Шрамы

***

Человеку-Пауку не хватило ровно трех секунд, чтобы добраться до человека и с помощью паутины спасти его от падения здания — мужчина лет сорока с камерой в руках каким-то способом смог обойти полицию и подойти слишком близко к опасности с намерением запечатлеть особо разрушенный угол здания, которое держалось на последнем слове. Дом упал внезапно, с грохотом обрушившись на не успевшего ничего сделать человека, а герой, который всех спасает, не успел. Не успел. Не. Спас. Что теперь скажет мистер Старк? Как посмотрит на него Мэй, если узнает? Будет ли Нед продолжать общаться с другом, который оказался слабаком? Как Человеку-Пауку теперь двигаться дальше, когда к его кошмарам добавится новый? Питер сбежал прочь от шума улиц, людей и полиции, врезаясь на поворотах на паутине в углы зданий и чувствуя огромную нехватку воздуха — все необходимые действия он делал чисто на инстинктах, где-то отдаленно даже не понимая, как еще не упал с высоты многоэтажек и оборвал нить дружелюбного соседа Человека-Паука по имени Питер Паркер. Когда парень дрожащими руками едва смог открыть окно своей спальни и попасть вовнутрь, грудь ходила ходуном, а перед глазами все плыло. Питер резко снял с себя маску и судорожно начал втягивать в себя воздух ртом, схватившись двумя руками за горло, панически бегая красными от слез глазами по комнате, будто отчаянно хотел что-то и кого-то найти. Но не мог. А у того мужчины была большая и дружная семья, да? Маленькие дети и счастливая жена, с нетерпением ждущие его с работы? Мать, отец, брат, сестра? А Паркер и вправду оставил его под разрушенным зданием, даже не попытавшись достать его из-под завала? — М-мистер С-старк… — дрожащими и пересохшими губами в панике прошептал он, резко подбежав на ватных ногах к тумбочке, чтобы схватить лежащий смартфон. Неконтролируемо дрожащие пальцы не смогли с первого раза попасть по кнопке блокировки экрана, от чего изнутри вырвался жалкий всхлип, пульсация больно била по вискам, смешавшись с собственным жалким скулежом и частым хриплым дыханием, а из глаз безостановочно капали слезы бессилия, боли и отчаянного желания увидеть. — Мистер Старк, где в-вы? Питер упал на кровать шумно и не отрываясь от потресканного дрожащего из-за него экрана, совсем забыв о том, что сейчас уже второй час ночи и он может разбудить свою тетю. А что еще он может сделать? Фантомная боль на бедрах вынудила Паркера, что едва смог попасть пальцем по иконке вызова, резко вцепиться в костюм и тут же вспомнить о том, что ему в нем делать это ни в коем случае нельзя. «Нельзя, Питер. Нельзя. Мистер Старк будет недоволен, если узнает об этом, понимаешь? Мистер Старк должен наказать плохого мальчика, а ты ведь этого не хочешь?» Мистер Старк будет тебя ненавидеть всем своим железным сердцем — бросит обжигающим холодом взгляд темных глаз и прикажет исчезнуть из его жизни и больше никогда не появляться — потому что его подопечный стал убийцей. — Пожалуйста, с-сэр, это я… Это Питер, помните меня? — несдержанный всхлип, чудом заглушенные рыдания и долгие гудки по ту сторону. Мелко дрожащие руки сжимают ткань в области бешено бьющегося сердца, пока в голове начинает кто-то безостановочно шептать «сделай это». — Вы нужны мне, мистер Старк. Вы так сильно нужны прямо сейчас, прошу вас… Я-я не могу… Я же не убийца, сэр? Когда связь обрывается из-за долгого ожидания, Паркер стоит посреди комнаты с опущенными руками, сжимающими телефон как последнюю ниточку. Полный обреченности и безумной усталости взгляд устремляется в открытое окно, где сотни ярких звезд с огромной луной застыли на темном ночном небе и где невинный человек, никогда не вернувшийся домой, до сих пор остается под тяжелыми плитами. Что же Питер может сделать? Он может себя наказать.

***

Запястья невыносимо щипали и всякий раз больно напоминали о себе, стоило сделать неловкое движение или в который раз с силой расчесать окровавленные бинты, спрятанные под длинной кофтой. Но ничего. С ним все в порядке и совершенно ничего не происходит. Питер не порезал себя рано утром, полностью лишив запястьев когда-то почти гладкой и почти зажившей кожи. Питер не ревел навзрыд под включенную воду и не умолял мистера Старка простить его, ладно? Кажется, в этот раз парень почти переборщил, слишком сильно вонзив лезвие пару раз, но Питеру все равно. Плевать. Пугающее опустошение накрыло его словно всепоглощающая волна, когда вместо родного холодного голоса с нотками теплоты в трубке постоянно слышались лишь гудки. После третьего раза, держа дрожащими руками телефон у уха, Паркер сделал свой первый, уничтоживший все те крохи самообладания, порез. На шестой — еще три. Семь, двенадцать, двадцать два… Плохой мальчик-герой должен себя наказать. Сильнее. Больше. От вида собственного лица в зеркале его тошнило — эти противные красные из-за слез слабости глаза, нездоровый румянец и заострившиеся скулы… Что бы сказал мистер Старк, если бы увидел? Если бы ответил на тридцать шестой звонок? Мэй не могла не заметить его состояние — дрожащую руку, держащую вилку (Мэй, да тебе кажется, не переживай!), через силу проглоченную еду (я не голоден, прости) и взгляд, направленный в столешницу. Питер давно научился врать своей семье, изображая удивленную улыбку на вопрос «все в порядке?» «Да, тетя, все в порядке, просто мои запястья все в глубоких алых полосах, где не видно и просвета кожи, а еще кровь под бинтами медленно окрашивает их в красный, а так все хорошо, спасибо.» На самом деле, Паркер абсолютно не планировал выходить на улицу даже просто чтобы прогуляться — хотя и видеть по новостям то самое аварийное здание было почти так же невыносимо, как и слушать на той стороне очередные долгие гудки, проводя одновременно лезвием по внутренней стороне бедер. Мистер Старк все-таки узнал о нем все, да? Мистер Старк все же решил вычеркнуть из своей жизни ненормального подростка с манией наказывать себя, верно? Поэтому мужчина делает так больно влюбленному Питеру, которому как воздух необходим родной голос и присутствие? Каждый раз, когда он делал очередной шаг, бинты все сильнее натирали раны и вынуждали судорожно втягивать в себя воздух, но Паркер у нас хороший мальчик, так что терпел на редкость хорошо, чтобы не закричать и напугать этим прохожих. Мистер Старк будет недоволен, если его подопечный поведет себя как сопливый ребенок, этим самым вновь разочаровав миллиардера. Интересно, а он уже в курсе, что Человек-Паук ночью снова облажался? Знает, что Паркер не смог спасти человека?.. Да конечно, Паркер, черт возьми, не будь идиотом! Ведь мистер Старк всегда все-все знает, помнишь? Знает, в какой момент и из-за чего Питер начал себя резать — этот холод карих глаз и вместе с тем далекая нежность и понимание до сих пор часто всплывают в его памяти. Вынуждают Питера ночами скулить в подушку и шептать бесконечные извинения и мольбу помочь, потому что парень не справляется. Потому что Питер Паркер слабый мальчишка, до безумия боящийся попросить помощь как и одновременно жаждущий ее. Парень как будто стоит на перепутье — с одной стороны его проваленные миссии, смерти по его вине и боль на теле от своих порезов (все правильно, продолжай дальше, Питер, ты облажался и должен понести наказание), а с другой стоящая Мэй со слезами на глазах, что через мгновение меняется мистером Старком со сложенными на груди руками и сурово нахмуренными бровями. Мужчина знает, где именно находится дружелюбный сосед и в какое время, потому что весь его костюм напичкан жучками и другими классными технологиями — на самом деле, это иногда пугает, пускай и он почти полностью уверен в том, что у знаменитого героя есть более важные дела, чем следить за каким-то там подростком. Тони Старк знает, что Питер Паркер любит его. — Как дела, Паркер? — визг шин, знакомый холодный голос с нотками теплоты и он резко останавливается, чтобы, молниеносно убрав задрожавшие то ли от счастья, то ли от страха руки, с широко распахнутыми глазами повернуться и увидеть остановившуюся машину черного цвета. Автомобиль плавно остановился возле опешившего Паркера, стекло отъехало в сторону, являя на обозрение знакомое лицо с аккуратной бородкой. Мистер Старк, лениво опершись локтем об дверцу, сквозь темные очки с легким интересом рассматривал вытянувшегося парня, глаза которого в панике бегали то по шикарной Ауди, то по не менее шикарному мужчине. — А… Я… — залепетал он, не зная, что ответить на такой легкий вопрос, потому что сердце начало громко биться об ребра, а руки сами собой сжались в кулаки. — Дар речи потерял, малец? Вот и правильно, — пока Паркер судорожно пытался осознать, что значат последние слова и лучше ли сейчас быстро ретироваться с места от того, кто столько времени не отвечал, миллиардер уже выбрался из машины, аккуратно захлопнув за собой дверцу. Парень сделал машинальный шаг назад, а Железный Человек, одернув чуть приталенный дорогой серый пиджак, сидящий как надо на широких плечах, поверх простой черной футболки с незамысловатым принтом, даже из-за небольшой разницы в росте навис над Паркером как хищник над жертвой. Питер всем телом, по которому прошлись сладкие мурашки, ощутил этот пронзительный взгляд холодных глаз и понял, что все — пропал. — М-мистер Старк? — стараясь привести дыхание в норму, почти прошептал он, стараясь удержать свое желание провести руками по этим широким и крепким плечам. Руками, Паркер, помнишь? Твои руки в слабости и в боли, не смей прикасаться ими к этому святому человеку, даже если так невыносимо хочется. — Вы что-то хотели? — Продолжаешь строить из себя ничего не знающего мальчишку? — склонил голову мужчина, внезапно для Питера положив свою тяжелую и горячую ладонь на плечо, чтобы сжать его и не дать двинуться ни на миллиметр. Словно одним касанием чуть шершавых ладоней приказывая стоять на месте и молча слушать, не перебивая своим жалким лепетанием младенца. — А я ведь все это время ожидал, когда же ты уже сдашься и придешь ко мне, чтобы ответственный взрослый взял все в свои руки. Я думал, что ты одумаешься и перестанешь каждый раз своим враньем заставлять испытывать мое сильное желание взять тебя за ухо и отшлепать как ребенка в своей Башне, потому что я знаю, что твоя тетя поведет себя совсем по-другому. По моему мнению, здесь нужна мужская рука. Необходимо сделать это сильно и громко, чтобы ты точно усвоил урок и даже не смел больше лгать мне и своим близким. Ты, наверное, не ожидаешь, что я сейчас скажу, но не перебивай меня сейчас и внимательно слушай: пускай Мэй и все еще верит тебе, потому что слепо любит тебя, но я — больше нет. Ты ужасный лгун, мальчишка. Нет-нет-нет, пожалуйста, прошу вас… Сильная рука в мозолях хватает за запястье, которое тут же начинает щипать, властно притягивая к себе и заставляя от неожиданности споткнуться, едва не пропахав носом бордюр. Мистер Старк смотрит холодно, до самых мурашек, а вкупе с горячей широкой ладонью на лопатке это был слишком пугающий контраст. Мистер Старк же сейчас заметит. Заметит! Когда пальцы за запястье сжимаются сильнее, а глаза, те самые глаза, которые Паркер бесконечно любит и одновременно боится до дрожи их обжигающий холод, спрятанные под очками, будто приказывают «скажи мне, прямо сейчас», Питер просто не может удержать жалкий хнык боли и собственную другую руку, которая мгновенно оказывается на чужом запястье, чтобы в слабой попытке попытаться убрать ее. В этот миг оба понимают все. — Ты ведь снова сделал это, Паркер? Такой плохой мальчик,  — голос, словно сама пугающая тьма, с фальшивым детским интересом заставляет холодные мурашки пройтись по дрожащему телу с головы до пят, пока по вискам громко бьется пульс. Питер даже не замечает, что все еще сжимает другую ладонь собственной, окутав ее как слабая, все время дрожащая паутина. Шумный вдох мужчины через нос и он, подросток, который прямо сейчас готов был упасть прямо под ноги своему кумиру, чтобы вцепиться в идеально отглаженные брюки обеими руками и шептать бесконечное «простите-простите-простите, я так слаб, мне так сильно нужны вы». — Запястья, да, ребенок? Это они? Скажи мне. Питер всхлипывает и опускает все ниже и ниже голову, сухим, ломаным голосом отвечая: — Да, — он просто не может оторвать будто приклеенную ладонь, которая словно в отчаянном поиске защиты сжалась на чужой, ощущая успокаивающий жар. Руки и бедра тут же прострелило болью, вынудив его зашипеть сквозь зубы под внимательным ледяным взглядом. Паркер прикрывает глаза и шумно выдыхает через рот. — Больно? — стоило пальцам сжаться на запястье еще сильнее, как он прикусил нижнюю губу, чтобы не дать сорваться стону боли, несмотря на то, как кровь начала вновь окрашивать бинты алым. Такое странное ощущение — одновременно щекочет и болит так, что хочется выть во весь голос и вжаться всем собой в мистера Старка. Вот только когда руку повторно сжимают в том же месте, Паркер все равно не может удержать постыдный скулеж и слезы. — Это больно, мальчишка? — П-пожалуйста, сэр, не надо, — Человек-Паук же запросто может вырваться из этой хватки. Дружелюбный сосед ведь легко может прямо сейчас сорваться с места и исчезнуть прочь от причины своих грязных снов и бесконечного громкого стука сердца при взгляде на любую часть тела или при мыслях об этом человеке. Но зачем, если мистер Старк уже все знает? — Я славился «железным сердцем», Паркер. Я славился тем, что плевал на чувства всех людей и был эгоистом, которому было все равно даже на страдания животных. Ты вообще представляешь, что перевернул все это? Заставил чувствовать и переживать самого Железного Человека, поздравляю, Человек-Паук! Питер совсем не ожидает, что рука, все это время причиняющая боль, внезапно исчезнет и возьмет его за шкирку, чтобы потянуть вовнутрь машины, от чего парень тут же в прострации падает, едва не заваливаясь на спину. — Благодаря тебе и твоему последнему поступку пробудилась та неизвестная сторона Тони Старка, которая ни перед чем не остановится, чтобы с человеком, за которого он переживает больше, чем за самого себя и с кем нянчится все свободное и не очень время, было все в порядке. Теперь отвечать за это тебе, Питер Паркер, — мистер Старк, склонившись над все-таки упавшим на спину, с секунду рассматривает сжавшегося как провинившийся ребенок подростка, глаза которого были на мокром месте, прежде чем, слабо и устало улыбнувшись, захлопнуть дверь прямо перед носом Питера. Питера, который все это время находился в пугающей прострации и машинально тер болящие запястья, стараясь не всхлипывать. Я проиграл, Мэй. Я такой слабый. Пожалуйста, помогите мне. Под монотонный гул машины он сжимается в клубок и прячет лицо в дрожащих коленях, не переставая шептать бесконечные извинения всем и никому одновременно. — С тобой все будет хорошо, Питер. Слово Железного Человека. Ты же веришь мне? Питер не отвечает.

***

— Я не хотел, мистер Старк, — дрожащим голосом произносит Паркер, пытаясь не смотреть на то, как горячая рука уверенно и аккуратно размазывает мазь по чувствительным порезам. При прервавшем тишину голосе миллиардер на миг останавливается, случайно коснувшись ногой бедра парня, сидевшего на столе, прежде чем, вздохнув, молча продолжает свои действия. — Я так не хотел делать это, сэр… Я просто хотел спасти, п-понимаете? Я… — … мальчишка, взявший на себя слишком непосильный груз и свято верящий, что со всем справится сам, — закончил за него равнодушно тот, с темным выражением лица рассматривая особо глубокий порез и нанеся через мгновение в тот участок мазь в большем количестве. Питер не удерживает писк, когда мужчина властно берет вторую руку и притягивает ближе к лицу, рассматривая многочисленные порезы, кое-где нанесенные крест на крест. — Сколько раз мне повторить, что ты не виновен в том, что на него упало здание, Паркер? Чтобы ты перестал считать себя виновным и наказывать себя? Скажи мне, малыш, что я должен сделать, чтобы ты перестал убивать себя? От вида своего кумира в одной футболке и в штанах, которые подчеркивали каждый изгиб; от вида напрягшихся при работе мышц рук и чуть шершавых пальцев парня продолжало вести словно от нескольких бутылок алкогольного, пока внизу появлялось приятное томление, что грозило стать ненасытным пожаром. Мистер Старк всегда был его спасителем от всех плохих мыслей. Просто этого тот еще не знал. Что я должен сделать?.. Сэр, так вы сказали? — Поцелуйте меня, — выдыхает он почти одними губами, несдержанно как ребенок лягнув ногой, требовательно открыв рот и на мгновение испугавшись собственной смелости. Но Питеру все равно, потому что Питер рядом со своим спасением. Мистер Старк, на миг застыв после прозвучавших слов, медленно поднял голову, не отпуская запястья, чтобы с легким удивлением взглянуть на резко покрасневшего от осознания парня и склонить с любопытством голову. Темные глаза, на этот раз не спрятанные за стеклами очков, сначала внимательно рассмотрели взъерошенные волосы, а затем обратили внимание на прикушенные в панике губы, что чуть блестели от слюны и от удачно падающего света. Он смотрит долго, не отрываясь, ровно столько времени, чтобы Питер успел мысленно написать себе завещание, в панике крича, и начал медленно двигаться задницей по столу вбок, чтобы сбежать. Вот только совсем внезапно, когда Паркер этого вообще не ожидает, миллиардер оказывается еще ближе, чтобы раздвинуть ноги в стороны и прижаться пахом к чужому резким движением бедер, прижав руки по обеим сторонам, этим самым словно забрав в плен не успевшего даже осознать происходящее. — Смелый мальчик, — выдыхает со смешком он ему прямо в губы, чтобы через мгновение жарко впиться в них жадным и собственническим поцелуем, вырвав писк. Питер от неожиданности втягивает в себя чужую нижнюю губу и стонет от своих же действий, резко притягивая к себе еще ближе за лопатку мужчину. Грудь начинает ходить ходуном, а пальцы ног поджимаются от наслаждения одновременно с вырвавшимся скулежом, потому что от умелого поцелуя, от колющейся бородки и от всего мистера Старка Питер просто напросто готов прямо сейчас умереть. Особенно от того, что мужчина касается пахом сквозь джинсы вставшего члена и делает круговые движения, забираясь сзади под футболку и начиная водить по спине широкой горячей ладонью — пересчитывает позвонки, касается ямочки рядом с ягодицами. О Боже, да, пожалуйста, это так хорошо, я так сильно люблю вас, вы знаете? Рука, внезапно случайно коснувшаяся запястья, вынудила его зашипеть от боли сквозь поцелуй и этим самым сильнее вжать в себя мужчину, который мгновенно отреагировал на его действие и рыкнул. Паркер тут же осознал себя лежащим на столе на спине с раздвинутыми ногами, между которыми устроился мистер Старк, очередной раз поддавшись бедрами вперед. Шумный выдох вырывается изо рта вместе с чужим смешком. Как же жарко. Жарко. Безумно. Питер выпустил жалкий скулеж и выгнулся в спине, больно стукнувшись затылком об стол, потому что Железный Человек коснулся сквозь ткань члена. Стол под пальцами из-за несдержанных сил паука начинает ломаться на щепки — парень сразу же прижимает обе руки к горящим щекам и с безумным смущением следит за тем, как мистер Старк притягивает его ногу к себе и проводит по ней носом, от чего даже сквозь джинсы парень чувствует сладкие мурашки, которые оседают внизу. Член дергается и начинает еще больнее потираться об ткань, но умелая рука делает очередное движение, а сам Паркер от неожиданности складывает крест на крест ноги на чужой талии, не переставая часто и шумно дышать через рот. — Хорошо, Питер? — жарким голосом властно спрашивает мистер Старк, прекращая свои действия, на что парень скулит и шумно втягивая носом воздух, в нетерпении двигая бедрами. Рука, будто следуя несказанной мольбе продолжать, вновь оказывается на том же месте, от чего он почти подпрыгивает с места, захлопнув рот. — Это хорошо? — Д-да, мистер Ст-а-арк, — отвечает дрожащим голосом Питер и стонет в голос имя наставника, когда совершенно неожиданно мужчина расстегивает ширинку и, стянув немного джинсы и боксеры, наконец касается головки. — Очень хорошо. Его кумир, внезапно взявший член за основание, вырывает изнутри писк, а когда Питер слегка поднял голову, то и вовсе видит потемневшее выражение лица и взгляд холодных карих глаз, от которых сердце вырывается наружу. — А ты ведь у нас очень плохой мальчик, Питер. Папочка должен тебя наказать, знаешь? — от шока услышанного Паркер даже не осознал, в какой момент с него сняли джинсы вместе с бельем и в какой миг сам миллиардер избавился от футболки. С жадностью рассматривая все эти мышцы и всего мистера Старка, Паркер потянул дрожащие руки, чтобы коснуться этого сокровища, пока мужчина в очередной раз не сжал член у основания, как будто не хотел дать ему кончить, не дав руками совершить давно жаждущее. — Ты наказывал себя, думая тогда, что заслуживаешь этого, но ты ужасно ошибся и прекрасно знаешь, почему. Сейчас я накажу тебя, потому что после всего теперь ты это точно заслуживаешь. Понимаешь меня, малыш? Стоило Железному Человеку провести горячими ладонями по бедрам, как будто нарочно сжимая порезы во внутренней стороне, как он выгнулся и заскулил, ведь член продолжали лишь сжимать, не давая ему прикоснуться. — Скажи мне, что ты не должен был делать? Скажи папочке, что не должен делать плохой мальчик? — Питер, сначала абсолютно не понимая, что хочет от него мужчина, потому что одновременно тот забрался под футболку и коснулся соска, от услышанного заскулил в голос — миллиардер еще сильнее сжал порезы и основание, а парень не знал, что ему нужно делать — то ли скулить от всех этих невозможных чувств и боли, то ли молить, чтобы это не прекращалось. Чтобы его, провинившегося мальчишку, касались дорогие руки, глубоко-глубоко, до крика наслаждения и мольбы о большем. Чтобы мистер Старк прямо здесь и сейчас нагнул его над этим столом и трахнул так, чтобы подросток никогда не забывал, что лишь его кумир может его наказывать и точка. — Я н-не… — вдох, прикушенные губы и тихий стон от губ, коснувшихся словно нарочно головки члена на жалкий миг, — н-не должен пр-ри… — Я не слышу, Питер, — одновременно с криком «о Боже!» Железный Человек дотрагивается до того самого места чем-то холодным, на одну фалангу проталкиваясь вглубь, пока Паркер мысленно улетает куда-то далеко и пищит что-то нечленораздельное. Теплые губы медленно и жадно целуют бедра, особенно уделяя внимание линиям позора. — Громче. — Я не дол-лжен!.. — палец проталкивается еще дальше, рука сжимает мошонку, бородка слегка колет кожу живота, а изнутри вырывается всхлип. Питер хнычет и дергает ногами, сжимая чужие крепкие плечи и оставляя на них наверняка красные полосы. — Громче, — с нажимом повторяет тот и внезапно берет в рот сосок, не переставая совершать все свои действия. Кажется, Человек-Паук давным-давно умер от переполнивших чувств и любви, потому что это просто невозможно. — Я не должен причинять!.. — судорожно и больно ударяясь затылком. Чувства обострились до максимума — возбуждение начинает приносить еще большую боль, порезы на всем теле дают о себе знать, а жжение внизу вовсю говорит о том, что его трогают там и прямо сейчас. Готовят для чего-то большего. — Громче! — когда палец резко касается простаты, как будто всегда знал, где она находится и до этого лишь играл, Паркер стонет так громко и постыдно, что едва понимает, что кричит: — Я не должен причинять себе боль! — губы начинают жадно хватать воздух, а собственные руки еще сильнее вцепляются в плечи, потому что к одному пальцу присоединяется второй, растягивая еще больше. Питер делает машинальное круговое движение задницей и тут же широко распахивает глаза, инстинктивно насадившись на пальцы, потому что из-за своего действия он случайно поменял угол проникновения. — Какой чувствительный мальчик, — со смешком говорит мистер Старк и совершенно внезапно убирает руку с члена, чтобы положить ее на голову и взъерошить чуть влажные волосы. — Молодец, Паркер. Я рад, что ты это понимаешь. — Я-я… — лепечет тот и при следующем пальце не выдерживает и: — Мистер Старк, пожалуйста. Б-больно. Мужчина, с интересом склонив голову, внимательно рассматривает распластавшееся тело перед ним — идеальный пресс с небольшими кубиками и кожа, блестящая от пота как маленькие кристаллики; ходящая ходуном грудь и чуть покрасневшие соски, которые он недавно испробовал на вкус; идеальный изгиб шеи, где хочется оставить метку и посчитать губами маленькие родинки. Тони видит требовательно открытый рот, взгляд похоти и невыносимой любви, направленный на своего кумира, и не может не помочь своему мальчику, раз тот так просит. — Питер, ты уверен? — странно спрашивать это тогда, когда ты уже давно погрузился тремя пальцами в горячее нутро и когда собственное возбуждение так сильно причиняет боль, что просто уже невозможно терпеть. Питер, едва расслышав сказанное, внезапно разозлился и осмелел настолько, что чуть приподнялся и резко притянул за плечи мужчину к себе, чтобы пальцы протолкнулись еще глубже, а член кумира столкнулся с собственным. Паркер заскулил и нетерпеливо дернул задницей, слепо найдя губы и впившись в них до одури жадным поцелуем. — Железный Человек ведь никогда ни перед чем не останавливается. Мистер Старк, разве вы не согласны с этим утверждением? Смешок и опасно суженные глаза вместе с исчезнувшими пальцами, что напоследок еще раз прошлись по нужной точке до тихого вскрика. — Мальчишка, ты вообще в курсе, что мои бывшие пассии уходили от меня лишь тогда, когда я им это позволял, а не когда они хотели? Знаешь, у Железного Человека не только железный костюм. А в твоем случае… — Питер широко распахивает глаза и выгибается до хруста позвонков, заскулив, когда что-то горячее медленно проталкивается во внутрь, а его ноги закидывают себе на плечи, пока губы медленно целуют одну из них. Резкий толчок, что безошибочно нашел нужную точку, и звезды наслаждения в глазах вместе с громким стоном. — … в твоем случае, малыш, папочка не остановится, пока его мальчик тоже не будет удовлетворен. Честно сказать, Питер так и не осознал, в какой момент начал кричать и скулить в голос от быстрых толчков, заставлявших его улетать куда-то далеко-далеко; как начал прикрывать руками красное лицо от громкого звука шлепков по бедрам и как сильно начала болеть спина от того, что мистер Старк заставлял его двигаться ей прямо по ходящему ходуном столу, сбрасывая с него все те немногочисленные предметы. Питер, кажется, так сильно сжал край стола, что тот немного сломался под его силой, от чего в своем духе Паркер уже хотел просить прощение, как миллиардер ускорил свои движения и поменял угол проникновения, вынуждая все нелепые мысли тут же исчезнуть. Комната погрузилась в громкие стоны и звуки секса — Питер не мог перестать шумно втягивать в себя этот запах — резкий мускус, пот и сперма — и с безумным счастьем думать о том, что это случилось, Боже, это действительно… — Питер, — вдруг строго произносит мужчина и берет его за подбородок, чтобы притянуть лицо к себе. Взгляд темных глаз покрывает холодными мурашками тело, а вкупе со жгучим ощущением внизу живота и легким жжением сзади это слишком переворачивающий все контраст, — Я запрещаю тебе врать мне. Даже в самых мелочах. Особенно не смей больше лгать мне по поводу твоих порезов. Теперь, когда ты вновь доказал мне, что не можешь справиться сам, я больше не стану ждать, когда же ты обратишься к близким или ко мне, ясно? — Н-но… — пытается опровергнуть слова он в перерывах между со стонами и частным шумным дыханием, на что мистер Старк лишь делает еще сильнее и глубже толчок, не давая ему и рта раскрыть. — Я п-понял, сэр. Кивок и тишина были ему ответом. Чувствуя, что скоро кончит, Паркер уже потянулся к своему члену, чтобы прикоснуться, как мужчина совершенно неожиданно перехватил его руку и сам коснулся полового органа, сделав очередной глубокий толчок. Жалкий хнык сорвался с губ прежде, чем он понял это, да и был настолько тихим, по сравнению со звуком шлепков, что сам парень едва расслышал его. Как же стыдно. Мистер Старк делал так хорошо  — водил по стволу рукой и трогал головку; мистер Старк заставлял его так громко кричать и просить о большем — погружался все глубже и глубже, сильнее и сильнее, целуя туда, где дотянется, что Питер Паркер прямо сейчас готов сказать это. Ну, знаете… — М-мистер С-старк. — Да, малыш? — откликается на тихий зов тот мгновенно. — А я люблю вас. Вы же знаете это так давно. Все-все знаете, сэр. Питер кончает с громким выдохом прямо на живот, сжимая внутри себя чужой член, благодаря чему через пару мгновений мистер Старк следует за ним, напоследок сильнее коснувшись головкой простаты. Миллиардер падает ему на грудь, не сразу вынимая член и тяжело дыша, чтобы Паркер тут же ощутил, как по бедрам начала стекать сперма, а щеки запылали. Мистер Старк всегда все знает. Но отвечает ли в ответ на признание? — Тони, — вдруг слабо шепчет в чужое ухо. Старк слегка приподнимается и с ожиданием смотрит на подростка, но тот почему-то не отвечает. Когда мужчина видит слезы, то в груди появляется нехорошее предчувствие. — Питер? — Тони-Тони-Тони… — как иступленный продолжает шептать тот, неожиданно громко всхлипнув и с безумной надеждой смотря прямо в глаза. — Иди сюда, маленький, — Питер не сразу понимает, что его взяли под подмышки родные руки и притянули к себе, чтобы он обнял обеими руками горячее тело и зарылся носом под шею. — Что случилось? — Вы ведь меня теперь ненавидите, да? Вы так сильно разочарованы во мне, мистер Старк? Вы… Рука, легшая на голову и ласково начавшая перебирать кудряшки, прерывает его, как и: — Я же говорил тебе, что ты пробудил мою другую сторону, Питер? — поспешный кивок в шею и очередной всхлип, — А у моей другой стороны не такое уж и железное сердце, малыш. Благодаря тебе. — В-вы меня… Меня… — Да. Как и ты меня, Питер, — теплый смех под щекой и громкий стук чужого сердца. — Только я еще не разобрался во всех этих чувствах, знаешь. Поможешь мне? Питер чуть отстраняется и притягивает к себе запястье, словно говоря «смотри, я не помог самому себе, что уж говорить о других?» — С твоей регенерацией шрамов не будет. Здесь не будет, — когда Тони внезапно сначала аккуратно касается порезов, а затем вдруг указательным пальцем указывает прямо на сердце, Паркер не удерживает шумный вдох. — Но сердце не забудет никогда. Поверь мне, я знаю не понаслышке. — Я расскажу Мэй. И Неду. И… Я сделаю это, сэр. — Не боишься, малыш? — Тони вновь сжимает в объятиях парня, вдыхая запах сладких яблок, от которых сердце оживает. — Нет, — резко машет головой он и на выдохе, откуда-то изнутри: — Я хочу, чтобы мне помогли.

***