Пурпурные поцелуи

День четвертый: — И-извини за б-беспорядок, — говорит Виктор, впуская Джессику в свой дом. Без своего рабочего халата, он был одет в свободную мешковатую одежду, а его черные вьющиеся волосы выглядели растрепанными. На нем не было очков, поэтому он больше щурился и быстро моргал. Интерьер его дома в каком-то смысле отражал его личность. Прямо за дверью стояло медицинское оборудование. Похоже, у него в доме была своя больничная палата. Аппараты выстроились вдоль стен и выглядели ужасно неуместно на фоне тусклых обоев и коричневой мебели. На каждом столе, стуле и даже на полу были разбросаны стопки книг, документы и инструменты. Это было похоже на последствия торнадо. Когда Джессика входит, она предпочитает не комментировать увиденное и просто поднимает брови. Она пришла к выводу, что может доверять ему, но знал ли он, что делает? — Т-так что я немного д-думал о т-тебе, и меня заинтересовало, о-очень заинтересовало твое дело. Т-ты, кажется, с-серьезно относишься к этому, а я-я люблю в-вызовы. — Он роется в каких-то бумагах и обходит стол с другой стороны в середине комнаты. — Я… У меня кое-что есть, э-э… — Взяв свои очки, он надевает их и смотрит на нее, неловко стоя посреди комнаты. — Э-э, п-пожалуйста, сядь. — Сесть? — спрашивает она и какое-то мгновение пристально смотрит на него, гадая, поймет ли он, что сесть было некуда. Но он не осознает этого и просто возвращается к тому, что делал. — Плевать, — бормочет она себе под нос и отодвигает в сторону пачку бумаг, в конечном итоге оказываясь сидящей на столе, поверх нескольких книг. Несмотря на то, что все находилось в беспорядке и было неорганизованно, Виктор, казалось, намеренно располагал свои вещи там, где они лежали. Он поднимает коробку и лезет под книгу, чтобы достать листок бумаги и клипборд. — В-все, что мне нужно, это ч-чтобы ты заполнила эту ф-форму, чтобы мы могли н-начать. — Вытаскивая ручку из кофейной кружки на полу, он протягивает ее ей вместе с клипбордом. Посмотрев на бумагу, она вздыхает и откладывает ее. — Я не могу это заполнить. В анкете запрашивалась ее основная информация, а также история болезни, а внизу было место для подписи. — Нет… э-э, руководство сказало, что любой, кто меня нанимает, должен заполнить б-бланк. Я… это какой-то закон, п-полагаю. — Приподняв очки, он улыбается ей, терпеливо ожидая, когда она начнет писать. — Нет. — Кладя клипборд на стол, она пытается деликатно объяснить: — Виктор, мне нужна твоя помощь, неофициально. Он несколько раз моргает и непонимающе смотрит на нее. — Я… я не понимаю. — Я имею в виду, что никто не должен знать об этом, кроме нас. Я не могу заполнять никаких анкет о себе, и не должно быть никаких официальных записей о том, что я была здесь. Это очень важно… — Н-но… если нет записей… э-это незаконно. — В его глазах начинает проявляться беспокойство. Она не была уверена, что сможет сказать это мягко. — Да. Я знаю это. Но я не могу сделать это в одиночку. Излишне говорить, что это противоречило его принципам. — Н-нет, нет, нет… — Он снимает очки с лица и роняет их, прежде чем у него начинается что-то вроде приступа паники. Его руки теребят волосы, и он расхаживает взад-вперед, чуть не наступая на свои очки. — Нет! Э-это неправильно! Это н-неправильно! — Нет, Виктор! Виктор, пожалуйста, расслабься! — Джессика едва могла расслышать свой голос из-за его паники. Теперь ей было ясно, что у него было какое-то психическое расстройство, и, возможно, это было связано с тем, что он был гением. Но она не была готова справиться с подобной ситуацией. Ее нормальной реакцией было бы накричать, ударить что-нибудь или кому-нибудь пригрозить, но сейчас ситуация иная, и быть вежливой ей будет трудно. Призыв расслабиться явно не помогал ему; дело дошло до того, что он съежился на полу и хныкал без остановки: — Я-я не могу! Я не могу! Это н-неправильно! Так не должно быть! От этого она тоже не могла не почувствовать легкую панику. Что она должна была делать?! — Пожалуйста, Виктор! — Подойдя к нему, она опускается на колени рядом с ним и мягко кладет руку ему на спину, не уверенная, поможет ли это или сделает только хуже. — Пожалуйста, послушай! Слушай, я заплачу тебе пятьсот долларов… фунтов за это. Я просто… — Убирайся прочь! Это не с-стоит того! Это н-неправильно! — Он плачет, и она начинает опасаться, что если он потянет себя за волосы еще сильнее, то вырвет их. — Я достану больше денег! Хорошо?! Клянусь! Я заплачу тебе в четыре, в пять раз больше! Просто… прошу тебя! Я действительно больна, и мне нужна твоя помощь. — Джессика никогда в жизни никого ни о чем не умоляла. Во всяком случае не так, как сейчас. Но в данный момент она умоляет. Что-то в ее словах привлекло его внимание. Было ли это из-за денег или из-за заявления о болезни, Джессика не была уверена. Но он быстро успокаивается и уставляется на нее. В его взгляде все еще был хаос, но он больше не плакал. Его голос возвращается к естественному шепчущему тону, когда он спрашивает: — Т-ты больна? — Да… вроде того. Во мне живет вирус, и мне нужно найти способ избавиться от него. Она с надеждой смотрит на него. — Я-я могу п-помочь. — Как будто вся эта история о незаконности вылетела у него из головы, он, кажется, успокаивает ее мягкой улыбкой. — Так… ты поможешь мне? Он кивает ей, ослабляя напряжение в ее теле. — Спасибо, — с облегчением произносит она, встает и протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Неохотно он берет ее руку и поднимается на ноги. Прежде чем они вернутся к делу, Джессика поднимает его очки с пола и возвращает их ему обратно. Его сумасшествие, казалось, осталось в прошлом, когда его очки вернулись на лицо, и он поправил их. С этого момента все было по-деловому. — Т-ты сказала, что в тебе вирус-с? Он снова роется в своих бумагах. Удивительно, как быстро могло меняться его поведение, но она просто подчинилась ему, вернувшись к столу, где села и стала наблюдать. — Да. — К-какой вирус? Как… он называется? — О… мгм, у него нет названия. Он еще неизучен. Новый вирус. — Н-новый вирус? — Было очевидно, что его интерес достиг пика. — Т-так ты о-особый с-случай? — Точно. Думаю, можно и так сказать. — К-какие у тебя с-симптомы? — Он уже принялся строчить заметки на пустом листе бумаги и писал так быстро, что его почерк выглядел совершенно неразборчиво. — Я бы сказала, что это больше похоже на действие наркотика. Он просто… влияет на мое поведение. Он заставляет меня делать то, чего я не хочу. — Он отнимает с-свободу воли? Как будто он выкрал слова из ее уст. — Да. Именно так. — К-как с-скополамин. Дыхание дьявола. — Как, что? Качая головой, он машет ей рукой, как будто у него нет времени объяснять, и переключается на новый лист бумаги. — К-как он п-передался тебе? — Я не совсем уверена. Но не через жидкость или что-то в этом роде. Должно быть, я либо вдохнула его, либо он каким-то образом проник через мою кожу… — М-могу я в-взять образец? — в его голосе слышится нотка энтузиазма. Джессика хмурит брови. — Образец чего? — В-всего. Когда он говорил «всего», он действительно имел в виду все. Он взял образец крови, образец кожи, образец слюны, образец слизи (что было довольно неслыханно), образец мочи, образец волос и, наконец, образец вагинального секрета (что было особенно неловко для нее). Он объяснил, что ему понадобится, по крайней мере, несколько дней, чтобы все это исследовать, поэтому они договорились, что именно тогда они встретятся в следующий раз. Прежде чем уйти, она говорит: — Итак, это останется между нами, верно? — произнося это вслух, она съеживается, надеясь, что он снова не потеряет самообладание. Но он просто мягко улыбается ей и кивает. — Спасибо тебе, Виктор, — облегченно вздохнув, она кладет конверт с деньгами на стол перед ним. Независимо от того, основывалось ли его благоразумие на деньгах или нет, она не могла отказаться от своего слова. Она пообещала ему в пять раз больше, и это то, что он получит. — В следующий раз я принесу больше, — с этими словами она уходит.

***

— Она невероятно разочаровывает меня, но я все равно хочу ее. И она пытается изменить меня, но что, если я не хочу меняться? В смысле, ты только посмотри на эту силу! Разве это не впечатляет?! — Это очень впечатляет. — Женщина слабо улыбается и кивает ему, как чертов робот. Закатив глаза, он говорит: — Забудь об этом разговоре и уходи. Ты мне надоела. Она неловко встает со своего места и уходит. Килгрейв делает большой глоток своего виски и с трудом сглатывает. Он пришел в этот бар, отчаянно нуждаясь в выпивке, что было для него редкостью, а также в подсознательном поиске бессмысленного секса. Ждать, пока Джессика придет в себя, можно было целую вечность, а он был мужчиной с повышенными потребностями. Но люди были такими чертовски скучными, что он больше не мог иметь с ними дело. — Проблемы с девушками? — спрашивает кто-то рядом с ним. — Хм? — Он поворачивается, чтобы посмотреть на этого человека. — Ну, когда взрослый мужчина в костюме сидит и пьет в одиночестве в баре, выглядя таким подавленным, обычно это происходит из-за девушки. Я права? — Она улыбается ему, обводя пальцем верхушку своего стакана. Она выглядит немного моложе Джессики, с более темным цветом кожи и гораздо более легким, игривым голосом. С карими глазами и черными как смоль волосами с ярко-красной прядью на одной стороне. Цвет ее пряди соответствует ее укороченному топу, который надет на ней, в сопровождении куртки, леггинсов и туфель с высоким берцем. Странное сочетание одежды, но, тем не менее, она красива и, кажется, весьма индивидуальна. Вот это уже интересно. Редко кто подходил к нему первым, поэтому его внимание сразу же достигло пика. Может быть, он мог бы дать обычным людям еще один шанс. — Да, вообще-то. — Ну, мистер в пурпурном костюме. Думаю, я точно знаю, что тебе нужно. — Она не отводит глаз, и за игривостью в ее голосе он может расслышать похоть. — В самом деле? И что же? — Он ждет, чтобы отдать какую-либо команду, потому что ему слишком любопытно посмотреть, к чему это приведет. — Я могла бы отвлечь тебя от этого на некоторое время. — Она улыбается, прежде чем прикусить нижнюю губу. Прежде чем он успевает сказать ей, чтобы она шла с ним, молодой парень спортивного телосложения тянет ее за плечо, чтобы заставить обернуться. Когда она видит, кто это, она тут же закатывает глаза. — Руби, какого черта?! Тони сказал, что ты пошла в уборную и не вернулась! — Так и есть. Мне надоело, что ты постоянно ведешь себя как ублюдок, и я ушла. А теперь оставь меня в покое. — Вздыхая, она пытается отвернуться от него, но он хватает ее за запястье. — Ты возвращаешься со мной, — констатирует он, словно факт, и пытается стащить ее со стула. — Убери от нее свои чертовы руки, — вмешивается Килгрейв после минутного наблюдения. Когда он отпускает ее, Килгрейв спрашивает ее: — Итак, Руби, это правда? — Она кивает, переводя взгляд с одного на другого и обратно, слегка смущенная. — Это твой парень, Руби? Она качает головой. — Нет… Он просто бывший, — она подчеркивает слово «бывший», как будто они только что расстались. — Хм. — Теперь Килгрейв улыбается и делает очередной глоток скотча. Еще одна прекрасная возможность развлечь себя. — Отлично. Ты, иди сюда, — обращается он к бывшему, который подходит и встает перед ними так, чтобы они оба могли его видеть. — Извинись перед ней. — Руби, я так сожалею обо всем, что я сказал и сделал тебе. Я знаю, что я не был хорошим парнем, и я просто… — Этого достаточно, — прерывает его Килгрейв, прежде чем снова взглянуть на Руби. — Есть что-то еще, что бы ты хотела, чтобы он сделал? Она моргает, совершенно очарованная и заинтригованная им, медленно понимая, но не совсем веря в то, чему была свидетельницей. — Я хочу, чтобы он пошел нахуй. — О-о. Ты уверена? Предупреждаю, что это довольно отвратительное зрелище. — Его циничная усмешка, когда он говорит это, только побуждает ее кивнуть. — Хорошо, ты слышал леди. Иди нахуй. Бывший поворачивается и начинает расстегивать ремень, чтобы попытаться сделать что-то ужасно невообразимое прямо там, посреди бара. — О, ради бога! Не здесь! Уходи, уходи. Найди какой-нибудь переулок, чтобы сделать это. Когда он бездумно выходит из бара, Руби смотрит на него в изумлении. — Ладно… как ты… значит, ты обладаешь магией?! — На этой планете не было недостатка в людях со странными способностями, и она полностью осознавала это, хотя никогда не думала, что встретит одного из них. Он улыбается ей, наслаждаясь тем приливом эмоций, который это ему дало. — Это не совсем магия… просто силы. — Он пожимает плечами, зная, что рассказывать ей об этом не имеет большого значения, учитывая, что он мог так же быстро стереть ее память. — Сделай это снова, — умоляет она, тот же тип адреналина и возбуждения пробегает по ее телу. Теперь было очевидно, что она не была обычным человеком. Она не была слабой или напуганной, она была в восторге. — Что бы ты хотела, чтобы я сделал? — спрашивает он, с каждой секундой все больше наслаждаясь ее обществом. — М-м… — Оглядев бар, она замечает, что кто-то курит в углу. — Ты можешь сказать ему, чтобы он подошел сюда? Сделав так, как она просит, он зовет мужчину подойти к ним. — И что теперь? — Я ненавижу курильщиков в помещении. Скажи ему, чтобы он потушил сигарету о свою руку. Килгрейв смотрит на нее с удивлением. Ух ты, а она безжалостна, и они всего-то встретились пять минут назад. Это потрясло, обрадовало и позабавило его одновременно. — Потуши сигарету о свою руку. О, и держи свой рот на замке. Когда он повинуется, в середине его ладони появляется обожженная дыра, а глаза полны боли, но он не издает ни звука, пока из его руки не перестает подниматься дым. — Теперь можешь идти. — Килгрейв отпускает его и поворачивается к Руби. Она крепко сжимает свой пустой стакан и ерзает на стуле, запоздало что-то бормоча, больше для себя, чем для него. — О боже, я так возбуждена прямо сейчас. — В самом деле? Она не перестает его удивлять. Она смотрит на него так, как будто с его стороны было глупо спрашивать. — Да, в самом деле! — Прикусив губу, она наклоняется к нему, ее дыхание прерывистое, а глаза прикованы к его губам. — Ладно… а теперь сделай это со мной… Это определенно было для него впервые. Чтобы кто-то попросил его взять над ним контроль. Умолял его об этом еще до того, как он успел им приказать. Нельзя было отрицать, что он хотел ее. Наклонившись вперед, он встречает ее на полпути и захватывает ее губы своими. Она на вкус как клубника и чистая похоть у него во рту, когда его язык касается ее языка. Было достаточно легко заставить ее застонать, и она вцепляется в его пиджак спереди, тяжело дыша, когда он отстраняется. — Отведи меня к себе домой, — приказывает он ей, просто опьяненный ею. Руби издает хриплый смешок и соскальзывает со стула, беря его за руку. — О, с удовольствием. Это не считается. Ты не можешь приказывать мне делать то, что я уже планировала сделать. — Она улыбается, вытаскивая его за дверь.

***

Проблема была в том, что Джессика не могла попросить у Килгрейва больше денег. Во-первых, потому что он просто украл бы их у других людей, а во-вторых, он начал бы спрашивать о том, на что она тратит все эти деньги. Чем больше вопросов, тем хуже ей. Ей нужна была работа. И у нее был план. Было чуть больше девяти вечера, когда она поднялась в многоквартирный дом. Было жутко, что он так сильно напоминал ей ее дом в Нью-Йорке. Главное отличие заключалось в том, что на стеклянной панели в конце коридора было написано: «Следственная станция», что, должно быть, было самым неудачным названием для бизнеса, когда-либо существовавшего. Дверь заперта, но Джессика просто поворачивает ручку немного сильнее, пока не раздается звук ее взлома, после чего она с легкостью открывает дверь. — Эй! Что ты делаешь?! Мы закрыты! — сказала девушка, сидя за компьютером. Как говорилось на их сайте, ее звали Анна, а блондина с пивом в руке звали Джек. — Больше нет. — Джессика заходит внутрь, чтобы осмотреться. Боже, эти двое были похожи на чопорную, занудную британскую версию ее и Малкольма. — Ты не можешь находиться здесь, — говорит Джек, отступая за стол и глядя на нее широко раскрытыми глазами. — У меня есть для вас предложение. — Джессика игнорирует их комментарии и подходит к столу. — Я не знаю, хорошо ли ты меня расслышала, но мы закрыты! — Не могли бы вы двое нахрен заткнуться и послушать?! — Когда они ошеломленно уставляются на нее, она использует эту возможность, чтобы заговорить. — Я хочу взять несколько ваших дел. Например, я могла бы делать всю работу, а вы — сидеть на своих задницах весь день и бездельничать. Все, чего я хочу, — это пятьдесят процентов от дохода. Остальное можете оставить себе. Джек заговаривает первым: — А кто ты вообще такая?! — Это не твое чертово дело! — Глядя на выражение лиц этих двух идиотов, она вздыхает. — Я Джуэл, — произнесение этого имени вслух начинало звучать все более и более нелепо. — Какая Джуэл? — Просто Джуэл. — Ладно, Джуэл, — вмешивается Анна снисходительным тоном. — Что ты знаешь о частных расследованиях?! — Я лучший частный детектив, которого ты когда-либо встречала. — О, да? — фыркает она, прищурив глаза. — Докажи это. — Я сделаю это, если ты дашь мне гребаное дело! Что тебе терять?! Если я не завершу его, я не завершу его, и тебе будет не хуже, чем сейчас! — Что мы получим от этого соглашения? — спрашивает Джек, и даже его напарница уставляется на него, понимая, что это был глупый вопрос. Становится очевидно, кто из них двоих глупее. — Тебе заплатят за то, что ты ничего не делал! И ты получишь все лавры! Я делаю тебе одолжение! — огрызается Джессика, раздражаясь все больше и больше. Мгновение они смотрят друг на друга, словно пытаясь понять, был ли в этом какой-то подвох. — А откуда нам знать, что тебе можно доверять?! — Девушка, казалось, гордилась тем, что смогла придумать еще один вопрос, но Джессика была слишком сыта по горло к этому моменту. Выхватив бутылку пива у Джека, она залпом допивает остатки напитка, а затем сжимает бутылку в руке. Стекло разлетается на мелкие осколки и падает на пол. Джессика получает несколько небольших порезов от стекла и жжение из-за алкоголя, но это стоило того, чтобы донести свою точку зрения и немного напугать их. Они остались еще более сбитыми с толку, чем раньше, и были поражены шоком и небольшим страхом. — Я начну завтра, — заявляет Джессика и вытирает руку о штаны. Выходя, она захлопывает дверь, но та просто отскакивает назад из-за сломанной ручки, и стеклянная панель с названием компании на ней разлетается на куски и тоже оказывается на полу. Вероятно, это к лучшему, так как «Следственная станция» была кошмарным названием. Оглянувшись, она в последний раз увидела выражение их лиц, прежде чем спуститься по лестнице. Хм-м. Разбитое стекло и сломанная дверь. Как знакомо.

***

— Подожди, подожди! Так ты действительно велел ей вырезать слово «шлюха» у себя на груди?! И она это сделала?! — хихикает Руби, ее так веселят его рассказы. — Конечно, она это сделала. — Килгрейв смеется в ответ, притягивая ее ближе к себе. Спустя несколько часов они вместе сидели на диване: он в штанах, а она совершенно голая. Перебираясь к нему на колени, она прижимается с мягкими поцелуями к его шее, и его руки обвиваются вокруг нее. — Расскажи мне еще что-то… — шепчет она ему на ухо. Его глаза закрываются, когда он позволяет прикосновению ее губ вывести его из реальности. Как раз в тот момент, когда он собирается рассказать ей о том, как однажды велел мужчине засунуть карандаш себе в нос, он останавливается. — Который сейчас час? Нахмурившись, она пожимает плечами и отстраняется, поворачиваясь, чтобы посмотреть на часы. — Сейчас без четверти одиннадцать. А что? — Черт возьми. — Он вздыхает, осторожно снимая ее со своих колен. — Я должен идти. Джессика скоро вернется, а она и так задает достаточно вопросов. Прежде чем она успевает что-то сказать, он возвращается в спальню и берет свою одежду, быстро одеваясь. Она молча наблюдает за ним и надувает губы, пока он надевает пиджак. — Это плохо, что я ужасно ревную тебя к этой Джессике? Он ухмыляется и качает головой, глядя на нее. — Учитывая, что я влюблен в нее? Да. — Знаю, — фыркает она в ответ и встает, чтобы последовать за ним к двери, не стыдясь своей наготы. Умоляя его, она смотрит на него своими щенячьими глазами: — Останься здесь со мной… еще на чуть-чуть. Из того, что я слышала, думаю, что Джессике будет хорошо и без тебя сегодня вечером. Глядя на нее сверху вниз, он точно знает, что ему следует сказать ей, чтобы она забыла его. Полностью стерла из памяти последние несколько часов и легла спать. Но по какой-то неведомой ему причине он не может заставить себя сделать это, даже зная о риске. — Прощай, Руби. Он целует ее в последний раз, прежде чем открыть дверь и выйти. — Килгрейв! Подожди! — зовя его вслед, она прикрывает свое тело дверью. — Я когда-нибудь увижусь с тобой снова?! Он продолжает идти и не оборачивается, просто крича ей в ответ: — Может быть! Улыбка появляется на ее лице, когда она закрывает дверь.