Дорога к ее последней любви

Последние красноватые лучи засыпающего солнца догорали в глубине мутной, зловонной реки. Похожая на ковбоя в высоких сапогах и блестящей кожаной куртке блондинка беззвучно пробиралась по низкому, топкому берегу, пытаясь не ступать на острые камни и затвердевшие от воды, времени и солнца обломки плывуна, усеивающие берег. Рассыпанные по Французскому кварталу, словно скользкая галька по набережной, маленькие шпионы древней нашептали ей, что где-то у излучины реки видели странного парня в необычной компании. Кажется, одна из девушек спала, а другая – плакала. Может быть, совпадение, а может, и нет. За долгие столетия жизни, полной преследований и опасностей, она привыкла обращать внимания на любимые мелочи. И убедилась, что совпадений в этом мире почти не случается. Они редки, как черные жемчужины. И больше похожи на миф. Все имеет тайный или явный смысл. Так или иначе. Утром, когда пропажа девушек обнаружилась, братья чуть не разнесли дом в приступе паники, смешанной со слепой яростью. Они кричали друг на друга, обвиняя в беспечности, в тайном умысле, в равнодушии, глупости. Глядя на Майклсонов широко открытыми глазами, она не узнавала их. Вот что делает с мужчинами слепой страх за дорогих им женщин. Превращает в дерганных, лишенных логики истеричек. Оставив вопящих древних одних, сестра вышла в прохладное утро, где буквально споткнулась о Джоша, шпиона Никлауса в лагере ее бывшего любовника, Марселя. Прячась в кустах с какими-то новостями о планах чернокожего короля Нового Орлеана, он дожидался приезда молочника, которого по утрам обычно встречала Ребекка. Именно Джош увидел похожего на испанца оборотня-полукровку, который, озираясь, словно вор, тащил на плече бесчувственную девушку. Упавшие на лицо каштановые пряди не позволили ему рассмотреть черты, но паренек рассудил, что это могла быть только беременная волчица. Пока вампир раздумывал, есть ли шанс пробраться к дверям незамеченным для ищеек Марселя, незнакомый гибрид вернулся в дом. И вновь появился на заднем дворе. В этот раз на руках он нес блондинку, которая при этом не была Ребеккой. Дождавшись, пока парень уедет, перемазанный мокрой травой Джош выскочил из-за розового благоухающего куста и наткнулся прямиком на мисс Майклсон. Выслушав парня, она бросилась к братьям. - Здесь все провоняло Локвудом, - голос гибрида клокотал от ярости, он представлял, как сдавит шею щенка, как хрустнут позвонки, как кожа будет рваться, отделяясь от тела… - Я раздавлю недомерка. - Клаус, у нас проблемы в квартале. Марсель что-то знает, он собирает ночную армию. Ты должен быть там, - осторожно проговорил Джош, опасливо втягивая голову в плечи. - Во имя богов, при чем тут Марсель, когда Кэролайн, мой ребенок и его мать в опасности? Я должен надеяться на благоразумие того, кто ненавидит меня всей душой?! – сжимая и разжимая кулаки, он еле сдерживался от того, чтобы вцепиться пареньку в глотку. - Никлаус, - ровно проговорил Эл, кажется, тысячелетняя выдержка взяла верх, и вампир успокоился, - мы с Ребеккой позаботимся о Хейли и Кэролайн. Марсель и его люди пока опасны для семьи. Реши проблему. - Пусть катится в бездну вместе со своим городом. Я займусь тем, что важнее сейчас, - размашистым шагом первородный устремился к двери, но мягкий голос сестры остановил его. - Ник, послушай Элайджу, прошу. Мои шпионы уже напали на след. Через несколько минут мы начнем поиски. Но нам нужно место, куда возвращаться. Нам нужен наш дом, Ник. И только ты можешь влиять на Марселя. Твой приемный сын боится тебя, - она подошла, просяще кладя руку на предплечье брата, тревожно заглянула в потемневшие глаза. С удивлением моргнула, углядев в глубине отблески тщательно скрываемой паники. – Все будет хорошо, Ник. Мы справимся. Мы всегда справляемся, - тихо добавила она, видя, как плавятся льдинки в сером, пасмурном взгляде брата. Сейчас она была здесь, по щиколотку проваливаясь в топь, отмахивалась от гудящего прямо у лица гнуса. Дряхлая, почти развалившаяся хижина, больше напоминающая шалаш, мелькнула за деревьями, и первородная замерла, вслушиваясь. Ничего. Если когда-то там и жили люди, они давно покинули жилище, и не смогут ответить на ее вопросы. Она шагнула в сторону, намереваясь поискать в другой стороне, но вдруг увидела сырую, свежесломленную ветку, небрежно брошенную на самом краю неприметной тропинки. Коснувшись листвы, Бекка ухмыльнулась: зелень явственно источала терпкий, приторный запах крови. Совсем недавно. Пару часов назад –максимум. - Интересненько, - громко сказала девушка, поворачивая к хижине. Поднимаясь по скрипящим, почти развалившимся ступеням, она смотрела на хаос и царящий вокруг бедлам, все более склоняясь к версии, что учинившие этот беспорядок люди (или нелюди) ушли совсем недавно. Ушли или в спешке бежали, … преследуемые? Или преследовавшие? Сплошные вопросы. Осторожно заглянув в развороченный дверной проем, блондинка, напоминающая сейчас любопытную лисицу, тихо присвистнула. Обломки мебели, подсохшие потеки крови на полу и оконном стекле, зияющая дыра почти точно посредине тесной комнаты, которой больше подошло бы стать пристанищем бродяг. Внизу что-то едва уловимо зашуршало, будто там возилась большая, неповоротливая крыса или мышь. Брезгливо морщась, Ребекка подошла к краю пролома и, вдруг рассмеявшись, легко спрыгнула вниз. Тело гибрида, нанизанное на острые колья, больше напоминало какое-то гигантское извращенное канапе. Кажется, он уже очнулся и пытался осторожно выбраться из ловушки, вызывающей смутные ассоциации с волчьими ямами средневековья. Крупное тело дергалось и подрагивало каким-то странным, несуразным желе. Усмехнувшись, древняя наклонилась, обнимая парня, будто любовника после долгой разлуки, рванула на себя и вверх, выпрыгивая из погреба с тяжелой ношей. Бросила все еще подергивающееся тело на грязный пол, аккуратно обтерла руки. Подобрав остатки небольшого табурета, уселась на них, подперев ладошкой лицо. Тьма опускалась на землю, а Ребекка Майклсон терпеливо ждала, пока Тайлер Локвуд, объявивший войну ее семье, откроет черные бесстыжие глаза. Ночь упала на землю, поглощая скудные остатки рассеивавшегося по лесу света. Казалось, темные деревья с грубыми, шершавыми стволами, высажены искусственно: правильными, словно бы вычерченными по линеечке полосками и квадратами. Густой туман, издали напоминающий остывший кисель, тяжело полз, цепляясь за кочки и торчащие там и тут уродливые корни. Ночь пришла, и с нею будто бы ожили все сказки легенды о темных таинственных призраках, блуждающих в мире живых невидимыми, беззвучными тенями. Они бежали несколько часов, петляя в этих не имеющих конца и начала зарослях. Сбивая ноги, обдирая кожу о голые, хлещущие тела ветви подлеска. Они чувствовали себя загнанной дичью, добычей, но слишком хотели жить, а потому боялись даже остановиться, чтобы прислушаться к звукам погони. - Не могу, я больше не могу, - выдохнула девушка, убирая с лица грязные каштановые пряди волос. - Давай передохнем, - согласилась блондинка, чувствуя странную слабость в ногах. Не дожидаясь ответа, она рухнула у подножия какого-то невероятно древнего дерева, устало вытирая взмокший лоб. Волчица опустилась рядом, пытаясь устроиться поудобнее со своим огромным животом. Кэролайн что-то пробормотала себе под нос, то и дело посматривая на спутницу. - Мы должны поговорить, тебе не кажется? – выдавила Хейли. Ее пересохшая глотка мечтала о глотке холодной воды. - Нет. … Не сейчас… Я не знаю… Серьезно? Хейли, что ты хочешь от меня? Так выпали карты, окей. Я не виню… Тебя… Но я не могу воспылать к тебе сестринской любовью, пойми. Это так сложно… - белокурая девушка вздохнула и прикрыла глаза, словно эта небольшая тирада отняла последние ее силы. – Клаус не должен был. … И я не знаю… Это все сложно… Получилось, что я не могу без него… - слова становились все более путанными, сбивчивыми, бессвязными… Казалось, она сама не понимала их смысл. Словно язык и сознание зажили каждый своей собственной жизнью, не подозревая о существовании другого. - Что с тобой, Кэр? – волчица не дождалась ответа, будто бы Кэр лишилась сознания, осторожно подползла к ней, опуская ладошку на влажный, пылающий лоб. – Да ты вся горишь… Господи… Она отодвинула разорванную на плече блузку, обнажая зловонную, гноящуюся рану. - Он укусил ее, что же делать? Кэролайн?! – закричала она, тряся девушку, словно тряпичную куклу. Не дождавшись ответа, полезла в карман, дрожащие пальцы выудили что-то длинное, плоское. Засветившись в темноте, телефон ожил. Нажимая кнопку за кнопкой, Хейли мысленно крыла себя последними словами, как она могла забыть о мобильном? Нет сигнала. Черт, черт, черт…. Что же это за место такое пропащее, где даже связи нет… С силой запустив аппаратом в ближайшее дерево, она вернулась к Кэролайн, укладывая белокурую голову себе на колени. - Страшно подумать, что станет с Клаусом, если ты погибнешь. Давай выбираться отсюда, - тихо попросила оборотень, не надеясь на ответ. Прозрачные голубые глаза вдруг распахнулись, глядя на нее с откровенной ненавистью. - Кэролайн? – испугавшись, волчица попятилась, положив руки на живот, будто бы защищая ребенка. – Кэролайн? - Уже тише. - Ты больше не сделаешь этого со мной, ты, подонок, - шипела блондинка, обнажая клыки. Черная сеточка вен набухла, обезображивая прекрасное, уставшее лицо. Глаза стремительно меняли цвет, наливаясь пурпурным. Будто кто-то вогнал в глазное яблоко немного густой, красной краски. - Кэролайн, это я, Хейли, очнись, - скулила брюнетка, зная, что Форбс разорвет ее горло в любое мгновение. – Ребенок Клауса, помнишь? Не навреди ему, прошу. Вздрогнув, она остановилась в нескольких шагах от девушки, лицо разгладилось, черты демонического чудовища исчезли, стертые одним лишь усилием сознания или инстинктов. Глаза, вновь напоминающие лазурное чистое небо, приобрели осмысленное выражение. И сразу же, наполнившись безотчетной тревогой, потемнели до глубокой синевы. - Ты должна уходить, - почти хрипела она, - это яд, Хейли. Скоро я не смогу остановиться, я просто убью тебя, запутавшись в галлюциногенном бреду. - Но Клаус… - начала волчица, однако вампир не дала ей закончить. - Думай о ребенке, мамаша! Уноси ноги, - рявкнула Форбс, и черная сеточка вен вновь проступила на матовой коже. Быстро кивнув, Хейли Маршалл шагнула назад и в сторону, скрываясь за деревьями. Будто завернулась в покрывало полночного мрака, исчезая из вида. Кэролайн облегченно вздохнула. Одной проблемой меньше. Бессмысленные смерти нужны сейчас меньше всего… Какой-то шорох, шаги… Встревоженно вскинув голову, Форбс всматривается вдаль, прищурившись, и вдруг чувствует прилив необъяснимой ей самой нежности и невероятного облегчения. - Милая, а вот и ты, - радостно улыбаясь, с противоположной стороны поляны вышел Клаус. Беззвучные слезы заструились по лицу блондинки при виде его улыбки и таких счастливых, любящих глаз. - Я так долго ждала, ты задержался, - Кэролайн вздрогнула, услышав женский голос, но тут из-за низких ободранных кустов шагнула волчица, протягивая к древнему руки. - Иди сюда… - рванув девушку за запястья, он прижал ее к себе, наклоняясь к полным, красиво очерченным губам. Задыхаясь, Кэр смотрит, как руки первородного проникают под юбку соперницы, оглаживая ягодицы. Просунув пальцы под кружевные трусики, вырывает ее низкий, гортанный стон, усмехается, слышится треск рвущейся ткани, и маленький кружевной лоскуток опускается на землю прямо возле онемевшей Форбс. - Эй, я вам не мешаю? - обида забила горло, но ей удалось произнести эти слова более-менее внятно. Не замечая или не обращая внимания на гневные выкрики, Клаус расстегивает штаны, вот в складках ткани показалась блеснувшая влагой головка… Рывком он разворачивает Хейли к дереву, и та нагибается, чтобы гибриду было удобнее войти в нее. - Гори в аду, Клаус Майклсон, я ненавижу тебя! – захлебываясь слезами, Кэролайн срывается с места, устремляясь в дремучие, малопроходимые дебри леса. Стоны и влажные шлепки тел друг о друга за спиной становятся тише, пока не смолкают совсем. - Мне плевать, плевать, плевать, - бормочет она, спотыкаясь о камни, то и дело проваливаясь в небольшие впадины и неровности почвы. Туман клубится уже у колен, заставляя девушку зябко дрожать. Обхватив свои плечи, Кэролайн бездумно пробирается вперед. Куда угодно, лишь бы не думать о том, чему стала свидетелем. Забыть…забыть…забыть… Просто не думать… Потом… Что-то похожее на превратившиеся в труху кости скрипит под ногами. Белесая пыль скрежещет на зубах. - Доченька, - смутная улыбка сама просится на лицо, когда Кэр слышит этот вкрадчивый, заботливый голос, такой любимый и родной. - Папочка, откуда ты здесь? – она улыбается, но тут же шагает назад, щурится. – Ведь ты же умер, папа. Рик убил тебя. И ты… Ты погиб, отказавшись обратиться… Кто ты? Что ты? – голос срывается на визг и тут же обрывается звенящей, напряженной тишиной. - Это я, Кэрри. Ну же, иди к папочке. Ты не соскучилась? – Билл Форбс шагнул вперед и вдруг схватил дочь за волосы, с размаху швыряя ее в дерево. Одна из веток проткнула плечо и Кэролайн горько заплакала, глядя на того, кто казался ее отцом. - Ты хочешь крови? Хочешь ее? – мужчина шипит, поднося к исцарапанному лицу пластиковый пакет с багряной жидкостью внутри. Чувствуя, как клыки рвутся наружу, она рыдает в голос, скребя руками по земле. Грязь и тонкая серая пыль забивались под обломанные, расслоившиеся ногти. Нагнувшись к неприметной ямке, мужчин выудил невесть откуда взявшийся железный бочонок. Он откручивает тугую крышку, и мерзкий, скрежещущий звук, от которого ноют зубы, и ломит каждую косточку в теле, наполняет лес. - Возможно, это поможет. Ты должна учиться самоконтролю, дочка, ты должна, - почти ласково проговорил он, выливая на корчащееся на земле тело галлоны воды. – Это вербена. Тебе станет лучше. Нежная, тонкая кожа вздувается безобразными пузырями и начинает шипеть, слезая обрывками промокшей бумаги. Дикая боль пронзает все тело, Кэролайн кажется, что отец заживо содрал ее кожу и бросил в кипящее, булькающее на огне масло… - Закрепим урок, детка… - Билл тянется к пакету с кровью, и темная быстрая тень, мелькнув в ночном воздухе, сшибает его с ног. На фоне полной луны и тусклых мерцающих звезд тень эта напоминает волка. Очень и очень большого и лохматого, черного волка. - Я же говорил, что ты больше не тронешь ее, Билл, - усмехнулся спаситель, сворачивая шею мужчины. Ему будто мало, оборотень хватает упавшее тело за волосы тянет, отделяя голову от туловища. – Больше папочка не побеспокоит тебя, Кэр. - Тайлер… Боже мой, что происходит? Я… Я схожу с ума или все реально? Как такое возможно? – затравленно озираясь, она видит лишь густой, подбирающийся к низу живота, зябкий туман и безмолвные остовы искалеченных кем-то или чем-то деревьев… - Что это за место? - Это не важно, Кэрри, гораздо важнее то, что мы не закончили одно дельце, - плотоядно ухмыляется гибрид, приближаясь. – Ты была очень сладкой тогда, в нашу последнюю ночь. Окунувшись в коктейль ненависти и презрения, плещущийся в ее глазах, он смеется, откинув голову, и этот ядовитый, обидный смех эхом прокатывается по лесу. Потревоженная стая летучих мышей срывается с влажных, заплесневевших ветвей и, тревожно пища ультразвуком, унеслась прочь. - Разве тебе не хочется ласки? Сейчас, когда ты видела, как Клаус развлекается с ней? – вкрадчивый голос проникает в подсознание, провоцируя новую вспышку боли. – Или, возможно, ты хочешь чего-то нового? Я могу обратиться, это будет интересный опыт, если я не съем тебя…. Желтая похоть вспыхивает в темных глазах парня, он оскалил клыки и Кэролайн кричит. Громко, пронзительно, срывая голос, ничего не слыша и не понимая из-за собственных воплей… Организм достигает критического предела стрессовой нагрузки, и девушка отключается, впадая в тревожное забытие, кишащее какими-то иными демонами, принявшимися терзать отравленный ядом разум. Лунный свет наискосок падает сквозь не мытое несколько десятков лет оконце, освещая неуютное, пыльное помещение. Комнатка в деревянной хижине почему-то похожа на склеп. Здесь пахнет прелыми листьями, плесенью, кровью и болью. И смерть. Ее запах впитался в эти стены, стал частью этого крошечного мирка. Привкус смерти остается на губах при каждом новом вдохе. Это так странно… и страшно, что кажется безопаснее просто пытаться не дышать в этом гиблом, умирающем месте. Бесчувственное тело мускулистого парня лежит ногами к дверному проему. Над ним, замерев, подобно греческой статуе, сидит красивая девушка. Она сидит тут несколько часов, не сводя с него яркого бирюзового взгляда. - Я вижу, что ты пришел в себя, открывай глаза, - древняя вяло пнула пленника в бок, поднимаясь с неудобного сиденья. - Привет, Ребекка, - ядовито проговорил оборотень. Перевернувшись, он уставился на девушку черным немигающим взглядом. – Я полагаю, наложницы твоего брата уже далеко? - Что ты за змея такая, что похищаешь двух беспомощных девушек, одна из которых носит ребенка, а вторая была твоей возлюбленной? – презрение в голосе блондинки заставило Тайлера поморщиться. – Не только похитить, но и пытать, - изумленно выдохнула она, заметив вывороченные из креплений железные петли и покрывшиеся холодной, спекшей кровью вербеновые веревки. - Одна из которых носит ребенка моего злейшего врага, а вторая, обрати внимание, спит с ним, словно продажная девка… Не гнушаясь ролью второй жены, я полагаю? – Ребекка изумленно вскинула голову, внимательно присмотревшись к Локвуду. - Что с тобой стало, Тайлер? Ты превратился в параноидального маньяка, безумца, отравляющего жизнь себе и окружающим, - ее слова не доходят до сознания мальчишки, поняла вдруг она, пока Тай демонстративно-равнодушно разглядывает ободранную стену над ее головой. - Можешь встать. Но не вздумай бежать. Ты знаешь, что я быстрее и сильнее тебя, - предупредила девушка. Ловко подпрыгнув на ноги, гибрид потянулся, разминая затекшие мышцы, поиграл бицепсами, исподлобья поглядывая на первородную. - Что ты намерена делать? – хмыкнул он, продолжая разминаться. - Решат мои братья, я просто доставлю тебя в наш дом, куда ты так подло проник на рассвете, - пожала плечами Ребекка, одновременно безуспешно пытаясь дозвониться до Эла или Ника. Тихо выругавшись сквозь сжатые зубы, она зло зыркнула на телефон и спрятала трубку в узкий карман. Локвуд скользнул взглядом по точеной фигурке, протянул было руку, но тут же опустил, споткнувшись об ехидно-предостерегающий взгляд древней. - Я не официантка из Мистик-Грилль, дорогой, и твой друг может не оценить такое хамское обращение с его девушкой. Правда, не знаю, сможешь ли ты увидеться с Мэттом, - притворное сожаление в голосе выглядело еще более фальшиво, чем его раскаивающийся взгляд. - Ты же знаешь, что он разозлится на тебя, когда твои братья вырвут мне сердце? – парень закончил свои упражнения и присев на корточки, заглянул в бледно-голубые глаза, лишенные жалости. - Ты же знаешь, что не после твоих поступков, – парировала блондинка, - Хейли, Кэролайн… Бедная девочка, чем она заслужила твою ненависть? Она не спала с Клаусом ни разу, это могу сказать тебе точно. За что же ты так издевался над ней, Тайлер? Ведь ты любил ее. - В том-то и дело, что любил… Я видел ее, Бекс, ее и этого мерзкого первородного гибрида, твоего братца, как они предавались разврату прямо на пороге ее дома, если бы не Лиз, - оборотень осекся и, смешавшись, опустил глаза. Дернул плечом, и, скрестив ноги, уселся на пол, будто бы приготовившись к долгому разговору. – И что, она успела нажаловаться? Прибежала поджав хвост к первородной семейке и напела про меня? - Что ты несешь, Тайлер? Я приезжала в Мистик-Фоллс за Кэролайн, – растерянно начала Бекка, - Марсель узнал о ней, и девушке потребовалась защита. Я видела ее глаза тогда, в баре, когда ты играл в бильярд. Глаза загнанного в ловушку зверя, Тайлер. … Что ты натворил, идиот?!!! – на последних словах она закричала, хватая оборотня за разорванную футболку. - Это даже изнасилованием назвать нельзя, - мямлил Тайлер, будто бы оправдываясь перед собой. – Фактически она все еще была моей девушкой… - Что ты сказал? – голос упал до шепота, тугой комок застрял в горле, мешая дышать, говорить. Гулко глотнув, Ребекка шагнула вперед. Словно во сне он видел, как замахивается тонкая ладонь с аккуратными острыми ноготками, оставляя на щеке красное расплывчатое пятно. Словно тавро, метку раба. Тяжело дыша, она попыталась что-то сказать, но спазм не отпускал, и девушка просто положила ладонь на мускулистую, смуглую шею, сдавливая гортань оборотня. - Ты… Ты… Не достоин даже дышать одним с ней воздухом, понимаешь? – наконец, выдавила она с трудом выдавливая воздух из почти парализованного судорогой горла. - Кэр не простит Клаусу моей смерти, - запоздало опомнившись, захрипел гибрид, падая перед первородной сестрой на колени. - Клаус не имеет никакого отношения к твоей смерти. Я избавлю его от этого, - ненависть и презрение сочились сквозь пальцы, проникая под кожу. Громко и влажно хрустнуло. Бекка поняла, что раздробила гортань, и оборотень больше не сможет говорить. - Я избавлю от тебя Кэролайн и помогу ей пережить то, что ты сотворил щенок, - наполнившиеся слезами глаза умоляли, но она пнула его в грудь, отшвыривая в дальний угол. Пауки и сухие, дохлые мухи посыпались на густую черную шевелюру. Ледяная улыбка изогнула губы первородной, придавая ей какое-то мистическое очарование. Наступив на грудную клетку, она наклоняется, протягивая пальчики к тяжело вздымающейся груди. Грязная футболка пропиталась липким, холодным потом. Одним движением девушка вспарывает грудь, разрывая кожу, выворачивая ребра. Красный, сочащийся кровью кусок мышцы трепыхается, судорожно качая живительные соки по организму бессмертного. - Прощай, Талер Локвуд. Мне даже не жаль, - шепнула девушка, навсегда останавливая этот насос, вырывая замирающую мышцу из тепла переставшей быть убежищем грудной клетки. Брезгливо перешагивает через рухнувшее на затрещавшие доски тело. Будто бы в трансе идет вперед. Матовая, стремительно густеющая кровь течет по рукам, оставляя безобразные потеки на сапогах, одежде, лице и даже на платиновых прядях волос. Полной грудью вдыхает влажный, ночной воздух, пропитанный блаженной прохладой. Долго смотрит на темную заводь. Медленные, неспешные воды Миссисипи особенно ленивы сегодня. Неосознанно стискивает кусок сырого мяса, все еще зажатый в ладони. И вдруг, размахнувшись, бросает как можно дальше от берега. Тихий всплеск. Розоватые круги медленно расплываются в том месте, где мертвое сердце первого неудачного эксперимента Клауса Майклсона исчезло в глубине. - Надеюсь, его сожрет аллигатор или пиранья, - лишь бледные, равнодушные звезды слышат безмятежный, задумчивый голос. Развернувшись и не оглядываясь на пустой, покинутый домишко, первородная сестра идет вдоль реки, в сторону бывшей плантации рабов, откуда она пришла сегодня на этот тихий, сонный берег. Мертвое тело Тайлера все также лежит на полу хижины, глядя черным остановившимся взглядом прямо перед собой.