Связанные смертью

В четыре утра я подскочила с кровати, но не от того, что выспалась, а от очередного визга тревожных сирен. В такую рань они казались ещё громче. Набросив на плечи тёплую кофту, пошатываясь и зевая спустилась вниз. Захотелось даже выйти на веранду, как будто там можно было разглядеть, что случилось. Но стоило сделать шаг за порог, как ощутила давление. Небо словно прижимало меня к земле. Покрутив головой, заметила соседей: кто-то поступил как я, другие выглядывали в окна, но все они абсолютно равнодушно относились к переливавшейся серебряными нитями сети, раскинувшейся высоко над их головами. Звук беспокоил больше, учитывая, что это не первое срабатывание сигнала. Вернувшись в дом, отправилась на кухню, где подчас дремала с открытыми глазами, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем. Сирена наконец смолкла, и я словно очнулась ото сна. — Внимание, горожане. В городе объявлен комендантский час. С одиннадцати вечера и до шести утра выход на улицу запрещён. Соблюдение правил будет отслеживаться дежурными патрулями полиции. Я узнала голос Стивена Логарта. Кажется, коммандер только добрался до отдела, чтобы вырубить тревогу и сделать объявление. — Комендантский так комендантский, — снова зевнула я. — Вот до шести и посплю. Или дольше. И только придя на работу, я поняла, что совершила страшную ошибку, не кинувшись в редакцию едва пробило шесть часов. Потому что кое-кто другой это сделал, и к началу рабочего дня я сжимала в руках свежеотпечатанный номер, который только что был отправлен в продажу. Мой рот беззвучно открывался и закрывался, но изменить случившееся я уже не могла. На первой полосе «Горячего Вестника» в коем-то веке была и правда соответствующая названию новость. «Маньяк в городе! — гласил её заголовок. — За последние несколько дней на улицах города нашли как минимум три трупа девушек, убитых в результате кровавого ритуала. Полиция долго скрывала опасность, сирены выключали практически сразу после срабатывания на сильную магию. Но больше никто не сможет отмолчаться. По улицам Денорда бродит тёмный убийца». Автор статьи умудрился даже выдумать подробности убийств, причём весьма правдоподобно. Но что заинтересовало, так это описание жертв. Рыжеволосые девушки со светлыми глазами. Интересно, откуда эти подробности? У меня были лишь личные записи с описанием той девушки, что видела я сама. На пару секунд в голове что-то щёлкнуло. Послышался шепоток: «Всегда ненавидел твои пакли, быть может исправим причёску?». Щёлк, щёлк — клацанье ножниц врывал меня из действительности, снова окунув в бессвязные виденья. — Что ты сделал, негодник? — разгневанной крик какой-то женщины прекратил металлический звук. Всё началось так же быстро, как и закончилось, я стояла посреди кабинета и держала в своей руке свежий выпуск «Горячего Вестника». Моя статья, написанная не мной. Подпись внизу — Джонатан Каллиган — тут же расставила всё по местам. Информация была крайне закрытая, и такому навозному жуку, как Джо наверняка не удалось бы самостоятельно ничего раскопать. А значит, кто-то основательно порылся в моих записях, спрятанных в столе. Или же как минимум повесил подслушивающее заклинание. Крысёныш работал по этой теме параллельно со мной, а потом решился и украл мой материал, лишь слегка приправив своим. Зная, что возможности в плане магии так же скромны, как и мои, оставалось одно. Он купил исполнителя, а сам лишь прослушивал всё, что старательный наёмник пересылал ему. А следовательно — Джонатан Каллиган связался с тёмными. И это наверняка для такой крысы, как он, добром не выйдет. «Пора бы навестить Крегана», — подумала я ради разнообразия не вслух. У здания редакции было как никогда людно: уже прочитавшие новость люди бросились за разъяснениями. Думаю, хуже только в полиции и мэрии. Я перешла на другую сторону улицы, думая, как обойти эту заполонённую народом площадь, но в эту минуту сбоку от себя услышала протяжный звук гудящего клаксона. Кто-то явно пытался привлечь моё внимание. Обернувшись, увидела машину департамента. Они отличались особой лаконичностью: всегда чёрные, с закрытой крышей, что редкость для нашей местности, большинство предпочитали авто с открытым верхом. На стекла были наложены искуснейшие заклинания темноты и глухоты, это значило что ни один прохожий никогда не увидит и не услышит, что случилось внутри. А они явно уже заинтересовались броским автомобилем. Поравнявшись со мной, дверца автомобиля открылась и чья-то рука поманила. Пытаться игнорировать или бежать было как минимум глупо и бессмысленно. К тому же ничего преступного я не совершала, а потому с гордо поднятой головой села на заднее сидение, словно сама вызвала для себя транспорт. Раздался глухой щелчок, замкнувший двери, причём самостоятельно мне её уже не открыть, и я услышала знакомый голос: — Здравствуйте, Анжелина, сегодня, к сожалению, нам придётся пообщаться не за приятной трапезой. Коммандер Логарт с недовольной миной сидел слева от меня и прожигал взглядом, будто я причина всех его бед. Ну конечно, ему сейчас придётся работать лицом во все стороны: и перед мэром отчитайся, и горожан успокой, и со столичным начальством уладь. А ещё же и работать нужно, ведь в Денорде действительно неспокойно. Машина стремглав сорвалась с места, унося прочь от заполненной народом площади, как раз вовремя. Большая толпа двинулась в нашу сторону, видно, хотели пообщаться с блюстителями закона. Им-то откуда знать, что здесь сидел сам коммандер. Я без грусти проводила взглядом уменьшавшуюся точку здания и повернулась с Логарту. Но в этот раз Стивен не был таким разговорчивым. Он махнул рукой, требуя сохранять тишину, и не проронил ни звука, пока мы не добрались до пыльных душных кабинетов департаментов. А затем, сидя на допросе вот уже битый час, я отвечала, что никакой тайны следствия не разглашала, хотя бы потому, что я не следователь. Долго и нудно твердила, что Кристиан Моро не передавал мне никаких документов, не посвящал в детали расследования. — Да он мне даже интервью давать отказался! Какие бумаги?! — Анжелина, вы единственный журналист, говоривший со мной об убийствах. — Да нет же, вы вон сами интервью давали. — Это не причём. Я имею в виду о недавних. Вы откуда-то знали, я уверен. Без Моро тут не обошлось. И тем более такие подробности! Абсолютно точное описание погибшей. Выводы, имеющиеся в отчётах наших следователей. Иначе и быть не может, ваших рук дело! Так и не получив дельного ответа, Логарт раскраснелся словно рак: — Зачем вы покрываете этого тёмного? Ведь больше некому было слить всю информацию, Анжелина, признайтесь, иначе вынужден буду пойти на крайние меры. Обещаю, вам ничего не будет, если расскажете, — пытался подсластить пилюлю Стивен. — Не в чем мне признаваться, в сотый раз объясняю: ни я, ни Моро не имеем никакого отношения к этому. Да взгляните, под статьёй даже имя не моё. — Быть может это лишь псевдоним в попытке сокрыть истину, ведь именно вы крутились всю неделю в нашем департаменте. — Никакой это не псевдоним, а вполне реальный человек, работающий в нашей газете. И коммандер, не трать вы время здесь со мной, без труда выяснили бы это. — Весь этот балаган порядком надоел, Пирс! — взревел Логарт. На пороге тут же появился младший лейтенант. — Принесите Б5К12, и печеньку, — скомандовал мужчина. Глаза Пирса округлились: — Может, не надо, сэр? Она ведь не преступница. — А вот это мы сейчас и выясним, — отмахнулся Логарт тоном нетерпящим возражений. С удручённым видом Пирс удалился, чтобы спустя пару мгновений внести бутылёк с сероватой мутно-красной жижей. Я тут же её узнала. Сыворотка правды. Правительственная разработка, но её аналог давно существует и на тёмном рынке, стоит он, конечно, не мало, но и эффект потрясающий. О том, что гадость несусветная, наслышанная из первых уст. Крегана как-то боссы заставили выпить, видимо, именно поэтому и была добавлена печенька. Но самое страшное кроется в другом — её применения без особого распоряжения сверху незаконно, так как у коммандера нет прямых улик и вдобавок он может воспользоваться моим состоянием в своих целях, попытавшись выведать, что ему только пожелается. А скрывать было что, и поэтому внутри всё просто кричало о побеге, но в то же время как никогда чётко осознавала необходимость данного действия. Главное, чтобы Логарт не оказался законченным подлецом и спрашивал лишь о статье. — За ваше здоровье, — сказала я, опустошая небольшую склянку. Если съесть десять свежих лягушек, политых бычьей кровью, наверное, вкус будет примерно такой. Но предусмотрительные зельевары добавили также ингредиент, подавляющий рвоту, поэтому, как бы не хотелось желудку, избавиться от этой адской смеси возможности такой совершенно не представлялось. К моему великому облегчению, спрашивал и правда лишь об статье, о том, что за документы передал мне Моро. Говорить правду было не сложно, ведь я и правда не сдавала в печать её, а Кристиан мне не рассказывал об убийствах. Да, я написала часть текста, но ведь спрашивали лишь о сегодняшней публикации. А всё, что я и писала, видела и находила сама и то, что Моро бывал рядом, не важно. Ляпнула, конечно, о том, что писала про смерть девушки на набережной, но ведь я и так рассказывала Логарту, что хочу написать про банду Аро, потому и бродила по отделу. После моих жалоб на откровенное хамство Кристиана, которые рекой полились, когда я стала рассказывать, что делала в департаменте, коммандер вздохнул: — Вот поэтому я и хотел, чтоб это была его вина. А подонок Моро на удивление чист. Ну, неужели ты не можешь сказать хоть что-то? Тогда бы двери департамента закрылись для него сегодня же. А он и тут свинью подложил мне — не причастен к этому безобразию, к сожалению, — грустно подытожил он. — Поверьте, вам навредить желания у меня не было, тем более в свете наших отношений. «Да поняла уже, что ты капаешь под Моро. И что только не поделил с бывшим коммандером? На должность-то тот больше не претендует», — подумала я. А зелье правды вынудило сказать вслух кое-что ещё и причём брезгливо скривившись: — Каких ещё отношений? И о тех жалких попытках погладить мою руку своей лапищей, пока по вашим губам тёк отвратительно жирный соус, а уголках скапливались крошки. Да даже под дулом магической пушки, ни за что бы не согласилась повторить это ещё раз. Логарта буквально перекосило от обиды и возмущения. — Пирс, — позвал он. Как только дверь приоткрылась, продолжил:  — Выведи, эту, пока она ещё чего не сказала. И с этого момента не пускать данную особу в наш департамент. Прощение придётся заслужить, — распорядился коммандер. А вот это было уже проблемой. Не иметь доступ в департамент значило узнавать все последней, что недопустимо для журналистки. Стремглав я пронеслась по душному коридору на пути к небольшой двери, отделявшей меня от выхода из этой не очень радушной обстановочки. До ужаса хотелось сделать глоток свежего воздуха. И надо же было на тех же самых ступенях, как и в прошлый раз, столкнуться с Крисом. От него не укрылось моё странное состояние. Зелёный цвет лица, видимо, мне шёл, раз он даже остановился, внимательно всматриваясь. — Что с тобой? — Б5К12! — Что? — ошарашено выпалил он. — На каком основании? Во что ты умудрилась опять вляпаться? — Да, влипла я в тот самый момент, когда посчитала, что стоит исправить ошибку, написав статью о твоей невиновности и вообще прийти сюда в первый раз. Есть информаторы и поприличней, в нижних кварталах. Действие сыворотки ощущалось физически: слова вылетали против воли. Обида и гнев, смешавшись, требовали выплеснуться хоть на кого-нибудь. — О, мой шеф снова пытался найти что-то на меня, — утвердительно сказал Крис. Мне даже не потребовалось ничего объяснять, чтобы он понял, кто и зачем напоил этой отравой. Любви к начальству в его насмешливой интонации не проглядывалось. Мужчина наклонился и заговорил, понизив голос.: — Я делал всё, чтобы ты держалась от меня подальше, — шепнул он мне на ухо. — Я — злой тёмный, и дружить со мной, как ты хотела, не лучшая идея. Моему удивлению не было предела, как и исчезла и возможность промолчать. Чёртова сыворотка! — Кристиан, а кто сказал, что мне хочется именно этого? Кажется, стоило убираться отсюда как можно скорей. Находясь в нескольких миллиметрах от мужчины и произнося эту фразу полушёпотом, самой было страшно от ощущений, вызванных нашим разговором. Кровь внутри начинала закипать, превращаясь в огонь, приятно будоража организм, и, о боги, взывая неясные порывы прикоснутся к этому грубияну. Может, такое помутнее разума было побочным эффектом? — Чёрт бы побрал Логарта с его снадобьем, — чертыхнулась я снова за секунду до того, как мои руки притянули Моро к себе, а губы впились в его шею. Мужчина застыл как вкопанный — видно, такого он не ожидал. По правде, признаться, я хотела горячий поцелуй в губы, но не смогла дотянутся из-за разницы в росте. И поэтому сейчас прокладывала дорожку мелких лёгких ласк по трепещущейся жилке под кожей. Кто-то кашлянул. — Я очень извиняюсь, но прибыло тело. Ждут вас. Волна стыда накрыла меня с головы до ног. «Боже, и чем я только что занималась?!» — корила себя что есть силы, правда, мысленно. Решив, что лучшее решение — это бегство, я стремглав бросилась вниз по лестнице, неловко споткнулась и потеряла туфлю, зацепившись за ступеньку, а затем полетела вниз. Но благо, удар сгладило нечто мягкое, хоть и не слишком хорошо пахнущее сыростью и железом. Подняв глаза, обнаружила белую простынь и свисавшую из-под неё руку с красным порезом. Тут же догадалась: «прибыло тело» — ещё одна жертва маньяка. И именно она сейчас лежит на носилках, на которые меня угораздило упасть. Попытавшись подняться, я зацепила простынь. На меня уставились стеклянные серые глаза, совсем как мои, а волосы разметались неровными прядями. Будто сумасшедший садовник, перепутав локоны с ветками кустарников, остриг их как попало. Утренняя картинки вернулась, звук ножниц. Крики женщины и зловещий шёпот: «Да брось, чего вопить, тебе не будет больно». Эти жуткие звуки не умолкали и не давали вернуться в настоящее. Схватившись за голову, я попыталась закрыть уши в надежде на то, что тогда они прекратятся. Но этого не произошло. И тогда закричала, больше не в силах слышать эти зловещее слова. «Тебе не будет больно», — продолжал шептать он, а я повторила вслух. И не в силах больше терпеть, позволила сознанию покинуть тело, беспамятство стало приятным. Последнее, что удалось услышать, прежде чем впасть в глубокий обморок, были слова Пирса: — Но коммандер запретил пускать её. — Ты совсем болван, не видишь, в каком девочка состояний? Кажется, Логарт незаконно опоил её зельем, и, возможно, это одна из сильнейших аллергических реакций, что мне довелось увидеть. Чьи-то сильные надёжные руки несли меня, и я наконец отдалась спасительной темноте полностью. Не знаю, как долго это продолжалась, но когда открыла глаза, незнакомый кабинет погрузился в вечерний сумрак, а я лежала на небольшом служебном диванчике. Солнечный диск давно скрылся за горизонтом, уступив место бледной подруге луне. В кресле, расположенным за небольшим письменным столиком, дремал Кристиан. В таком состоянии он казался ещё привлекательнее, вся напускная грубость исчезла, а вечно сморщенный от напряжения лоб разгладился. Утратившее жёсткость лицо выглядело моложе. Попыталась потихоньку встать в надежде незаметно покинуть помещения. Ведь я прекрасно помнила, как покрывала его шею поцелуями. И от этого снова покраснели не только щеки, но и от корней до самых кончиков и без того рыжие волосы. Но стоило сделать лишь шаг, как мужчина тут же проснулся. — Попытаешься в очередной раз сбежать? — спросил он, в голосе слышалась лёгкая усмешка. — Не стоит, у меня нет никого желания опять беспокоить нашего медика, тем более его дежурство уже законченно. И навряд ли он примчится с другого конца города осматривать слишком впечатлительную барышню, грохнувшуюся в обморок при виде трупа. «Так вот как он это воспринял», — подумала про себя. А Кристиан меж тем продолжил: — И как ты с такой чувствительностью в криминальные новости подалась? — спросил, протягивая стакан. Откуда он только взялся, уверена, минуту назад его не было в поле моего зрения.  — Я не хочу воды. — А я и не предлагаю. Приняв предложенное, недоверчиво понюхала. Терпкий солодовый аромат с нотками специй и маслянистых орехов, знакомый запах дыма. — И откуда у простого бывшего коммандера деньги на подобный виски? — А кто тебе сказал, что я простой? Совсем, что ли, прессу не читаешь?