Девяносто дней тьмы

      Наконец, Гермиона выскользнула из его комнаты и вернулась в свою. Она налила воды в ванну и погрузилась в теплую ароматную воду, наполнявшую ее сознание образами. Она должна чувствовать себя виноватой за то, что сделала. Она добровольно переспала с Пожирателем Смерти, с одним из самых преданных сторонников Воландеморта. С человеком, который, по крайней мере, частично, виновен в смерти ее друзей. И все же девушка не чувствовала вины. В течение последнего месяца ее жизнь была такой неопределенной, и во время всех ее испытаний Люциус относился к ней с гораздо большим терпением, чем она ожидала, и большей добротой, чем она заслуживала. Малфой явно больше не испытывал к ней отвращения, хотя мог немного ненавидеть себя за то, что позволил грязнокровке проникнуть в его чувства. Гермиона знала, что после потери жены и сына его верность Воландеморту в лучшем случае сомнительна. Делает ли все это, тот факт, что она переспала с ним, более оправданным? Возможно. По правде говоря, девушка уже давно желала его физически, а прошлой ночью поддалась этому желанию. И она не чувствовала стыда за это.       Иногда ее прошлая жизнь, где были Гарри и Рон, казалась не более чем сном. Их относительно беззаботное свободное время в Хогвартсе мало походило на ее нынешнюю жизнь, и даже год, проведенный в бегах, начал казаться туманным, как приключение, пережитое кем-то другим. Люциус казался реальным. Рядом с ним девушка чувствовала себя самой собой, не грязнокровкой, не самой умной ведьмой своего возраста, а самой собой, Гермионой Грейнджер. Правда заключалась в том, что друзья осудили бы ее, если бы узнали, что она сделала. Но мертвые не могут судить, а если и могут, то какое право имеют они подвергать сомнению ее выбор? Она жила в другом мире, чем тот, в котором они жили, границы между друзьями и врагами, правильным и неправильным стали размытыми. Она больше не думала, что строгий моральный кодекс Рона Уизли будет применяться, как это было в Старом Свете.       Гермиона сосредоточилась на том, что должно было произойти в тот день. Люциус позволил бы ей уйти, а вместо этого она согласилась остаться, чтобы попытаться убить Волдеморта. Когда она позволяла себе думать об этом вслух, это звучало смешно. Как она должна была убить Волдеморта? Все, что у нее было, это весьма сомнительный план попытаться убить волшебную змею магией без палочки, с которой она едва ли могла справиться с палочкой. «Отличный план Гермиона, не удивительно, что ты мозг золотого трио». Она еще раз перебрала варианты.       Довериться Люциусу было, конечно, возможно. Она была почти уверена, что он будет рад видеть Темного Лорда мертвым, но не знала, какую практическую помощь он сможет оказать. Его неспособность к окклюменции означала, что он будет помехой, как только они окажутся в присутствии Волдеморта, девушка не могла рисковать, рассказывая ему о своих планах, и, кроме того, она все еще не полностью доверяла Малфою. Она вздохнула и начала мыть голову. Ей просто нужно посмотреть, что принесет этот день. Если представится возможность напасть на Нагайну, она воспользуется ею. Все было бы иначе, если бы Гермиона не играла роль покорной пленницы и не надеялась, что Волдеморт захочет оставить ее с Люциусом, ее пугала мысль о том, чтобы быть отданной одному из других пожирателей смерти.       Когда она, наконец, вышла из ванной, один из домашних эльфов ждал, чтобы помочь ей одеться. Маленькое существо зачаровало волосы Гермионы и сделало все возможное, чтобы приручить дикие кудри. Они все еще не доходили до линии ее подбородка, она начала думать, что нож Драко был заколдован. Неужели ее волосы все еще не отрасли? Эльфийка достала какое-то девственно выглядящее нижнее белье, на которое Гермиона ухмыльнулась, прежде чем повернуться к платью, разложенному на кровати.       Она чувствовала, как тяжелая магия обволакивает ее, когда платье снова облегало ее. Эльфийка благоговейно улыбнулась и провела рукой по гладкой ткани.       - О, госпожа Гермиона, вы выглядите прекрасно.       - Спасибо тебе. – Гермиона улыбнулась глядя вниз на крошечное существо. – Ты знаешь, что это за ткань? – С любопытством спросила она, поглаживая мерцающий материал.       Эльфийка ошеломленно посмотрела на нее. – Вы хотите сказать, что не знаете?       Гермиона покачала головой. – Нет, а должна?       - Это драконья кожа, госпожа, невесты Малфоев всегда одевали платья из драконьей кожи.       - Драконья кожа? - Гермиона покачала головой, думая об утилитарной обуви профессора Снейпа. - Это не похоже ни на одну драконью кожу, которую я когда-либо видела.       Маленький эльф блаженно улыбнулся. - Нет, госпожа, Вы видите драконью кожу, она жесткая и годится только для обуви. Это, - она благоговейно погладила платье, - самка белого дракона, самая драгоценная и редкая.       "Конечно, - с горечью подумала Гермиона, - конечно, невесты Малфоев выходят замуж только в самых редких и самых жестоких тканях». Девушка почувствовала отвращение к платью, гадая, как отреагирует Люциус, если она откажется его надеть. Внезапно ее осенила такая мысль, что ей пришлось сесть на кровать. «Заклинания Адского пламени и другие заклинания, связанные с огнем, могут быть достигнуты с большей легкостью и контролем, когда заклинатель имеет в своем распоряжении артефакт, связанный с драконом». Было ли это платье магическим артефактом само по себе? Оно определенно было волшебно. А если бы Люциус знал? Он должен знать.       Гермиона снова провела пальцами по ткани юбки, на этот раз вторя почтению домашнего эльфа. Она чувствовала, как магия платья проникает в ее тело. Подойдя к большому зеркалу, девушка с удивлением посмотрела на себя. За месяц, проведенный с Люциусом, она немного поправилась. Но все еще была слишком худой, ее угловатое тело было довольно худым, но платье создавало иллюзию изгибов там, где их не было на самом деле. Кожа у нее была бледная, веснушек почти не было видно, а короткие волосы мягкими волнами падали на лицо. Ее отражение не изменилось, и все же в ней было что-то неуловимо другое. Ее глаза стали ярче, кожа - светлее, губы - чуть менее сжатыми. Она задумалась, не наполняет ли платье своего владельца каким-то сияние?       - Госпожа? - Битси прервала ее размышления.       Гермиона посмотрела на эльфа.       - Это тоже для Вас, Госпожа.       Крошечное существо протянуло ей букет. Но это был не обычный букет. Весь букет состоял из сотен протяжек, выполненных в форме почти сферической композиции. Они были преимущественно инкрустированы жемчугом и алмазами, но рассеянные цветные камни сверкали внутри, и случайная часть бабочки или птицы была поднята над поверхностью сферы, создавая впечатление, что она приземлились на тонкие драгоценные цветы, чтобы попробовать их нектар. Это была самая изысканная и самая показная вещь, которую Гермиона когда-либо видела. Если бы она была в другом месте, то решила бы, что драгоценности – ненастоящие, но здесь, в Малфой-мэноре, она знала, что это не так.       - Он прекрасен.- Сказала девушка мягко, осторожно поворачивая ручку, чтобы полюбоваться букетом во всей его полноте. Эльфийка улыбнулась ей. - Дай угадаю.- Гермиона улыбнулась, - это еще одна реликвия Малфоев?       - О нет, госпожа. Битси выглядела почти возмущённо. - Хозяин сам выбирал это для Госпожи.       Гермиона несколько секунд смотрела на Битси, бессознательно сжимая ручку букета. Это ничего не значило, говорила она себе. У Люциуса Малфоя было больше денег, чем здравого смысла. Этот подарок был показателем статуса. Девушка прикусила губу, когда поняла, что если бы Люциус сорвал ей букет цветов, она была бы так же счастлива. Она осторожно положила красивый букет на кровать, отвернувшись от своего отражения.       - Битси, можно мне побыть одной?       - Конечно, Госпожа. Эльфийка поклонилась и вышла за дверь.       Гермиона рухнула на кровать, ее мысли путались. Слишком многое произошло за слишком короткое время, и она изо всех сил пыталась усвоить всю информацию. Ее отношения с Люциусом изменились безвозвратно прошлой ночью. Но он, должно быть, купил букет до того, как она переспала с ним, так что не мог считать это платой за оказанные услуги. Девушка задумчиво погладила ручку. Как бы он ни заблуждался, она подозревала, что Люциус испытывает к ней чувства. Этот человек не был дураком. Он показал ей Адское пламя, он дал ей книгу и платье. Позволял ли он себе думать об этом или нет, он должен знать, что позволяет делать ей. Гермиона не могла понять его мотивов. Помогал ли он ей из искренней привязанности или из желания отомстить?       Гермиона вздохнула. У нее не было возможности ответить ни на один из вопросов. Все, что произошло, продолжало крутиться у нее в голове. На первый план вышел вопрос, на который она не осмеливалась ответить: как она относится к Люциусу?       У нее заканчивалось время. Она должна выяснить, верны ли ее подозрения относительно платья. Осторожно взглянув на дверь, Гермиона подняла руку и вызвала огонь колокольчика. Она была совершенно не готова к появлению огромного шара голубого огня, который появился из ниоткуда и стремительно полетел к ней, громко потрескивая и выпуская столько жара, что ей пришлось поднять обе руки, чтобы защитить лицо. Защитный жест отбросил мяч от нее, где он врезался в окно на противоположной стене, разбив стекло и выбив половину оконной рамы, громко взорвавшись рядом с поместьем.       Гермиона стояла в шоке, в ушах звенело, пыль медленно оседала. Несколько тихих хлопков раздалось вокруг нее, когда обеспокоенные домашние эльфы начали появляться, уставившись на дыру и на Гермиону в ужасе. Дверь позади нее распахнулась, и Люциус ворвался в комнату, его озабоченный взгляд сменился яростью, когда он увидел разбитую оконную раму.        - Что ты сделала с моим домом?- Он зарычал на Гермиону, которая отшатнулась от него в страхе.        - Мне так жаль, Люциус, я не хотела. - "Думай, Гермиона, думай. " - Это была непроизвольная магия. - Она выпалила первые слова, которые пришли ей в голову, слова перекатывались друг через друга, пока она сочиняла ложь. - Я нервничала из-за сегодняшнего дня, а потом надела платье и, не успев опомниться, взорвала окно. Мне очень жаль. - Несмотря на страх, она подошла к нему и положила руки ему на грудь. К ее огромному удивлению и облегчению, он отреагировал, как только она прикоснулась к нему. Его манеры смягчились, и Люциус автоматически обнял ее за плечи.        - Невольная магия.- Тихо сказал он. Его глаза снова метнулись к отверстию в стене, которое теперь позволяло холодному воздуху просачиваться в комнату. - Ну, я полагаю, что могущественная ведьма, которая не может использовать магию в течение пяти месяцев, может быть склонна к вспышкам. Он держал ее на расстоянии вытянутых рук. - Ты ранена?       Гермиона покачала головой. - Нет, просто удивлена.- По крайней мере, это было честно.       Его пальцы легли ей на спину. - Ты прекрасно выглядишь.       - Спасибо тебе. - Гермиона нервно сглотнула, гадая, действительно ли ей удалось так легко наколдовать огненный шар.       Очевидно, так оно и было. Люциус приказал эльфам убрать беспорядок, прежде чем они вернутся, и, взяв Гермиону за руку, аппарировал ее в центр Лондона. Он наложил на них обоих дезиллюминационные заклинания, поскольку им нужно было пройти через маггловский Лондон, чтобы добраться до входа для посетителей Министерства. Гермиона смотрела вокруг с удивлением, когда они шли. Зная, что Пожиратели Смерти выиграли войну, она автоматически предположила, что весь мир изменился, но все выглядело совершенно нормально. Магглы занимались своими повседневными делами, совершенно не обращая внимания на Пожирателя смерти среди них. Люциус заметил ее взгляд.        - Темный Лорд считает, что наших сил недостаточно для победы над магглами.- Тихо сказал он. - Он планирует подождать, пока его армия не станет сильнее, прежде чем атаковать их. Он очень надеется, что вербовка увеличится, как только население увидит, что магглорожденные, такие как ты, стали одними из самых верных сторонников Темного Лорда.       Гермиона вздрогнула, но не ответила, и Люциус мрачно посмотрел на нее.        - Надеюсь, мне не нужно напоминать тебе, что наша безопасность зависит от твоей способности вести себя, как только мы окажемся внутри. Пожалуйста, попытайся сыграть роль преданной жены, каковы бы ни были твои истинные чувства.       - Я знаю.- Огрызнулась Гермиона. - Испуганная рабыня перед Темным Лордом, преданная жена перед публикой. Я знаю, что должна сделать.       - Так будет лучше.       Люциус крепче сжал ее плечо и потащил в телефонную будку у здания министерства.       Лифт доставил их в атриум, и они вышли. Гермиона ахнула, огромное пространство было совершенно пустым.        - После нашей свадьбы публике будет позволено собраться, чтобы увидеть, как мы выходим из зала суда.- Объяснил Люциус, все еще неловко сжимая ее руку. - Мы должны встать перед статуей, - Он указал на большую статую Воландеморта -, и разделить страстный поцелуй. Перед отъездом в свадебное путешествие.       Гермиона взглянула на Люциуса. Его лицо ничего не выражало. Ей было трудно поверить, что это тот самый человек, который дрожал в ее объятиях всего несколько часов назад. Он, конечно, не был в восторге от идеи поцеловать ее сейчас.        - Как романтично.- Тихо сказала она.       Люциус не ответил. Вместо этого он повел ее к лестнице, и они начали спускаться на десятый этаж. Гермиона с любопытством посмотрела на него, когда они проходили мимо выхода в отдел тайн. Она задавалась вопросом, признает ли он их общую историю там, но он проигнорировал это и ее полностью, его лицо было решительно, когда он продолжил спускаться по лестнице. Гермиона сосредоточилась на том, чтобы очистить свой разум. Она спрятала свои секреты в безопасной комнате, бросая туман страха, нервов и мольбы через полки своей библиотеки. Это было не трудно сделать, в последний раз, когда она была в присутствии Воландеморта, он почти позволил Беллатрикс вырезать непристойности на ее другой руке, это не было опытом, который она хотела бы повторить.        - Люциус?       Он был на пару шагов ниже, чем Гермиона и нетерпеливо посмотрел на нее, когда она остановилась. Слегка пошатываясь, она осторожно спустилась и встала рядом с ним.       - Спасибо за цветы, они прекрасны.- Она указала на букет, который отдала эльфийка. Люциус посмотрел на него, старательно избегая ее взгляда, но Гермионе показалось, что она заметила розовое пятно на его щеках.       - Не за что. Он снова начал спускаться по лестнице.       Гермиона удивилась, когда внизу лестницы ее встретили две ведьмы -блондинка и рыжеволосая. Они обе поцеловали Люциуса, суетясь над его одеждой и волосами. Гермиона почувствовала искру ревности. «Как они смеют прикасаться к нему?»Сердито подумала она. «Если кто и должен поправлять галстук, так это я».Мгновение спустя она осознала абсурдность своих мыслей.       - Разве ты не красавец? А вот и твой маленький питомец. - Рыжеволосая ведьма повернулась к Гермионе с отвращением в глазах. Гермиона стояла потупив взгляд.        - Действительно.- Сказал Люциус. - Луиза, Эстелла, это моя невеста Гермиона. Гермиона это Миссис Яксли и миссис Нотт.       Гермиона присела в низком реверансе перед двумя ведьмами, которые радостно захихикали.       - Почему, Люциус, она такая покорная, что ты делал с бедной девушкой?- Они не выглядели ни в малейшей степени шокированными теми методами, которые, по их мнению, он использовал, чтобы подчинить ее. Напротив, жестокий блеск был в глазах Миссис Яксли, когда она прогуливалась вокруг Гермионы, рассматривая ее со всех сторон.       - Не могу поверить, что ты позволил ей надеть платье Цисси, Люциус.       - Публика будет ожидать этого.- И платье можно почистить, - пренебрежительно заметил Люциус.       Гермиона сжала кулаки, когда волна гнева пронзила ее. Она удивилась, когда пальцы Люциуса скользнули по ее пояснице. Две ведьмы, казалось, не заметили этого жеста, и блондинка подошла ближе, чтобы схватить Гермиону за плечо, почему все чувствовали необходимость схватиться за одно и то же место, которое начинало болеть?        - Ты должен войти Люциус. Мы позаботимся о грязнокровке, пока церемония не начнется.       - Очень хорошо. - Люциус даже не взглянул на Гермиону, когда повернулся и проскользнул в дверь зала суда.       Гермиона посмотрела на двух ведьм из-под опущенных ресниц. Мысли о побеге мелькали в ее голове. Сила, которой она обладала этим утром, была огромна. Сможет ли она усмирить своих похитителей и вернуться в атриум? Наверняка во всем министерстве найдется кто-то, кто захочет ей помочь. Затем она заметила, что обе ведьмы держали свои палочки свободно в руках, их глаза были настороже, когда они смотрели на нее, и девушка вспомнила свою миссию. Уничтожить Нагайну, а это можно сделать, только столкнувшись с Воландемортом.       Она почувствовала облегчение, когда две ведьмы проигнорировали ее, перешептываясь и хихикая между собой, пока, наконец, одна из них не подняла голову, словно прислушиваясь к неведомому знаку.       - Уже пора.- Она сказала. - Пойдем, грязнокровка.       Она снова взяла Гермиону за руку и повела к дверям зала суда. Гермиону провели внутрь, и как только двери за ней закрылись, обе ведьмы поспешили найти свои места, оставив Гермиону одну.       Она находилась в круглом зале суда, единственным просветом в котором была дверь, через которую она вошла. Пол был выложен каменными плитами, и от него тянулись ряды деревянных скамеек, доходивших почти до потолка. Почти все скамейки были заняты. Многие из зрителей были одеты в одежды Пожирателей Смерти, но другие, особенно женщины, были одеты в стильную одежду, как будто для празднования. Гермиона узнала комнату по описанию Гарри. Это был один из залов суда, которые использовались для допросов во время войны. Какое зловещее место для свадьбы.       Ее взгляд неохотно переместился с зрителей на пол перед ней, где Люциус стоял рядом с пожилым мужчиной в развевающихся пурпурных одеждах, который, как она догадалась, был жрецом. Рядом с ее женихом стоял Воландеморт, змеи не было видно. Сердцебиение Гермионы притихло,и она попыталась успокоиться, почувствовав прикосновение разума Темного Лорда к своему собственному. Ее страх был искренним, и она почувствовала, как он быстро отступил после того, как попробовал. Она уставилась на Люциуса. Его знакомое лицо казалось убежищем среди подавляющей враждебности, которую она чувствовала от собравшихся свадебных гостей. Комната вокруг нее кружилась, и на мгновение девушке показалось, что она сейчас упадет в обморок.       Мгновение прошло, и, сжимая в руке букет, словно от этого зависела ее жизнь, Гермиона медленно подошла к жениху. Жрец, казалось, совершенно не замечал напряжения, окружавшего их. Он улыбнулся этой паре с такой же радостью, как священник, который женил Билла и Флер, казалось, целую жизнь назад. Он не обращал внимания на то, что Люциус смотрел вперед с каменной решимостью, а Гермиона дрожала как лист, когда он начал читать их клятвы. Через несколько мгновений он предложил им взяться за руки. Гермиона вложила холодную и дрожащую руку в теплую ладонь Люциуса, произнося собственные клятвы. Она была удивлена, почувствовав, как его большой палец успокаивающе погладил ее ладонь, ее глаза метнулись к нему, и она споткнулась на словах, но его лицо было таким же неумолимым, как всегда. Люциус повторил свою клятву резким аристократическим тоном, словно заказывал что-то из меню ресторана. Прежде чем Гермиона поняла, что происходит, он отпустил ее руку и надел кольцо на ее палец.       Гермиона в шоке чуть не отдернула руку. Кольцо состояло из серебряной змеи, которая обвилась вокруг ее пальца, подняла голову и ядовито зашипела на нее, прежде чем успокоиться и закрыть свои драгоценные глаза. Это было именно то кольцо, которое слизеринец мог бы подарить своей невесте, и она бросила на Люциуса короткий возмущенный взгляд. Ей показалось, что на его бледном лице промелькнула улыбка, прежде чем он снова посмотрел на священника.       - Мне доставляет огромное удовольствие объявить вас мужем и женой.- С любовью сказал священник. - Теперь можете поцеловать невесту. - Никто из них не пошевелился, и священник откашлялся, впервые за все время чувствуя себя немного неловко. - Конечно, Вы должны поцеловать невесту, чтобы магические узы завершились.       Люциус картинно закатил глаза, но послушно наклонился вперед. Он обхватил лицо Гермионы ладонью и прижался губами к уголку ее рта. Поцелуй был коротким, холодным и небрежным, но его пальцы ласкали ее подбородок под волосами, прежде чем он отстранился. Собравшиеся зрители разразились бурными аплодисментами, и Гермиона оглядела их всех сквозь ресницы. «Чему они радуются?»Задумалась девушка. Одного из них только что подвергли величайшему унижению, неужели они настолько глупы, что думают, будто участь Люциуса не постигнет никого из них?       Оглядевшись, Гермиона заметила какое-то движение на уровне пола. Прямо под первым рядом сидений, извиваясь, двигалась к своему хозяину Нагайна. Гермиона почувствовала, что ее пульс еще раз ускорился и подкрепил ее щиты окклюменции. Волдеморт разговаривал с Люциусом, который все еще держал ее руку в своей. Девушка не могла вызвать Адское пламя прямо сейчас, иначе она сожжет себя.       Впервые за все время Гермиона не знала, как долго судьба будет улыбаться ей. Из ниоткуда появился Яксли рядом с Люциусом и Волдемортом и наклонился, чтобы обратиться к ним обоим. Гермиона не могла расслышать, что было сказано, но Волдеморт был явно недоволен и что-то прошипел Люциусу, который повернулся к ней.       - Подожди у двери. Нам нужно обсудить некоторые важные вопросы перед парадом.       Он отпустил ее руку, и Гермиона осторожно направилась к выходу, заметив, что все остальные гуляки остались сидеть и с любопытством поглядывали на Люциуса, Воландеморта и Яксли, которые были погружены в разговор. Змея добралась до лодыжек Волдеморта и нежно положила голову ему на ногу.       Теперь была возможность, которую она ждала. И все же Гермиона колебалась, понимая по расположению комнаты, что если ей удастся вызвать Адское пламя, то выход будет заблокирован и все, кроме нее, окажутся в ловушке за смертоносным магическим пламенем. Все, включая Люциуса. Бессознательно она искала его взглядом. Долгое время он, казалось, не замечал девушку, но наконец поднял глаза и встретился с ней взглядом. Он наклонил голову всего на долю дюйма. Жест был мизерным, но, по мнению Гермионы, с таким же успехом он мог поднять сигнальный флаг.       Она напрягла свою волю, чувствуя, как магия платья мерцает вокруг нее, и начала концентрироваться, чувствуя, как ее магия закручивается и концентрируется внутри нее где-то в области сердца. Девушка сосредоточилась на своей ненависти к Воландеморту, к собравшимся Пожирателям Смерти. Она вызывала в своем сознании каждую крупицу гнева, которую когда-либо испытывала, и сосредоточила все это на огне, который она создаст. Жар пробегал по ее венам, казалось, что кровь закипает и сердце может выпрыгнуть из груди в любой момент. Когда Гермионе показалось, что она больше не в силах сдерживать бурлящую в ней энергию, она пошевелила пальцами и пробормотала: «Инсендио». Она не чувствовала мягкого тепла пламени колокольчика. Вместо этого ладонь ее правой руки похолодела, а все тело наполнилось теплом. Сначала она подумала, что ничего не случилось. Толпа продолжала болтать и смотреть на Воландеморта, никакого пламени не возникло, все, что она чувствовала, был странный холод в ее ладони.       Мерцание зеленоватого пламени прошелестело по камням в сторону Нагини, почти прозрачное и такое слабое, что его не заметил никто из толпы, полностью игнорировавшей ее. Она еще шире раскрыла ладонь и почувствовала, как жар поднимается в ее теле, пульсируя в такт с ее сердцем. Дьявольское пламя вспыхнуло перед ней.       После этого все произошло очень быстро. Половина пола была мгновенно поглощена пылающим зеленым пламенем, внутри которого мириады рычащих магических зверей боролись за превосходство. Гермиона разглядела гигантскую змею, дракона, крылатого единорога, мантикору и еще несколько незнакомых ей существ, извивающихся в заколдованном огне. Жар был сильным, и она почувствовала, как ее кожа почти потрескивает, когда он обрушился на нее. Нижние скамьи уже загорелись, и перепуганные ведьмы и волшебники кричали и беспорядочно рвались вверх по ярусам и вокруг к дверному проему, пытаясь избежать всепоглощающего пламени.       Несколько Пожирателей Смерти пытались погасить огонь, разбрызгивая на него воду, которая создавала огромные клубы пара. Другие стреляли сдерживающими заклинаниями, которые ничем не помогали. Гермиона вообще не видела ни Воландеморта, ни Люциуса. Дьявольский огонь скрыл их из виду, но ей показалось, что фигура Нагайны поднялась, прежде чем упасть в огонь.       Странный пульсирующий жар рос и рос внутри нее. Она никогда не испытывала ничего подобного. Как будто ее вены были очищены от крови и заменены жидким огнем, она горела и пульсировала. Это было больно, волнующе и возбуждающе. Люди кричали, пытаясь сбить пламя с одежды, и их крики только подогревали ее возбуждение. Она питалась их болью и страхом, каждый крик усиливал ее магию и делал огонь сильнее и горячее.       Теперь она видела Воландеморта, стоящего на скамейке, синий свет исходил от его палочки и поглощал пламя. Она вложила всю свою сущность в усиление пламени, надеясь, что сможет взять змею и ее хозяина одним махом. Девушка никогда не чувствовала себя такой живой, такой сильной, такой могущественной. Ей казалось, что ее тело подвешено на грани огромного, почти оргазмического наслаждения, и она тихо застонала.       Разжигая пламя, она почувствовала странную усталость, охватившую ее. Ее сердцебиение стало неровным, но она все же заставила магию выйти из ее тела, чтобы усилить огонь. Гермиона хотела отдать всю себя огню. Ее зрение начало тускнеть, и она боролась с этим, желая насладиться удовольствием еще немного, желая увидеть, как Темный Лорд горит, увидеть, как они все горят. Но постепенно туннель ее зрения начал закрываться, и она падала к огню. Девушка протянула руки, желая быть частью прекрасного огня.