зевала. Трандуил бросил взгляд в окно — уже темнело. — Я пока приготовлю тебе ванну, — сказала Кейтлинт. — А ты пока можешь показать Трандуилу свои рисунки. Лорениин, которая, очевидно, в отличие от своего брата в таком же возрасте, не собиралась вступать в спор с матерью, умоляя еще об «пяти минутах», а покорно кивнула и, уже чуть менее дрожа, но также отчаянно краснея, обхватила два длинных пальца Трандуила и повела за собой. Проходя мимо вышедшей из комнаты Кейтлинт, Трандуил случайно столкнулся с ней плечом, и их глаза пересеклись. Королева поджала губы. «Я намерен наверстать упущенное с дочерью время, — передал ей Трандуил. — Но не могу, и не хочу винить тебя в потере этого времени». «Но я виновата», — ответила Кейтлинт, смотря на то, как Лора показывает какие-то картины своему отцу. Трандуил, улыбнувшись дочери, бросил быстрый, проникновенный взгляд на жену. «Возможно, — ответил он. — Но ты была разделана с семьей и, если чувствуешь свою вину, считай это своим наказанием. Мне нет нужды карать тебя сильнее, ты не заслужила даже тех страданий, что пережила, а с Лорой… что же, раз я нашел подход к ее упрямой и своевольной матери, неужели не найду подход к собственной дочери?». И он усмехнулся. Заметила эту ухмылку только Кейтлинт. Она вспыхнула, как алый мак, и быстро вышла из комнаты, больше ничего не сказав. Лорениин, даже если это заметила, ничего не сказала и никаким другим способом не высказала своего удивления. Трандуил, проводив взглядом эллет, снова обратил свое внимание на дочь. Рисунки ее больше делались цветными мелками, но сам стиль завораживал. Владыка весь обернулся в слух. Значит, это мама в праздник Белых ночей здесь? Чудно, чудно… Когда ванна была готова, Кейтлинт забрала Лору, а Трандуилу было разрешено остаться в покоях девочки. Владыка, которому все уже показали, бесцельно перебирал рисунки, рассматривая их. В большей степени это были изображения природы или самого дома — изнутри и снаружи — но изредка попадались портреты Нага, Мендоз, смутный, неясный образ светловолосой женщины, еще каких-то людей, и, разумеется, портреты Кейтлинт — их было преимущественно больше. Трандуил уже хотел было отойти от стола, как внезапно неаккуратным движением немного подвинул в сторону стопку рисунков. Машинально глянув на стол, чтобы ничего не упало, эльф внезапно заметил край какого-то рисунка. Он явно был сделан раньше остальных, и, аккуратно потянув за краешек, Владыка с удивлением обнаружил свой собственный портрет. «Это явно не могла нарисовать Лорениин, — понял он. — Кейтлинт?» — Это мама рисовала, — внезапно тихо раздалось со стороны. Трандуил посмотрел вниз: Лорениин стояла на ковер, замотанная в большой пушистый халат, а ее светлые волосы были собраны в небрежную шишечку на макушке. — Когда я попросила показать, как вы выглядите. Трандуил еще раз взглянул на рисунок, уже — по-новому. Он действительно узнавал руку Кейтлинт, она рисовала его резкими, отрывистыми движениями, но при этом в рисунке угадывалась какая-то нежность. Внизу, где-то на уровне нарисованного плеча, линии были слегка размыты, и хотя Кейтлинт это замаскировала, след от чего-то влажного явно угадывалась. «Она плакала, когда это рисовала?» — невольно подумал Владыка, но тут в комнату вошла Кейтлинт. Эльф молча наблюдал за тем, как мать безмолвно готовит дочь ко сну. Все их движения, казалось, были выработаны до автоматизма, вплоть до того, что эллет даже рта не открывала, пока Лорениин переодевалась за ширмой. Потом Кейтлинт поставила стул напротив кровати, на который девочка взобралась. Причем весьма необычным методом — она сначала обхватила его руками, ложась грудью на стул, потянулась, взмахнув ногами, и наконец-то села. Трандуил усмехнулся. Волосы у Лорениин вились от природы — в этом ей, по мнению Мендоз, очень повезло, девочкам с прямыми волосами не так-то легко, когда вырастут, соорудить пышную прическу из жалких вялых прядей. На ночь длинные, почти до колен, вьющиеся волосы туго накручивались на белые полоски, и каждое утро Лоре надо было вскарабкаться на табурет, чтобы мать или служанки развязали эти лоскуты и причесали ее, хотя иногда девочка могла делать это сама. Но всегда приятно, когда за тобой ухаживают. Кейтлинт, проделывая эту операцию, мурлыкала какую-то колыбель, и вскоре девочка начала зевать, а когда последний локон волос был накручен, Кейтлинт аккуратно обхватила дочь за плечи, вопросительно посмотрев на супруга. — Уснула, — тихо сказал Трандуил, к которому было развернуто личико дочки. Присев перед ней, он одернул длинную ночную рубашку дочки, собравшуюся на младенческих ножках. — Отнесу ее в кроватку, — склонившись над ребенком, он несколько раз коснулся губами сжатой в кулачок руки, стараясь быть очень осторожным, чтобы не побеспокоить такой хрупкий детский сон. Трандуил бережно опустил малышку на кровать, укрыв одеялом, пока темноволосая эльфийка тихо убирала все по местам. Мужчины в большинстве своём хотят мальчиков. Если у отца есть сын — это наследник, значит, после смерти будет кто-то, кто продолжит отцовский род. Сын — это всегда гордость. Но всё-таки больше сыновей мужчины всегда любят дочек. Маленьких принцесс, которые смотрят с обожанием и безграничной любовью на своего отца. Трандуил, смотря на то, как девочка перевернулась на животик, обняв большую подушку руками, испытывал огромную, всепоглощающую нежность к этому ребёнку, своей дочери. Рождение девочки меняет саму суть любви, само отношение к женщине, подарившей ее. Любовь приобретает совсем другой вид. — Она так мало говорила сегодня, хотя, без сомнения, у нее с этим нет проблем, — тихо сказал Трандуил, по-прежнему не отрывая взгляд от дочери. Кейтлинт, услышав его, улыбнулась и приблизилась, положив руку мужу на плечо. — Лора немного… стесняется вас. — Ты хотела сказать — «боится». — Нет. Трандуил, понимаешь… — Кейтлинт сделала паузу, а потом, мягко улыбаясь, посмотрела на мужа. — Она выросла на историях, которые я ей про вас рассказывала. Что ее дедушка Элронд участвовал в Первой Войне Кольца, что у него был брат-близнец Элрос, рассказывала, как смело они сражались. Рассказывала о ее брате Леголасе, какой он смелый и благородный, как мы с ним путешествовали. Рассказывала, какой у нее отец — смелый воин и милосердный Король. А история про твой шрам и твое сражение с драконами вообще привело ее в восторг, хотя немного и оскорбили моего дядюшку. Лорениин выросла на этих историях, и для нее вы как… Сказочные короли. Воцарилось продолжительное молчание. Настолько, что эльфийка даже успела успокоиться. Все-таки тяжелый день и не менее тяжелый вечер не прошли бесследно. — Не знаю, видишь ли ты, но она смотрит на вас с восхищением. Особенно на тебе. Ты ее отец. Когда я только сбежала, я очень боялась, что мой ребенок вырастит только на историях о вас. Но вот, вы здесь. Теперь ты, Леголас и отец настоящие для нее. И ее это будоражит.