Дорога к ее последней любви

Примерно секунду… Длинную, бесконечную секунду он молчит. Серые, напоминающие промокший асфальт, глаза темнеют. Вспыхивающие в их глубине янтарные искры злости медленно и неумолимо сжигают остатки сожаления и грусти, превращая их в жгучую сажу. Четкая пятерня от удара ярко пульсирует на бледной, небритой несколько дней щеке. Ошеломленный и злой, он поднимает руку, ладонью проводя по лицу. Словно пытаясь стереть отпечаток ее пальцев. Вскидывает на блондинку клокочущий яростью взгляд и, сжавшаяся от внезапного страха, девушка видит темно-синюю сетку вен, проступившую вокруг его глаз. Она инстинктивно шагает назад, мечтая раствориться, спрятаться, исчезнуть. Пощечина. О чем она думала… Подобных вольностей Клаус не прощает никогда… Даже ей… Забывая дышать, она тревожно всматривается в хмурое, застывшее безжизненной маской лицо. Примерно секунду... всего лишь секунду стоит рвущая перепонки тишина, но Кэролайн это мгновение кажется вечностью… Так мучительно-страшно ждать реакции Клауса… - Успокойся, милая, - вдруг усмехается гибрид, читая ее эмоции, как раскрытую книгу. – Я никогда не обижу тебя, помни об этом. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в бездну, она откидывает прилипшие ко взмокшему лбу белые колечки волос. - Я не должна была… Извини… - бормочет Кэролайн, пронзая гибрида лучистым, полным сожаления взглядом. Земля поплыла из под слабеющих ног, когда сильные руки вдруг, сильно встряхнув, вцепились в ее хрупкие плечи. Глаза вновь полыхнули янтарным. - Но больше я не потерплю такого, любовь моя, - жарко прошипел он, так низко склонившись к ней, что Кэр за мгновение разглядела каждую пору на коже, каждый светлый волосок на щеке. Она чувствует его дыхание, нестерпимым жаром опаляющее ее белую, нежную кожу. Его запах щекочет ноздри, просачиваясь под кожу, волнуя и провоцируя. Ощутив, как напряженная спина покрывается мурашками, как пряная истома горячей волной разливается внизу живота, она задерживает дыхание и торопливо кивает, поджимая губы. Старый, рассыпающийся гнилой крошкой кирпич пахнет плесенью. Сырость пронзает тело насквозь, когда настороженная блондинка переступает порог подземелья. Тонкое, закованное в крепкие цепи тело извивается под ее пристальным взглядом. Заметив сочувствующий взгляд, пленница звонко, равнодушно смеется, откидывая назад каштановую копну нуждающихся в расческе волос. Глаза цвета плавленой карамели пусты, как бесплодные земли. - Ты такая надоедливая и прилипчивая,- неестественно спокойно, со скрытым вызовом произносит Елена белыми губами. – Может быть, поэтому оба твоих парня свалили из города? Злость и обида закипает в голубоватых венах. Кулаки сжимаются, желая ударить до крови, до выбитых зубов, рассеченных губ… Стереть эту небрежную усмешку с кукольного личика. Глубокий вдох, еще один… Просто спокойно… Не поддаваться на провокации… - Да, я знаю, Тайлер сказал, что он спасает свою жизнь, но, может, он бежал от тебя? – цедит Гилберт, приподнимая и без того изогнутые брови. – А Клаус… Ну, давай скажем честно… Динамщиц никто не любит… Кэролайн громко фыркает в ответ на эту несусветную чушь. «- Я не хочу ненавидеть тебя, Елена Гилберт, ведь мы же были подругами. Я не хочу думать, мечтать о том, как вырву твою печень, как теплая, густая, словно патока, кровь толчком выплеснется из зияющей раны прямо мне на руки…» - Эй, я не осуждаю, это же здорово, когда плохой мальчик взъерошит тебе перышки… Немеющие, холодные пальцы плотно обхватывают нагло вздернутую голову Елены. Резкое движение в сторону. Влажный, протяжный хруст, и брюнетка, словно мешок с костями, со свернутой шеей падает прямо под ноги Кэролайн. «- Отдохни здесь немного», - думает Кэр, пока ноги несут ее прочь из камеры пыток братьев Сальваторе. Вот только …кого они пытают? Елену или свои израненные ею сердца. «- Ей больно, она огрызается, я понимаю… Но она не может думать этого на самом деле», - отчаянно и как-то насмешливо пульсирует в голове… - Я не права, - глухо шепчет она, мечтая провалиться сквозь землю, моля эти сумасшедшие, губительные мысли и эмоции оставить ее. - Что ты делаешь, Кэролайн? Что вообще происходит? – тихо твердит он, наклонившись еще ниже, так близко, что его губы почти касаются ее. - Я просто хочу уйти, немедленно… Прошу тебя, Клаус… - срывающимся голосом бормочет она, видя, что первородный не ослабляет хватку. Сильные пальцы стискивают ее плечи сильнее, продавливая нежную плоть до костей. Если бы она была человеком, мышцы и сухожилия не выдержав натиска, разорвались бы, словно прелая ткань. Девушка морщится от боли, когда он вновь встряхивает ее, будто тряпичную куклу. Тугие пружинки локонов цвета льна бешено прыгают в такт движению его рук. - Ты не уйдешь, поняла? Я не позволю, Кэролайн! – Рассерженно и как-то сбивчиво шипит мужчина в ее пылающее смятением лицо. – Я не позволю, - повторяет он так тихо, что ей приходится напрячь свой идеальный слух, дабы разобрать бормотание древнего. Прислушиваясь, она чуть поддалась вперед. Буквально на дюйм. Девушка дернулась, словно от удара током, когда ее приоткрытые губы невольно коснулись его искривленного яростью рта. Серые глаза расширились, гибрид судорожно глотнул и впился в мягкие губы голодным поцелуем. Он глухо застонал, сжигаемый изнутри неутолимой, негаснущей страстью к этой девочке, его трепетной, невесомой нимфе с незабудковыми глазами. Его руки с длинными пальцами музыканта запутались в шелковистых струящихся прядях. Клаусу казалось, он пробует на вкус тончайшие лепестки роз или сладкую пыльцу с прозрачных крыльев бабочки. Язык коснулся все еще сомкнутых, припухших губ блондинки, чуть приоткрыл их, стремясь пробраться глубже. Кэролайн охнула, и, крепко зажмурившись, приоткрыла губы. Тонкие руки обвились вокруг шеи бессмертного, притягивая парня ближе. Дыхание смешалось, стучащие в унисон сердца понеслись вскачь, стремясь обогнать друг друга, слиться в едином ритме. - Кэролайн, - хрипло стонет мужчина ей в рот, углубляя поцелуй, легонько прикусывая. Языки сплетаются, острые клыки рвут нежную плоть, прокусывая обветренные губы. Кровь гибрида и вампира смешивается, сладко-соленый, терпкий коктейль разбавляет пряное послевкусие. Горячие ладони спускаются с белокурого затылка ниже, поглаживая вздрагивающую от каждого прикосновения спину. Проводят по грубой ткани шорт, скрывающей упругие ягодицы. Резко поднимает ее, и Кэролайн, чуть откинувшись назад, длинными, как у модели, ногами, обхватывает его торс. Чувствуя сквозь грубую джинсовую ткань упирающийся в нее напряженный, подрагивающий член, она трется о него, словно провоцирует, вызывая крупную дрожь, пробежавшую по телу гибрида. Просунув руку в ее узкие шорты, Клаус невесомо проводит по нежным складкам, прикрытым промокшей от возбуждения кружевной тканью. Подушечкой пальца легонько давит на чувствительное местечко, и Кэролайн, прогнувшись в спине, стонет в голос. - Кхм… кхм… кхм… - резкое покашливание за спиной вдруг разрывает пелену накрывшей их страсти. Кэролайн, спрыгнув с древнего, моментального оборачивается, поправляя одежду. Ее чуть осоловелый, рассеянный взгляд упирается в Лиз Форбс, замершую с револьвером в руке посреди подъездной дорожки к их дому. - Я даже не спрошу, почему ты предаешься разврату с этим гибридом прямо у нашего дома на виду у всех соседей, - строго начала Лиз, взмахом руки заставляя замолчать открывшего было рот Клауса. - Я не спрошу у тебя, Кэролайн, какого черта тут происходит… Пока не спрошу. Ответь лишь одно, куда и зачем ты собралась? Что за странный телефонный звонок, который заставил меня, бросив свой пост, посреди дежурства нестись домой сломя голову? – Быстро, с нажимом выпалила шериф, с упором глядя на взъерошенную, все еще пытающуюся отдышаться дочь. - Мама… Я все объясню, - пробормотала девушка, краснея под пристальным взором матери. – Дай мне минутку… - Она взглянула на первородного, - мам, поговорим в доме, хорошо? Нарочито внимательно оглядев с вызовом уставившегося на нее растрепанного гибрида и взволнованную, прячущую взгляд дочь, Лиз молча кивнула и, отодвинув плечом хмыкнувшего Клауса, стремительно прошла в дом. - Надеюсь, вы не будете продолжать то, что начали… На виду у половины Мистик-Фоллс… По крайней мере, сейчас, - бросила она, скрываясь за высокой дверью в глубине темного дома. - Кэролайн… - низко и протяжно шепчет Клаус, шагнув к блондинке. Обняв девушку за талию, он притягивает ее, тянется к искусанным им губам. Но Кэр, уперевшись ладонями в широкую мускулистую грудь, отстраняется от парня. - Нет, Клаус… Нет… - сбивчиво лепечет она, пряча подозрительно заблестевшие вдруг глаза. - В чем дело, любовь моя? – не может скрыть недоумение древний. - Ты думаешь, это так просто? – вскипая обидой, приправленной злостью на себя и на него, выпалила девушка. – У тебя будет ребенок от другой, ты вообще помнишь об этом?! От Хейли, Клаус… - кричит она сквозь прорезающиеся всхлипы. - Кэролайн, прекрати, она ничего не значит для меня! – вторит он ей звенящим, срывающимся голосом. – Ты, ты вся моя жизнь, - пытается объяснить он, не узнавая себя. - Помнил ли ты об этом, когда совокуплялся с ней?! – зло выкрикивает блондинка, смахивая упрямо струящуюся по щекам влагу, и Клаус чувствует, будто раскаленный кинжал входит глубоко в его древнее, равнодушное сердце. - Ты несправедлива, милая. Твои упреки… Сколько раз ты отвергала меня, прикрываясь этим твоим никчемным мальчишкой… К ничтожеству, который до сих пор еще дышит лишь благодаря тебе?! - не выдержав напряжения, взрывается он. - Не смей попрекать меня Тайлером! – уже верещит блондинка, срывая голос. - Не смей попрекать меня какой-то бессмысленной связью по пьяни, - ревет первородный во всю силу легких. – Ничего не значащей связью, - добавляет он неестественно тихо, и Кэролайн замолкает, словно с размаха влетев в открытую дверь. - Значит ли это, что ты оставишь Новый Орлеан навсегда, если я попрошу? – спокойно спрашивает она, уже зная ответ. - Кэролайн… - начинает мужчина, потупив взор, тянется рукой к ее щеке. Блондинка отшатывается от него, как от гремучей змеи. С отвращением. С горечью. С грустью. - Это сложно, Клаус… - глотая слезы, повторяет она. – Уходи… Просто уходи… - Нет, - борясь с собой, вскрикивает гибрид, - На этот раз я не уйду. - Тогда уйду я, - равнодушно шепчет Кэролайн и, отвернувшись, поднимается по поскрипывающим ступеням. – Тебе здесь не рады, Клаус, - бросает она через плечо. Стоя на гравийной дорожке, он глядит в ее напряженную, чуть ссутулившуюся спину, пока блондинка медленно исчезает за дверью. - К черту, - зло цедит Клаус сквозь стиснутые зубы и, бросив на землю какой-то сверток, просто уходит, скрывшись за изгибом дороги. Высокая фигура, опасливо оглядываясь по сторонам, бесшумно выходит из-за округлых кустов. Черные, тревожно поблескивающие глаза упираются в землю, разглядывая брошенный гибридом предмет. Еще раз глянув в сторону ушедшего, он плавно нагибается, подхватывая находку. Туго скрученный сверток рассыпается в смуглых пальцах ворохом напоминающих пергамент листков. Четкие, уверенные штрихи, нанесенные твердой рукой, складываются в кажущиеся живыми портреты одной единственной девушки. Шумно втянув ноздрями воздух, парень комкает бумагу. Громкий, протяжный шелест наполняет округу, и парень снова затравленно оглядывается, будто дезертир, высматривающий погоню. Полупрозрачная ткань за одним из окон невысокого дома вдруг встрепенулась. Изящный женский силуэт мелькнул и сразу пропал, скрывшись в глубине апартаментов. Продолжая мять в кулаке похрустывающие листки, парень решительно шагнул на крыльцо.