пожалуйста, уходи

мы больше не разговариваем. время без тринадцати минут пять, я просыпаюсь из-за чёткого изображения твоих глаз: оттенок мутного зелёного и коричнево-желтые пятна, разбросанные на периферии, — это красиво, и я была в тебя влюблена, но где ты сейчас? последний раз в это время мы разговаривали в ночь с тридцать первого декабря на первое января, когда я была уверена, что ты останешься со мной навсегда. когда я не видела смысла писать, потому что была даже счастлива. я просыпаюсь, изрядно задыхаясь, а потом представляю, как ты обнимаешь меня крепко-крепко, позволяя мне зажмуриваться до появление звёзд: я всегда поднимала голову, поздно идя домой после прогулки с тобой, куда ты никогда меня не провожал; я улыбалась, вспоминала звёздную карту, вспоминала другой город, другую себя, удивлялась, насколько сильно я изменилась, удивлялась, что кто-то смог влюбиться в меня в ответ, и верила, верила в лучшее, а сейчас тебя нет. я представляю, как ты, сонный, лежишь рядом и в волосы мои зарываешься: как ты тревожен и вместе с тем ослеплен, как я засыпаю так же быстро, как произношу прозвища, ставшие твоими и только твоими, как мы просыпаемся несколько долгих часов спустя, завтракаем, строим планы, а после уходим из моей слишком большой для меня и троих котов квартиры, гуляем почти до полуночи, и где-то в начале первого ночи ты всё-таки спрашиваешь, чей чересчур-слишком точный силуэт мне приснился, и как я отвечаю. фундамент моих отношений — уважение, доверие и любовь. ты — полная противоположность для всего того, что я раньше, чёрт возьми, делала. почему я решила, что я в порядке? почему захотела попробовать, идя в разрез с собой и только с собой? 5:09. воздух холодный, дороги почти высохли после продолжительного дождя. я не знаю, где ты. мы не разговаривали с ночи двадцать первого июня, когда ты позвонил в 01:01, а твой голос был надломлен, и его тупой край царапал мою гортань, не позволяя тебя перебивать, не позволяя изначально даже не отвечать. твой голос больше не сверкал витражами, а глаза после выпитой бутылки чего-то, что лишь разрушает, терялись в оттенках дурацкого цвета хаки, и я могла бы принять это, будь мы кем-то немного всё-таки большим, чем бывшие возлюбленные, или любовники, или нынешние друзья. будь мы нами, а не кем-то, кто притворялся, врал и прикасался к чужим, стоило только лишь отвернуться. как странно, что ты всегда смотрел на меня в упор, а я — сквозь, слыша это проклятое 'я люблю тебя. я люблю тебя так, чёрт возьми, сильно', и моё «это твои проблемы», крутящееся на языке, было неправдой. ты был неправдой. а проблемы вдруг стали моими. пять пятнадцать. твой номер у меня в чёрном списке, социальные сети — тоже. это вот так вот я себя обезопасила. это — вот так вот я хочу говорить с тобой, но что толку, если без восьми дней два месяца, как я ушла от тебя и ещё ни разу не пожалела об этом? я и сейчас не жалею. просто я видела красоту в твоей пустоте, просто я слишком часто обнимала тебя, просто во мне жила вера, а сейчас четвёртое июля, я справилась с тем, что вообще-то должно было меня убить, у меня заполненная зачётка в кармане, новый курс, совершенно другой халат, иные мысли, совсем новые планы, что-то более лучшее и совершенное, что-то, до чего твои руки никогда не дотянутся, как и до моего горла — я воспитала себя сама, и я справлюсь со всём, чёрт возьми, тоже. веришь? я вот себе — да. просто во мне жила вера, но всё уже позади, остается только вернуться с пробежки в начале десятого, приготовить завтрак, снова не обнаружить тебя у себя на кухне, мысленно зачеркнуть очередной пункт твоего расписания, где было место для нас, поесть, улыбаясь себе в стакан под рассказы бабушки, ставшие такими родными. поесть, а затем отправиться расчищать всё накопившееся за год, выкидывать их, эти листочки, тебе и не тебе посвященные, эти тетради, запачканные в ненужный момент, эти моменты искренности, которые ты клеймил словом 'грусть', не видя в этом ничего, кроме желания высказать всё то, что в общем-то накопилось. наверное, в этом ты всё-таки прав. единственное, где твоя правота смысл имеет (пока я не имею его для тебя ни черта). 5:27. мы всё ещё не разговариваем, я не буду тебе звонить, текст этот редактировать прямо сейчас — тоже. ты никогда не узнаешь о строках, тебе посвящённых, я не увижу тебя до сентября, слушать и вовсе не стану, а потом всё начнется заново, потом ты совсем сотрешься из моей головы, и всё это превратится в очередную звенящую пустоту, в место в душе, которое ты будешь избегать больше, чем покажется на первый взгляд. это ничего. я тоже тебя избегаю. я тоже чувствую себя так, словно меня обманули. хотя почему 'словно'. ты ведь открыто это признал. мы не сумели друг друга спасти. смысл в том, что мы не пытались. смысл в том, что я ухожу спать, надеясь на лучшее. тебя со мной больше нет. я сама себя могу обнимать. ты всё равно никогда не провожал меня до глупого дома в глупой девятиэтажке. я всё равно влюбилась слишком быстро и так же быстро смогла разлюбить. это давно закончилось. это не могло продолжаться вечно. тебя со мной больше нет. мы больше не разговариваем.