Шрамы

***

Мистер Старк всегда все замечает. Ну в самом деле, Питер бы больше удивился, если все было наоборот. Пришел в мастерскую однажды поздно в четверг, чтобы забрать паутинометы лично из рук Железного Человека? Тогда жди, когда он как бы между прочим равнодушно спросит: «Ну и куда ты успел вляпаться?», намекая на синяк на щеке, который Питер даже не заметил бы, если ему бы не сказали. Быстро поцеловал в щеку тетю Мэй, потому что Хэппи очень грозно на него поглядывал, чтобы сесть в крышесносную машину и встретиться с уставшими карими глазами? Ожидай, что мистер Старк, разглядев с головы до ног до громкого стука сердца и неясного томления, слегка удивленно бросит: «Ты куда-то собрался без своего костюма? Потому что ни под одеждой, ни в отсутствующем рюкзаке я его не вижу." Мистер Старк вообще как будто нарочно при каждой встрече внимательно проходит равнодушным взглядом по всему постоянно сжимающемуся Паркеру, словно подмечая детали и порой подолгу задерживаясь то на искусанных губах, то на мягких кудряшках. В карих омутах, помимо бесконечной усталости и холода Арктики, можно заметить снисхождение и даже огонек теплоты, когда Человек-Паук попадает в нехорошую передрягу (он бы справился и сам!), чтобы его как провинившегося ребенка после каждой стычки держали за шкирку, где-то на грани с загривком. Тяжелая рука в перчатке, когда Питер, запинаясь и краснея, безостановочно извиняется и в красках описывает ситуацию, незаметно оплетает всю шею словно ошейник узника. В глазах напротив плавится закат и что-то темное, жадное, от чего хочется спрятаться, проказливо выглядывая из угла, потому что, несмотря на страх, все же влечет. Мистер Старк все замечает. И поэтому, когда Человек-Паук впервые позорно проваливает миссию, не успев спасти человека от пули, а Питер Паркер впервые берется за лезвие, мужчина произносит: — Добрые мальчики-герои не должны совершать плохие вещи, ты в курсе, Паркер? — в хриплом голосе с нотками чего-то запретного слышится пугающий холод и разочарование. В нем Железный Человек разочарован или в неготовом Марке перед собой, он не знает. Также и не знает, от чего колени дрожали сильнее, грозясь подогнуться, а на глазах наворачивались бессильные слезы — то ли от голоса, от которого внутри все переворачивалось, то ли от того, что мистер Старк все знает. Дрожащая рука тянется к другой, чтобы через рукав толстовки в сильную жару без ветра почесать саднящее запястье, раздирая до крови. Шрамов не будет никогда, несмотря на то, сколько бы порезов Паркер ни сделал. Боже, перед глазами так плывет и так мешают слезы, что ему даже чудится, что мистер Старк смотрит с болью и пониманием. Но недолгая иллюзия рассеивается, являя на обозрение все того же уставшего миллиардера с пустыми глазами. — Давай-ка вот о чем договоримся, малыш, — со вздохом, как будто стоящий почти у порога подросток ему досаждает, начинает тот, развернувшись на стуле колесиками и махнув рукой. Вновь подзывает к себе, понимает Человек-Паук и молча повинуется. — Ты, как я понял, не хочешь, чтобы Мэй обо всем узнала, так? Поспешный кивок и паника в глазах. Питер смотрит на человека сверху вниз и почему-то не может оторвать взгляд от сильных жилистых рук с выпирающими венами, которые в данный момент находятся по локоть в недоработанном костюме Железного Человека. Наверняка на ладонях много мозолей от долгой работы и кожа местами немного огрубевшая. Чисто теоретически интересно, а как бы они ощущались на оголенном плече? Или на губах? Питер так же будет внутри кидаться из угла в угол как птица в клетке, когда ладонь задержится больше, чем на секунды? Вот только шею не нужно трогать, потому что она — запретная тема. Если к ней хотя бы пальцем прикоснутся, то Питер Паркер тут же сдастся без боя. Пропадет. — Не хочешь, чтобы об этом узнали и другие? Не хочешь, чтобы это вообще происходило с тобой? — еще один поспешный кивок и выдох мужчины через рот. Мистер Старк, что уже успел развернуться к нему спиной, вдруг резко бросает отвертку из руки, заставляя его отшатнуться, и трет переносицу. — Господи, ребенок, что же ты творишь? Питер готов расплакаться как ребенок от вида сгорбленной фигуры — надоел, надоел, я ему надоел! — готов слепо упасть на колени и приползти к ногам, клянясь, что больше так не будет. Запястье чешется еще сильнее, практически принося боль, и он не сдерживает свое желание, чувствуя, как под бинтами алая жидкость начинает течь еще сильнее. Сильные руки резко, но все же аккуратно берут за запястье, вынуждая прекратить свои действия, чтобы поднять полные паники глаза и сильно прикусить нижнюю губу до крови. Мистер Старк недовольно хмурится, когда замечает это, продолжая держать в плену руку Паркера, который не может перестать дрожать как осиновый лист. Черт возьми, это всего лишь невинное прикосновение, а он уже не может совладать с собой! Не может перестать вдыхать как наркоман сильный запах мужского тела, не может отчаянно желать прямо в этот момент подчиниться любым словам Железного Человека. Не может забыть то самое молчаливое «я разочарован». — Ты не виноват, ты же это понимаешь? Питер, тот мужчина сам подставился под пулю, потому что имел психические расстройства. Я видел подлинные записи из психиатрической больницы и знаю, о чем говорю. Так что не смей сейчас реветь из-за него, это не твоя вина, глупый ты ребенок, тебе ясно? Утри сейчас же сопли, Человек-Паук, — Питер, чувствуя, как одну из рук освободили, тут же подчиняется, не отрывая полных восхищения глаз от мистера Старка — его нос сильно покраснел, ярко выделяясь на бледном лице, а волосы прилипли ко лбу, щекоча брови. По телу проходит сильная дрожь, когда мужчина резким движением поднимает рукав толстовки до локтя, с нечитаемым выражением лица рассматривая пропитавшиеся кровью бинты. Шершавые пальцы случайно касаются кожи, от чего Паркер испуганно ойкает и тут же захлопывает свободной рукой рот, прежде чем миллиардер дотронулся до неровно замотанных бинтов. Отчего-то становится безумно стыдно за все это и хочется начать извиняться, несмотря на до сих пор дрожащее от сильного хриплого голоса тело, который давно проник глубоко под кожу, в ДНК и в самое сердце. Он так и не понял, как смог пропустить момент, когда пальцы схватили его за подбородок, вынуждая его податься вперед и немного поднять голову, оголяя тем самым большую часть шеи. Карие глаза на мгновение цепко впились в ее изгиб, как будто о чем-то размышляя и мысленно примеряя, подметив несколько маленьких родинок. Питер и вовсе бледнеет еще сильнее, благодаря чему не сильно видневшаяся ранее россыпь веснушек на щеках становится еще ярче. — И не смей больше причинять себе вред, Паркер. Знаешь ли, я могу у тебя вполне спокойно отобрать все колюще-режущие предметы вместе с твоим костюмом, чтобы ты хорошенько подумал над тем, что причиняешь не только себе, но и близким людям боль. И не делай такие глаза, думаешь, Мэй слепая, а ты умеешь врать и хорошо скрывать тайны? Твоя тетя еще просто не хочет осознавать, что ее племянник сломался и режет себя как какая-то школьница из-за неразделенной любви. Это дело времени, когда не только она, но и другие узнают. — Я-я… не… — Что «я не»? — от резкого и грубого голоса он весь сжимается и прикрывает глаза, с ужасом понимая, что только благодаря рукам стоит на месте. — Не сломался, не влюбился так, что боишься разочаровать одного человека до смерти? Что, Питер?! Всхлип, дрожащие плечи и губы, шепчущие безостановочные извинения. — Я вытащу тебя из этого дерьма, ты меня слышишь, Питер Паркер? — голос неожиданно смягчается, в глазах появляется тепло и решимость. Питера прошибает молния, а глаза сами собой широко распахиваются, когда горячая ладонь, отпустив подбородок, внезапно касается загривка и полностью оплетает собой заднюю часть шеи — опасно-опасно-опасно. — Твоя хваленая регенерация может тебя не спасти, Паучок. Я могу не спасти, потому что тоже могу не успеть. А знаешь, что случится, если никто не появится вовремя? Ты ведь знаешь и боишься. Мистер Старк, склонившись так, что они оба сталкиваются лбами, заглядывает глубоко в глаза Питера, что не смеет даже вздохнуть, ощущая, как этот пронизывающий взгляд добирается до сердца. — Не смей ничего делать с собой, мальчишка. Это приказ Железного Человека. И Питер Паркер не может не подчиниться.

***