Девяносто дней тьмы

Немного слов: Прошу прощения за то, что долго не выкладывала проду. Моя милая бета немного занята, поэтому на свой страх и риск публикую эту часть без нее. Спасибо за понимание и интерес к этому фанфику. Следующая часть просто огонь! Надеюсь вы ее также будете ждать. И со своей стороны обещаю не затягивать с переводом. Комментарии и критика приветствуется!       Гермиона завтракала с опущенной головой. Она была полна решимости вести себя тихо и уступчиво, несмотря на попытки Долохова вывести ее из себя. Он направлял поток оскорблений в ее сторону, и когда он не критиковал ее внешность, или ее предков, или не дразнил ее за отсутствие палочки, он направлял одинаково язвительные комментарии в сторону Люциуса. Гермиона заметила, как темноволосый мужчина вздрогнул, когда Люциус потянулся за тростью, она понимала, что баланс сил в данный момент был в пользу белокурого волшебника.       Гермиона, со своей стороны, была в тихом ужасе. Она была потрясена той легкостью, с которой Долохов скрутил ее накануне вечером. Девушка действительно думала, что месяцы тренировок позволят ей лучше постоять за себя в физической борьбе, но Долохов одолел ее за считанные секунды. Если не брать уроки у эксперта по боевым искусствам, она не была уверена, что сможет справиться с более сильным мужчиной без магии. Справедливо это или нет, но она больше не боялась Люциуса, более того, она считала его своим защитником так же, как и себя, его защитницей. Гермиона понимала, что Люциус был ограничен в защите, которую он мог по праву предоставить ей, и что он не мог оставаться рядом с ней двадцать четыре часа в сутки. До свадьбы оставалось еще шесть дней, и если Долохов намеревался присутствовать все это время, Гермиона считала, что ее шансы остаться невредимой практически равны нулю.       Погруженная в свои мысли, едва слыша обличительную речь Долохова, девушка едва притронулась к завтраку и не протестовала, когда он снова выхватил у нее еду и доел ее. Это была странная привычка, подумала она, очевидно, средство, с помощью которого он демонстрировал свое собственное превосходство, и это взбесило ее накануне. Теперь Гермиона не хотела, чтобы он раздражал ее еще больше. Если это и разозлило Люциуса, он придержал язык, позволяя себе такое поведение без комментариев. Как только Гермиона допила чай, он отпустил ее с коротким приказом.       -Иди в свою комнату, грязнокровка.       Он не называл ее так уже несколько недель, и Гермиона не могла не посмотреть на него с упреком. В его ледяном взгляде не было извинения за эти слова, и она выскользнула из комнаты, злясь на Люциуса и Долохова.       На ланч девушка не спустилась. У нее в комнате было припрятано несколько книг, и весь день она провела за чтением, развалившись на кровати, и практиковалась в магии без палочки в ванной. За это время где-то в глубине ее сознания сформировался план действий. Ей было ясно, что они с Долоховым не могут жить в одном доме, не причинив друг другу серьезного вреда. Поэтому имело смысл устранить его, и, если быть честной с собой, мысль об уничтожении Пожирателя Смерти наполняла ее лишь мрачным удовлетворением. Всякий раз, когда Гермиона позволяла своему разуму блуждать в этом направлении, властное проклятие Люциуса мягко уводило его прочь. Империус был настолько эффективным, что девушка не могла даже помыслить об убийстве Долохова во всех деталях, кроме абстрактных. Этого было достаточно для Гермионы, хотя она поняла, что Люциус научил ее большему, чем просто вызывать Дьявольский огонь - он научил ее искусству самообмана.       Елозя по полу на животе ,Гермиона достала из-под кровати увесистый том книги. На страницах, плотно зажатых между двумя кусками пергамента, лежало несколько сухих листьев. Она сунула два из них в карман и спустилась к обеду, чувствуя странную пустоту в голове.       Долохов опоздал к обеду, и они с Люциусом сидели молча, ожидая его прихода. Люциус отхлебнул вина и старался не смотреть на девушку. Гермиона не была уверена, сердится ли он на нее или просто боится, что любое взаимодействие между ними может быть засвидетельствовано и правильно истолковано Долоховым. Она лишь могла украдкой поглядывать на хозяина дома. Малфой был безупречен, как всегда, светлые волосы касались плеч, его мантия, темно-серая в этот вечер, была вышита сложным мотивом змей и листьев на плечах и груди, вездесущие змеиные головы сверкали и на его горле. Лицо было словно высечено из мрамора, словно олицетворение надменности и высокомерия, оно не выражало ни тени сомнения или страха, несмотря на обстоятельства, в которых он оказался. Словно почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Люциус посмотрел ей в глаза, и они обменялись долгим взглядом, прежде чем в комнату внезапно ворвался Долохов.       Он не извинился и, прежде чем сесть, наклонился через стол, чтобы наполнить свой кубок вином из графина.       - Люциус, грязнокровка. – Он поприветствовал присутствующих кивком и усмешкой.       - Антонин. – Голос Люциуса был холодным.       - Ты, должно быть, голодна, грязнокровка, раз пропустила ланч. Долохов без особой осторожности запихивал еду в рот. Гермиона задумалась, не является ли одной из причин, по которой Воландеморт послал именно этого Пожирателя Смерти присматривать за Люциусом, оскорбление, которое его ужасные манеры, несомненно, нанесут аристократическому волшебнику. Гермиона подозревала, что в глазах Люциуса смотреть, как Долохов ест, было почти так же больно, как быть вынужденным жениться на грязнокровке. Она не отрывала глаз от тарелки, рассеянно помешивала свою зелень и тыкала вилкой в жареного тунца.       Девушка не удивилась, когда Долохов снова потянулся через стол, чтобы взять ее тарелку, но на этот раз она не смогла сдержать своего ответа, желание остановить его захлестнуло ее.       Нет, не нужно, это есть! – Она бросилась через стол в попытках выхватить свою тарелку из его рук, пролив вино и опрокинув канделябр.       - Неужели ты никогда не усвоишь свой урок? - Долохов сильно ударил Гермиону по лицу, отчего она растянулась на столе. Ее скула, казалось, взорвалась, но она уже приходила в себя, отчаянно пытаясь вернуться к тарелке с едой.       - Мисс Грейнджер. - Холодный голос Люциуса остановил ее, наполовину на столе, наполовину вне его. - Такое поведение недопустимо, Вы немедленно пойдете в свою комнату. - Теплая неумолимая сила проклятия Империус нахлынула на девушку. Она не могла ничего сделать, кроме как подчиниться. Пятясь из дверного проема, она с зачарованным ужасом наблюдала, как домашние эльфы роились вокруг разрушенного стола, поправляя канделябры и волшебным образом восстанавливая разбитый кристалл. Долохов торжествующе посмотрел на нее и принялся за обед.       Гермиона сидела в пустой ванной, завернувшись в несколько одеял, когда услышала, как открылась дверь ее спальни. Она нервно посмотрела на запертую дверь ванной. Если бы Долохов решил войти, дверь не послужила бы барьером между ней и ним, но девушка надеялась, что замок, по крайней мере, даст ей достаточно времени, чтобы закричать. Другое дело, подумает ли Люциус о том, чтобы спасти ее во второй раз – она видела выражение его лица, чтобы понять, что его гнев по отношению к ней за обедом был искренним.       - Мисс Грейнджер? – Она вздохнула с облегчением, услышав вежливый голос Люциуса.       - Я здесь.       Замок щелкнул и дверь распахнулась. При виде Люциуса, стоящего в дверях, одетого только в черные пижамные штаны, у Гермионы внезапно пересохло во рту. Она отвела взгляд, не желая позволять себе изучать гладкие линии его живота без отметин или четкую линию подбородка, открывающуюся из-под волос, которые он завязал сзади, готовясь ко сну.              - Не очень-то эффективное укрытие, - заметил он, глядя на нее сверху вниз с веселым блеском в серых глазах.       Гермиона пожала плечами и поплотнее завернулась в одеяло. - Мои возможности были ограничены. - Она с трудом поднялась, и Люциус протянул руку, чтобы помочь ей выбраться из ванны. - Извините за ужин. Она подняла на него глаза.       Малфой тяжело вздохнул. - Да, не лучшее твое выступление. Мне пришлось залить его большей частью бутылки очень дорогого солода, чтобы лишить его чувств.       Гермиона последовала за ним в спальню. - Значит, он не ждет снаружи c вуайеристским удовольствием чтобы услышать, как ты наказываешь меня?       - Нет, не сегодня. Сегодня он без сознания на диване в гостиной. Возможно, он задохнется во сне.       Гермиона избегала его взгляда. - Возможно.       Люциус заколебался, заставляя ее взглянуть на него еще раз. Девушка не думала, что когда-либо видела его менее уверенным в себе, даже в самых неудобных обстоятельствах.        - Я подумал, что могу остаться здесь на ночь.- Он остановился и посмотрел на нее, явно ожидая ответа.       Сердце Гермионы колотилось в груди. - Спасибо, я буду чувствовать себя безопаснее, если Вы останетесь.       - Тогда хорошо. Малфой обошел кровать и забрался под одеяло, засунув палочку под подушку и повернувшись спиной к пустой стороне. После минутного колебания Гермиона последовала его примеру и забралась на свою половину кровати, стараясь держаться как можно дальше от Люциуса. Он пробормотал короткое "Нокс", и свечи погасли, оставив их в темноте.       Просыпаться рядом с Люциусом Малфоем было все равно что просыпаться рядом с прекрасным произведением искусства. Когда рано утром Гермиона открыла глаза, она не смогла удержаться и повернула голову, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ней. Она снова потянулась к нему во сне. Ее рука лежала на его груди, она чувствовала мягкие волосы под пальцами, тепло его кожи и ровное успокаивающее биение его сердца. Одна из его рук накрыла ее ладонь, пальцы сомкнулись между ее пальцами, ее руку почти полностью поглотила его ладонь. К горлу подступил комок. Откуда взялась эта непринужденная близость? Когда его присутствие перестало быть чем-то, что она терпела, чем-то, чего желала? Когда его прикосновения стали желанными? Возможно, они не так уж отличались друг от друга, как их убеждали предрассудки. Ни один из них действительно не имел места в этом новом мировом порядке, они оба были одни, за исключением друг друга.       Легкая одутловатость сна, щетина на подбородке, утренние спутанные волосы должны были каким-то образом исчезнуть с лица Люциуса. Во всяком случае, они подчеркивали это. Ей снова вспомнился падший ангел. Гермиона сопротивлялась желанию прикоснуться, провести свободной рукой по его подбородку, проследить чувственный изгиб его удивительно полной нижней части тела. Реальность скоро вторгнется, и это действительно произошло, в виде мягкого перезвона заклинания, исходящего из-под подушки Люциуса.       Он пошевелился, не сразу проснувшись, как это всегда делала Гермиона, медленно поднимаясь сквозь слои сна. Малфой вытянул свободную руку над головой, в то же время сжимая пальцы вокруг ее руки и обращая свой сонный серый взгляд на женщину рядом с ним. Их глаза встретились. Ровное биение сердца под ее рукой заставило Гермиону осознать свое собственное бешеное биение, когда они с Люциусом продолжали смотреть друг на друга в интимном свете раннего утра.       Люциус отстранился, и она была благодарна ему, потому что искренне верила, что если бы он продолжал смотреть на нее хотя бы секунду, она бросилась бы в его объятия и умоляла заняться с ней любовью. Гермиона села, натянула одеяло на грудь и отвернулась от него, пытаясь подавить чувства, которые на мгновение угрожали захлестнуть ее. Когда она снова посмотрела на Люциуса, он стоял, вопросительно глядя на нее.        - Вы хотите побегать сегодня утром?       Нормальность вопроса удивила девушку, и она смогла только глупо кивнуть в ответ.       - Хорошо. - Люциус открыл дверь спальни. - Увидимся внизу через десять минут.       На улице было хорошо. Гермиона чувствовала, как болезненно свежий осенний воздух наполняет ее легкие и прогоняет туман прошлой ночи. Что бы она ни чувствовала этим утром, какую бы нежную близость не представляла себе между собой и блондином, стоявшим рядом с ней, теперь ее не было. Девушка была его пленницей, он был Пожирателем Смерти. Она успешно вернула их обоих к их соответствующим ролям и была рада сделать это. Люциус, казалось, не был склонен к разговорам, и они бежали молча, сопровождаемые только звуком их прерывистого дыхания. Когда они встретились в коридоре, Люциус поймал ее за руку. Гермиона ахнула, почувствовав, как его теплые пальцы обхватили ее запястье, и они оба посмотрели вниз на свою соединенную плоть.        - Мисс Грейнджер.- Он отпустил ее. - Я прошу вас не усложнять нам жизнь еще больше, как это было сегодня утром. - Она посмотрела на него, закусив губу. Она хотела что-то сказать, признать, что он сделал это, чтобы защитить ее. Возможно, ей стоило извиниться за свои прошлые поступки или за то, что ей еще предстояло сделать, или за пока неизвестные последствия ее предыдущих действий, но она не знала, что сказать, и вместо этого просто кивнула еще раз. Малфой кивнул ей в ответ и оставил одну в коридоре, наблюдать, как отдаляется мужская фигура.       Долохов опоздал к завтраку. Гермиона уже заканчивала с едой и ела так быстро, как только могла, когда он, шатаясь, вошел в столовую. Девушка проигнорировала его, продолжая запихивать еду в рот в манере, которую Люциус, вероятно, считал довольно грубой. Ей было все равно. После того как темноволосый Пожиратель смерти сократил ее последние три приема пищи, она была голодна. Но когда Долохов сидел прямо напротив нее, на него было труднее не смотреть. Он рухнул в кресло и потянулся за кофейником.       - Не знаю, что ты дал мне прошлой ночью, Люциус, но я чувствую себя дерьмово.       - Ничего, кроме лучших сортов Огдена, Антонин, уверяю тебя. Возможно, ты переборщил.       Долохов только хмыкнул в ответ. Гермиона рискнула бросить быстрый взгляд в его сторону. Он выглядел ужасно. Лицо его было бледно-зеленовато-серым, на верхней губе выступили капельки пота. В кои-то веки он не ел, а просто гонял еду по тарелке и пил кофе из чашки. Он поймал взгляд Гермионы и усмехнулся.       - Что ты так смотришь, грязнокровка?- Он с трудом поднялся и, перегнувшись через стол, взял ее тарелку. Гермиона покорно вздохнула. По крайней мере, она съела большую часть завтрака. Вместо того чтобы взять еду для себя, он швырнул тарелку в ее сторону. Гермиона пискнула, скорее от удивления, чем от боли, когда миска отскочила от стола, забрызгав ее теплой кашей.       - Антонин.- Голос Люциуса был резок. - Я не потерплю таких манер за своим столом. - Долохов повернулся к нему, и Гермиона отодвинула стул от стола, не желая оказаться между ними. Рука Долохова потянулась к палочке, и Люциус уже наполовину вытащил свою, когда оба волшебника одинаково болезненно поморщились. Это было бы почти смешно, если бы ситуация не была столь напряженной. Долохов снова посмотрел на Гермиону.       - Только подожди, маленькая девочка. – Он позволил своему взгляду скользнуть по телу девушки. – Как только Темный Лорд услышит, что Люциус обращается с тобой как с любимым избалованным питомцем, ты станешь моей.       Гермиона посмотрела на Люциуса, не в силах скрыть страх в глазах от угрозы Долохова. Его палочка была уже полностью вытащена.       - Хватит пустых угроз, Антонин, иди к своему хозяину. Хороший пёс. - Люциус говорил злобным тоном, но Долохов внял его словам, коснулся кончиком палочки метки на руке и с тихим хлопком дезаппарировал. Люциус начал закатывать рукав рубашки. Гермиона почувствовала, как колотится сердце. Внезапный ужас охватил ее, и она заставила себя запереть разум подальше. Что было сделано, было сделано. Теперь она ничего не могла с этим поделать.       - Пожалуйста, будьте осторожны.       Слова сорвались с ее губ, прежде она успела подумать о том, что произносит их вслух, и Гермиона прижала пальцы ко рту, будто могла забрать сказанное обратно.       - Я всегда осторожен, Мисс Грейнджер. Идите в свою комнату и оставайтесь там.       Малфой не смотрел, послушалась ли его девушка, он прижал кончик палочки к метке и исчез из комнаты.       Гермиона уже входила в дверь своей комнаты, подумав, что перед силой заклятия Империус невозможно было устоять, и, по правде говоря, она даже не пыталась.       Часы тянулись бесконечно медленно. Гермиона отжималась и хрустела, пока ее мышцы не свело судорогой. Она практиковала свою беспалочковую магию, бросала шары пламени в стены и тушила их как раз перед тем, как они поджигали обои. Девушка прочла книги, которые лежали на тумбочке, от корки до корки. Наконец она перестала притворяться, что чем-то занята, и принялась расхаживать взад-вперед по ковру, считая шаги, которые ей понадобились, чтобы добраться до стены. Гермиона поняла, что разучилась переносить плен. Она слишком привыкла к пробежкам вокруг поместья и свободе приходить и уходить, когда ей заблагорассудится.       Наконец девушка услышала голоса вдалеке и опустилась на пол, прислонившись спиной к двери ванной. До этого момента она не понимала, как сильно хочет, чтобы Люциус вернулся. Если Волдеморт не был доволен рассказом Долохова о поведении ее похитителя по отношению к ней, тогда, возможно, Темный Лорд действительно отдаст ее другим Пожирателем Смерти. Мысль о том, что Долохов прижимается к ней, заставила ее желудок сжаться от страха, и она была рада, что пропустила обед.       Гермиона была так сильно напугана, что когда один из домашних эльфов появился в комнате, она закричала от ужаса.       - Извините Мисс. – Домашний эльф уставился на девушку широко раскрытыми глазами..       - Все н-нормально. – Девушка начала заикаться. – Я просто немного нервничаю, вот и все.       Гермиона поняла, что домовой эльф тоже нервничает - она вертела своими крошечными ручками в наволочке, которую носила.        - Хозяин приглашает Мисс присоединиться к нему в гостиной. У него гости, очень важные гости. - Эльфийка широко раскрыла глаза, как будто пытаясь сообщить темную и страшную тайну. Гермиона понимающе кивнула.       - Конечно. Я пойду сейчас вниз.       Только когда она попыталась подойти к двери, то поняла, что не может пошевелиться. Как бы она ни приказывала своему телу идти к двери, она не могла сделать ни шагу в ее направлении. Гермиона сделала шаг назад и ударилась спиной о дверь ванной. Она подошла к кровати и села. Девушка снова встала и попыталась подойти к двери, но снова застыла.       - Мне очень жаль.- Сказала она домашнему эльфу. - Пожалуйста, сообщите вашему хозяину, что я не могу покинуть комнату, я все еще под проклятием, которое он наложил на меня.       Эльфийка в ужасе дернула себя за уши, но послушно выскочила из комнаты. Через несколько минут Гермиона услышала шаги в коридоре. Она снова отошла в дальний угол комнаты, нервно перебирая пальцами. По крайней мере, Люциус жив, сказала она себе, если бы Волдеморт был действительно зол, он бы убил его на месте. Дверь распахнулась, и вошел Люциус в сопровождении Беллатрикс, Роула и самого Волдеморта. Гермиона съежилась еще больше. Ей не нужно было притворяться испуганной. Люциус выглядел таким же бесстрастным и скучающим, как всегда, она поймала себя на том, что на мгновение задумалась, действительно ли этот человек способен на какие-то человеческие эмоции, или на самом деле проблески человечности, которые он проявлял в ее обществе, были не более чем игрой. - Что это значит, грязнокровка?- Спросил Люциус, скрестив руки на груди.        - Простите, господин. - Гермиона перевела глаза вниз. - Я не могу выйти из комнаты. Вы приказали мне вернуться в комнату, когда Вас вызвали.       Люциус фыркнул от удовольствия. - Так я и сделал. - Он посмотрел на Воландеморта. - Прошу прощения, Милорд, вчера я наложил на девушку проклятие Империус, чтобы она не выходила из комнаты.       Беллатрикс открыла рот, чтобы заговорить, но Воландеморт положил руку ей на плечо. - И почему Люциусссс использовал проклятие Империус? Из ваших донесений я понял, что девушка достаточно послушна. - Она очень сговорчива в моем обществе, - спокойно ответил Люциус.- К сожалению, она не очень хорошо отнеслась к нашему гостю.       - Так это она убила его! – Проревела Беллатрикс. – Маленькая сучка убила Антонина. Она обошла кровать и прижала Гермиону к стене с ужасающей свирепостью и поразительной силой. Гермиона задохнулась от страха, но не сопротивлялась. Позади нее Люциус вежливо откашлялся.        - Я не хочу противоречить, Белла, но боюсь, что это невозможно.- Беллатрикс, казалось, не слышала его, но Воландеморт услышал.        - Почему же, Люциусссс?- Потому что я специально приказал Мисс Грейнджер, используя проклятие Империус, не причинять вреда Антонину. Возможно, она и желала ему смерти, но не могла убить.       Гермиона почувствовала прикосновение разума Воландеморта к своему. Деликатный момент, очень деликатный. Она позволяла ему видеть все: Долохов забирал у нее еду, она колола его вилкой, его попытка изнасиловать ее, жестокое возмездие Люциуса, ее собственное наказание. Только сухие листья, которые она утаила от него, засунув между страницами книги, где он никогда их не найдет. Воландеморт еле заметно кивнул.       - Отпусти ее, Белла. – Приказал он.       Зашипев пугающе змеиным голосом, Беллатрикс убрала руку с горла Гермионы и отступила на несколько шагов. Гермиона облегченно вздохнула, но тут же застыла от ужаса, когда Воландеморт подошел ближе.       - Ты веришь, что она не может сопротивляться проклятию Люциуссс?       - Она не дала мне повода утверждать обратное, Милорд.       - Покажи мне свою руку, девочка. - Гермиона закатала рукав кофты, чтобы показать ему свою правую руку. - Покажи мне другую. Голос Воландеморта был опасно низким. Она подняла другой рукав, чтобы показать серебристый шрам, буквы, вырезанные Беллатрикс на ее руке, все еще были легко читаемы.        - Белла, у тебя все еще есть этот очаровательный ножик?- Конечно, Милорд.- Возбуждение в голосе ведьмы было почти сексуальным.       - Проследи, чтобы она не ослушалась Люциуссса.       Гермиона почувствовала, как узы Империуса снова сомкнулись вокруг нее, пока он говорил.       - Вы не двинетесь с места, Мисс Грейнджер.       На этот раз она сопротивлялась изо всех сил, когда Белла и ненавистный серебряный клинок придвигались все ближе и ближе к ней. Она видела, как поблескивает кончик, чувствовала, как нож врезается в ее плоть. Она изо всех сил сопротивлялась железной воле, которая держала ее неподвижно, пот выступил у нее на лбу, но она все еще держалась крепко. Нож почти коснулся ее, когда она услышала новый голос.       - Минутку, Белла.       Беллатрикс колебалась, нож опасно болтался на руке Гермионы.       - Мой господин.- Это был голос Роули. - В то время как я буду рад видеть, как грязнокровку пытают, как и любого другого, мы должны помнить ее главную цель.       Волдеморт поднял бровь, и Гермиона подумала, что Роули будет уничтожен за то, что осмелился заговорить. Очевидно, доверие Роули с Темным Лордом было достаточно высоко, поскольку Волдеморт просто наклонил голову.       - Продолжай.       - Общественность взволнована перспективой брака между грязнокровкой и Люциусом. С момента объявления о помолвке мы стали свидетелями резкого снижения числа актов вандализма и терроризма, пресса получила положительный отклик, и было подано столько заявок на участие в послесвадебном параде, что нам пришлось нанимать новых сотрудников для их обработки. Лично я считаю, что будет лучше, если Мисс Грейнджер, - он коротко кивнул в сторону Гермионы, - останется нетронутой, по крайней мере до свадьбы.       - Но она убила Антонина. - Белла схватила девушку за руку и попыталась опустить нож. Не в силах пошевелиться, Гермиона мысленно съежилась.        - Остановись, Белла. - Голос Воландеморта, не терпящий возражений. - Торфин прав, и нет никаких доказательств, что Мисс Грейнджер ответственна за смерть Антонина.       - Тогда Люциус.- Белла сплюнула. -Вам не кажется, что это слишком удобно, что Антонин падает замертво после сорока восьми часов в Малфой-мэноре, даже не успев дать отчет?       Люциус поднял палочку. - Я бы очень хорошо подумал, прежде чем вы начнете сыпать обвинениями, дорогая сестра.- Его голос сочился злобой. - Милорд, хотя я не могу утверждать, что испытываю ничего, кроме облегчения, после смерти Антонина, уверяю Вас, что его смерть произошла не от моих рук.       - Я знаю это, Люциуссс. - Воландеморт посмотрел на Малфоя своим змеиным взглядом, склонив голову набок. - Кажется, Мисс Грейнджер,вы получили помилование. Мы увидимся с вами в министерстве, где вам следует убедить свою обожающую публику, что вы более чем счастливы быть невестой Пожирателя Смерти.       Гермиона с трудом сглотнула, но сдержалась, чтобы не ответить. Она наблюдала, как Воландеморт, Белла и Роул вышли из комнаты, Белла стрельнула в Люциуса сердитым взглядом, прежде чем уйти. Роул сделал паузу, чтобы пожать руку хозяину менора.        - Увидимся в субботу.       Казалось, что-то произошло между двумя мужчинами, прежде чем Люциус кивнул головой и сжал руку Роули в ответ.       Гермиона слегка подпрыгнула, услышав, как из коридора донеслись три звука. Ей хотелось упасть на пол, ноги дрожали, и она боялась, что они не смогут долго удерживать ее вес. К сожалению, проклятие Империуса все еще держало ее на месте. Люциус стоял на противоположной стороне спальни, держа серебряную голову змеи, которая украшала трость, напротив губ. Его взгляд был задумчивым.       - Подойдите сюда, Мисс Грейнджер. - Он сделал приглашающее движение,против которого она была бессильна.       Девушка пересекла комнату и встала перед ним.       - Еще ближе.- Приказал он. Гермиона повиновалась, двигаясь вперед, пока свободная ткань его одежды не коснулась ее ног, и ее грудь почти коснулась его груди. Запах Люциуса поглотил ее. Он был тонкий, мужественный, соблазнительный. Девушка отбросила эту мысль и вздернула подбородок, вызывающе глядя на него. Он наклонил к ней голову.        - А теперь поцелуй меня.       Гермиона невольно вздрогнула, это было совершенно неожиданно, и она сердито ответила, пытаясь еще раз сбросить проклятие. Ей удалось поколебаться лишь долю секунды, прежде чем ее воля отказала, и она встала на цыпочки, чтобы прижаться закрытым ртом к его теплым губам.        - Не так.- Его голос был низким, соблазнительным. - Поцелуй меня так, будто все серьезно.       На этот раз ее сопротивление было еще короче, она уже истощила себя морально, но попыталась передать часть своей ярости через глаза, прежде чем прижаться к нему. Ее руки обвились вокруг его шеи, одна рука скользнула в шелковистые волосы, когда она страстно прижалась губами к его губам, стонала в его рот, когда он раскрылся ей навстречу.       Он притянул ее еще ближе, его трость все еще была сжата в кулаке, но другая рука была раскрыта, ладонь гладила ее спину и ягодицы. Тепло Империуса затмевало для Гермионы все. Где-то в глубине она знала, что злится на него за то, что он воспользовался ею, но проклятие лишило ее силы сопротивляться даже в мыслях. Она чувствовала, как желание Люциуса пульсирует в его магии, и они, казалось, были пойманы в петлю обратной взаимной связи. Девушка сильнее прижалась к нему, ее таз впился в его, когда она дерзко прикусила его нижнюю губу. Люциус чуть отстранился, ровно настолько, чтобы разомкнуть их губы и прошептать: «Фените инкантатем».       Гермионе показалось, что ей на голову вылили ведро ледяной воды. Теплое, смутное ощущение Империуса исчезло, и она осталась беспричинно прижатой к Люциусу, его волосы были зажаты между ее пальцами, губы снова прижаты к его губам, ее тело было возбуждено не меньше, чем тогда, когда она была вынуждена поцеловать его, но ее разум внезапно, болезненно освободился. Она заставила себя отстраниться. Сердито толкая его в грудь и вытирая рукой рот.       - Что это было?- Спросила она, отступая на несколько шагов.        -Я хотел посмотреть, действительно ли ты неспособна бороться с проклятием Империус. - Однако, кажется, что даже ваш впечатляющий контроль сознания имеет свои пределы.       Малфой самодовольно улыбнулся и пристально посмотрел на нее; эффект его холодного взгляда был лишь слегка омрачен учащенным дыханием мужчины и тем фактом, что его губы распухли от ее поцелуев. Очевидно, пребывая в нерешительности, он несколько мгновений играл с тростью в руке, переводя взгляд с ее змеиной головы на лицо Гермионы, прежде чем пришел к какому-то решению. Он тяжело вздохнул.        - Спокойной ночи, Мисс Грейнджер.       Он повернулся и вышел из комнаты без дальнейших объяснений, оставив Гермиону смотреть ему вслед в замешательстве и гневе.