Буря в тарелке рамёна

Несмотря на позднее время суток, трубку подняли почти сразу. — Это ведьма, которой вы хотели задать вопросы. Отвечу на семь, если заберете меня отсюда, — на одном дыхании проговорила Иргит. Собеседник явно не ожидал такой напористости, так что ответил он не сразу: — И где же ты находишься? Иргит назвала адрес участка, и добавила: — У вас осталось шесть вопросов, — она бросила трубку. С одной стороны Иргит не особо стремилась к тому, чтобы ей помог именно он, а с другой мирных вариантов больше не оставалось. Зоф говорила, что недосказанность вызывает наибольший интерес. И не то чтобы сейчас было самое подходящее время проверять это утверждение, но и терять девочке было особо нечего. И если уж она решила иметь дело с таким мутным типом, как директор, то ни в коем случае нельзя было показывать, что она зависит от его решения. Четко обозначенное дело и четко обозначенная цена. Договоренность, а не услуга — вот, что было важно. Иргит нервничала. Она просидела на неудобном стуле порядка двадцати минут и выпила три кружки чая. В какой-то момент ей начало казаться, что стоило говорить с директором помягче, что он не придет, и ей придется придумывать что-то другое. Единственная альтернатива, которая у неё была, сидела прямо перед девочкой и попивала свой кофе. Социальный работник прибыл почти сразу, но шансов разговорить себя Иргит не давала. Девочка сидела уткнувшись носом в кружку и упорно игнорировала эту женщину. — Там пришли за девочкой, — заглянул в комнату один из тех офицеров, что привез её сюда. Помимо Иргит оживилась и женщина в белой блузе и темной юбке. Обращение было явно к социальной работнице. Как её зовут, Иргит даже не пыталась запомнить. — Ну наконец-то, — поправляя свою одежду, женщина скрылась за дверью. Через некоторое время офицер пришел уже за Иргит, и они вышли в приемную отделения. Её спаситель был в строгом костюме-тройке и как всегда неотразим. Эта неотразимость, что сквозила в каждом его движении и взгляде, коробила Иргит до тошноты. — Большое спасибо, что присмотрели за ней. Я не находил себе места. Они встретились взглядами, и, чтобы не расфыркаться прямо в отделении полиции, Иргит вышла ждать директора на улице. Благо, никто не препятствовал. Знать, какой вид макаронных изделий директор навешивает им на уши, она не горела желанием. «Пришел, и то хорошо» — выдохнула Иргит уже на свежем воздухе. Ей всего лишь оставалось решить, что делать дальше. За время жизни со старшей ведьмой девочка заметно подрасслабилась. Но ничего: от теней ушла, от Зоф ушла и от этого дяди, хочется думать, она тоже уйдет. Только вот куда? — Полагаю, спрашивать, как так получилось, смысла не имеет? — он держал спортивную сумку и отдавать её Иргит явно не собирался. И девочка очень сомневалась, что причина его поступка — вежливость. Было глупо оставлять там Гримуар, но и в карман толстенную книжку тоже не запихнуть. Благо, Иргит подсмотрела у Зоф местный способ сокрытия нужных вещей от ненужных глаз. Брался бамбуковый пергамент (его и еще парочку интересных вещей она одолжила у Зоф вместе с сумкой), по его краям черными чернилами выводилась своеобразная «рамочка», загвоздка заключалась в том, что рисовать нужно было не отрывая перо от листа, а делать это очень сложно, особенно под конец, когда порция чернил кончалась, и нужно было повторить рисунок по второму кругу. После нужно было завернуть в пергамент то, что необходимо скрыть. Ну и не забыть, что в момент заворачивания нужно что-то приговаривать или напевать. Иначе бумага не узнает по голосу, кому может раскрыть свои секреты. Почему-то этим нюансом часто пренебрегают. Сколько бесценного осталось недоступным из-за глупости прятавшего… Самая простая магия, зачастую, самая беспощадная. Директор внимательно смотрел на Иргит. Ей было неприятно от его взгляда, но она держала себя в руках и смотрела на него в ответ без тени робости. В конце-концов она потомок могучих скандинавских воинов, или где? — Давайте так: я отвечу не на восемь, или сколько там я обещала вопросов… — Десять, — учтиво подсказал он. — Пусть будет десять. Многовато как-то… ну да ладно, — Иргит обхватила ладонью подбородок, чуть прикасаясь пальцем к нижней губе, — Давайте немного по другому: я расскажу обо всём, что спросите, но говорить буду не всё. Хоть ведьма уже и не в том положении, чтобы ставить условия, терять ей было нечего. Жизнь не в счет. Оставалось лишь на полную пользоваться всеми обстоятельствами без тени стеснения и сомнений. В такой ситуации особенно видна цель, если она вообще есть. Учитель называл это положением силы, а Иргит никогда этого не понимала. — Предлагаешь заменить качество информации на количество? — директор Ли ничуть не удивился её предложению. Он скрестил руки на груди. Иргит почувствовала легкую гордость от того, что с ней говорят как со взрослой. В Корее для неё это было редкостью. — Вы в любом случае не сможете быть уверены в качестве информации, а при втором варианте у вас будет хоть какая-то логически обоснованная гарантия того, что я скажу правду. Во всяком случае, смысл мне врать, если можно просто умолчать? — она без запинки произнесла уже продуманный ответ. Иргит очень рассчитывала на то, что он согласится с её предложением. Девочка была уверена, что среди его вопросов будут и те, на которые ответить правду она не сможет. А знать о том, что врать она не будет потому, что боится, ему совсем не обязательно. Они же заключили какой-никакой договор. По крайней мере в том, что он не вернет её в участок со словами «я передумал, оставьте эту девчонку себе», Иргит была уверена. Директор некоторое время колебался. Доводы девочки ему казались разумными, но какой-то подвох он все же чувствовал. Эта неоднозначность и вызывала в нем интерес. Только из-за него он и стоит сейчас перед этим наивным и хитрым ребенком. Всю эту историю Франкенштейн начал только для собственного веселья: он давно не встречал людей, что готовы бежать от него словно от огня. И не то чтобы он жаждал подобной реакции, но играть одну и ту же роль со временем надоедает и такому терпеливому человеку, как он. В его спектакле должны быть не только зрители, оценивающие поступки героя пьесы как таковой, но и те, кто следит за игрой самого актера. Последнее веселье закончилось в 1816 году. Тогда была и последняя встреча с одной из тех, кем он действительно дорожил, несмотря на прошедшие века. А дальше последовала рутина. Франкенштейн, наконец, сменил стратегию с ищущего на ждущего. Он будет готов встретить своего Мастера хоть через сто, хоть через тысячу лет. Лучше, конечно, хотя бы через сто. На меньшее он уже давно перестал надеяться. Они простояли, глядя друг на друга, некоторое время, пока директор не развернулся и не пошел прочь от участка. Иргит последовала вслед за своей сумкой. Они в молчании шли по безлюдной аллее. Их путь освещали лишь фонари. Луна, как обычно, решила скрыться за густым облачным покрывалом. В это время суток им лишь изредка попадались люди, в основном парочки, наслаждавшиеся ночной прогулкой. Когда они прошли еще несколько кварталов, Иргит стало невмоготу молчать, но сказать что-либо девочка не решалась. Она шла позади своего спутника, но даже с расстояния чувствовала, что он, образно, где-то не здесь, и прерывать его мыслительный процесс чревато. В один момент Иргит остановилась возле скамейки в очередной зеленой зоне города, мимо которых они проходили. Директор пошел дальше. Иргит смотрела вслед его удаляющемуся силуэту, сидя на скамейке. Вероятность вновь встретиться с новыми знакомыми и уехать обратно в участок, её не особо беспокоила. — Ты могла бы сказать, если устала идти, — Иргит вздрогнула и обернулась в сторону рядом растущего кустарника. Директор обошел скамейку и сел рядом с девочкой, положив между ними спортивную сумку. — Вы из кустов вышли? — она растерянно моргнула, потерла усталые глаза и откинулась назад. Их лица обдало теплым ласковым ветерком. Иргит расслабленно сидела, опрокинувшись на деревянную спинку. Директор же сидел в полусогнутом состоянии, опираясь предплечьями в колени, и держал руки в замке. — Кто ты такая? Чем занимаешься? — его некогда ласковый голос прозвучал грубо. — Вы же сами назвали меня ведьмой, а мое имя вам известно, — лукавить насчет имени Иргит не решилась. Он и так все знает, и если бы был причастен ко всей этой истории, то, наверно, Иргит бы это каким-нибудь образом это заметила бы. Осознание того, как сильно Иргит рискует, оставаясь с этим человеком в безлюдном месте, пришло только сейчас. У нее не было повода доверять ему, не было никакой гарантии, что он не причастен. Ведьма сжала зубы от понимания ошибки, которую она только что допустила. Это может стоить ей как минимум свободы. — И чем занимаются ведьмы? — как ни в чем не бывало продолжал директор. — Эм… ну… ведьмовством. Директор приподнял брови и неоднозначно посмотрел на Иргит. — Ну, варят всякое, мастерят всякое… — она и правда не знала, что ему ответить. — Мне придется вытягивать из тебя каждое слово? — Не придется, если нормально объясните, что хотите узнать. Вы бы еще спросили, почему трава зеленая и дует ветер. — В клетках травы содержится пигмент хлорофилл, который поглощает весь спектр световых волн, кроме того, который наши глаза видят как зеленый — он его отражает. А ветер дует из-за разности температур и давления в атмосфере, — он раздраженно повел плечами и добавил, — И если я задаю вопрос, постарайся отвечать на него более, чем простым предложением из нескольких слов. Директор вздохнул и поднял голову, вглядываясь в раскидистую крону дерева гинкго. Всё-таки они выбрали очень подходящее место для ночных разговоров. Мимо прошел невзрачный мужчина. Иргит решила принять за факт то, что он не причастен. Другой выход она не видела. Если бы он хотел причинить ей вред, то у него была масса возможностей сделать это. А если он просто пытается разговорить её, то пусть. Она все равно не скажет ему то, что он хочет услышать. Она ни в чем не виновата. Да и убежать от него Иргит точно не сможет — в этом она почему-то была уверена.  — Я не знаю, что хочу узнать, — он не понимал, зачем сказал это вслух. Получилось чересчур искренне. Иргит косила глаза в его сторону не поворачивая головы. — Если не знаете с чего начать, то давайте начнем с мироустройства. А может поговорим про полуразумных сверхъестественных существ? Как сварить зелье от простуды, в конце-концов? Я не умею отвечать на незаданные вопросы. Ну же! Может я расскажу то, чего вы не знаете… Вам хоть что-то интересно? — Ну давай с мироустройства, — усталым голосом проговорил он. — Отлично. Какие виды разумной жизни на планете Земля вам знакомы? — весело спросила девочка. Меньше всего она хотела перенести этот разговор на потом. Она встала со скамьи и отправилась на поиски подходящего инструмента. — Если я правильно тебя понял, то к видам относятся люди, благородные и оборотни. Первые, в свою очередь, делятся на обычных и обладающих особыми талантами, таких, как ты. Я правильно понял? — Ну, почти, — Иргит вернулась с палкой в руках. Скамейка стояла на влажной и податливой земле, что было очень кстати. Девочка села на своем место и принялась выводить линии: — Есть одна схема, но она либо не доработана, либо не совсем верна, некоторые знания и попросту утеряны в веках. Мне показывали её достаточно давно. Так вот, — Иргит провела две параллельные горизонтальные линии, — с этой стороны пусть будут оборотни, — она показала на два конца с левой стороны, — а здесь — благородные, причем один кончик это Ноблесс, а другой — Тенебра. — Что за Тенебра? — Ну, они в отличие от Ноблесс, не используют силу крови, это я могу сказать точно. Вроде как Тенебра контролируют всех благородных, ну, кроме лукедонских. У этих там своя атмосфера, и они плохие ребята. Так что с ними лучше не пересекаться. — Почему плохие? — директор оживился. — Мне это сказали другие благородные, — Иргит пожала плечами, — У них там даже запрет на какие-либо связи с лукидонскими, карается общественным порицанием и всё такое… Они в прошлом пытались захватить других благородных, но это не точно. Лучше обсуждать это с другими благородными, а не со мной, — тема была закрыта. Иргит дорисовала треугольники: тот, чья вершина была направлена вверх, имел в основании нижнюю линию, а тот, чья вершина направлена в сторону скамейки, шел от верхней линии. Вышло что-то похожее на звезду Давида, но более вытянутое. — Подожди, а что насчет оборотней? У них же тоже две линии. — Ну, одна прямая — это волки. А может и две это волки, а они, в свою очередь, между собой как-то делятся. Просто оборотни не самые общительные ребята, особо не вытянешь ничего, а одиночки клянутся, что вовсе и не в курсе. Ну так вот, вот здесь — люди, — она показала палкой на вершину, что снизу, — мы делимся, как ты сказал, на очевидных — самые, ну… примитивные среди нас. Они не обладают чувствительностью к магии, так что все интересности происходят, как правило, без их участия. Однако некоторые всё же умудряются использовать некоторые практики, но их обычно учат одаренные. Уже у этих, как правило, помимо чувствительности, имеется особый дар. Два одинаковых дара еще не встречали, на сколько я знаю. Так же в отдельную категорию выделяют людей огня, ну или людогов. Только не рекомендую использовать это сокращение при ком-то из них — они от этого вспыхивают, хе-хе. Так вот: все эти ребята обладают чувствительностью и одним общим даром — управление огнем. Считается, что это один из первых даров. Еще в древности люди собирались рядом с Управляющими Огнем — это хоть как-то гарантировало выживаемость. У них особый темперамент, но это уже надо иметь с ними дело лично. Их осталось немного, в основном одни мужчины, так что они стараются держаться вместе, образуя небольшие племена. Это вроде всё, — о разноликих Иргит решила умолчать. Если спросит — спишет на забывчивость. Но он спросил про другое: — А что сверху? — Сверху всякая сверхъестественная мишура, вроде духов, демонов… в общем, все остальные, — к ним, кстати, и относятся её горячо любимые русалки. — А что же ведьмы? Вы что-то отдельное, или входите в какую-то из групп? — Любая ведьма — это чувствительная, но не любая чувствительная — это ведьма, — подняв палец к верху, проговорила Иргит, — Ведьма это общее название для всех практикующих женщин. Все ведьмы обладают некоторыми общими навыками, однако вовсе не обязательно, чтобы ведьму обучала именно ведьма. Практикующих мужчин называют же только по их деятельности: друид, шаман, некромант, демонолог, алхимик, прорицатель, жрец, волхв… очень много направлений. Просто так сложилось, что женщины не особо распространяются о своей деятельности, благодаря чему, кстати, практикующих женщин больше, чем практикующих мужчин. Дар в этом случае является чем-то вспомогательным. Есть и те, кто в качестве основной деятельности выбрали развитие своего дара, так называемые индивидуалисты. К практикующим они уже не относятся, ибо их дар — это личная особенность, их знаниями не воспользоваться другим. — Ладно, я тебя понял. Так к кому относишься ты? — Я к ведьмам отношусь, — невозмутимо ответила девочка. Она прекрасна поняла, что он спрашивал про деление, к которому относится ведьма, ведь люди огня, в теории, тоже могли бы быть практикующими. Она этого не отрицала. — Хм, тогда в чем состоит сама природа ведьмовства? Как вообще обычная наука может существовать в одном мире с этим? — директору стало интересно, что она скажет в ответ. — «Это», как вы выразились, и позволило в древности дожить до наших дней. Например та же астрология — мы научились, лишь наблюдая, использовать в предсказаний то, что окружает нас. И вообще, вы говорите как очевидный, — Иргит почти обиделась, это задело её за живое. — Астрология — это лженаука. — Да ну? А земля тогда круглая, — веселилась юная ведьма. — Но она действительно круглая… — к подобно он не был готов. Трудно воспринимать в серьез слова человека, который ставит под сомнение подобный факт. — А я думала, что она в форме геоида, разве нет? — самодовольно сказала Иргит, — Среди нас можно найти необразованных, но не до такой же степени. Я, к примеру, вообще вышла из леса. В прямом смысле! И если я говорю про астрологию, как про рабочую практику, то это действительно так. И не сравнивайте, пожалуйста, наши практики с тем нелепым подражанием очевидных, что работает реже, чем через раз. А кто вы? — вдруг переключилась девочка. — Здесь вопросы задаю я. Ты только отвечаешь. — Ладно-ладно. Просто хотелось уточнить, с какой легкостью вы сможете меня убить, — она скрестила руки на груди. — Я не собираюсь тебя убивать. — Но можете? А что еще вы можете? — ведьма слишком оживилась. — Могу откусывать слишком длинные носы маленьким девочкам. К чему такие вопросы? — он смотрел на неё как на мелкую нелепость, что вызывала улыбку лишь своей несуразностью. Безумная идея пришла в голову ведьмы. Ей же и в правду нечего терять? Самое время воплощать все свои внезапные помыслы в жизнь. И самое время учиться спонтанности и бесстрашию, а отвечать за свои поступки она научится как-нибудь потом — после реализации этого плана ей обязательно придется этому научиться. Иргит была в предвкушении. — Просто хотела сделать вам предложение, от которого невозможно отказаться. Вы выглядите как человек, способный оплатить мои услуги, — ведьма прищурилась и отвела взгляд в сторону, — Пытаюсь расширить свою клиентскую базу за ваш счет, — зато честно. Она никогда по-серьёзному ни на кого не работала, это будет интересный опыт. А если этот человек действительно её враг? От этого девочка пристальней всматривалась в лицо директору. Ни одна мимическая подсказка не проскользнет. Иргит сейчас очень внимательна, а люди всегда очень эмоциональны. Директор рассмеялся. — Не слишком ли ты юна для таких предложений, Иргит? — Внешний возраст, в данном случае, это последнее, на что вам стоит обращать внимание. Я вполне допускаю вероятность, что старше вас. Может даже и в несколько раз. — В несколько? Вот тут я сомневаюсь, — он улыбался, — у тебя, кажется, была тётя. Происходящее — это способ показать свою самостоятельность? Маленькие девочки остаются маленькими девочками, несмотря на особые способности, правда? — снова эта жуткая интонация. Он словно дернул её за хвост, Иргит чуть не вздрогнула. — Та женщина мне никто. Я знаю её едва ли больше, чем вас. И она может попытаться меня убить — скрыться от неё мне труда не составит. Только, проблема: кушать хочется и одаренным. — Что же ты такого сделала, что она попытается тебя убить? Иргит пожала плечами. — Я бы спросила, но она не ответит. А вообще, это не самая интересная история, в которой я, кстати, белая и пушистая. Можем заключить договор на колдовской основе, если вы так беспокоитесь. Он будет гарантией того, что при любых обстоятельствах ни одна из сторон не нарушит условия. — В первую нашу встречу ты была менее сговорчивой. — Сменились приоритеты. Иргит сама удивилась своей напористости. У нее ни гроша за душой — она все равно умудряется ставить свои условия. Ведьмы не работают абы с кем. Она решилась работать на него, а дело даже не в доверии к этому человеку (которое, кстати, совершенно отсутствовало). Иргит почему-то была уверена, что он не откажется. Уверена, и всё тут. Девочка вдруг почувствовала острую необходимость получить одобрение со стороны, ну или хотя бы похвалу за то, как она ловко нашла выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Правда, единственный человек, который мог бы это оценить, уже мертв. — Так что вы думаете? — она картинно сгримасничала: «Согласишься ведь, знаю, что согласишься». Директор ответил не сразу. — Я могу обеспечивать тебя всем, что потребуется. Взамен ты будешь работать только на меня. И, безусловно, делать всё, что я говорю, — его синие глаза нехорошо сверкнули. — Я буду делать всё, что будут позволять мне мои навыки. В основном, зелья, артефакты и прочие магические штучки… — Ты будешь делать все, что я скажу, — он настаивал на своем. — Конечно, в пределах разумного, — как ни в чем не бывало уточняла Иргит. — В пределах моего разумного. У тебя и выбора особого нет. Маленькая девочка осталась на улице без еды, денег и какого-либо плана на дальнейшую жизнь. Полагаю, чтобы скрыться от твоего недоброжелателя, тебе потребуются ресурсы. Так что ты будешь делать всё, что я тебе скажу, — едва наклонившись вперед, он оскалился. Улыбкой это назвать у Иргит бы язык не повернулся. Ведьма скрипнула зубами от такого нахальства, но смолчала. Если бы та договоренность, которую она предложила, была бы действительно железной, то Иргит бы уже забеспокоилась. Она может в любой момент кинуть директора без особых осложнений для себя. Кроме странного предчувствия, которое её в этот раз не остановит, других препятствий не было. Однако он был одним из тех, кто подсознательно купился на её юный облик. На этот несложный вывод ведьме с лихвой хватило проницательности, вряд ли он бы стал говорить таким образом и ставить подобные условия, если бы знал всю подноготную этой совсем не маленькой ведьмы с хитрым прищуром. Детей всегда было трудно воспринимать всерьез. Иргит еще найдет, как это использовать. — Обговорим детали?