Фобия

Снова наступило лето, И вот ты здесь. Я вижу только тебя, и я делаю первый шаг. Обведи меня взглядом — таким, который зажигает залпы, Взглядом, который поднимает меня ввысь, ввысь, ввысь.

Это произошло под утро. В тот самый момент, когда солнце только начинало выскальзывать из-за горизонта. Правда, еще не озаряя сонный город, а всего лишь окрашивая на пару тонов мглу спадающей ночи. Это было почти незаметно, но в комнате Билла уже можно было четче разглядеть предметы. Билл просто проснулся. Проснулся раньше, чем требовалось, но как ни странно, бодрым. Впрочем, он и не думал вставать. Парень упорно хотел урвать ничтожные остатки сна, притом зная, что в следующий раз он уже проснется с горем пополам. Сквозь множество стен можно было слышать, как кто-то тихо копошится на кухне. Глухо звенели стакан и графин, создавая слегка изощренную музыку. Почти каждое утро можно было расслышать этот перезвон, а вечерами улавливались звуки телевизора. «С утра хозяйничает мама, вечером — папа» — скользит мысль в сонном сознании Билла. Тот осторожно перекатывается со спины на бок и блаженно тянет ноги, слушая как ступни хрустят, распространяя сладкую боль в затекших ногах. Ноги непривычно скользят под одеялом, заставив заспанного подростка приоткрыть глаза. Футболка неприятно липла к телу из-за пота. Медленно стаскивая с себя тяжелое одеяло, парень смог, наконец, вздохнуть полной грудью. Кожа покрылась мурашками, соприкасаясь с прохладным воздухом. Разлепив глаза, Билл уставился в темный, словно бездна, потолок. Из-за пухового одеяла казалось, что все пропиталось потом. Ноги по простыне все еще странно скользили, что вызвало у Денбро легкое беспокойство. Было такое чувство, что его кровать просто облили чем-то. Мрачный потолок иногда просветлялся бликами проезжающих машин, хотя обычно в это время машины редко проезжали. Всего на пару секунд в свете бликов комната наполнялась новыми предметами. Они выступали из темноты мрачными фигурами, заставляя пространство сжиматься. Свет потухал, и комната проваливалась во мглу. Билл считал секунды таких моментов, выцепляя из темноты новые кусочки пазла. Вот в очередной раз комната слегка просветлела. В этот раз свет упал прямо на кровать. В области солнечного сплетения неприятно потянуло. Будто страх смог образоваться в жидкость и теперь растекался прямо у него под ребрами. Ему хватило несколько секунд, чтобы в полной мере осознать и увидеть. На мгновение легкий свет выловил его ноги. Белые простыни были пропитаны чем-то темно-коричневым. Сердце будто на какой-то момент остановилось, а потом резко забилось с новой силой. Вздох застрял где-то в горле, душа тихий крик еще на корню. Ноги заскользили по пропитанным простыням. Почти бесполезно, но в какой-то момент парень оказался на полу. Билл и сам уже не понял, как это произошло. Он не чувствовал соприкосновения с полом, в ушах отзывался эхом пульс. Тяжелая, будто налитая свинцом голова, упала на жесткий ковер. Казалось, что теперь его комната была в вакууме. Он не слышал остальной дом, остальной дом не слышал его. Даже собственное загнанное дыхание Билл разбирал с трудом. В голове был один звук: звук пульсации крови в венах, будто с каждым стуком сердца голову подростка били молотком. «Раз, два, три» Пришлось набрать в легкие побольше воздуха, хотя Билл уже думал, что горло само начало сжиматься, а воздух сокращался с каждой секундой. Комната озарилась еще раз. Теперь это больше напоминало бешеную карусель. Она набирала обороты, меняя освещение все чаще и чаще. Волосы прилипли от пота, а окоченевшие руки сжимали ворс ковра. Билл смотрел на зиявшую пустоту под кроватью. Из пустоты на него взирали два огонька. Под отросшими ногтями он начал ощущать влагу. Даже в полумраке Билл видел, как вязкая жидкость распространяется, вытекая прямо из-под кровати. Подросток перевел взгляд обратно в черноту. Свет озарил полностью скрюченную фигуру. — Д-д-дж… Появилось ощущение, что Билл вернулся в то время когда заикался на каждом слове. На трупной коже уже появились язвы. Глаза горели, но не жизнью, далеко не жизнью. Сама смерть смешалась с существованием жизни. Словно в белую краску примешали грязный цвет неизвестного происхождения. Одна рука превратилась в рваный ошметок, и Билл мог догадаться, откуда столько крови. Свет менялся с темнотой, темнота со светом. Все превращалось в бешеный маскарад, а посреди этого маскарада подросток начала замечать изменения в фигуре. Что-то, что отдаленно напоминало его младшего брата (Билл не собирался и мысли допускать, что это и есть его брат) начало открывать и закрывать рот. Рвано, поломано, словно у какой-то марионетки. Рот сиял той же холодной мглой. В нос ударил отвратительный запах. Что-то хрипящее доходило до слуха Билла. В полной тишине он не мог расслышать глухой шепот. — О… об- Все начало смешиваться в одну массу. Свет и тень так часто менялись, что рваные движения переходили в плавные, то резко опять ломались. —…ись… Кровь уже затекала под щеку, лаская уголок губы. Пальцы окостенели, не разгибаясь, а все глубже впивались в кровавое месиво. Сквозь вязкую толщу тишины пробивается истошный крик. Скорее даже визг. Визг как у животного, попавшего в капкан. Он сочетает в себе отчаяние, страх, гнев и мольбу. Протягивается тонким голоском и рвется как струна. Так же резко, так же обрывочно, словно его и не существовало. До слуха Денбро он доходит сразу, но не до сознания. В черепной коробке он разбивается на осколки. — Обернись! Через дрожь и окоченение Билл ощущает, как что-то притрагивается к его плечу.

***

Билл открыл глаза. Сначала он не понял где находится и даже немного потерялся, не поняв где потолок, а где стены. Дыхание немного сбилось, а кожа покрылась мурашками. Видимо он дергался во сне — одеяло валялось на полу. Парень еще некоторое время лежал, пытаясь успокоить бешеный пульс с отстраненным выражением лица. Денбро чувствовал себя оглушенным, хотя самому не доводилось это ощущать. «Раз, два, три» Глубоко вздохнув, он напряженно подергал ногой. Что происходило во сне Билл почти не помнил. Знал наверняка, что снилась его комната и там что-то произошло. В такие моменты он всегда радовался, что настолько плохо помнил сны. С каждым глубоким вдохом становилось все легче дышать. Будто сами легкие очищаются от минувшей ночи. Денбро почему-то представил, как его легкие изнутри покрыты черной слизью, такой же как ночь. И когда тот вдыхал, слизь так же бесследно исчезала. По расчетам подростка уже было около двенадцати, и ему показалось странным, что его никто не разбудил. Даже Джорджи, который обычно вставал ни свет ни заря. Свесив только одну ногу, Билл лениво почесал ребра. На бледной коже за пальцами шли красные дорожки. В груди что-то глухо кольнуло, но Билл сразу же подавил подступающий страх. Он сел на кровати и посмотрел на собственные руки так, будто видел их в первый раз. Под ногтями уже собралась засохшая кровь, но на самих ладонях она еще блестела. Пальцы, кисти и некоторые участки футболки были покрыты кровью. Через некоторое время Билл уже стоял в ванне и пилил взглядом свое отражение. Под носом затвердевала кровь. Вердикт был сделан сразу: пока Билл спал, у него из носа пошла кровь. «Хорошо, что я в ней же и не захлебнулся…» Билл соскребал, смывал и чуть ли не раздирал кожу. Засохшая кровь очень сложно поддавалась, она будто вросла прямо в кожу за то время, что Денбро спал. Закрыв за собой дверь, парень прислушался. Как и до этого, дом был погружен в мертвую тишину. Сквозь тонкие шторы пробивался яркий свет, но в доме было тихо, как глубокой ночью. Шлепая босыми ногами по скрипучей лестнице, Билл был единственным источником шума в доме. Подросток заглядывал в каждую комнату, но в любой было чисто и пусто. Будь он немного помладше, Денбро хоть немного заволновался. Но уже в свои шестнадцать он спокойно выдохнул. Возможно, семья отправилась по каким-то делам, и теперь на какое-то время дом был в его распоряжении. На кухне было холодно, тихо и пусто. В полной тишине Билл быстро поглотил еду, которую ему, по всей видимости, оставили родители. Так же шустро он оделся и поехал к Ричи.

***

Вообще Билл был уверен, что дверь ему откроет или мать Балабола и скажет, что тот даже не вставал, или сама Ричи, но заспанный и недовольный тем, что Денбро так рано пришел. Но успел только парень занести руку, чтобы постучать, как дверь с размахом открылась, и он сразу увидел друга. Тозиер только скептично поправил очки. — О, Большой Билл! Не знал я, что ты соизволишь проведать меня, — картинно прикрыв глаза, он тут же продолжил, — ах да, я использовал предвидение, чтобы вовремя открыть дверь и напугать тебя. А еще вызвать вопросы и не ответить на них. — Вижу, т-ты уже в полном рас-свете сил, — проговорил Билл, уже привыкший к такой болтливости друга. — Я оскорблен тем, что ты проигнорировал весь мой монолог. Пропустив друга за порог, Тозиер сразу пошел на кухню. В доме царила такая же оглушающая тишина, как и у Денбро. Из кухни доносилось приглушенное мурлыканье Ричи, правда, далеко не мелодичное. В какой-то момент тот визгливо прервался и максимально мягко пропел: — Сеньор, кушать изволите? Билл тихо ступил на кухню, будто боясь, что если поведет себя громче, то разбудит что-то страшное из недр дома. Балабол делал что-то непонятное с яйцами. Изобразив на лице что-то между отвращением и непониманием, парень сказал: — Нет… Ч-что ты вообще тво-оришь? — но не получив вразумительного ответа, Денбро подошел ближе и опять попытался завязать разговор, — А… г-где все? Собеседник вопросительно поднял брови, продолжив копаться вилкой в расколотых яйцах. В глазах Тозиера отражалась только расслабленность и легкая заинтересованность в заданном вопросе. Он как разомлевший кот, которому вроде бы и интересно, но еще чуть-чуть и он просто завалиться спать, даже не дослушав. — Н-ну… В смысле, у меня дома т-тоже никого нет. У тебя то-оже. В этом хоть п-причина есть или все просто ис-счезли? — Ах, дорогой Билли, если ты не видел две полноценных семьи за утро, то это не значит, что все исчезли, — миролюбиво тянул его друг, но сразу заметил, что реакции не последует и начал объяснять, — да в Дерри какой-то мужик приехал с о-очень, — Ричи сделал акцент на на это слове, показывая все краски эмоций к этой теме, — интересными уродцами. Кхм, мертвыми. Билл понял только одно: он ничего не понял. — Что? Как-то слишком пусто прозвучал этот вопрос в помещении. Ричи даже перестал вилкой возить по дну посуды. — Что? М… Слово «кабинет редкостей» тебе ничего не говорит? Типа, сиамские близнецы? Мужики с руками-клешнями? Эддина мамаша? — «Кабинет редкостей» эт-то не слово, Бал-лабол. Денбро пропустил остроту мимо ушей, на что Ричи только насупился и пробурчал: — Зря не смеешься, ей там самое место. — И ты считаешь, ч-что и твоя и м-моя семья отпр-равились смотреть на срос-с-сшихся близнецов? — Не знаю, что на счет твоих, Билли-бой, но мои — да, — потыкав в странную жижу в миске вилкой, Ричи будто обдумывал что-то. — Не хочешь вечером сходить и посмотреть на мамашку Эдди? Бедолага, наверное совсем мать не видит. Балабол сделал бровки домиком и посмотрел на заику. В его глазах плясали чуть ли не черти. Забрав вилку, Денбро проговорил: — Сходим. Но для н-начала… Я вытащу из эт-того… Куски скорлуп-пы. Как тебя вообще од-д-дного ос-ставляют… — Он уже увидел как Тозиер открыл рот и поспешил прервать шутку на корню, — пошутишь еще раз про мамаш и-и-и… — И? — В голосе слышалась издевка. — И я т-тебя вскрою, Бал-лабол, — грозно сказал парень и наставил на друга вилку. По крайней мере он надеялся, что у него получилось сказать это грозно. — О Господи! У него вилка!

***

Наступал вечер, начинало холодать. Правда, вечерняя прохлада не мешала никакому подростку выходить на улицу в такое время суток. Сквозь волосы пробивался ветер. Он задувал в уши, создавая особенный звук: звук ветра. Он перекрывал срывающийся голос Ричи, который подгонял Эдди, хотя тот и так поспевал за ними. Эти шуточные придирки, которые могли вызывать перепалки, но все равно вызывали только улыбку. Билл ехал впереди. Когда парень встречался с каждой неровностью или кочкой, у него перехватывало дух. Это чертовски напоминало разгон на качелях. Чем выше ты взмывал, тем больше что-то внутри сжималось. Но это не шло в сравнении со страхом. То приближающееся, то отдаляющееся небо только завораживало. А когда удавалось раскачаться настолько сильно, что ты уже сам подлетал, появлялось ощущение настоящего полета. Кажется, что еще чуть-чуть, и ты взмоешь в небо как птица. Качели со временем останавливались, а вот сердцебиение нет. С какой-то определенной пустотой в голове ты слезаешь на негнущихся ногах и выдыхаешь. Ты получил свою дозу полета. Ехать нужно было долго, почти через весь Дерри. В голове проносились обрывки разговора с Ричи, из-за чего у Денбро появилось такое чувство, будто его внутренности скрутили в тугой узел. Но через пару секунд это чувство исчезло так же быстро, как и появилось. Отчасти из-за того, что сам парень поспешил подавить неприятные ощущения. « — Только это находится возле Нейболт-Стрит, ничего?  — А ч-ч-что в эт-том такого?  — Да так… Ничего. » Билл вдохнул глубже чистый воздух. И вроде бы все было нормально, но он не в первый раз замечал, что даже дышать в Дерри сложнее. Словно темной ночью лежать под одеялом с головой. Вроде бы дышать можно, но все равно проблематично. « Словно воздух тут удушлив и сперт » — осенило Билла. Мысли эти быстро растворились в потоке других мыслей и скорее всего о них парень даже не вспомнит. Ведь даже воздух из Дерри Биллу не было не с чем сравнить, чтобы полноценно понять, что с ним не так. Да и нужно ли ему, сравнивать воздух? Настолько глупые мысли Денбро постарался развеять. Сзади в определенный момент послышался свист. Биллу пришлось проехать немного назад чтобы понять, что они уже приехали. По немного напрягшемуся Эдди можно было сразу понять, что до длинной тирады, в которую он вложил бы свое возмущение и опасения, осталось недолго. У Стэна же было лицо задумчиво и серьезно. И вроде бы это было даже на него похоже, но Билл почувствовал единение с Эдди. Он тоже напрягся. Тозиер тряс ногой, показывая всем видом свою расслабленность. Обведя всех взглядом, Балабол сказал: — Итак, друзья мои, сейчас вы увидите магию инцеста. Эдс, я вижу ты волнуешься, но я думаю, твоя мамаша будет рада тебя увидеть. Каспбрак состроил оскорбленное лицо. — Что ты вообще несешь? Ребят, вы вообще понимаете, что он только что сказал? И… И не называй меня так, я же говорил, что мне не нравится. Стэн только закатил глаза. — Ну, дамы, что стоим? Билл, ты вроде у нас негласный лидер, что-то я не вижу, чтобы ты действовал. Почему-то слова Тозиера смутили Билла. Он почувствовал, как кровь начинает разносить жар по спине, а потом уже и по лицу. Возможно, он покраснел до самых корней волос. — Ч-ч-что ты т-ты так-к-кое го-оворишь? Урис все еще был молчалив, а Каспбрак раздраженно смотрел в землю. — О, прошу прощение, миледи, я вас наверняка смутил? — Балабол пытался сделать английский или французский акцент, но получалось у него, мягко говоря, плохо. — Бип-Бип, Ричи. Все обернулись на голос. Стэн наконец сказал хоть что-то. В очередной раз, закатив глаза, парень протиснулся через компанию и пошел в сторону обшарпанной лавки. Чем ближе был Нейболт-стрит, тем меньше становилось домов. Но дома были, и, конечно же, тут жили люди. И теперь вместо, когда-то загибающегося магазинчика с книгами, был так называемый «Кабинет редкостей». Голубая краска слезла, обнажая голое дерево, которое поели термиты. Дерево грязное, черное и даже немного подгнившее. Можно было только представить, сколько дождливых дней это здание пережило. Денбро даже в какой-то степени восхитился стойкости этой развалины. Пройдя за Стэном и поравнявшись с ним, парень настороженно спросил: — Т-ты в нор-рме? Урис был напряжен. Он всегда ходил ровно, но в этот раз его спина была вытянута будто струнка. Словно в его позвоночник засунули железный прут. Иногда его ладони задерживались в одной позе, что было очень неестественно и даже пугающе. Свет лился только из витрины, а небо уже начинало немного темнеть из-за чего на лице парня залегли тени. Поджав губы в тонкую линию, тот отвел взгляд: — Да знаешь… — он резко замолк, будто осип. Мазнув взглядом по Денбро, он его взгляд обратно в землю. Он думал, рассуждал о чем-то. Билл чуть ли не слышал, как поворачиваются у его друга шестеренки в голове, как в длинных ящичках меняется информация. Он поднял глаза на друга и сказал: — Ладно. Ничего. Просто беспокоюсь без причины. Парень снова отвел взгляд. Денбро положил руку на плечо друга. — Т-т-точно все нор-рмально? Стэн быстро закивал головой. Билл хотел сказать кое-что еще, но ему не дал появившийся Каспбрак. — Он мне надоел! Давайте его свяжем и-и-и… Я не знаю! Ричи последовал за ним и приобняв за плечо, пропел прямо в ухо астматику: — Как скажешь, пупсик. Многострадальные уши Эдди уже начали краснеть. Впрочем, как и само лицо. На его лице отразилась смесь отвращения, раздражения, непонимания и смущение. Было видно, что еще немного и Эдди начнет с новой силой ругаться, но его остановил Стэн. — Так, все успокойтесь. Ричи, отцепись от Эдди. Эдди, не реагируй так ярко на подколы Ричи. — Да как на них не реагировать? Иногда Урис напоминал многодетную мать. Очень многодетную мать. Так и сейчас, парень жестикулировал руками, словно пытался таким образом осадить крики и восклицания. Всегда серьезный и собранный Урис. От такого у Билла потеплело в душе. Хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Лето намного длиннее, чем прописано в календаре и хотелось, чтобы это лето никогда не кончалось. Чтобы было как сейчас всегда. — Так, все, дети успокоились, — шутливо подытожил Стэн. — Мы вроде собирались смотреть на магию инцеста? — Точно, — с непроницаемым лицом сказал Тозиер. Но он тут резко выдал: — И на мамку Эдди. Каспбрак уже хотел возмутиться, но Балабол так же резко повернулся и шмыгнул за дверь лавки. В этот раз Эдди уже покраснел от гнева. — Ах, ты ж сученыш… — прошипел парень и поспешно юркнул за ним. Билл поднял глаза. Над деревянной дверью была прибита табличка с надписью: «Лавка Редкостей». Шрифт был незамысловатый, но так и манил взгляд. Похоже, это было единственным атрибутом с новизной. Табличка была из красивого дерева и залакированной. Голубые буквы возвышались над гладкой поверхностью. Сама дощечка обрамлялась красной декоративной рамкой. Билл перевел взгляд на хлипкую вида дверь. Та тоже была расписана голубым цветом, только вот краска облупилась и чуть ли не полосками свисала с черного дерева. От былой завороженности не осталось ни следа. — Пошли? — осторожно спросил Стэн, протягивая руку к ручке. — А… Д-да. Над-деюсь они не подер-рутся. — Да куда там, — хмыкнул парень и отворил дверь. В нос первым делом ударил сильный запах. Запах старых книг и чего-то еще. Старые книги пахли чем-то сладковатым и какими-то пряностями. А еще пылью. Примесь к этому запаху было не разобрать, но это что-то напоминало. Денбро даже немного раздражало, что он не мог понять запах. Стэн сразу же куда-то отошел, а Билл продолжил стоять как вкопанный. Помещение снаружи казалось намного меньше. Всевозможные витрины, резные шкафчики, на которые были поставлены всякие вазы. Стены были увешены картинами и схемами по человеческой анатомии. На первый взгляд, ничего из ряда вон выходящего, не находилось. В глубине Билл заметил шторку и возле нее прилавок. «Конечно, тут можно и что-то купить. Не зря же называют лавкой» А еще тут было пусто. Кроме их компании Билл никого не находил. Урис листал какую-то брошюру, а Эдди можно было разглядеть возле какой-то очередной витрины. Тут к нему резко полетел Ричи. — Тут пахнет бабушками. — Т-точно… Тозиер скептично посмотрел на немногословность друга, но попробовал еще раз втянуть друга в беседу: — А я смотрю, Билли-бой, ты под впечатлением? — Оч-ч-чередной нов-вый голос, Рич-чи? — О да, — видимо, его действительно ничего не смущало, на лице была широкая ухмылка. — Не хотите ли провести со мной чарующий вечер и посмотреть на младенцах в банках? Тозиер галантно нагнулся и подставил руку, чтобы ее, по-видимому, обняли. — С уд-двольствием, — почти мечтательно сказал Билл, но руку так и не обнял. Подведя к маленькому столику Денбро, Балабол молча смотрел на реакцию парня. — И что эт-то? — Ребенок в банке. К ним подошли Стэн и Эдди. — Мерзость, — скривился Каспбрак. — Это вообще законно? Господи, это же ведь ребенок в банке. — Успокойся, это курица, сделанная под вид ребенка. Ты действительно веришь в то, что перед тобой ребенок, Эдс? Да ты посмотри, это же реально крылья какие-то, — уверенно говорил Ричи. Билл почти поверил, что Тозиер на самом деле так и думает. — Ты так думаешь? — в голосе астматика все еще слышалось недоверие. — Ага. Тозиер поспешил увести друга в противоположную сторону помещения. Билл и Стэн остались вдвоем смотреть на одинокую банку. Стэн сложил руки на груди и проговорил: — Вообще не впечатляет. И тут такого рода экспонатов только два. Остальное просто всякие исторические штуки. Разве в этой лавке не должно быть завалом такого добра? — Кхм, ну вообще, так и должно быть. Это лавка редкостей, а не Паноптикум какой-нибудь. От голоса сзади у Билла внутри болезненно потянуло. Он резко обернулся и встретился с пристальным взглядом. Он увидел молодого человека, который оперся об стол, на котором тоже стояли какие-то экспонаты. На столе стояла табличка с надписью: «Пожалуйста, не подходите близко к экспонатам и не трогайте столы». Денбро перевел взгляд обратно на лицо незнакомца и в груди опять потянуло. Возможно, это был далеко уже не незнакомец. В голове сразу пронеслись события, которое случилось несколько дней назад. Билл сглотнул вязкую слюну по пересохшему горлу. Посмотрев с интересом прямо в глаза Биллу, мужчина слегка прищурился. — Заяц, не знал, что мы так быстро с тобой увидимся. — З-з-здраств-вуйте… — казалось, что Билл начал заикаться чаще не в два, а в десять раз больше. Теперь он краснел из-за этого. Переведя взгляд с мужчины на своего друга, Денбро столкнулся с непонимающим взглядом. Стэн чуть ли не дыру делал своим взглядом. Парень уже не знал наверняка, чей взгляд тяжелее. Урис переводил глаза с Билла на мужчину, с мужчины на Билла. Человеку, видимо надоело наблюдать немую сценку, наполняющуюся неловкостью не непониманием, так что, немного отстранившись от шатающегося столика, протянул руку и отчеканил: — Роберт Грей. Можно просто Боб или Роб, как вам угодно. Билл пожал руку первым, отметив, что она была теплой. Даже слишком. Будто новоиспеченный знакомый, вышел в холод, а потом с ледяными руками зашел в теплое помещение. Потом руку пожал и сам Стэн. Все еще держа руку, Грей коротко объяснил, посмотрев прямо на Билла. — Я этого зайца спас на днях. Походу от местной шайки ублюдков. Урис опять посмотрел на Денбро. В его взгляде читался немой вопрос: «Бауэрс?». Билл еле заметно кивнул и отвел взгляд. — Зайца? — строго заметил друг. — Зайца, — как само разумеющееся подтвердил мужчина. Видно было, что Стэн был настроен недоверчиво. Даже на доброжелательное поведение, парень строго смотрел. — Так что вы тут делайте? — Уз-знали, что от-ткрылось что-то н-нов-вое и решили п-п-посмотреть, — сбивчиво говорил подросток, пытаясь подавить заикание, хотя сам Роберт слушал не перебивая. — О как… Хм, с вами еще кто-нибудь есть? Я думал, что на сегодня все с посетителями. Не успел кто-нибудь из парней ответить, как они услышали крик Тозиера: — Билл, ты сейчас обосрешься, тут есть сраные близнецы и у них головы, головы… Ты бы видел лицо Эдса, — Ричи хотел сказать что-то еще, но тут же замолк, увидев незнакомого человека. Глупо улыбнувшись, он сказал: — Ой, здравствуйте… Я надеюсь, вы не будете выгонять меня за «сквернословие», — последнее слово он многозначительно выделил интонацией, выражая свой скепсис. Роберт немного улыбнулся, и отрицательно покачал головой. — Так, кто-то еще? За Ричи выглянул Эдди и заинтересовано посмотрел на Грея, потом на Билла, а потом на Стэна. — Что происходит? — тихо шепнул он Ричи. — Самому интересно. — Дети, — чуть погромче сказал мужчина, чтобы привлечь внимание всех, — не хочу вас расстраивать, но я уже закрываюсь. Вы поздновато спохватились. Давайте вы в следующий раз придете пораньше. Можете еще кого-нибудь взять с собой, у кого-нибудь из вас точно есть младшие братья или сестры, — сказав последнее предложение, его взгляд на пару секунд задержались на Билле. — А… Ой, вы, оказывается, закрывайтесь уже? — спросил Тозиер все еще с глупой улыбкой. — Уже как минут тридцать. М… Вам бы на витрины побольше смотреть. — Т-тогда п-прос-сим прощение з-за неуд-добство… — пробурчал Билл, удрученно потирая шею. — Пустяки, — миролюбиво сказал Грей. Повисла тишина, и он же через пару секунд прервал ее: — Все, а теперь уходите, мне тоже отдыхать надо. Жду вас на этой недели и днем. Стэн первым двинулся к выходу, остальные поплелись за ним. У выхода Билл остановился и обернулся. Роберт неподвижно стоял, положив руку, на тот самый многострадальный стол и смотрел прямо на него. — С-спасибо… — Не за что. Пока, Билли. — П-п-пока, — коротко буркнул парень и вылетел из лавки.