Девяносто дней тьмы

Гермиона не ожидала увидеть Малфоя за ужином. Лично она чувствовала, что им нужно провести некоторое время вдали друг от друга. Но это его дом, и мужчина уже был в столовой, когда девушка вошла в неё. Она сменила джинсы, насмехаясь над собой за тщеславие. Гермиона ещё больше высмеивала себя, когда просияла от одобрительного взгляда, который бросил на неё хозяин дома. Она снова отказалась от предложенного вина, и ужин прошёл в тишине. Наконец, когда еда была почти съедена, девушка заговорила. - Мистер Малфой? - Да. - Я бы хотела бегать. - Думаю, мы все не будем скучать по вам, Мисс Грейнджер. Она уставилась на мужчину и решила отложить его слова в памяти для дальнейшего изучения. - Я не имею в виду «прочь», я имею в виду бег на свежем воздухе, чтобы размяться. - Ах. В течение нескольких секунд ответа не последовало, и Гермиона задумалась о том, что, возможно, дискуссия закончена. - Я составлю Вам компанию. Девушка снова уставилась на Малфоя. – Думаете, Вы сможете не отставать? Он не ответил, но щёлкнул пальцами, призывая эльфа. Мужчина отдал домовику несколько приказов, говоря вполголоса, при этом оба смотрели на Гермиону, после чего существо исчезло из столовой. Они молча покончили с едой, и Гермиона встала из-за стола. Она хотела попрактиковаться в беспалочковой магии перед сном. - Вы простите меня, Мистер Малфой? - Конечно. Я начинаю бег в шесть утра, Мисс Грейнджер, и буду ждать Вас у главной двери. Если вы опоздаете, я побегу без Вас. - Я не опоздаю. Спокойной ночи, Мистер Малфой. - Спокойной ночи, Мисс Грейнджер. В конце концов, Гермиона изо всех сил старалась не отставать. Оказалось, что девяносто дней звёздных прыжков не могли сравниться с годами регулярного бега по пересеченной местности. Девушка очень удивилась, когда, вернувшись после ужина в свою комнату, обнаружила на кровати коробку из-под обуви. В ней лежали кроссовки её размера, а рядом шорты, спортивный бюстгальтер и спортивный жилет. Она покраснела, надевая утром новую одежду. Не было абсолютно никакого варианта, благодаря которому домашний эльф знал бы о женском предпочтении в спортивных лифчиках. Вид Люциуса Малфоя в чёрных спортивных брюках и обтягивающей серой футболке также заставил её покраснеть. Его волосы были собраны в конский хвост, и, как и она, он был обут в маггловские кроссовки. Гермионе казалось, что она вторгается в глубоко личный аспект его жизни. Это было всё равно, что видеть его голым, возможно, даже хуже. Казалось,Малфой не разделял её смущения. На самом деле, если девушка не ошибалась, он наслаждался видом её ног, который открывали шорты для бега. Размышляя о двуличии мужчин, она следовала за ним по пути. Как странно, что Малфой мог так яростно ненавидеть таких, как она, даже поддерживать злого деспота, пытающегося уничтожить их, но в то же время позволять себе удовольствие видеть в ней сексуальный объект. После пробежки Гермиона вернулась в свою комнату и завершила упражнения, хотя её приседания и выпады были серьезно ограничены предыдущими упражнениями. Малфой не присутствовал на завтраке, и она была рада отдохнуть от его компании. Не потому, что ей это было неприятно, а наоборот, опасаясь, что именно его обаяние и её реакция на него представляют наибольшую угрозу её планам. Девушка уединилась в библиотеке, где ей очень хотелось составить свой список. Списки были ей жизненно необходимы, как кровь, в Хогвартсе и в течении года, когда она с друзьями была в бегах. Скрестив ноги, Гермиона уселась на одном из столов и задумалась. Её план убить Волдеморта, казался простой детской мечтой. Она была без палочки, одна и заперта в Малфой Мэноре. Девушка быстро отнесла эти факторы в категорию явных препятствий. В категорию своих активов она отнесла отличную физическую подготовку и окклюменцию. По крайней мере, она могла спокойно строить планы, не опасаясь разоблачения Волдеморта. По факту она могла опасаться, что Малфой поймает её на воровстве мёда, чем Тёмный Лорд вторгнется в её разум. Она почти добавила к своему списку беспалочковую магию, хотя не была уверена в своих способностях, но очень нуждалась в поощрении. Девушка почти отнесла Люциуса Малфоя, своего тюремщика, в список препятствий, но в конце засомневалась. Люциус Малфой был наказан. Темный Лорд заставлял его жениться на грязнокровке, что было худшим позором в глазах Люциуса. Гермиона задумалась, в чём состоял его проступок. Его верность должна быть безоговорочной, иначе Волдеморт давно убил бы его, но конечно Люциус не наказан за то, что произошло в департаменте тайн несколько лет назад? Девушка вспомнила его лицо, когда он сказал ей, что Драко мертв и когда она сказала, что хотела бы бежать. «Думаю, мы все не будем скучать по вам, Мисс Грейнджер?» Что он имел в виду? Размышляя над этим, Гермиона кусала губу. Люциус Малфой был человеком, который за короткий отрывок времени потерял всех дорогих ему людей. Этим они были похожи. Пожиратель смерти или нет, он должен быть уязвимым. Сможет ли она использовать эту уязвимость в своих целях? Девушка всё же не решалась внести его имя между колонками в своем списке. Составив список, она начала думать о предстоящем деле. Остался всего один крестраж, змея Нагайна. Если Гермиона желает убить Воландеморта, первым делом ей нужно уничтожить змею и при этом не быть пойманной, иначе устранить Воландеморта будет некому. Девушка составила ещё один список, на этот раз он состоял из предметов, которыми можно было убить Тёмного Лорда. Яд Василиска. Она предположила, что в тайной комнате должны были остаться клыки, но для этого нужно проникнуть в Хогвартс….а для начала, нужно сбежать из поместья Малфоев. Меч Гриффиндора. В последний раз когда Гермиона видела меч, Невилл размахивал им сражаясь против Нагайны, незадолго до того, как змея сразила его. Было неизвестно, подобрал ли его Пожиратель Смерти или Гоблины забрали меч обратно? Ей нужно будет это выяснить. В конце концов, она отметила последний способ – дьявольский огонь. Что ж, это исключено. У Гермионы не было палочки, а даже если бы и была, девушка не считала себя способной контролировать летучее вещество. Она безнадежно прокручивала проблему в уме, и ни одно решение не казалось более осуществимым, чем предыдущее. Возможно, ей лучше поддаться обаянию Люциуса Малфоя и стать марионеткой Волдеморта, в качестве альтернативного плана. Девушка была так погружена в свои мысли, что снова не услышала, как открылась дверь библиотеки, и кто-то вошел, пока не подняла глаза на шелест одежды, прикасающейся к деревянному полу.Она ожидала увидеть Люциуса и чуть не упала со стола, на котором сидела, когда Волдеморт вошел в комнату. Гермиона вскочила на ноги, отодвинулась от него, мысленно убегая в свою безопасную комнату и плотно запирая двери. - Мисс Грейнджер, я помешал вашему чтению. – Он указал на книги, разбросанные вокруг неё. – Прошу прощения. Девушка промолчала, настороженно глядя на палочку в его руке. Тёмный Лорд проследил за её взглядом. - Ах, да, Вы, конечно, боитесь меня. Даже Гермиона Грейнджер, ярчайшая ведьма своего возраста, боится. - Это то, чего ты хочешь, не так ли? - Конечно. - Красные глаза вонзились в девушку, и Тёмный Лорд оказался в её уме, прежде чем она смогла подумать и попытаться остановить его. На этот раз он не был аккуратен, пробираясь сквозь её мысли и воспоминания. Некоторое время Гермиона наблюдала за ним из своей безопасной комнаты, прежде чем поняла, что он ищет. Потом она дала ему пищу. Малфой склонился над столом, называя её грязнокровкой; тот момент, когда он тряс девушку, пока не застучали зубы; его рука на её горле; воспоминания о том, как она в столовой предлагает ему применить Круцио, быстро сменяется пыткой от Беллатрикс. Он с большим удовольствием наблюдал за каждым воспоминанием. В этот момент Гермионе пришло в голову, что она может причинить Люциусу Малфою больше боли, чем он когда-либо мог причинить ей. Все, что ей нужно было сделать, это показать Волдеморту ещё несколько изображений: Люциус нес её вверх по лестнице, застегивает её плащ, выражение отчаяния в его глазах, когда он сказал ей, что Драко мёртв. Волдеморт посчитал бы каждое из этих действий слабостью и предательством, но, прежде чем Гермиона по-настоящему задумалась, зачем это делает, она взяла эти изображения и спрятала их в своей безопасной комнате. Каждый клочок человечности, который Люциус Малфой когда-либо показывал ей, был взят глубоко из её сердца, куда Волдеморт никогда бы не смог проникнуть. Он покинул её разум так же быстро, как проник в него. - Приятно видеть, что Люциус так хорошо с тобой обращается. - О, да. – Гермиона чувствовала в словах усмешку. – Ты, должно быть, очень рад видеть, что твой Пожиратель мучает девятнадцатилетнюю девушку, если бы вся твоя армия вела себя так же храбро, вы бы не проиграли войну ребенку. Красные глаза Волдеморта вспыхнули, и девушка поняла, что зашла слишком далеко. Он взмахнул палочкой, даже не потрудившись произнести заклинание вслух. Его версия Круцио мощнее чем от Беллатрикс. Гермиона пролежала на полу библиотеки несколько часов, после того как Тёмный Лорд оставил её. Сначала потому, что было тяжело пошевелиться, а потом, потому, что легче было не двигаться. Несмотря на свое предупреждение Малфою, она не обмочилась во время пыток, и была довольна этой маленькой победой. И это была лишь незначительная победа, ведь все её тело лежало в лохмотьях. Мышцы слабо подергивались, а голова разрывалась от боли. Влажная струйка стекала по шее, Гермиона поняла, что из уха идет кровь. Но она выжила. Конечно, она выжила. В данный момент она была полезна Волдеморту. В тот момент, когда она перестанет быть полезной или позволит своей грубости превзойти её полезность, девушка не будет пытать иллюзий относительно последствий. Гермиона обнаружила, что это волнует её меньше всего. Трудно было чувствовать большую привязанность к своему существованию, когда регулярные приступы пыток, казалось, имели большое значение в будущем. Интересно, возненавидит ли она теперь библиотеку так же, как гостиную? Девушка думала, что нет. На этот раз её разум был полностью отделен от тела, и за всем происходящим она наблюдала со стороны, как беспристрастный прохожий, а не заинтересованный человек. Круцио от Волдеморта было более мощным, чем у Беллатрикс. Она выбрасывала заклинание с раскаленной яростью, которая сметала все на своём пути. Сила Волдеморта была холодной. За его проклятием не было ненависти, даже гнева, боль просто существовала, и каким-то образом она была в десять раз сильнее, чем когда Лестрейнж бросила на неё всю свою ненависть и гнев. Гермиона обдумывала произошедшее довольно долго, задаваясь вопросом, сможет ли она контролировать проклятие с такой же степенью точности, как Волдеморт. Она отбросила эту мысль. Пытки не были целью девушки. Она желала убить. «Интересно, будет ли Малфой искать её? Отнесет ли в её комнату, как делал это ранее?» Мужчина был ответственным за самого себя. Неужели он не видит, как уязвимы его маленькие проявления доброты по отношению к ней? Возможно, он хотел заставить её подчиниться, влюбив в себя. Это был умный план, и Гермиона была уверена, что он мог бы сработать, если бы она всё ещё была способна на эмоции. Но это не отменяет садистское желание Волдеморта увидеть её сломленной. Она снова прокрутила это в уме..Возможно, со временем Малфой привяжет её к себе настолько эмоционально, что она станет его рабыней. Тогда, отвергнув её, он сможет достичь той же цели, что и с помощью физического насилия. План имел свои достоинства, но она не думала, что это возможно сделать за месяц до свадьбы. В таком случае, что он делал? Гермиона подозревала, что он понятия не имеет. Малфой просто существовал день за днем, ожидая, когда меч упадет, не в состоянии существовать. Несмотря на ненависть к кровному статусу Гермионы, мужчина обращался с ней так, как того требовал Волдеморт. Она почти улыбнулась. Как забавно, что её врага погубили чистокровные манеры, которыми он так дорожил. Наконец стемнело,и её мочевой пузырь дал о себе знать. Гермиона осторожно поднялась на ноги, разминая затекшие конечности и стараясь не напрягать всё ещё дергающиеся мышцы. Она медленно поднялась по лестнице в свою комнату, приняла горячую ванну и рухнула в постель. Малфой отсутствовал следующим утром, когда Гермиона спустилась на пробежку. Она раздраженно фыркнула. Правда, у неё всё болело, но девушка решила заняться бегом, подумав, что пробежка сможет развеять скованность мышц. «Интересно, сердится ли Малфой за то, что я вчера не пришла на ужин?» Сам он пропустил завтрак и обед. Гермиона вернулась в комнату и завершила свою тренировку "тюремными" упражнениями, прежде чем отправиться в библиотеку, которая быстро становилась местом её обитания. Она нашла несколько книг, в которых упоминалось о крестражах, и старалась не зацикливаться на них. К сожалению, она не сильно продвинулась в поиске путей уничтожения крестражей. Девушка всерьёз подумывала о том, чтобы обследовать каждую комнату Малфой Мэнора, в следующий раз, когда Малфой уйдет по делам. В нем находилось очень много магических артефактов, наверняка один из них мог быть наполнен магической силой для уничтожения крестража. Гермиона так увлеклась чтением, что не заметила, как быстро пролетело время, и чуть не опоздала на ужин. Девушка решила, что нет смысла переодеваться, чтобы провести ужин в одиночку в столовой похожей на пещеру. Она сбежала по лестнице в своих джинсах и с удивлением обнаружила Малфоя, сидящего за столом. - Мисс Грейнджер. – Он встал, когда девушка вошла, одной рукой опираясь о стол, чтобы не упасть. «Он выглядит ужасно» - подумала Гермиона, присаживаясь на своё место, так и не отводя от него глаз. Он был небрит, впервые за все время его подбородок покрывала тонкая светлая щетина. Его волосы были гладкими, а глаза покрасневшими. Когда Малфой потянулся за вином, девушка заметила, что его руки дрожат. - Прошу прощения, я опоздала. – Он не ругал её, не удостаивал ответом или извинениями, просто ждал, пока принесут еду, и лишь потом с трудом взял в руки столовые приборы. – Я был бы признателен, если бы вы целенаправленно не усугубляли своё положение перед Тёмным Лордом, Мисс Грейнджер, последствия Ваших действий влияют дальше, чем Вы думаете. Она с интересом посмотрела на мужчину, задаваясь вопросом, как он узнал о том, что произошло накануне. Потом всё прояснилось, и Гермиона чувствовала себя глупо, из-за того, что не сложила дважды два. - Он и Вас пытал. – Фраза прозвучала, как утверждение, а не вопрос. - Он сообщил мне, что у тебя всё ещё невыносимо сильная сила воли, что я не приложил достаточных усилий, чтобы подчинить тебя. Я не знал, что Тёмный Лорд наложил проклятие Круциатуса и на Вас, Вы выглядите замечательно. - Возможно, я выгляжу лучше, чем чувствую себя. « Чего не могу сказать этого о Вас». - Белла пытала Вас в моей гостиной. - Я помню. Малфой пристально посмотрел на неё. – Тогда Вы не отнеслись к этому с таким спокойствием. - Теперь я старше. - Мисс Грейнджер, если бы возраст был защитой от проклятия Круциатуса, Вы не думаете, что у меня был бы практически иммунитет? Она слегка улыбнулась. – Возможно. - Теперь Вы можете переносить боль с удивительной стойкостью. - Так и есть. Он снова посмотрел на неё своими серыми глазами, полными надежды. - Вы могли бы рассказать мне, как это делаете. Гермиона встретилась с ним взглядом. – Могла бы. Она позволила тишине повиснуть между ними на несколько минут, прежде чем Малфой отвернулся. - Я вижу. -Тихо сказал он. - Очень хорошо, я должен пожелать Вам спокойной ночи, Мисс Грейнджер, у меня нет аппетита. – Он с трудом поднялся и вышел из комнаты. Впервые она видела, чтобы Малфой использовал трость не только как футляр для своей волшебной палочки. Девушка закончила трапезу в задумчивой тишине. Не было никаких причин, чтобы чувствовать себя виноватой. Люциус Малфой был её врагом, таким же как Волдеморт и Беллатрикс, он просто представлен в более вежливой упаковке. Почему её должно волновать выдержит ли он пытки? Её это не беспокоило. Ей было абсолютно всё равно.