Девяносто дней тьмы

      Рука метнулась к груди, когда воспоминание о проклятии на мгновение вспыхнуло. Гермиона не заметила Долохова среди собравшихся Пожирателей Смерти, когда раньше была в присутствии Волдеморта. Если бы она это сделала, то не смогла бы сдержаться. Ее глаза встретились с его, ненависть ясно читалась на ее лице. Это был человек, который пытался убить ее, который убил братьев Уизли, который убил Люпина. Она не любила Малфоя. Она ненавидела Долохова!       - Садитесь, Мисс Грейнджер. - Люциус уже давно не говорил с ней таким тоном. Он был холодным и неотразимым, и это внезапно напомнило девушке, где она была и какую роль выбрала для себя. Только крестражи имели значение. Она не могла позволить своей личной вендетте помешать достижению поставленной цели.       Гермиона села, но прежде бросила еще один злобный взгляд в сторону Долохова.       - Твой питомец не так послушен, как мне показалось.- Его голос был хриплым, как будто он редко им пользовался. - Возможно, ты слишком мягок с ней. Во всяком случае, так думает Белла.       - Тебя не касается то, как я обращаюсь со своей невестой.- В голосе Люциуса был обычный ледяной холод.        - Это не совсем так, правда, Люциус? - Долохов улыбнулся хозяину дома, сделав большой глоток вина. - Меня бы здесь не было, если бы не слухи, что ты размяк. - Он окинул Гермиону взглядом, каким фермер оценивает корову на аукционе. - Ты позволил ей есть за одним столом с тобой. Грязнокровке.- Он выплюнул это слово.       - Я позволяю ей многое делать со мной.       Намек Люциуса был ясен, и Гермиона почувствовала, что краснеет, хотя его слова были вопиюще неправдивы.       - Я нахожу, что содержание ее хорошо накормленной, чистой и под рукой вдохновляет степень благодарности, которую она выражает в самой приятной манере. Кроме того, - теперь он смотрел на нее снизу вверх. Гермиона вжалась в кресло. - Ты же знаешь меня, Антонин, у меня всегда было все самое лучшее. В то время как состояние крови Мисс Грейнджер прискорбно, ее недостатки только делают ее более нетерпеливой, чтобы компенсировать в других областях. У меня нет желания навсегда изуродовать довольно приятную внешность.       Малфой провел указательным пальцем по кромке бокала и слизнул красную каплю с пальца. Гермиона покраснела еще сильнее и уставилась в тарелку. Долохов фыркнул, но ничего не ответил.       Гермиона играла с едой, пока мужчины вели беспорядочную беседу. Кое-что из этого было на политические темы, большая часть не имела для нее никакого смысла, хотя она навострила уши при кратком упоминании Долохова об инциденте в Министерстве Магии. Он быстро взглянул в ее сторону и замолчал, сделав еще один большой глоток из своего кубка. Он ел и пил быстро, как будто ожидал, что у него отнимут еду, прежде чем он успеет закончить, и, как следствие, его тарелка была очищена до того, как Гермиона начала есть. Он отодвинул ее в сторону и небрежно встал, наклонившись над столом, чтобы взять тарелку Гермионы и притянуть ее к себе.        – Какого черта ты делаешь? - Гермиона сказала не задумываясь, тоже встала и потянулась за тарелкой. Он оттолкнул ее руку.       - Думаю, тебе пора узнать свое место, грязнокровка. - Глаза его горели мстительным огнем. - Ты не имеешь права есть, когда у чистокровного мага пустая тарелка.       Прежде чем девушка успела обдумать последствия своих действий, Гермиона вонзила вилку в тыльную сторону его ладони, чувствуя тошнотворный скрежет стали о кость, когда зубцы погрузились в его плоть. Крик агонии Долохова стоил того ошеломления, которое последовало через несколько мгновений. Швырнув ее в стену столовой, под грохот разбитой посуды и падающих картин, Долохов перелетел через стол и встал над ней, тяжело дыша, в нескольких дюймах от ее лица.       - Ты маленькая сука!       Слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, и Гермиона почувствовала укол страха. Малфоя она могла оттолкнуть, но не Долохова. Это действительно был конец для нее. Девушка закрыла глаза, ожидая проклятия, которое вот вот коснется ее.       Вместо этого она услышала голос Люциуса. Холодный, темный и наполненный угрозой. - Достаточно.       Гермиона открыла глаза и увидела, что он стоит над ними обоими, держа палочку у виска Долохова.       - Опусти палочку, Антонин. Я больше не буду повторять.       Долохов действительно зарычал, но медленно опустил палочку, струйка крови потекла по его запястью. - Ты позволишь ей уйти безнаказанной, Люциус? Ты такой мягкий, как они говорят.       - Мисс Грейнджер будет наказана.- Его голос был ужасающим. - Мной, и на мое усмотрение. Идите в свою комнату, Мисс Грейнджер.       Его холодные глаза встретились с ее глазами, Гермиона вскочила на ноги и выбежала из комнаты, пока он не передумал. Она даже не задержалась на лестнице, чтобы прислушаться к громким голосам, доносившимся из столовой, а вместо этого убежала в свою спальню, хлопнув дверью и снова поставив стул под ручку. Прошло несколько часов, и она уже задремала, лежа полностью одетая на кровати, когда затряслась дверная ручка. С другой стороны двери послышалось тихое шипение, и стул пролетел через комнату, ударившись о противоположную стену. Гермиона вскочила с кровати и встала в ванной, настороженно наблюдая за дверью спальни. Она знала, что трюк со стулом под дверной ручкой вряд ли поможет против магии.       Дверь открылась, и девушка вздохнула с облегчением, когда в комнату вошел Люциус, а не Долохов. Однако это чувство было недолгим, когда она поняла, что он злее, чем когда либо раньше.       - О чем, черт возьми, Вы думали?- Прошипел он, прислонившись головой к закрытой двери и прижимая трость к груди. Все его тело дрожало от едва сдерживаемой ярости, как будто в любой момент он мог броситься на нее и трясти, пока у нее не застучат зубы. Гермиону поразило, что Люциус Малфой стал тише от ярости, а не громче. Сейчас он почти шептал.       - Мне очень жаль.- Девушка заломила руки, искренне сожалея. - Я ненавижу его ... я ... я потеряла контроль.       - Я никогда не видел, чтобы Вы теряли контроль.- Он отошел от двери и направился к ней, бросив трость на кровать. - Что, черт возьми, заставило Вас подвергнуть опасности нас обоих в этот вечер?       - Понятия не имею. - Гермиона закусила губу, избегая его взгляда и заставляя себя не отступать. Ее охватило раскаяние. - Простите, Мистер Малфой. Он так разозлил меня, что я забылась.       После ее извинений, гнев, казалось, покинул Люциуса. Он опустился на кровать и закрыл лицо руками.        - Я не могу защитить Вас, Мисс Грейнджер.       Слова были выжаты из него с болезненной честностью.       - Я едва могу защитить себя. Вы должны понять, что мое время на службе у Темного Лорда сочтено, и если до него дойдет весть о Вашем неподчинении, этого может оказаться достаточно, чтобы прекратить мою службу.       Она точно знала, о чем говорит Малфой. Быть Пожирателем Смерти не было карьерой, от которой можно спокойно уйти, чтобы начать комфортную жизнь в стране. Люциус говорил о собственной смерти.        - Где Долохов?       Гермиона осторожно шагнула к нему, больше не боясь, но не зная, как утешить.       - Вероятно, прижимается ухом к двери, пока мы разговариваем, с нетерпением ожидая звуков вашего наказания.       - Он думает, что Вы наказываете меня?       - Сомневаюсь. Хотя, именно это я сказал ему, когда направился к Вам. На самом деле он, наверное, думает, что я расчесываю Ваши волосы и потираю плечи. Долохов слишком хорошо меня знает.       Гермиона не стала задумываться над тем, что именно Малфой имел в виду. Вместо этого она подошла к комоду и порылась под нижним бельем.       - Тогда накажите меня.       Девушка вложила ему в руки черный кожаный ремень. Люциус застыл, уставившись на него.        - Откуда у Вас это?       Гермиона уже расстегивала джинсы.        - Из Вашей спальни.       - Но дверь моей спальни всегда заперта.       Девушка избегала его взгляда и сняла джинсы вместе с носками.       - Вы, должно быть, забыли, когда я получила доступ.       - Мужчина не ответил, перебирая пальцами пряжку ремня.       - Я этого не буду делать.       - Вы должны.       Гермиона без смущения сняла трусики и склонилась над комодом, упершись пальцами в дерево.        - Ради нас обоих Вы должны это сделать.       Он не ответил, и она обернулась, чтобы посмотреть на него через плечо.        - Будет еще больнее, если мне придется сделать это самой.       - Пожалуйста, не заставляй меня делать это.       Его голос был почти сломан, и Гермиона почувствовала вспышку жалости, прежде чем что-то расцвело внутри нее.       - Вы не должны жалеть себя из-за этого.- Она повернулась к нему, тыкая пальцем в грудь, совершенно не обращая внимания на то, что была обнажена ниже пояса. - Вы выбрали быть Пожирателем Смерти, Вы выбрали эту жизнь. Вы думали, что это будет как чай с пирожными, и наблюдение свысока на таких как я? Вы выбрали деспотическую манию величия, и это Ваше наказание. - Она снова повернулась и склонилась над комодом. - А теперь продолжайте.       Гермиона все еще не была уверена, что мужчина действительно послушается, пока не почувствовала первый пробный удар ремня по ягодицам. Было ясно, что Люциус Малфой не имел склонности к садизму. Он владел ремнем с еще меньшей ловкостью, чем Гермиона. Удары Малфоя слабо и беспорядочно приземлялись на ее зад. Ей даже не пришлось применять окклюменцию. Медленно, пока она не издавала ни звука протеста и не вздрагивала, он начал наносить удары в обычном режиме, и они стали сильнее. Девушке пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.       - Сейчас я начну кричать. – Гермиона сказала это, делая вид, будто ничего не происходит. – Не смейте останавливаться.       Это было на удивление легко. Гермиона переместилась в свою безопасную комнату, отделяя мозг от боли, которую чувствовало ее тело. Затем, как и во время секса с Люциусом, она позволила своему телу освободиться. Вопли боли звучали так, словно исходили от кого-то другого. Гермиона была обычным вуайеристом, смотрящим с большой высоты на отвратительную сцену насилия. Теперь она поняла, что молчать во время пыток гораздо труднее, чем прятаться и позволять телу реагировать так, как оно реагирует.       Наконец она услышала металлический лязг, когда Люциус бросил ремень на пол. Он попятился назад к кровати, зарывшись руками в волосы, от чего длинные светлые пряди закрыли его лицо. Постепенно Гермиона позволила своему телу воссоединиться с разумом. Ее зад болезненно пульсировал, и она осторожно положила руку на красную горячую плоть, морщась даже от нежного прикосновения.       Гермиона обернулась, совсем не смущаясь. Люциус поднял голову и смотрел на нее, его лицо было маской ужаса.        - Он ушел?- Прошептала Гермиона.       Люциус встрепенулся, будто в тумане.        - Долохов еще за дверью? - девушка зашипела на него.       Медленно, механически Люциус вытащил палочку из трости. Влажные завитки волос прилипли к его лицу, и Гермиона почувствовала странное желание утешить его, несмотря на то, что она была той, чей зад, казалось, был подожжен. Он щелкнул палочкой, и Гермиона услышала, как он пробормотал: «Хоменум Ревелио». Казалось, Люциус смотрел через дверь, прежде чем кивнуть.       - Он уходит.       -Хорошо.       Гермиона легла лицом вниз на кровать, не заботясь о том, что ее задница все еще была на виду. Она чувствовала себя одной из обезьян, обитающих в джунглях Амазонки, которые были покрыты шерстью, за исключением их огромных красных задов, за исключением того, что ни она, ни Люциус, не нашли ничего даже отдаленно привлекательного в ее показе.       Они оставались в тишине в течение нескольких минут. Гермиона лежала на кровати, Люциус стоял у двери. В конце концов, Люциус заговорил:       -Я думаю, прошло достаточно времени, и я могу уйти.       - Отлично.       Гермиона даже не подняла головы с подушки. Он сделал то, что должен был сделать, и будь она проклята, если собирается облегчить ему задачу. И все же, она чувствовала его колебания.        - Спокойной ночи, Гермиона.       Она проигнорировала его, и в конце концов дверь закрылась с тихим щелчком. Была середина ночи, когда девушка снова проснулась. После того, как Люциус ушел, девушка устало встала с кровати и взяла настойку с бадьяном, чтобы избавиться от боли в ягодицах. Потом она надела одну из коротких ночных рубашек, лежавших в ящиках комода, и улеглась на покрывало, задыхаясь от воздуха. Она была удивлена, что сон вообще пришел к ней так быстро.       Гермиону разбудил свет, струившийся из коридора, и она сонно повернула голову к его источнику.       - Малфой, что ты делаешь? - Раздраженно пробормотала она.       Дверь захлопнулась, и Гермиона вскрикнула от ужаса, когда вошедший мужчина заговорил.       - Думаю, он спит, но вопрос в том, что мы будем делать, грязнокровка?       Гермиона спрыгнула с кровати во второй раз за ночь и побежала в ванную, но обнаружила, что ее схватили, как мяч в регби, прежде, чем она добралась до двери.       - О нет, не надо, грязнокровка.- Долохов полз вверх по ее телу, и она вздрогнула, когда пояс его брюк коснулся ее обожженных ягодиц. - Чертов Малфой не может перестать хвастаться тем, как ты ему нравишься... хотя ублюдок не хочет делиться.- Его рука скользнула под сорочку, чтобы нащупать грудь. - Вот я и решил попробовать сам.       Он начал пытаться перевернуть ее. Гермиона уже много раз рассматривала возможность нападения Пожирателей смерти. В сложившихся обстоятельствах она пришла к выводу, что лучше всего заткнуться и подождать, пока все закончится, и если бы Малфой навязался ей, возможно, она бы так и сделала. Но это был не Люциус, это был Долохов, человек, которого она ненавидела больше всех, кроме самого Волдеморта, и она не могла, не могла подчиниться ему без борьбы. Она закричала от ярости и ужаса, царапая его лицо, пытаясь просунуть колено между его ног. Он одолел ее с легкостью, превратившей в насмешку месяцы тренировок. Какой смысл быть в хорошей физической форме, когда ее противник всегда гарантированно выигрывает только благодаря своим размерам? И все же, девушка продолжала кусаться и царапаться, чувствуя, как он раздвигает ей ноги, ощущая его твердость между ног. И вдруг Гермиона почувствовала, что его вес давит на нее еще сильнее, когда где-то над ней другой голос прошептал: «Петрификус Тоталус».       Весь вес окаменевшего Долохова вытеснил последние остатки воздуха из легких Гермионы, и она потеряла сознание на несколько секунд. Когда она пришла в себя, то увидела разъяренного Долохова, болтающегося на одной лодыжке над своей головой и столь же разъяренного Малфоя.       - Антонин. – Мужчина говорил так тихо, что она едва слышала его. - Кажется, я ясно сказал Вам, что не делюсь.- Он уронил Долохова головой на ковер, прежде чем ударить его взрывом проклятия Круциатус. Гермиона забилась в ближайший к кровати угол. Долохов кричал и корчился на полу.       - Мне очень жаль. Люциус, прости меня. - Его слова были едва понятны.       - Пообещай мне, что это никогда не повторится. Круцио.       Темноволосый колдун судорожно дернулся, с его губ сорвались стоны агонии, а нижняя губа была прокушена во время особенно сильного спазма.       - Это никогда не повторится, Люциус, клянусь.       Внезапно Люциус выбросил палочку Долохова из двери спальни в коридор. - Иди спать, Антонин, - сказал он с отвращением в голосе. Второй Пожиратель смерти встал на четвереньки и пополз к двери, шарахаясь от Люциуса.       Люциус захлопнул за Долоховым дверь и наложил на нее несколько сложных заклинаний. Гермиона продолжала жаться в своем углу, глядя на него с едва скрытым ужасом. Он был обнажен, если не считать пижамных штанов, его грудь была великолепной, мускулистой, но не слишком, а руки имели хорошую форму. Даже его босые ноги были изящны, а глаза, словно кусочки льда.       - С Вами все в порядке, Мисс Грейнджер? - Наконец он повернулся к ней лицом и опустил палочку.       Гермиона нервно кивнула. – Да. Спасибо. - Ее язык распух во рту. Она съежилась, когда Малфой подошел к ней. Прошло так много времени с тех пор, как он демонстрировал свою силу, что девушка начала забывать, как сильно он мог причинить ей боль, если бы захотел.       - Я не причиню Вам вреда.- Мужчина словно прочитал ее мысли. Он протянул ей руку, и Гермиона осторожно взяла ее. Он поднял ее на ноги.       - Он не...       - Нет.- Она быстро оборвала его. - Вы успели вовремя. Спасибо. - Слезы навернулись ей на глаза, и она мысленно отступила, прежде чем он почувствовал ее слабость.       - Вам надо прилечь.- Малфой указал на кровать, и девушка благодарно опустилась на матрас, внезапно обессилев. Он на мгновение заколебался, нависая над ней, все еще держа палочку в руке.       -Разве Вы не хотите укрыться одеялом?       - Нет. - Гермиона громко зевнула. - Слишком больно. Люциус?       - Да?       - Вы останетесь?       Он не ответил, но обошел кровать с другой стороны и изящно скользнул под одеяло, положив палочку под подушку. Мужчина лежал на спине и смотрел в потолок. Гермиона смотрела на него, пока не уснула.       Если бы Гермиона жила в любовном романе, то они с Люциусом проснулись бы на следующее утро с неловко переплетенными телами. Она почувствовала бы его возбуждение и поддалась бы мужским чарам, тогда бы они оба одновременно поняли, что враждебность, которая ранее преследовала их отношения, была просто результатом сдерживаемого сексуального напряжения.       Но Гермиона проснулась совсем не так. Сонного погружения в сознание не было. Произошел резкий переход от сна к бодрствованию и столь же внезапное осознание того, что ночью она действительно обратилась к Малфою. Он лежал на спине с закрытыми глазами, волосы разметались по подушке. Гермиона лежала на боку, лицом к нему, но на почтительном расстоянии, если не считать ее правой руки, лежащей на его груди. Под ее пальцами было уверенное биение его сердца и теплая шелковистая кожа.       Гермиона отдернула руку, как только поняла, где она и с кем. Быстрота ответа Малфоя показала, что он тоже не спал. Мужчина повернул к ней голову, и его серые глаза мгновенно нашли ее.       - Вы в порядке?       Гермиона одарила его довольно вымученной улыбкой. Ее зад был напряжен и болел, а мышцы болели от борьбы с Долоховым. Но хуже физической боли был страх. Конечно, она постоянно боялась, ее жизнь в Малфой-мэноре была неопределенной. Угроза смерти или пыток никогда не была так далеко, но присутствие Долохова в доме, его реальная ощутимая физическая угроза пугали ее по-новому. Ей хотелось спрятаться под одеялом и молиться, чтобы ублюдок не нашел ее.       - Глупый вопрос.- Сказал сам себе Малфой, когда девушка не ответила. Мужчина сел и спустил ноги с кровати. Гермиона посмотрела на его широкую спину. Его волосы мгновенно превратились в идеальный занавес, в отличие от ее спутанной гривы, и ей захотелось протянуть руку и провести пальцами по их шелковистой длине. Вместо этого она завернула руки в одеяло.       - Как долго он пробудет здесь?- Тихо спросила девушка, глядя в его спину.       Люциус пожал плечами,его лопатки поднялись. - Понятия не имею. Пока он не доложит Темному Лорду, что ты действительно так напугана, как кажешься, до свадьбы, пока нас обоих не убьют. Проткнуть его руку вилкой, наверное, не лучший способ убедить его, что ты сломленная женщина.       - Нет. - Гермиона села, поморщившись, когда ее зад коснулся матраса. - Мне очень жаль. - Малфой не ответил, все еще сидя на краю кровати, отвернувшись от нее. - Это он привез меня сюда, ты знаешь?       - Я в курсе.       Девушка продолжала, как будто он ничего не говорил. - Минуту назад мы с Роном дрались спина к спине, осыпая всех вокруг проклятиями. Я чувствовала себя непобедимой. Следующее, что я помню - Рон лежит ... мертвый, наверное. Ее голос затих на минуту, и она стиснула пальцы на коленях. - Потом Долохов схватил меня и аппарировал в Вашу темницу. Я никогда не понимала, зачем.       - Я думаю, он хотел взять Вас в качестве приза.       - Тогда почему он этого не сделал?       Люциус встал и повернулся к Гермионе. - Темный Лорд любит сеять раздор среди своих приспешников. Вручение мне в наказание награды Долохова ставит нас обоих на место и гарантирует, что мы не объединимся против него. Посылка Долохова шпионить за мной только подольет масла в огонь и раззадорит его негодование. Темный Лорд вполне может надеяться, что один из нас убьет другого до конца недели.       - Тогда почему Вы не убьете его?       Малфой разразился лающим смехом, в котором было мало юмора. - Вы сегодня кровожадны, Мисс Грейнджер. Я не убью его, потому что я только догадываюсь о мотивах Темного Лорда. Мое положение достаточно шаткое и без того, чтобы дать ему повод покончить со мной.       Гермиона кивнула, обдумывая его слова. Затем она тоже встала, слегка смущенная длиной ночной рубашки и интимностью ситуации, если смотреть на нее в холодном свете дня.       - Мистер Малфой, мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали.       На его лице появилось страдальческое выражение, и он провел пальцами по глазам. - Что еще Вы хотите от меня, Мисс Грейнджер? Разве я недостаточно сильно бил Вас прошлой ночью?       - Мне нужно, чтобы Вы применили ко мне Империус.       У мужчины отвисла челюсть. - Что?       - Мне нужно, чтобы Вы применили Империо, и приказали мне, чтобы я не убила Долохова.       Малфой пробежал глазами по ее телу. - Мисс Грейнджер, я не хочу вас унизить, но, судя по тому, что я прервал вчера вечером, у вас мало шансов убить Долохова. Мое проклятие Империус будет лучше направить на него.       Гермиона вздохнула. - Прошлой ночью меня застали врасплох. Пожалуйста, мистер Малфой, Вы должны мне поверить. Я не могу отвечать за свои действия рядом с этим человеком, и если Вы не хотите, чтобы он умер, Вы должны применить заклятие.       Малфой нахмурился, его серые глаза были озадачены. - Почему мне кажется, что Вы мной манипулируете?- Спросил он вслух, прежде чем поднять палочку. - Империо.       Гермиона снова почувствовала силу его воли. Было приятно, уютно, тепло. Она расслабилась, не чувствуя необходимости сопротивляться. Малфой поднял бровь. - Вы удивительно уступчивы.       - Вы не заставляли меня делать то, чего я не хочу.       - Справедливо. Мисс Грейнджер, я запрещаю вам убивать Антонина Долохова. Ну вот, Вы довольны?       Она кивнула головой. - Спасибо, Мистер Малфой. Так будет лучше, обещаю.        - Очень хорошо. Мужчина попятился к двери. - Думаю, сегодня утром вы будете в безопасности. Увидимся за завтраком.       Гермиона снова кивнула, и мужчина вышел из комнаты, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.