Девяносто дней тьмы

Она убила человека. Гермиона Грейнджер, дочь дантиста, знающая так много и все же, она убила человека. Не было смысла разбираться в этом. Никакая софистика в мире не изменит сути того, что она сделала. Она отравила свою еду, зная, что Долохов отберет ее. Не имело значения и то, что ей удалось обойти границы проклятия Империус. Ее собственное подсознание создавало легкий дискомфорт, из-за которого она не могла уснуть ночью. Осознание того, что ей удалось одурачить Лорда Воландеморта, поначалу наполнило ее восторгом. Она чувствовала, как кровь стучит в жилах от злого, дикого торжества при мысли о том, что убийство сошло ей с рук. Затем пришла тошнота. В конце концов, что она знала о Долохове? Конечно, он убил ее друзей, но эти убийства были актом войны. Был ли он по-настоящему плохим человеком? Кто она теперь, тоже убийца, которая осуждает других людей? Была ли у него жена? Дети? Неужели маленькая темноволосая дочка стоит в саду и ждет папу? Гермиона не могла вынести этих вопросов. Она отогнала мрачные мысли, заперла их в своей комнате и отказалась исследовать эту проблему дальше. Они не принесли ей утешения, и ее вопросы были обречены остаться без ответа. Как девушка не старалась унять смятение, волна за волной накатывали чувства и грозили разрушить ее баррикаду. Несмотря на окклюменцию, ее захлестнули эмоции. Она знала, что Люциус подозревает ее. Конечно, он не станет высказывать свои подозрения. Он будет продолжать свою странную форму окклюменции, чтобы защитить их обоих, но она могла сказать по тому, как он смотрел на нее, что он чувствовал ее вину. Малфой не позволял себе мысленных связей, которые осудили бы их обоих, но его чувства к ней, должно быть, изменились. Она больше не невинная жертва, а убийца, как и Пожиратели Смерти, которых она ненавидела. Гермиона была потрясена известием о смерти Долохова. Она видела себя солдатом, закаленным в боях и готовым на все, готовым пожертвовать чем угодно ради своего дела. Теперь ее прежняя наивность потрясла ее. Конечно, она, которая не могла убить даже паука, не могла бессердечно отнять чужую жизнь, не заплатив за это некую ментальную цену. Сейчас ее пугало то, что у нее не было выбора, кроме как убивать снова. Нагайна, Беллатрикс, даже Люциус, если понадобится, не пощадят ни одной жизни, если это поможет ей в ее миссии по окончательному избавлению мира от Воландеморта. Убийство Долохова заставило Гермиону почувствовать себя могущественной. Как будто она могла составить список пожирателей смерти и вычеркивать их одного за другим. В последующие дни это чувство исчезло. В доме снова стало тихо. Ни один гость не был послан шпионить за ними, но Торфин Роул приходил несколько раз. Время от времени принимая пищу, он обращался с Гермионой как с частью мебели, не обращая на нее внимание и не оскорбляя ее, она оказывала ему такую же любезность. В его присутствии девушка старалась вести себя с Люциусом как можно подобострастнее. Гермиона понятия не имела, верили в эту шараду или нет, но насколько она знала, Люциуса не вызывали, и Воландеморт больше не посещал Малфой-Мэнор. Чувство безнадежности Гермионы только усиливалось по мере того, как их свадьба неумолимо приближалась. За последний месяц она выбросила из головы предстоящий союз. Искренне полагая, что к тому времени, когда наступит день ее свадьбы, она придумает план убийства Нагайны, она не позволила себе задуматься о значении самого дня. Медленно, однако, Гермиона была вынуждена осознать, что она была не ближе к убийству змеи, чем месяц назад, ее способность к магии без палочки была немногим больше, чем впечатляющий трюк в гостиной. Она не осмелится показать свою магию на свадьбе, потому что в глубине души она знала, что ее навыки были недостаточны, и она только преуспеет в том, чтобы быть убитой. Девушка, наконец, призналась себе, что у нее нет выбора, кроме как выйти замуж за Люциуса Малфоя. Со своей стороны, Люциус, казалось, тоже смирился со своей судьбой. После смерти Долохова он обращался с Гермионой с холодной вежливостью. Как будто ночей, проведенных в ее постели, никогда не было, и их странный поцелуй никогда не происходил. Если у него и были какие-то чувства по поводу их предстоящего союза, он не разделял их с Гермионой. Однако Малфой не отказался от поставленной перед собой задачи. Он проводил гораздо больше часа в день, глядя на свечу в библиотеке. Гермиона никогда не видела, чтобы кто-то так усердно занимался каким-либо делом. Она подумывала о том, чтобы помочь мужчине продвинуться дальше, использовать навыки, которые он, должно быть, приобрел, чтобы укрепить свой разум против Воландеморта, но она боялась, что у нее нет возможности помочь ему. Гермиона была примерной ученицей, но у нее было мало опыта в качестве учителя. Инерция, казалось, охватила их обоих, и прежде чем она поняла, что происходит, это было за день до их свадьбы. В то утро они с Люциусом бежали в полном молчании, как и обычно. Гермиона вернулась в спальню и готовилась к новому дню, когда в дверь постучали. Она только что приняла душ и быстро натянула свитер, прежде чем открыть дверь. Это мог быть только Малфой. Домашние эльфы полностью игнорировали ее личную жизнь, аппарируя в ее комнату и выходя из нее по желанию. Тем не менее, девушка удивилась, увидев его стоящим в дверях ее спальни. Он не входил в комнату с той ночи, когда спал там для ее же безопасности. Гермиону тут же охватила смесь воспоминаний: его большое тело прижималось к ней, его губы прижимались к ее шее, тепло его сердца билось под ее ладонью, а его спутанные волосы лежали на подушке. Она смотрела на мужчину, сердце в груди колотилось. - У меня есть кое-что для вас, Мисс Грейнджер. Гермиона поняла, что он держит большую белую картонную коробку и протягивает ей. Она неуверенно протянула руку, чтобы взять ее, и отпрянула, когда их руки соприкоснулись. - Что это? Он не хотел встречаться с ней глазами. - Это свадебное платье. Оно было в моей семье в течение нескольких поколений, все невесты Малфоев, надевали его. Гермиона замешкалась, прежде чем ответить. - Не думаю, что оно мне подойдет. Нарцисса и я, у нас совершенно разные фигуры. - Домашние эльфы помогут Вам. Вы увидите, что оно подойдет Вам. - О. - Она закусила губу. - Мистер Малфой, я не настоящая невеста Малфоев. Я не думаю, что это действительно уместно, не так ли?- Она неопределенно махнула коробкой, которую все еще держала. Люциус почти улыбнулся. - Вряд ли Вы плод моего воображения. - Нет, но.....ни один из нас не выбирал этот союз. Вы, конечно, чувствуете, что достаточно запятнаны общением со мной, чтобы я еще и не запятнала вашу семейную реликвию. Малфой тяжело вздохнул. - Мисс Грейнджер, как вы могли заметить, наши личные чувства по поводу предстоящего союза не были приняты во внимание. Если Темный Лорд позволит нам жить, Вы станете моей женой. Поскольку я сейчас без наследника, - боль в его глазах была ощутима, когда он сказал это. - от Вас ожидают, что Вы обеспечите меня им, и тем самым, как Вы деликатно выразились, запятнаете всю родословную Малфоев. При данных обстоятельствах я не думаю, что надеть это платье будет слишком навязчивой идеей. Гермиона вздрогнула от его слов. Малфой так хорошо скрывал свое презрение к ней большую часть времени, что, когда он действительно высказывал его, оно все еще жалило ее, особенно теперь, когда ее чувства к нему стали более двусмысленными. - Вы очень любезны, Мистер Малфой. – Гермиона отвернулась от мужчины и поставила коробку на кровать, не открывая ее, прежде чем снова повернулась к Малфою. – На этом все? На мгновение мужчина застыл в дверях, словно хотел еще что-то сказать, но в конце концов просто кивнул, немного поклонившись, развернулся на каблуках и вышел. Платье было красивым. Прошло всего тридцать минут, прежде чем решение Гермионы было нарушено, и она открыла коробку, чтобы увидеть мерцающую одежду. Через тридцать минут она была одета. После всего пережитого, она все еще оставалась женщиной. Как только девушка натянула тонкую ткань, она почувствовала, как ее окутала нежная волна магии, и платье начало приспосабливаться к ней. Туго обтягивая бедра и попу, укорачивая узкую юбку и длинные рукава, стягивая грудь, пока не стало облегать ее, как вторая кожа. Оно было обманчиво простым в покрое, облегая ее грудь и бедра легким рыбьим хвостом, оставляя свободу движений лишь для того, чтобы она могла ходить. Длинные рукава скрывали неприглядную татуировку на ее руке, а вырез сверху открывал гладкую кожу и прекрасно отточенные мышцы плеч и верхней части спины. Ткань не была похожа ни на что из того, что Гермиона видела раньше. Она была шелковистой, мягкой и теплой под ее прикосновениями, как будто платье было живым. Вначале казалось, что платье было белым, но когда оно попало на свет, начало светиться розовым и зеленым цветом со странным перламутровым свечением. Это была самая красивая вещь, которую Гермиона когда-либо носила, и хотя она боялась следующего дня и ненавидела саму мысль о том, чтобы появиться в жертвенном саване Малфоев, крошечная часть ее была рада, что если она будет выставлена перед волшебным миром как невеста Пожирателя смерти, то по крайней мере, это будет стильно. В тот вечер она вошла в столовую, мучительно сознавая, что пришел ее последний вечер в роли Гермионы Грейнджер. На следующий день она будет Гермионой Малфой, или она будет мертва. Результат этого осознания не особо радовал. Казалось, мысли ее жениха двигались в том же направлении. При ее появлении Малфой поднялся, слегка пошатываясь,и поднял бокал. - Ах, Мисс Грейнджер,моя прекрасная грязнокровная невеста. Как восхитительно Вы выглядите сегодня вечером. - Спасибо, - сухо сказала Гермиона, занимая свое обычное место перпендикулярно ему. - Возможно, Вам хватит.- Мягко предложила она, когда Малфой наполнил свой кубок и налил ей щедрый стакан, несмотря на то, что она обычно не пила. - По крайней мере, подождите, пока мы поженимся, прежде чем начать ворчать, Мисс Грейнджер. - Малфой откинулся на спинку стула с вызовом в глазах. Гермиона вздохнула и потянулась за своим стаканом. Отказ от вина был для нее делом чести, но в этот вечер не было смысла оставаться трезвой. Она потерпела неудачу. Она действительно собиралась выйти замуж за Люциуса Малфоя, и ничего не могла с этим поделать. Напиться-не такая уж плохая идея. Их закуски были поданы, и ни один из них не говорил, пока они ели, оба много пили. Не привыкшая к алкоголю Гермиона почувствовала приятное тепло в животе. - Мы ведь не собираемся проходить через это, правда?- Внезапно спросила она, положив нож и вилку и пристально глядя на мужчину рядом с собой. Малфой положил свои столовые приборы и отодвинул тарелку. - Я действительно не вижу альтернативы, Мисс Грейнджер, кроме смерти, конечно. - Мы могли бы сбежать. - Может, я и не эксперт в маггловской терминологии, но я считаю, что побег, все равно, обычно приводит к браку. Гермиона постучала пальцами по скатерти. - Да, это так, но, по крайней мере, нам не придется после этого проходить через все Министерство. - Аллея позора. - Он пробовал слова на вкус, уголки его губ приподнялись. - Какая восхитительная фраза. Скажите мне, Мисс Грейнджер, что вас больше огорчает: то, что вас насильно выдают замуж за меня, или то, что после этого вам придется пройти через Министерство, заявляя о своей измене? - Никто из тех, кто действительно знает меня, не поверит в то, что я поддерживаю Волан…Темного Лорда. – Твердо сказала Гермиона и отпила щедрый глоток вина. – Конечно, я не уверена, что те люди, которые знают меня еще остались. Поэтому, я больше расстроена публичным проходом по Министерству. И да, ни один из вариантов не выглядит привлекательно. На столе появились новые блюда, и они снова ели молча. - Я примеряла платье. – Слова появились, словно из ниоткуда. - И как? - Оно прекрасно. Спасибо. - Всегда, пожалуйста. Нарцисса ненавидела его. - Неужели? - О, да. Она считала, что это символ ее мольбы о том, чтобы ей позволили сшить собственную одежду, подтверждающую ее важность для семьи. - Как прогрессивно с ее стороны. Возможно, у нас с ней намного больше общего, чем мы думали. Как жаль, что мы так и не стали друзьями. Малфой выдержал ее взгляд, прежде чем снова откинулся на спинку стула. – Вы знаете, как я провел ночь перед своей первой свадьбой? - Конечно, нет, но я уверена, вы собираетесь просветить меня. - Чувствуя себя очень смелой и определенно, слегка пьяной, Гермиона поставила локоть на стол и подперла голову рукой. Если Малфой и был шокирован ее прискорбными манерами за столом, то не признался в этом. - Конечно, я не провел его за ужином с моей очаровательной невестой. Гермиона не была уверена, намеревался ли он оскорбить ее, Нарциссу, или их обеих, поскольку злоба капала из его голоса. - Вместо этого отец отвел меня в бордель, чтобы лишить девственности до свадьбы. - О! – Гермиона почувствовала, как ее глаза округлились. – Это была семейная традиция? Глаза Малфоя сверкнули. – Думаю, что да. Заметьте, в моем случае это было совсем не нужно, мой опыт к тому времени был весьма немалым. Я не хотел расстраивать старика, поэтому согласился пойти. - Я думаю.., - ответила Гермиона, отчаянно пытаясь сохранить безразличие, несмотря на то, что чувствовала себя не в своей тарелке. - Полагаю, поскольку Вы собирались вступить в преданные и моногамные отношения, было понятно, что Вам может понадобиться последний роман. Девушка нахмурилась, когда Малфой рассмеялся. - О, моя дорогая, как Вы невинны. Вы действительно не имеете понятия, как работает чистокровный брак? Гермиона молча покачала головой. - Нарцисса и я никогда не были верны друг другу. - О! – Снова произнесла Гермиона, чувствуя себя не в своей тарелке и внезапно смутившись, от того что ее единственный сексуальный опыт был с ним. Малфой наклонился вперед, и они вдруг оказались очень близко друг к другу. - У меня был богатый сексуальный опыт, Мисс Грейнджер, - вкрадчиво сказал он. Гермиона почувствовала, что краснеет. Затем, к ее ужасу, он протянул руку и нежно провел пальцами по тыльной стороне ее ладони, неподвижно лежавшей на столе. - Я мог бы многому Вас научить.- Его голос гипнотизировал. - Если Вы согласитесь снова лечь со мной в постель, уверяю Вас, это будет очень приятно. - Он поднял ее руку и прижался губами к ладони. Гермиона чуть не захныкала от удовольствия, а потом ахнула, когда он прижался губами к ее запястью, где бешено бился пульс. Его другая рука тоже поднялась и погладила ее обнаженное предплечье, заставляя ее снова задохнуться, а соски напряглись под платьем. Гермиона не могла поверить своим глазам. Она знала, что влечение Малфоя к ней постепенно росло в течение последних нескольких недель. Она перестала смотреть на него как на врага и начала видеть в нем мужчину, привлекательного мужчину. Она представляла себе, что будет, когда они снова переспят, и теперь ее любопытство было отчаянно возбуждено. Предложение в глазах Малфоя было очевидным, и ей вдруг захотелось принять его. Она может умереть на следующий день или быть отданной другому Пожирателю смерти. Ее следующий сексуальный опыт может быть навязан человеком, которого она будет ненавидеть. Было бы неправильно наслаждаться лишь одной ночью с этим мужчиной. Малфой, казалось, почувствовал ее нерешительность и слабость, потому что его взгляд стал расчетливым, и он быстро притянул девушку к себе. Гермиону переполняли чувства. От Малфоя приятно пахло. Действительно приятно, розмарином и дорогим одеколоном и вином... и мужчиной. Девушка растянулась у него на коленях и воспользовалась моментом замешательства, когда он поднимал ее, чтобы уткнуться носом в его шею и глубоко вдохнуть. Это неправильно. Гермиона услышала голос в своей голове, но потом Люциус поцеловал ее, и ей было все равно, правильно это или нет. На самом деле, впервые за долгое время она что-то чувствовала. Это было лучше, чем правильно, это было потрясающе. Малфой уже не был таким нежным, как раньше. Его губы были твердыми, требовательными, и девушка села в его объятиях, целуя его в ответ, запустив пальцы в его волосы, чтобы прижать голову к своей. Мужчина прикусил ее нижнюю губу, пока она не поняла, чего он хочет, и не открыла рот, чтобы дать ему доступ. Его язык пробовал ее на вкус, нежно, затем более настойчиво, когда она ответила на его прикосновение. Гермиона убрала одну руку с его шелковистых волос и исследовала широкие плечи, погладила шею и руку, прежде чем ее рука осторожно скользнула под мантию и прижалась к рубашке, под которой билось его сердце. Исследование не было односторонним. Малфой одной рукой обхватил ее за ягодицы, притягивая к эрекции, которую Гермиона чувствовала сквозь брюки. Другая уверенно и сильно мяла ее груди. Гермиона выгнулась, желая, чтобы он погладил ее, как делал это раньше. Вместо этого он отстранился. - Достаточно. - Его глаза слегка остекленели, губы распухли. Обняв ее за талию, он потянулся вниз и взял трость. Гермиона успела только схватить его за плечи, прежде чем почувствовала толчок аппарации. Они приземлились на что-то мягкое, и девушка быстро поняла, что Малфой трансгрессировал в свою спальню. Она лежала поперек его груди на темно-коричневых шелковых простынях и, не теряя времени, извивалась, пока не легла на него, глядя в его серые глаза. Его руки обхватили ее голову, и он притянул ее к себе для еще одного обжигающего поцелуя. Гермиона наслаждалась ощущением ее тела, полностью прижатого к нему от груди до пят. Его член упирался ей в живот, и она потерлась о него, целуя в ответ, ее собственный язык нервно скользил по его. Через несколько секунд Люциус перевернул ее так, что она лежала под ним, придавленная к кровати его весом. Его руки все еще держали ее лицо. - Ты останешься здесь, со мной.- Его голос был резок. - Ты меня понимаешь? Если ты уйдешь, я никогда не буду продолжать. Гермиона протянула руку и положила ладони ему на щеки. - Я понимаю, - тихо сказала она, - я хочу быть здесь с тобой. Ее слова, казалось, зажгли в нем тонкую бумагу. Его губы касались ее шеи и груди, пока он возился с пуговицами на ее платье, прежде чем раздраженно схватить ткань и разорвать его. Люциус пристально посмотрел на нее, и Гермиона почувствовала, что краснеет под его взглядом, краска заливала не только щеки, но шею и грудь. Его пальцы, слегка дрожащие, прошлись по изгибам ее груди над шелком лифчика, прежде чем он потянулся и расстегнул застежку. Малфой отодвинул ткань и опустил голову к ее соску, втягивая в рот вершинку и ареол, и водя вокруг них языком, пока девушка не закричала, прижимаясь к нему и снова держась за его волосы. Он переключил свое внимание на другую грудь, покусывая ее, в то время как его пальцы играли со все еще влажным соском, который он оставил. Гермиона почти обезумела от желания, извиваясь под ним и отчаянно ощупывая его тело, пытаясь достать руками его член. Мужчина встал над ней на колени и, ухмыляясь, глядя на ее раскрасневшееся лицо и учащенное дыхание, быстро снял мантию и начал расстегивать рубашку. - Позволь мне. Гермиона сама удивилась своим словам, но быстро опустилась перед ним на колени, ее непослушные пальцы едва могли расстегнуть жесткие пуговицы. Он терпеливо наблюдал, как она спускается вниз, затем властно протянул ей запястья, чтобы она расстегнула запонки. Наконец, задача была выполнена, и девушка придвинулась чуть ближе, намеренно прижимаясь грудью к его груди, когда стягивала рубашку с его рук. Люциус по-волчьи улыбнулся, и она почувствовала его губы на своей шее, когда нервно потянулась к пуговицам на его ширинке. Их было еще труднее расстегнуть, потому что его эрекция натягивала ткань, натягивая застежки. Она разочарованно мяукнула, когда Малфой продолжил дразнить ее губами и зубами. Наконец он мягко оттолкнул ее руки и встал. Гермиона смотрела, крепко сжав нижнюю губу зубами, как он снял брюки и боксеры и наклонился, чтобы снять носки. Посмотрев вниз, Гермиона поняла, что на ней остались только трусики и балетные туфли, которые она надела перед ужином. Она быстро сбросила туфли и заколебалась, держа пальцы на резинке трусиков. Она не хотела показаться слишком самонадеянной. - Я сам. - Тон Люциуса был шелковистым, когда он зацепил пальцами резинку и спустил трусики вниз по ее ногам. Малфой отодвинулся от нее, забрался на кровать и устроился, прислонившись к изголовью, его член торчал вверх от бедер. Он властно погрозил Гермионе пальцем, и она подползла к нему по кровати, совершенно не стыдясь своей наготы.Мужчина снова усадил ее к себе на колени. Оседлав его ноги, девушка прижалась к его члену, когда Люциус притянул ее к себе и снова начал целовать. Девушка быстро обнаружила, что эта новая поза доставляет больше удовольствия, чем все их предыдущие объятия. Теперь их обнаженные тела были прижаты друг к другу, и Гермиона терлась своими возбужденными сосками о его грудь, наслаждаясь этим легким трением. Ее пальцы скользнули вниз по его животу, остановившись всего в нескольких дюймах от его налившегося члена. Она на мгновение оторвалась от его губ. – Можно потрогать? - Она была удивлена хрипотце в своем голосе. - Не стесняйся. - Его голос был низким, и Малфой почти задохнулся, когда ее нетерпеливые пальцы сомкнулись вокруг его члена. Гермиона никогда не представляла себе, каково это-чувствовать пенис. Или, может быть, она просто считала само собой разумеющимся, что он будет ощущаться как любая другая часть тела. Но этого не произошло. Он был горячим под ее пальцами, кожа шелковистой, но скрытый под ней орган невероятно твердым. Гермиона пошевелила рукой, и Люциус напрягся. Он просунул руку между ними и положил свои теплые пальцы на ее руку, демонстрируя, как ему нравится, когда его гладят. Гермиона неуверенно подчинилась, и он снова напрягся, приподнимая бедра и упираясь в ее руку. Она смотрела, как его глаза по животному прищурились, а губы приоткрылись показав оскал. Затем он снова накрыл ее руку своей, но на этот раз, чтобы успокоить. - Как бы меня не волновало, что я могу пролиться на твою руку, но у меня есть план получше. - Его шелковистый голос послал копья удовольствия прямо в лоно Гермионы, и она бессознательно потерлась приоткрытыми губами своей киски о пальцы, которые он все еще держал вокруг основания своего члена. Одной рукой он слегка приподнял ее, наклоняя бедра, другой направлял свой член, пока тот не оказался прямо под ее голодными губами. Они застыли. - Что теперь вы собираетесь делать, Мисс Грейнджер? В ответ на его вопрос она положила руки ему на плечи и начала осторожно опускаться на него. Он был большим, она забыла, насколько большим, и он растянул ее, когда она скользнула вниз по нему. Было немного боли, но она сменилась удовольствием, и девушка продолжала свой мучительно медленный спуск, пока полностью не поглотила его, и, посмотрев вниз, она могла видеть только свои каштановые кудри, соприкасающиеся с его светлыми. Гермиона чувствовала себя восхитительно, ужасно, чудесно полной. Как будто его член мог вырваться из ее живота в любой момент. Люциус проследил за ее взглядом, туда, где их тела были соединены, и положил руку ей на живот. - А теперь скажи, что тебе нравится. – Его губы опять были близки к ее губам, он оттолкнулся от изголовья кровати. – Скажи мне, как тебе нравится, чувствовать мой член глубоко внутри себя. - Мне нравится. – Гермиона услышала задыхающийся, беспомощный голос, который не мог принадлежать ей. Стрелы ощущений исходили изнутри, пробираясь к ее клитору, который пульсировал в ожидании. Ее соски стали тугими, горячими и нежными, а по всему телу выступили капельки пота. Просто не в силах игнорировать собственные желания, она прижалась к нему бедрами. К ее удивлению и удовлетворению, глаза Люциуса почти закатились, когда он издал низкий рык желания. - Давай, - прорычал он, сжимая пальцами ее бедра, - покажи мне, на что ты способна. Гермиона восприняла это как приглашение двигаться дальше, очарованная тем, как малейшее движение, казалось, действовало на Люциуса. Она начала с нежного покачивания взад и вперед, задыхаясь от удовольствия, когда она терлась клитором о его твердый живот. По мере того, как она становилась смелее, а его член становился менее пугающим, ее движения увеличивались в темпе, и вскоре она скользила вверх и вниз по всей его длине, его руки на ее бедрах дирижировали ее движениями. Девушка почувствовала, как что-то набухает и сжимается внутри нее, и удвоила усилия, наклоняя таз в поисках дальнейшего трения. Как раз в тот момент, когда она подумала, что больше не выдержит и может умереть от желания кончить, Люциус наклонился вперед и снова взял ее сосок в рот, прикусив достаточно сильно, чтобы укол боли пронзил ее живот и заставил взорваться, извиваясь вокруг него, когда она кончила. На этот раз Гермиона выкрикнула его имя, отчаянно вцепившись в его плечи, ее пальцы впились в его плоть, рот бессвязно открывался, волна за волной наслаждения поглощали ее. Это было слишком, слишком личное, она стояла перед ним на коленях, его член все еще был глубоко внутри нее. Ей хотелось спрятаться от торжествующего взгляда его серых глаз, но Малфой отказывался дать ей пощаду, его губы двигались от ее груди обратно к ее губам, когда он целовал Гермиону, снова заполняя ее. Она все еще хватала ртом воздух, когда Люциус опрокинул ее со своих колен, вырываясь из нее. Его член все еще был огромным и возбужденным, и девушка смотрела на него почти в ужасе, когда он поставил ее податливое тело на руки и колени. - Что ты делаешь? - Она едва успела выдохнуть эти слова, как Малфой обошел ее сзади и ворвался в ее все еще фасикулирующее влагалище. Гермиона вскрикнула, когда он начал входить в ее чувствительную плоть. Затем она почувствовала, как его пальцы безошибочно нашли ее клитор и начали массировать нежный комок нервов. - Нет, Люциус, я не могу! - Она услышала, как всхлипывает, когда он продолжал входить в нее, не пропуская ни одного удара, пока его пальцы работали над клитором. - Нет, можешь. Пальцы другой его руки так сильно сжали ее бедро, что девушка поняла: на следующий день будут синяки. К своему удивлению, она почувствовала, что давление снова нарастает. Все ее тело горело, пот струился между грудей, и все, о чем она могла думать, было восхитительное ощущение между ног, когда он двигался внутри нее. Оргазм, почти болезненный по своей интенсивности, сильно ударил ее, и Гермиона беспомощно закричала, когда кончила снова. Его удары не прекращались. Во всяком случае, они увеличились в своей интенсивности, когда Люциус трахал ее через оргазм, и почти сразу же девушка почувствовала, что начинает нарастать еще один ком удовольствия. - Нет, нет, нет.- Она попыталась отползти от мужчины на кровать. Гермиона искренне верила, что если оргазм вернется, то она может умереть. - Я так не думаю.- Руки Люциуса были как тиски на ее бедрах. Внезапно Малфой наклонился и подтянул ее ноги так, что она легла на кровать, придавленная весом его тела, ее ноги оказались зажаты между его ногами. Он начал толкаться еще сильнее, и девушка закричала в подушку, когда каждый удар прижимал ее измученный клитор к простыням.Гермиона задыхалась, взывая к воздуху, а затем просто плакала, когда ее последний оргазм накрыл ее, и она сильно укусила подушку, тело сжалось. Затем она обмякла, полностью подчиняясь ему, и его движения стали беспорядочными и нескоординированными, прежде чем с последним толчком, который заставил ее скользнуть вверх по кровати, Гермиона почувствовала, как он эякулирует внутри нее, почувствовала его тепло глубоко внутри нее. Люциус рухнул на нее сверху, все еще оставаясь внутри нее, его вес был странно желанным, хотя они оба были потными и липкими. Гермиона чувствовала, как его сердце колотится у нее за спиной. Через мгновение мужчина перекатился на бок, одной рукой крепко обхватив ее за талию. - Я сделал тебе больно? - Она никогда не слышала, чтобы он говорил так нежно, и поняла, что рука на ее талии дрожит. - Да.- Честно ответила она. - Мне жаль, что я потерял контроль... - Мне понравилось.- Перебила Гермиона. Они лежали вместе в сгущающейся темноте. Гермиона знала, что должна встать и вернуться в свою комнату, но ее тело было бескостным от удовольствия, а рука Люциуса все еще обнимала ее за талию, будто молчаливый приказ оставаться на месте. Не успела девушка опомниться, как заснула. На следующее утро Гермиона проснулась больной и дезориентированной. Ее первой связной мыслью было, что сегодня день ее свадьбы. Какая странная концепция. Во-вторых, что-то было не так с ее волосами. Посмотрев вниз,она увидела, что на плечо ей падает белокурый локон. Последовала волна воспоминаний, вызвав легкое похмелье. У нее с Люциусом был... Гермиона не могла даже позволить этой мысли сформироваться, хотя не могла отрицать, что это было впечатляюще. Она сомневалась, что можно было бы испытать более замечательный сексуальный опыт. В таком случае, если она умрет сегодня, по крайней мере, одна вещь будет вычеркнута из ее списка. Рука Люциуса все еще крепко обнимала ее за талию. Девушка задумалась, как бы ей выбраться, не разбудив его. Мужчина был гораздо пьянее, чем она, а что, если ему противно то, что произошло? Ясно, что нет. Она почувствовала мягкое прикосновение его губ к своему затылку, и его рука напряглась, заставляя ее ягодицы соприкоснуться с его полностью возбужденным членом. Гермиона знала, что часто мужчины просыпаются в таком состоянии, это не обязательно что-то значит. Она экспериментально потерлась о него задом и почувствовала, как Люциус прикусывает место прежнего поцелуя. - Доброе утро. – Его язык ласкал там, где царапали зубы. - Доброе утро. Гермиона ахнула, корда рука Люциуса поднялась, чтобы обхватить ее грудь, его пальцы играли с набухшим и чувствительным соском. Затем он перевернул ее на спину, и она почувствовала, как его волосы щекочут ее бока, когда он начал целовать ее живот. - Нет, Люциус, ни в коем случае.- Сказала девушка, с ужасом понимая, что он собирается делать. Гермиона все еще была липкой и влажной с прошлой ночи, и, кроме того, никто никогда не делал этого с ней раньше и ... Прикосновения его языка к губам было достаточно, чтобы остановить ее внутренний монолог. Она на мгновение подумала о том, чтобы заткнуться, потому что ощущение было слишком восхитительным, чтобы выдержать, но девушка не могла прервать момент, когда его язык лениво исследовал ее. Малфой крепко держал ее бедра руками, вероятно, у нее будет больше синяков, которые прибавятся к тем, что были сделаны прошлой ночью, и Гермиона поняла, что ее кулаки снова сжались в его волосах. Бросив взгляд в сторону, она пожалела об этом. Рядом с кроватью стояло зеркало в полный рост, и перед девушкой предстало, несомненно, эротическое, изображение ее обнаженной фигуры, выгибающейся в агонии наслаждения с золотой головой Люциуса Малфоя, спрятанной между ее бедер. Он двигался вверх, его язык скользил вокруг, но никогда не касался ее клитора. Гермиона почувствовала, как он улыбнулся, когда она крепче сжала его волосы, наклоняя свой таз, чтобы попытаться получить его там, где она хотела. Затем он скользнул двумя пальцами внутрь нее, прижав их к передней части влагалища так, что она задрожала, а его язык начал тереться маленькими кругами по ее клитору. Она достигла вершины, выкрикивая его имя, отворачиваясь от своего распутного отражения в зеркале. Люциус опустился на колени между ног девушки, самодовольная улыбка играла на его губах, которые блестели от ее соков. Он намеренно провел по ним языком, наблюдая, как ее смущение борется с возбуждением. Мужчина поднял одну из ее ног и закинул себе на плечо, удивив Гермиону коротким поцелуем. Она смотрела на него со смесью удивления и трепета, когда он приподнял ее бедра, наклонился, а затем с силой вонзил свой член в ее нежное лоно. Он трахал ее короткими толчками, которые вскоре заставили ее визжать в великолепной смеси удовольствия и боли. Девушка была беспомощна, не могла двигаться. Все, что она могла сделать, это смотреть на Люциуса, пока его красивое тело изгибалось над ней. И он был прекрасен, его серо-голубые глаза сверлили ее, губы искривились от удовольствия, капелька пота стекала по груди на четко очерченный живот, светлые волосы ниспадали на спину, такие же совершенные этим утром, как и прошлой ночью. Он был как Бог, подумала она. Как персонаж из греческой мифологии. Его толчки усилились, и Гермиона почти почувствовала облегчение от того, что он не выжал из нее еще один оргазм, когда обхватил ее бедра обеими руками и крепко прижал к себе. Она видела, как исказилось его лицо, когда он опустошил себя в нее, а затем упал вперед, уткнувшись головой в ее шею. Она осторожно обняла его за спину. Этот момент не мог длиться долго. Одному из них придется признать весь ужас грядущего дня. Наконец Люциус перевернулся на спину и потянул ее за собой, так что она легла, положив голову ему на грудь. - Я должен отпустить тебя, - тихо сказал он. Гермиона напряглась от его слов. Он отпустит ее. Она может быть свободна. Она может попытаться найти того, кто выжил. Или поехать в Австралию и найти родителей. Ее мысли замерли. Отъезд приговорил бы Люциуса к смерти. Готова ли она позволить ему умереть за нее? Да. Тихий голос в ее голове сказал ей: «Да». Но на карту было поставлено нечто большее, чем ее собственные потребности. Если она сбежит, то ее близость к Воландеморту будет потеряна. Пребывание рядом с Люциусом позволяло ей быть рядом с Темным Лордом. И если Люциус доверяет ей достаточно, чтобы отпустить, возможно, однажды он будет доверять достаточно, чтобы дать ей палочку. - Я не оставлю тебя, - тихо сказала она. Он глубоко вздохнул. - Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить тебя.- Проговорил в ее волосы. Гермиона закрыла глаза от внезапного приступа слез, но не из-за себя, а из-за Люциуса, потому что знала, что, когда все будет сказано и сделано, она не сделает то же самое для него.