Пепел прошлого

Расчеты, цифры, формулы и гипотезы смешались у меня в голове. Когда зачинался рассвет, у меня был готов план по спасению человечества. Ну, хотя бы одна из его частей. Первый пункт — это в срочном порядке найти лунный камень. Для этого нужно в том же порядке поговорить с Эллисон и Диего. Второй пункт — воссоздать портал Времени, который приведёт в главный офис. Будучи знаком с этим местом, я понимал, что без него все мои планы падут как карточный домик. Третий пункт — разработка следующего плана во избежание глупостей моей дорогой сестренки Вани. Данный пункт нельзя исключать ни в коем случае. Четвёртый пункт — реализация. Самое интересное и, пожалуй, трудное. Здесь мне в помощь лишь чудо и верный расчёт. И первое здесь действительно ставится под сомнение. Уставшие веки слипались, и я уже был готов взять немного отдыха, мысленно благодаря, что оказался единственным оставшимся без комнаты, поэтому мне предоставили одиночный чердак, где никто не мог помешать моим грандиозным планам. —Пятый?—кто-то нежно трепет по волосам, принуждая меня проснуться. Видно, я так и уснул за столом, что было свойственной привычкой. Увидев стоящую рядом Руби Гиллис, я пробудился немедленно. Мое выражение лица заставило ее быстро убрать руку с моих волос. Это действие немедленно вызвало во мне вчерашние воспоминания о сарае, в котором я старался взять под опеку девчонку, всегда попадающую в беды. —Тебя не учили стучаться, Гиллис?—раздраженно бросаю я, просыпаясь и стремительным движением собирая исписанные бумаги с расчетами. Если кто-то из людей прошлого найдёт их, то беды не миновать. Слишком много формул и вычислительных систем, которые не доступны этому миру. Пока что. —Я стучалась,—девочка складывает руки на груди, просверливая взглядом. Мой день начинается, как ему следовало начинаться всегда — с перепалок и споров. — Сегодня особенный день, мы все идём в школу. И ты в том числе. Школа. Слово, извергнутое из самых адовых низин, внушало мне отвращение и жуткое отрицание. Я согласен на грязную сельскохозяйственную работу и пугающее прошлое, о котором понятие не имею. Но школа? Школа была последним, о чем я хотел думать. —Тогда ты пришла зря. Я не иду в школу. — Все ходят в школу, Пятый, и ты не исключение. Проблема лишь в том, что я и есть исключение. Я не могу ходить в эту древнюю, доисторическую школу, которая будет полнейшей тратой времени. Каждая минута задерживает меня в этом месте. —Во мне тысячи книг и залежи знаний, можешь так и передать школе. —Как скажешь,— она пожимает плечами, конечно же, создавая вид, будто ей совершенно все равно. Актриса она никудышная. Я закатываю глаза и отворачиваюсь. Но в то же самое мгновение, которое было полнейшим кощунством и ошибкой с моей стороны, происходит самое неприятное. Руби резко поднимает листок моих драгоценных рукописей. Как раз таки тот самый, где расписано руководство по открытию портала. Ключевое значение. И тот самый, который не должен видеть обычный человек. Следует ли говорить о девчонке из прошлого? —Что ты скрываешь от нас?— она лавирует сквозь стулья, всячески стараясь прочесть написанное. Но из-за отсутствия определённых знаний, все это, естественно, безуспешно. Я приближаюсь, чувствуя великое желание забрать ценность. —Не вздумай что-либо сделать с ней. Это дороже, чем весь мир! Сравнение самое удачное. Формула единственно верная и редкая в своём роде. Тайные познания работы в отделе Времени имеют свои привелегии. Но все полетит ко дну, потому что эти бумаги были фактически последним, что осталось после будущего. Не считая мою школьную форму, соответственно. — Что все это значит?— решает загадку у себя в голове Руби, с интересом проникая в бумагу, но затем с решительностью поднимает взгляд голубых глаз.—Я, может, и не очень разбираюсь в подобных вещах, но уверена, что с этим мне поможет профессор, или я отнесу это в редакцию. Меня признают сатанистом. Даже думать не нужно. Волна гнева поднимается с недр, подогреваемая тем, насколько близок лист к огню, полыхающему на маленькой прикроватной свечке. Если успею, прежде чем маленькая неблагодарная девочка совершит непоправимое, то стану настоящим везунчиком. Поймав мою заинтересованность к огню, ее руке и листу, тень пробежала по ее лицу. Осознание накрыло своей немилосердной волной. —Я бы никогда пала так низко, Пятый Хагривз,—Руби резким движением вручает мне потерянную ценность, и я начинаю фактически осознавать неоспоримый факт. Я обложался. —Как жаль, что мы не знакомы достаточно долго, чтобы мне это знать наверняка,—я говорю там же резким тоном, чувствуя растущее раздражение. Этот факт непоколебим, но грустный взгляд девочки все равно дарит скребущее чувство. Руби взяла себя в руки и примирительно промолвила, отворяя дверь: — Мы выходим через десять минут, Пятый. Идти или нет — твой выбор. Справедливо. Я киваю, позволяя на секунду задержать взгляд на ее волосах, обрамлённых солнечным светом. Дверь мягко захлопнулась, задувая рядом стоявшую со мной свечку. Внизу послышался дружелюбный голос Эллисон и бас Лютера. Кажется, они поясняют Руби мою необъяснимую грубость. Школа в прошлом — отвратительная идея. Может, для Клауса это и станет полезным, даже нужным. Но для меня важнее всего сейчас сосредоточиться на своём плане, не отвлекаясь на внешние факторы. Но для начала мне нужно разработать очередной план по нахождению лунного камня. Как же это сделать? Я сжимаю руки вместе и прожигаю огненным взглядом пергамент, мирно лежащий на столе. Счеты и цифры складываются в одну большую идею. —Пятый? Что случилось?—удивленно вопрошает Руби, у которой от внезапного порыва ветра слетает соломенная шляпка. Мимолетным движением я подхватываю ее и объявляю самым дружелюбным тоном, на который только способен: —Я передумал, дорогая Руби. Пожалуй, я посещу вашу сельскую школу. Диего подозрительно щурится, определенно зная, что за этим громогласным желанием стоит громогласная цель. Благородная и высокая. Эллисон удовлетворительно кивает, когда Лютер и Ваня относятся к этому, как с самому разумеющемуся. Я всегда полон неожиданных идей. —Как скажешь,— совершенно равнодушно пожимает она плечами, но протягивает руку за своей очаровательной вещицей. Я неспешно повинуюсь. Путь до школы занимает немного времени на повозке. Образовательное здание сразу возвращает мой разум к тому, что мы ещё в прошлом. Едкое напоминание заставляет нервничать, и выходя из повозки, я случайно наступаю на туфлю Руби, за что получаю ещё один неудовлетворительный взгляд в мою копилку точно таких же взглядов. Обветшалый, глиняный дом был построен издавна, что выдавали вечные неровности и трещины. Лес, окружавший школу, и маленькая речка, текущая своими прозрачными чудесами вызывали приятное наслаждение свободы. Только разве расположение внушало позитив. —Вас очень много, поэтому миссис Визель, скорее всего, отправит в другой класс. У них утренняя смена, но учатся вон там. Ее ладонь указывает на такого же типа отдаленный домишко. Голос Руби прорезается сквозь разговоры остальных детей, в прямом смысле таращившихся на новеньких. Девчонки расширяли зрачки, видя Лютера-гиганта. Клаус, Диего и я, кажется, не вызывали у них столь буйного интереса. Мальчишки жевали пшеницу во рту, вдруг поправляя косые кепи. Надеюсь, Руби не заставит носить такие же. —Это кто?—шепотки доносились со всех сторон. —Наши новые ученики, не так ли?— голос миссис Визель полон энтузиазма и решительности, словно отвечая на вопрос публики. —Эллисон, Диего, Лютер, Ваня, Клаус и Пятый,—кивнула Руби на всех нас. С памятью у неё неплохо. —Любите математику, мистер?—женщина усмехнулась мне , поддёргивая плечом. Почему, когда я называю своё имя, оно всегда рождает вопросы? Не быть ли мне Беном или Бобом в конце концов? —Жить без нее не могу,—саркастически кивнул я, за что получил толчок в бок от Руби. —Думай что говоришь,—шикнула она. —Говорю правду,—сквозь зубы шепчу я, стараясь поразить преподавательницу ослепительной улыбкой. Девочка одарила меня недовольным взглядом и промолвила: —Миссис Визель, сколько свободных мест в классе? Мы нашей семиклассной толпой проходим через дверной проем, пропадая через небольшой вход со всеми прелестями в виде вешалок для шляп, пальто и сумок в обширный класс. Мой взгляд сразу анализирует помещение на наличие бумаг, папок и по необходимости — заначек. —Этот юный мальчик-математик с афроамериканкой могут остаться,—слащавый голос учительницы сквозил интересом. Мы с Эллисон более всего привлекли ее внимание.—Остальных же пусть проводит Энн. Рыжеволосая девочка с жизнерадостным выражением лица поднялась со стула и с готовностью попросила всю оставшуюся академию амбреллу пройти в другой, похожий на этот глиняный домик. На последок Диего кинул на меня уничижительный взгляд. —Мне нужно в город, Эллисон,—я шепчу, оглядываюсь на наличие интересных подслушивателей. — Лунный камень —наша последняя надежда. —Ты же не хочешь сказать... —Именно это я и хочу сказать. Следующая перемена будет нашим выходом. Сестра молча кивнула, сурово оглядывая парты, где нам можно было бы сесть вместе. Как только такая была найдена, мы уселись за неё, чувствуя как скрипят доски и впиваются маленькие деревянные досточки об одежду. —Мальчикам и девочкам запрещено сидеть вместе,—голос какой-то более ужасной девчонки, чем Гиллис, ознакомил нас с порядками древнего мира. —Мы — родственники,— миролюбиво ответила Эллисон, явно не подозревая, что это никаким образом не сгладит ситуацию. Правила есть правила для всех. Дело даже не в понятии мальчиков и девочек, сидящих вместе. —Спасибо за осведомлённость, юная леди,—я галантно встал и озарил девочку своей лучшей улыбкой. Она, кажется, очень засмущалась. Вокруг послышали шепотки и лишь в следующее мгновение на моем локте была рука уже совсем другой девочки. Руби все ещё гадала, что я такое: — Ваша упрямость врожденная, сэр? Такое обращение было ее очередью подтрунить надо мной. Хотя каким образом она хотела связать шутку и серьёзный вопрос? —Она точно не лечится, будьте уверены,— я парировал, стремясь к нашему равенству. Зелёные глаза девочки вдруг вспыхнули, и уже в следующую секунду я снова наслаждался солнечным днём и прохладой ручья. —А мы разве не опоздаем на урок?— я взглянул на невидимые часы, все ещё будучи в своём любимом расположении духа. — Вы же порядочная молодая леди, которой не полагает так грубо выталкивать прекрасного юношу, чья гордость... — Вы из не Вашингтона,— Руби жестко перебила меня. Я знаю. Она знает. Катастрофа? Нет. Всего лишь одна маленькая девочка хочет докопаться до истины. Одна — не миллион. И даже не семь миллиардов, которые нуждаются в спасении... —Если у тебя есть вразумительные доводы по этому поводу, то я готов их выслушать. — Нет и не было никакой войны на другой стороне страны. Как и вашей семьи, которая не числится ни в одних списках прибывших в местность. Вы не отсюда, и не из Вашингтона. И вы здесь явно не просто так. Тогда вопрос в том: для чего вы здесь? На секунду я опешил. Не ожидая столь потрясающей тирады со стороны трандцатилетки, во мне крутилась мысль рассказать всю правду. Правда не дружит с ложью. Она действительно умна, умнее всех прочих, но это не делает ее особенной. Наша тайна очень опасна. И к сожалению, я пал лиц заранее: она знает про волшебный телефон, кирпичом похороненным глубоко под моим матрацем. Безопаснее некуда от любопытных взглядов. — Предположения?— мой тон подначивает на новый спор. Лучший способ избежать вопросов — задать вопросы. Совершенно обессиленная догадками, в ней боролись естественные человеческому разуму сомнения. На секунду я был готов сорваться и рассказать всю ту чушь, что называлось нашей жизнью. Едва заветные слова сорвались с моих губ, как я быстро пробормотал: — Оставь нас в покое, Гиллис, и не суй нос в чужие дела. —Я просто хочу знать правду. —Поверь: она тебе не понравится. С этими словами я развернулся к этой чертовой школе, чтобы ровно через час разыграть очередную сценку со своей сестрой перед ждущими зрителями. Мне не хотелось думать о том, больно ли этой девчонке позади меня. Она запуталась. Я тоже. И непроизвольно обернувшись, я сразу заметил: ее руки сжаты в кулак и взгляд обжигает больше прежнего. Она готова драться. Что ж, я тоже.