Шрамы

***

— Дорогой, ты там в порядке? Ты уже сидишь в ванной более двадцати минут. Я переживаю, — несколько стуков в дверь и пугающее ожидание. Питер, услышавший обеспокоенный голос даже сквозь льющуюся воду, слишком сильно с перепугу затянул бинты, тут же зашипев от прострелившей боли до слез в глазах. Паркер всем телом ощутил, как только-только остановившаяся кровь вновь начала медленно стекать по бедрам под приличным слоем бинтов, окрашивая их в алый цвет, и не мог не выругаться. Черт! Судорожно вздохнув воздух ртом, он чуть нервно пробежал взглядом по полу, прежде чем нашел рулон бинтов, которые тут же схватил, едва вновь не уронив. Неконтролируемо дрожащие руки с первого раза не смогли оторвать от них даже немного, сердце не переставало панически биться об ребра, а шум воды, до этого никак не мешавший, с силой ударил по барабанным перепонкам. Питер внезапно ощутил, как со всех сторон его начали сжимать стены, как холод потолка щекотал затылок, а пол превращался в тлеющие угольки. — Питер? Паркер едва смог дотянуться с пола до крана, выключая воду. — Я-я в порядке, Мэй. Просто слишком сегодня испачкался, ну, ты понимаешь, ведь так? — хрипло и чуть нервно рассмеявшись, благо, женщина не могла расслышать панические нотки в голосе, Паркер механически продолжил обматывать ногу новым слоем бинтов, стараясь не шипеть от того, как начинали болеть многочисленные порезы. Сегодня он слишком перестарался. Сегодня ночью Человек-Паук пришел на помощь слишком поздно. — Ты уверен, милый? С тобой точно все хорошо? — неуверенно и все еще обеспокоенно спросила та и Питер всем телом почувствовал, как его тетя прислонила голову к двери, будто стараясь услышать, что именно происходит по ту сторону. Словно материнское чувство подсказывало, что с ее племянником — единственным родным человеком — что-то происходит. И это уже не впервой. Не впервой Мэй Паркер понимает, что упустила что-то ужасное. Боже, да разве он, жалкий фальшивый герой и Пенис Паркер, заслуживает такого прекрасного человека? Заслуживает, чтобы о нем по-настоящему беспокоились, а он лишь сильнее прятался в коконе лжи? Щемящее чувство любви и нежности заставило внутри чему-то больно дернуться, а на глазах вновь появиться слезам — Питер, посмотрев на окрашенные кровью бинты с такой болью, с такой усталостью и злостью, поднял красные глаза с полопавшимися капиллярами и вновь ответил: — Да. Я уверен, — лгать вошло в его привычку так же легко, как и тайно наносить себе порезы, боясь до ужаса и одновременно с пугающим нетерпением ожидая момента, ну когда же хоть кто-нибудь заметит.  — Мэй, можешь разогреть мне вчерашнюю лазанью, пожалуйста, если не трудно? Паркер благодаря паучьему чутью почувствовал, как женщина удивленно вздрогнула, прикусила нижнюю губу в нервном приступе и как отчаянно забилось ее сердце, будто предчувствуя что-то плохое. Но несмотря на все это она, улыбнувшись, все-таки ответила ему в своем характере, стараясь унять то странное чувство в груди, которое прямо сейчас умоляло ее к черту оторвать дверь с петель, если потребуется, чтобы добраться до своего ребенка и понять что же не так. Что она упустила? Где опоздала? Что предпочла игнорировать, потому что такое с ее мальчиком произойти просто не может? — Конечно могу! Я еще и мои спагетти с фрикадельками достану, я же понимаю, насколько бывают ненасытны подростки. Сама такой была, так что я не отпущу тебя, пока ты все не съешь, молодой человек, не думай, что я не заметила, как ты похудел. Совсем за собой не следишь из-за своего Старка! — Питер, слушая причитания тети, не мог счастливо не улыбнуться, опершись спиной об стену из кафеля и отстраненно дергая мешавшую ниточку от бинтов. Мистер Старк? Мистер Старк наоборот заставляет своего подопечного питаться строго здоровой едой, а Паркер просто не может удержать ее в своем организме — ничего не поделать, его тело почему-то стало принимать лишь вредную пищу, ну, или сам он так думает, черт его знает. Ведь иногда то, о чем ты постоянно думаешь и веришь в это, сбывается, не так ли? Не так ли, мистер Железный Человек, а? Кто бы мог подумать, что вы будете изводить бедного влюбленного в вас подростка своими обжигающими прикосновениями, который мечтал об этом черт знает сколько времени? — Мэй, это не… — хотел было опровергнуть слова про своего наставника он, как: — Возвращайся, Питер. Я жду тебя, — вполголоса и с какой-то странной интонацией вдруг перебила его она, прижимаясь к двери лбом и прикрыв глаза. Заставляя волосы встать дыбом и почти подскочить с места — Питер только с силой смог остановить себя от поспешных действий, потому что сейчас двигаться было нельзя, потому что бинты вновь могут окраситься в цвет беспомощности и боли, а Мэй это обязательно заметит. Узнает и мистер Старк, потому что женщина точно не оставит все это без внимания и обвинит во всем мужчину, как и делает всегда, когда с ее племянником случается какая-то беда — с тех самых пор, как она обнаружила его в костюме Паука, во всех плохих ситуациях у нее непременно оказывается виновен Старк. И сейчас, честно говоря, Паркер даже не знает, чего боится больше — обжигающего гнева, криков и слез своей тети или холода ярости, прикосновений к шее и того самого «я разочарован» мистера Старка. Вздохнув и прикрыв болящие глаза, он больно ударяется затылком об стену до звона в голове, слушая тишину по ту сторону двери и понимая, что пропустил момент, когда его тетя ушла. Что ж, теперь хотя бы можно спокойно привести это место в порядок, как и себя самого, только и нужно, что… Мелодия входящего звонка заставила Питера, уже было поднявшегося, чтобы включить воду обратно, споткнуться об собственную ногу и почти полететь с высоты роста прямиком в ванну, если бы не своя же ладонь, прилепившаяся к стене. Паркер с перепугу вдохнул слишком много воздуха, от чего перед ним из-за сильного кашля все плыло, но все же он прекрасно видел, как висел лишь на одной руке, едва касаясь кончиками пальцев пола, выглядя как идиот со стороны с выпученными глазами. Особенно интересно было находиться в ступоре, слыша как сквозь толщу воды непрерываемый звонок, видимо, звонящий был на редкость упорным человеком, раз не плюнул на все и звонит который раз. Что-то Питеру подсказывает, что он хорошо знает, кто нетерпеливо ожидает, когда же вечно попадающий в передряги подросток решится ответить, оторвавшись от, несомненно, важных дел. Да наверняка мужчина по ту сторону, поняв, что на его звонок (даже несколько) не отвечают вот уже целые три минуты, либо лениво и как-то равнодушно сначала посмотрит на экран своего дорогущего старкфона и попросит Пятницу узнать местоположение невежливого Паркера, либо лично вышлет Марка, контролируя того с помощью технологичных очков, чтобы взять Питера за шкирку и просверлить холодными глазами уже на базе. Как видите, отдуваться все равно ему — Питеру. Вот только его не прельщает перспектива вновь быть вытащенным из ванной в чем мать родила (и такое было!) под свои же крики-писки-что-происходит-нападение? , потому что, видите ли, Паркер не взял с собой телефон, на телефоне аж пять пропущенных (да не специально я, сэр!), а мистер Старк думал, что с его подопечным что-то случилось. Питер бы краснел и переминался с ноги на ногу, Питер бы неловко прикрывался первыми попавшимися предметами, стараясь унять бешено колочащееся сердце и не последовать инстинкту спрятаться в темный угол на потолке. Мистер Старк бы бровью не повел на вид готового упасть в обморок подростка, мистер Старк бы все равно, наплевав на слова подопечного, прошелся бы внимательным взглядом по всему телу на поиск ран, задал бы парочку вопросов в духе «точно не врешь?», еще раз для уверенности ощупал вытянувшегося как по струнке Питера (такое тоже было!), а затем, наконец, улыбнулся уголками потресканных губ. Так, чтобы последний выпустил из груди весь воздух, чтобы сердце безумно билось об ребра, а из груди вырвался сам по себе несдержанный смех, когда он осознает всю ситуацию. И такое было до того момента, когда начинающий герой понял, что сил двигаться дальше, когда не спас, уже нет. Паркер не знает, через сколько времени смог вырваться из далеких, но таких счастливых воспоминаний, подойдя на ватных ногах к стиральной машине, на которой и лежал почему-то уже замолчавший телефон. Чуть нервно нажав на кнопку для разблокировки экрана, которая отчего-то заела, он с ужасом уставился на потресканный во многих местах экран и проклятое «шесть пропущенных». Воздуха тут же стало панически не хватать, комната начала как удав сжимать со всех сторон, а фантомная боль на запястьях присоединилась к настоящей на бедрах. Ладно, без паники, Паркер, нужно просто нажать на зеленую кнопочку в углу экрана, приложить к уху телефон и ни в коем случае не… — Надо же, я уже надумывал Марка к тебе посылать, а ты вдруг позвонил, да еще и сам, а не через прелестнейшую тетю. Важными делами был занят, паукообразное? Может, поделишься? — плавно, текуче, и с нотками равнодушия в холодном голосе, не утратившем даже спустя много лет те самые интонации, заставляющие либо ощущать себя ничтожным насекомым под прицелом карих глаз, либо возбуждаться от одного лишь чуть хрипловатого баритона. Неудивительно, что Питер Паркер больше склонен ко второму, вот совсем неудивительно. … ладно, он проиграл мистеру Старку и его невозможному желанию прямо сейчас оказаться рядом с мужчиной и оседлать его, хорошо, так уж и быть, ему не впервой. Но что, черт возьми, ему теперь делать со стояком, когда миллиардер явно настроен на долгий разговор?! — П-про… — заплетающим языком попытался выдать хоть что-то он спустя почти минуту молчания, медленно развернувшись голой спиной к стене и только силой воли удерживая себя от того, чтобы не бросить и так худо-бедно работающий смартфон в стену со всей силы. Мистер Старк, не делайте вид, что вы заботитесь обо мне, когда не замечаете, что влюбленный в вас, кажется, с самого сотворения вселенной, подросток режет себя прямо у вас под носом. Вы ведь должны быть умным, сэр, должны понять, что есть еще места, помимо рук и даже ног. Так что же вы ждете? — Что-что? Я немного не расслышал тебя, Паркер. Наверное, мне стоит все же научить говорить тебя четче и громче, — научить? А чему вы можете научить Питера? Быть может, медленно умирать от переполнявших чувств, сгорать на месте от жара безумного желания во всем теле, медленно прикасаясь к члену сквозь боксеры и впитывая в себя голос? Да он и так это уже умеет прекрасно, не надо! — Не нужно, сэр. Я не… Я… — судорожный вдох через искусанные губы, очередное движение через ткань и еле удерживаемый стон. — Вы хотели мне что-то сообщить? Да, правильно. Нужно вести себя так, будто с ним все хорошо — словно Питер Паркер прямо сейчас не трогает себя через одежду, жадно впитывая родной голос и едва не скуля от сводящих с ума чувств, стучавших в ребра. Питер не скатывается голой спиной по стене, не сжимает свободной рукой прострелившее болью бедро и ни в коем случае — никогда и ни за что  — не представляет, что чуть шершавые аккуратные пальцы касаются сжавшегося в ответ живота, прежде чем начинают, сводя с ума своей медлительностью, оттягивать вниз резинку боксеров. Нужно просто представить, что Человек-Паук может удержать себя от очередного пореза по мягкой коже, что он действительно в силах спасти людей, и что мистер Старк — самый невозможный во всех смыслах и любимый до дрожи во всем теле — замечает все-все… — Хотел. Да вот только что-то я уже сомневаюсь в этом, знаешь, забудем. Ты там как, Паркер, испанский все так же хромает на обе ноги и поэтому ты не мог оторваться, чтобы ответить мне, Тони Старку? — едва уловимый смешок и тихое стучание пальцев по электронной клавиатуре. Удивленный хмык и звук отхлебывания. Все чувства обострились до максимума. … а потом наказывает. Этими чертовыми пальцами, глубоко-глубоко, чтобы Питер завывал в голос и клялся, что больше не будет скрывать такую страшную ложь, что нужно лишь заметить, обратить внимание, увидьте и я переосилю себя, сэр, просто помогите, ладно? Питер включает громкую связь, кладет телефон рядом с собой, сразу же мысленно ставя себе крест. Дрожащая улыбка. — Нет. То есть д-да. То есть… Сэр, с испанским все нормально, не переживайте, я ус-с-е-ердно, — прикосновение пальцев к головке и сильное вонзание ногтей через бинты до боли. Вдох и выдох на грани всхлипа, — учусь. В-вы сами как? — Было вполне неплохо, малыш, пока один человек не испортил мне настроение, — Питер весь застывает от ужаса, слишком сильно сжимая ствол у основания и дернув от неожиданности услышанного голову назад об стену до звездочек перед глазами. Боль и наслаждение почти вырвали изнутри гортанный стон. Опасно. — Ты чего там притих? Испугался что ли? Я не о тебе, хотя о тебе мне тоже бы сейчас очень хотелось побеседовать. Вверх и вниз. Вниз и вверх. Паркер коснулся вновь головки, размазал по ней появившуюся смазку и опустил взгляд вниз, сначала наткнувшись на вновь окрашенные алым бинты, а затем, заведомо роя себе могилу, на потресканный экран смартфона — или точнее на незаметно сфотографированного мистера Старка в обтягивающей все, что только можно майке, что усердно орудовал отверткой в Марке, склонившись над столом. Изображение было чуть смазанным, неровным от дрожащих тогда рук, но, тем не менее, все равно заставляло Питера мысленно скулить, жадными глазами обводя напрягшиеся от работы мышцы, широкие плечи, завившиеся от жары на затылке кончики волос и задницу — о Боже, задницу. — И о чем же вы хотели поговорить? Е-если это о-о-о… — едва не вырвавшийся стон вынудил его сильно прикусить нижнюю губу и подмахнуть бедрами вверх, выгибая спину до хруста позвонков. Слишком реальны были ощущения и собственная разыгравшаяся не на шутку фантазия. Вести обыденный разговор и одновременно дрочить на человека по ту сторону, всеми силами стараясь скрыть последнее, было так пугающе-прекрасно. Грязно. Так ужасно грязно, что хотелось еще. По-настоящему. С реальным мистером Старком. — Я о твоей вылазке сегодня ночью, Паучок. Пятница мне тут сообщила кое о чем интересном, — скрип стула с колесиками и пугающая тишина, заставившая сердце на секунду замереть. — Да? — Поведай-ка мне, как у тебя обстоят дела с членистоногим другом? Ну, знаешь, — небрежное пожатие плеч, тягучим хриплым голосом, завлекая до дрожи, проносившейся по всему члену, — мне тут случайно сообщили, что Человек-Паук вырвал с корнями чуть ли не на главной улице автобусную остановку, проехал всеми частями тела несколько километров, прицепившись худо-бедно паутиной к машине с преступником, головой посчитал несколько столбов, по пути нарвался на взбесившуеся от такого приветствия кошку-дьявола и, наконец нагеройствовавшись, сообразил остановить злодея, подрабатывающего бесплатным аттракционом. Остановил, надо заметить, неплохо, что аж забыл сообщить о приключении своему наставнику, чтобы он хотя бы для приличия, ну даже не знаю, оказал медицинскую помощь, отчитал малолетнего супергероя, потому что действительно — как же так — Тони Старк заботится о нем и переживает? Так что же должен был сделать хороший мальчик, Питер? Резкий, болезненный вдох, поджавшиеся на ноге пальцы от наслаждения, ходящая ходуном потная грудь, быстрые движения — и Питер Паркер пропадает. — Ты что, только что застонал, Паркер? Хороший мальчик не должен лгать и скрывать правду, не так ли, мистер Старк? — Нет. Но Питер — не он. Питер — фальшивка с линиями наказания на коже. Питер Бенджамин Паркер тот, кто любит и вовремя не спасает.

***