Мой любимый друг.

-Выпусти меня, чертов придурок! Хрупкие, маленькие и бледные ладони в очередной раз били по жестокому дереву, издавая какие-то хлопки. Он просто запер ее в этой комнате, не сказав ни слова. Кинул холодный, выжигающий все внутренности взгляд, и захлопнул дверь, заставив Еву подпрыгнуть на месте. Гребанную минуту назад он стоял прямо перед ней, вертел в тонких пальцах нож и злорадно хихикал, будто воспроизводил в голове все варианты ее смерти. Как и всегда, он часто дышал, заставляя вздыматься окровавленную грудь то вверх, то опускаться вниз. Его лицо озаряла вечная, пожизненная улыбка, которая бросала в дрожь любого. И он знал это. Знал, и тянул уголки губ выше, оголяя идеальные белоснежные зубы под цвет сухой кожи. Еще раньше, когда девушка только очнулась, он безмолвно сидел на подоконнике, наблюдая заход солнца. Молча, но с любопытством взглянул на ее рассеянное выражение лица, которое вот-вот должно было принять чуть ли не паническое, если не наполненное ужасом. Потом подошел к пыльному, заляпанному по бокам кровью зеркалу, и начал смотреть на себя. Он повернул голову сперва в одну сторону, затем в другую, словно хотел удостовериться, что его лицо как всегда прекрасно. И все закончилось. Так же безмолвно, как и началось. Но она знала, куда он идет и что будет делать. Ева слышала собственный крик, что эхом отбивался от стен, рассеиваясь в пустой комнате, и думала о том, как она умудрилась влипнуть в это дерьмо. Как можно прожить херову неизвестность времени бок о бок с убийцей? Дышать с ним одним воздухом. Сосуществовать. Да они же с разных планет. Из разных миров. Он, неуравновешанный, полный до краев одержимым безумием, если не хроническим. Жестокий, безрассудный и хладнокровный зверь, получающий удовольствие от самого страшного греха в жизни. Она, обыкновенная и жизнерадостная, одаренеая художница из провинции. Стойкая, сопереживающая, всегда влюбленная и тонко чувствующая душа. Они разные. Как и их кровь. Последний, наполненный дурацкой надеждой стук, и Ева сползает на пол, стараясь не дать слезам свободы. Она знает, что надежды больше нет. В комнате нет ничего, кроме кровати, письменного стола со стульчиком и шкафа. Но он же, блять, не выведет в Нарнию! Губы сжимаются в одну тонкую линию и часто подрагивают от удушающих слез, которые все время наровят навернуться на глаза. Ева не знает, что делать. Она ходит из стороны в сторону, роет каждое потаенное место, чтобы найти хоть что-нибудь. Какой-никакой телефон, чтобы позвонить или булавку, чтобы вскрыть замок. Но комната чиста. Джефф позаботился о том, чтобы его жертва не сбежала, подобно таракану. Ведь на каждого таракан найдется своя подошва. Он подчистил помещение и заодно саму девушку, вытащив все необходимое. Веге ничего не оставалось, как упасть на кровать и смотреть в потолок. Слезы высохли, мысли о доме сползли в пункт "невыполнимое". А он, радуясь свободе, думал о своей синице, что томилась в четырехстенной клетке. Но отклик прошлого давал напомнить о ее строптивости, нелегком характере. Остается лишь одно - заставить ее сойти с этой дистанции. Довести до того, чтобы она сама сдалась, сломалась, разрушилась. Черт возьми, он хотел увидеть, как она сломится. Как в ее глазах потухнет этот вечный мятежный огонек. Это будет не трудно. Губы против воли искривились в привычной ухмылке. Нужно делать лишь то, что выходило у него лучше всего - уничтожать. Хватило одного движения, чтобы лишить жизни еще одного человека. Он двигался быстро, как кошка, резал точно, словно мясник. Кровь, - такая знакомая на вкус и теплая на ощущение, - сползла с ножа, проливаясь маленькими потоками по тыльной стороне ладони, скатываясь куда-то под рукав толстовки и окрашивая ее в алый. Он делал это в миллионный раз, но ощущения были такими, словно это происходит с ним впервые. Наслаждение. Вперемешку с удовлетворением. Это было его хобби. Его традицией. Это было то, без чего он не сможет выживать. Взгляд обезумивших от крови глаз скользнул по телу незнакомца, и юноша сдавленно выдохнул, создавая перед лицом столбовую дымку пара. Если бы у него были веки, он бы закрыл глаза и поднял голову к небу, ощущая, как волна эйфории смешивается с кровью. Но он издал лишь хохот. Едва слышимый, но не менее жуткий, как в полный голос. Лезвие благополучно скользнуло по одежде мужчины, затем из его пиджака вынырнул бумажник. Дело сделано, пришло время проведать подружку. Она продолжала лежать на мягкой перине, разглядывая стену, которая была разрисована фразами "Я прекрасен", "Идеален", "Само совершенство". Кривые, неаккуратно выведенные пальцем. Почти с каждой буквы стекали кровавые дорожки, уходя к полу. Тихий скрип, от которого она вся сжалась. Шаги, с каждой секундой разносившиеся все ближе, от которых тело напряглось. Щелчок. Он пришел, - сама любезность. Стоял за ее спиной и вперил в ее позвоночник взгляд безумных глаз. Он знал, что она не спит. И его забавло ее поведение. Думает, что хорошо притворяется. Как бы не так, чертова имитаторша. Беззвучно пройдя до кровати, он беспардонно залез на нее на коленях, надвисая над девушкой. Но увидев, что та держит глаза открытыми, он слегка смутился. На ее лице и мускул не дрогнул от его леденящего душу взгляда. От его жгучего дыхания, обдавшего нежную кожу. -Ну здравствуй, Ева. - одной рукой он обхватил ее за предплечье и развернул к себе лицом, перекатив ту на спину. - Надеюсь, ты выспалась? Его губ коснулась издевательская усмешка, которая вскоре увяла, придавая лицу прежнее выражение. -Джефф. - она старалась быть твердой, но страх продолжал грызть изнутри сердце. - Почему? -Почему что? - он озадаченно вскинул бровь, не понимая поставленного вопроса. -Почему ты делаешь это? - Это? - он задумался, но вскоре хохотнул. - Это то, чем я живу. А знаешь, ты тоже обязана это попробовать. Это словно наркотик. Как оно захватывает! Словно душа сливается с телом воедино. -выпалил он на одном дыхании, с восторженным лицом. С обезумившим лицом. -Нет, Джефф. - Ева сглотнула и посмотрела на юношу в упор. - Убийство - это такая же болезнь, как и алкоголизм или наркомания. Ты болен. Тебе нужно лечение. Очнись! -Нет! - воскликнул он. - О чем ты говоришь, женщина? Лечение? Они запрут меня в психушке, обернув смирительными бинтами. Это твое лечение?! Они не понимают этого чувства, когда в твоих руках жизнь человека...когда лишь одно неверное движение может спасти его или убить! Он потерял контроль. Голос был похож на рык животного, а не речь человека. Убийца задыхался в своей правде, заставляя уверовать в его слова свою подругу. И в душе он понимал, что если она не смирится, то умрет. -Но не волнуйся. - нож прошелся по ее щеке, заменяя ладонь, и уткнулся в подъязычную дугу. - Когда-нибудь твоя душа станет такой же черной, как и у меня, а сердце таким же гнилым. От его слов Еве поплохело. Стало как-то не по-себе. Что он имел в виду? Чертов псих! Под ребрами все сжалось, воздуха не хватало. Атмосфера среди этих двоих накалялась с каждой секундой. Эти глаза...глаза цвета мутного льда прожигали в ней дыры, глубокие и больные. Хотелось оказаться далеко от сюда. Дальше от него. От этого дома. От Висконсина. Она отвернула голову, закрывая пустые глаза бледными веками. Ева больше не могла смотреть в его ужасающее лицо. Больше не могла чувствовать на себе его тяжелый взгляд, от которого все плавилось в голове. -Надеюсь, что это будет не скоро. - она говорила так сухо, что удивилась, как не поперхнулась собственными словами. -Напрасно. - довольный собой, предвкушая свое господство над ней, Джефф выпрямился во весь рост, предварительно скатившись с кровати. - Завтра я покажу тебе, что есть удовольствие. И если ты будешь хорошо себя вести, я научу тебя этому искусству. Искусству убивать быстро и безболезненно. Холодная улыбка нарисовалась на его лице и он подошел к двери. -Бежать ты не сможешь. Как видишь, все окна ограждены решеткой. Все двери закрыты, а ключ... - он похлопал по карману джинс. - в надежных руках. И вышел. Вот так просто. Будто все было как всегда. В полном, черт возьми, порядке. Девушка стиснула зубы и выругалась в душе. Так плохо ей не было очень давно. С тех самых пор, когда она узнала, что у ее сестры муковисцидоз. Послышался хлопок. Он ушел. Опять. Оставил ее в полном одиночестве. Но, к счастью, не закрыл комнатную дверь. Ева поднялась на ноги и повернула ручку, отворив темную древесину. В доме было темно. Резкий запах гари немедленно ударил но носу, заставляя недовольно поморщить лицо. Но даже в этой кромешной темноте можно было разглядеть запылившиеся настенные картины, полувыгорелый ковер. Ева спустилась вниз по лестнице и прошла в гостинную. На первом этаже запах был сильнее. Казалось, что вот-вот начнешь задыхаться. Она неспешно обошла потрепанный, заляпанный кровавыми пятнами диван и посмотрела на полностью сгоревшую кухню. Она вся была черна. Чернее ночи. Пустое, темное и дурно пахнущее место. Нервный смешок подступил к горлу, стоило ей взглянуть на улицу. Знакомые дома бросились в глаза, давая ей шанс понять, что она находилась в доме семьи Джеффа. Сгоревшей семьи. Все правильно. Дом не реставрировали. Оставили все таким, каким оно было. -Узнаешь? С ненаигранным наслаждением вопросил он, остановившись за ее спиной. Почти вплотную. Так, что она смогла ощутить на затылке теплоту его дыхания. -Нет, не узнаю. Ее немного удивило, что он был тут. Ведь он... -Думала, что я ушел? Дурочка, наивная дурочка. - издевательски в насмешку. - Я лишь обошел дом. По ночам тут шастают любознательные мальчики и девочки, которых я проучиваю. Ах да...разве я разрешал тебе выйти из комнаты? -Но ты и не говорил, что я обязана сидеть там. Она резко крутанулась на месте и оказалась уткнувшейся носом в его подбородок. Взгляд изумрудных глаз поднялся вверх, встретился с его смертельно - притягательными глазами и застыл. Мысленно он уже надсмехался над ней, изрезая каждую клеточку тела тонким лезвием. Представлял, как блестящая сталь окрашивается в бардовый и скользит по мягкой коже, вырисовывая буквенные узоры в виде слов. Прекрасна. Великолепна. Очаровательна. Да, очаровательна. Новая волна наслаждения пронеслась по телу, даруя неимоверное тепло. Он хотел всадить нож в эту гребанную девчонку, увидеть, как тень боли падает на ее лицо и затмевает всякую надежду на спасение. Он. Хотел. Ее. Боли. -Могла бы и сама догадаться, мразь. - он схватился за рукоятку ножа и приставил его к своей щеке, почесывая скулу. - Но да ладно. Сегодня я с тобой снисходителен, но завтра твоя жизнь изменится. -Мне надо в туалет. - перебила его Ева и виновато опустила голову. -Прости, но воды тут нет. "Что и объясняет твою неопрятность..." подумала она про себя и прошла мимо юноши, повалившись на диван. -Чего села? Мы идем спать. Подойдя, он схватил Еву за руку и потащил супратив ее воли наверх. Игнорируя ее дурацкие протесты в виде брыканий, Джефф открыл совершенно другую комнату и затолкнул ее внутрь, пройдя следом. -В целях безопасности я буду держать тебя при себе. Не хватало еще, чтобы ты сбежала. Грубо и без всяких церемоний он толкнул ее на кровать, привязав наручниками руку к деревяшке кровати. Затем надел повязку на глаза и лег рядом, не задевая ее тела своим. Но ее это не устраивало. Она продолжала дергаться словно электрический провод и скулить о том, чтобы ее отпустили. -Если ты не уснешь, мне придется тебе помочь. - процедил он, сжимая в руке нож. Ее голос начинал раздражать его, но по какой-то причине он хотел вновь и вновь слушать ее жалобные возгласы. Знать, что она полностью зависит от него и его решений. А она, желая Джеффу скорого недуга, отвернулась от него лицом к стене. Теперь она понимала, что он никогда не станет прежним. Что это не тот Джефф, которого она знала. Это нечто другое. Опасное и безжалостное существо. И в случае промаха оно готово убить, не задумываясь ни о чем. Как сделало это со своими родителями. Со своей родной кровью. Мразь.