Гордость и предубеждение омеги

Starset — My demons

— Тэхен-и, — Чимин заглянул в палату и увидел, что омега уже проснулся. Синие бездонные глаза безразлично наблюдали за тем, как гамма подходил к его кровати. — Можно тебя обнять? — Можно.       Сердце сжималось до мушек перед глазами. Это был первый раз, когда Чимин осознавал тепло и спокойствие от душевной и тактильной близости со своим соулмейтом, для которого все это время был причиной его мучений и боли. Как и с родителями, он намерен покончить с их бесконечными страданиями из-за недопонимания и разлуки. — Перестань меня душить, — Тэхен небрежно оттолкнул от себя приставучего друга через какое-то время.       Раньше такая резкость Чимина бы ранила, но не сейчас, когда он узнал, что произошло с ними на самом деле. Пусть этот ледышка ворчит и отворачивается, пусть он затеял интригу за его спиной. Неважно. Главное, чтобы с Тэхеном все было хорошо. Их связь невинная и необычайно редкая, и она до сих пор влияет на них. Отныне они никогда не расстанутся, и никто больше не посмеет судить их за притяжение друг к другу.       Чимин решил, что расскажет Чонгуку обо всем позже. Сейчас его беспокоило здоровье Тэхена, и ему не терпелось все рассказать. Он снова притянул к себе хрупкое тело омеги, ощущая тепло не только физически. — Это я виноват, что ты сейчас в таком состоянии, — вздохнул он, выпустив Тэхена на свободу.       Омега лишь фыркнул в ответ и отвел надменный взгляд в сторону, сложив руки на груди.       Чимин же улыбнулся, наблюдая за тем, как его соулмейт старается казаться безразличным. — Не скрывай от меня себя настоящего. Все эти годы я так скучал по тебе, но больше злился на Чонов, жалея только себя, а ведь на самом деле нам следовало бы разобраться во всем раньше. — Чимин старался говорить спокойно, но выходило слишком эмоционально. Из-за волнения он еле успевал вдыхать воздух, продолжая свое откровение: — Тэхен-и, никакого разрыва связи между нами не было, я до сих пор тебя чувствую. Ты словно внутри меня… — Не понимаю, о чем ты, и, кажется, тебе тоже нужна помощь, — перебил его омега. — Послушай меня, пожалуйста! — нетерпеливо воскликнул Чимин. — А что я, по по-твоему, делаю? Слушаю, что ты несешь какой-то бред. — Я только что говорил с Ким Сокджином. Мы с тобой все еще связаны, но не так, как думали, — продолжил Чимин, выжидающе посмотрев на Тэхена. — Мы не были истинными, мы родственные души.       Несмотря на привычный, но отстраненный вид омеги, его большие и синие глаза вдруг заблестели от слез. Он молчал, потупив взгляд, но через пару секунд, к удивлению и счастью Чимина, его лицо дрогнуло. Гамма, поддавшись чувствам, наклонился к Тэхену и коснулся губами бархатной кожи там, где только что прошла долгожданная слезинка, оставившая влажную дорожку. — Объясни, — прошептал омега, получив легкий и нежный поцелуй в щеку.       Осторожно проведя ладонью по скулам Тэхена, Чимин заговорил более спокойным тоном, чем прежде, вспоминая времена, когда они познакомились и подружились. Слушая самого себя, он удивлялся, как все удивительно сходится. Он упомянул их ароматы, обращая внимание на то, что Тэхен распознавал лишь персиковый, и только сейчас мог объяснить те ощущения, которые испытывал в прошлом, в том числе течку друга. — …Судя по всему, это из-за того, что я гамма, а не омега. Моя сущность альфы сбивала след к истине. Я тогда очень испугался своей реакции на твою течку, но даже если Чонгук не пришел бы в танцзал, я ни за что тебя не тронул. А еще помнишь, случай с гоном в столовой? Нам следовало догадаться, что мы связаны. До сих пор помню твой голос, когда ты меня успокаивал…       Профессор Ким уточнял ранее, что гамма может быть опаснее, чем выглядит, особенно во время критической ситуации. Несмотря на то, что Тэхен не имел связи с сущностью альфы друга, он все равно смог подобраться к его подсознанию. Но Чимин не хотел сейчас заострять внимание на своей ментальной способности, поэтому быстро поменял тему, переходя к самому важному — к обмену. — Когда Чонгук поставил на мне метку, я не почувствовал в полной мере того, что должен был. По крайней мере мне нужно было хотя бы закричать от боли или потерять сознание. Думаю, сложно вытерпеть, когда твою плоть прокусывают до крови на глубину больше сантиметра, причем неожиданно, но я ничего серьезного не почувствовал, — Чимин говорил, не замечая того, как его собственный тон изменился, став немного выше, с нотками волнения, когда он упомянул Чонгука. — Возможно, вместо меня, болевой шок испытал ты…       Губы Тэхена приобрели форму самой красивой на свете буквы «о», пока Чимин продолжал говорить об обмене болью. Его глаза источали сосредоточенность и любопытство, но он еще не мог поверить в услышанное. — …Мне это совсем не нравится, — вздохнул Чимин, пряча взгляд. — Боюсь представить, что тебе пришлось пережить. — Эм… Я думал, что это последствия разрыва нашей связи, — проговорил Тэхен, его голос зазвучал мягче, а уголки губ растянулись в стороны. Чимин заворожено смотрел на него, надеясь, что скоро сможет увидеть более искреннюю улыбку на этом лице, которая когда-то грела сильнее солнца. — Когда Чонгук ставил метку, больно было не тебе, а мне? Поэтому я потерял омежью сущность? — Именно так, но ты ее не потерял. Она есть, я ощущаю ее во время своих течек, — твердо ответил Чимин.       Тэхен недоверчиво посмотрел на друга, но глазах заискрилась маленькая надежда. Вопросов стало еще больше, а гамма лишь сиял в ответ, пока друг не спросил: — Это что получается, Пак Чимин? Моя спина и задница болит из-за вас с Чонгуком? — возмутился омега, распахнув синие омуты, метая молнии.       Чимин понял, что упустил очень важный и, в то же время, неудобный момент. Однако гениальная отговорка тут же пришла ему на помощь. — Так ведь ты сам приложил к этому руку. Еще я не забыл, что вы с Юнги до последнего поддерживали тему разрыва связи с Чонгуком, — ухмыльнулся он, увидев, как испарилось возмущение омеги, а на его место пришло сожаление. Чимин серьезно добавил: — Страшно представить, что могло случиться с тобой, если бы ваш план сработал.       Недавняя радость сменилась страхом и тревогой. Теперь, выяснив природу их притяжения, они должны быть крайне осторожны, особенно сам Чимин, иначе Тэхену снова придется испытать то, чего он не заслуживает. — Чимин-и, мне очень нравится, как ты теперь пахнешь. Сочетание весьма странное, но оно тебе подходит.       Гамма удивленно заглянул в синие омуты и увидел целую Вселенную, полную чувств и нежности в свою сторону. Лед Тэхена тронулся.       Ким Сокджин не умел сожалеть и, уж тем более, признавать свои ошибки. Тем не менее, он ощутил небольшой укол совести, напрасно предполагая существование двойной истинной связи.       Чимин считал иначе, ведь именно благодаря принятию неверного решения, он прошел свой путь, вопреки неурядицам и лишениям. Все в прошлом, и главное теперь, что он сейчас сидит рядом с Тэхеном, лишь вспоминая о прошлом.       Он в сердцах благодарил Чонгука, который, в силу своего упрямства, умудрился пометить его, расставив все на свои места. Именно этот исход был идеальным и верным, и никак по-другому.       Чимина лишь беспокоила неясность их отношений на данный момент.

~~~

      Полчаса назад гамма думал, что все плохое позади, но доктор Ким спустил его с небес. — Низкий уровень лейкоцитов в крови.       На первый взгляд короткий и неясный факт о состоянии здоровья Тэхена ничего не может объяснить. «По одному анализу крови диагноз не определить», — думал Чимин, слушая профессора. — Есть риск тромбообразования, а из-за ухудшения кровотока снижена функция почек. Такие симптомы, как тошнота, рвота, отеки и ухудшение зрения не дадут сразу точной картины, так же стоит упомянуть жалобы на мышечные спазмы, — причитал Ким Сокджин, читая карточку пациента, затем, сняв очки, тяжело вздохнул. — Сегодня и завтра утром сделаем контрольные анализы, после чего я, смогу поставить точный диагноз. Однако меня не покидает мысль, что ты, Тэхен, длительное время попросту злоупотреблял обезболивающими разного спектра действия. Тебе следовало сразу обратиться ко мне.       Чимин также укоризненно взглянул на Тэхена и ждал дальнейших указаний врача. — Предлагаю запичкать тебя новыми препаратами, назначив капельницы в течение недели, либо же завтра же выписать, но ты продолжишь соблюдать назначения и постельный режим до улучшения состояния, принимая меня в качестве доктора на дому. И забудем наши разногласия, — Ким протянул руку, ожидая ответа, после чего искренне удивился, когда Тэхен ответил положительно, пожав ему руку и потребовав второй вариант плана его реабилитации.

~~~

      Не заметив, как пролетело время, Чимин пробыл с Тэхеном до позднего вечера. Он пообещал ему, что вернется завтра ко времени выписки, и покинул клинику с легким сердцем, уже чуточку скучая. Впрочем, скучал он не только по своей родственной душе. Чонгук, не попрощавшись, ушел раньше. Чимин решил, что альфа потратил на него слишком много своего времени во время поездки к его родителям и последующее возвращение, поэтому требовать дополнительного внимания он не смел. Проверив телефон, он обнаружил один пропущенный, но, жаль, не от альфы.       Перезвонив, он услышал скрипучий голос менеджера клуба.  — Назначена дата кастинга для набора в группы по танцам в школе. — Я же отменил! — удивился Чимин. — Ээ, извините, я подумал, что вы все-таки останетесь…       Чимин не мог не согласиться с судьбоносным совпадением, ведь буквально пару часов назад он решил остаться здесь.       Перспектива добраться до дома на такси имелась, и наличных ему вполне хватило бы, но ему вдруг захотелось прокатиться на автобусе. В его район транспорт еще должен был ходить, несмотря на позднее время, поэтому добравшись до ближайшей остановки, Чимин остался ждать нужный номер.       Дождавшись автобус и усевшись на свободные задние места, Чимин снова проверил телефон. Ни звонка, ни смс от Чонгука так не было. Глупо надеяться на что-то, когда они еще ничего не выяснили между собой. Время позднее, поэтому гамма решил не беспокоить альфу сегодня.       Запотевшие окна салона скрывали вид знакомых улиц, смазывая блики фонарей и различных вывесок, но Чимин знал, когда ему следует выходить. Однако свою остановку он пропустил из-за входящего от Юнги. — Привет, детка! Меня совсем не волнует, что я тебя, возможно, разбудил или отвлек, но дело срочное, — услышал Чимин, выскакивая из автобуса на следующей остановке. — Бери такси и свои, вроде как, рабочие яйца в руки и шуруй по адресу. Твой Чонгук в хламину-дрезину, ебать. Еще немного и на рельсы…       Сердце ухнуло вниз. Чонгук напился, а Мин волшебным образом оказался рядом. Слава богу, но ведь альфа не маленький мальчик, чтобы за ним приглядывали, он у себя дома, в родной локации, где его знает каждый. Несмотря на свои рассуждения, Чимин уже ловил такси и, не прерывая звонок с Юнги, требовал подробностей. — Понятия не имею, — отвечал Юнги. — Случайно встретились в баре, но он уже был синий-иней.       Пока, Чимин просил таксиста подождать, расплачиваясь за половину дороги, Юнги уже выводил с трудом стоящего на ногах Чонгука из сомнительного подвального помещения. Гамма никогда не видел альфу в таком состоянии и не верил своим глазам. В недавнюю ночь они также выпивали, расслаблялись и трахались, но тогда Чонгук оставался уверенным и сильным. Сейчас же на плече Юнги висела гора хрупкого стекла. Каждое мгновение за каждым шагом казалось, что альфа рассыплется на мелкие кусочки. Глаза полуприкрыты, волосы взлохмачены, весь взмыленный и размякший, от чего Чимин ощутил странное щемящее чувство в груди. Подскочив к парням, он подставил плечо под свободную руку Чона.       Мин предложил помощь довести «алкаша» до дома вместе, но Чимин лишь поблагодарил хена за то, что тот позвонил и помог хотя бы усесться в такси. Ему не хотелось портить другу вечер, потому что тот явно был не один сегодня. Только тепло попрощавшись со старшим, гамма вновь окликнул его. — Хен, — позвал Чимин. — Сейчас неподходящий момент, но я хотел бы поделиться кое-чем. Есть минутка? — Не вопрос, — заинтересовано ответил Юнги, возвращаясь к машине. — Главное, чтобы твой красавчик не блеванул за это время.       Услышав слова Мина, таксист недовольно заворчал о ночном тарифе и о цене химчистки. Впрочем, это не было так важно для Чимина. Чонгук же мирно сопел на заднем сидении, крепко ухватившись за его локоть.       Гамма вкратце поведал обо всем, что сегодня узнал о них с Тэхеном, забавляясь реакции Мина. — Охуеть!!! — лишь смог проговорить старший, присвистывая. — Малой, у меня же теперь будет фетиш на соулмейтных двойняшек. — Хен! — воскликнул Чимин. — Ладно. Вы не похожи, — сказал Юнги, но затем спросил, указывая на Чонгука. — А ты этому чуду сообщил сию потрясающую новость? — Хотел, но, как видишь, не успел. Все завтра. — Уверен, он был бы рад услышать, — проговорил Мин, толкая Чимина в салон такси.       Градус уже начинал проявлять себя, но необычное откровение Чимина немного отрезвило. Юнги вернулся обратно в бар в компанию знакомого беты и других, с кем он планировал затяжной кутеж на всю ночь.       Мир стал бесцветным с того самого момента, когда Юнги сглупил и не попытался побороться за свое счастье в прошлом. Обиднее всего, что он даже не попробовал, пусть даже Намджун был непреклонен. Теперь остается лишь сожалеть, хотя в лучшем случае отпустить и забыть.       Его разум уже давно захвачен демонами, которые питаются его болью и испорченностью, но лишь благодаря им Юнги все еще жив и продолжает радовать себя всеми возможными земными утехами.       Занимательно, что обыкновенный случай свел его с двумя необычными людьми, с Тэхеном и Чимином. В последнее время он начал думать, что стареет, раз не брезгует размышлениями о судьбе. Только что это ему может дать в будущем, он не знал, если не считать их платонические отношения.       Правда связь с Тэхеном нельзя назвать не плотской. Их неоднократный секс был без обязательств, но хорош. Этот омега красив, обаятелен и умен, он не может не нравиться, но его пустой взгляд моментально остужал все жаркие настрои Мина и бил по самолюбию.       Однако последний совместный поход в бар оставил в сознании неизгладимый след. Юнги впервые удалось разглядеть в нетрезвом и измученном Тэхене крупицы эмоций и чувств, пока он, скручиваясь от боли, говорил о Чимине. Мин оставался с ним до утра, надеясь, что омеге станет легче, но на следующий день Тэхен уже попал в больницу. Раньше их связывала схожесть их судеб, но сейчас казалось иначе. Этот парень в тысячу раз лучше него. Несмотря на свалившиеся испытания, несмотря на принадлежность к числу слабых омег и на разрыв истинной связи с потерей сущности, как все думали, Тэхен сохранил свое достоинство. Он несомненно полная противоположность Юнги. Омега, как никто другой, заслуживает право иметь соулмейта и друга, особенно такого исключительного, как Чимин.

~~~

      Такси Чонгук не загадил, но выходить не хотел, потому что думал, что стоит ему вылезти из машины и Чимин на ней уедет. Тот же изо всех сил вытягивал его наружу, клятвенно обещая, что останется. Что ж, гамме пришлось так и поступить. Еле доковыляв до порога, Пак нажал на звонок двери, пока невменяемый Чонгук гнал пургу о микроволновках и их невероятной опасности, при этом не выпуская Чимина из своих цепких и сильных рук.       Вскоре дверь открылась, и перед ними предстал ужасающий вид главы в салатовой пижаме с бурыми медвежатами.       Чон Хосок не постарел и не изменился, разве что немного похудел. Он встретил ночных гостей далеко не с радостной улыбкой. Впрочем, недовольство было направлено лишь на сгорбившегося пополам Чонгука, который обнимал за талию Чимина, уткнувшись лицом тому в живот. Ноги его не держали, поэтому вскоре они сменились на колени. — Добрый вечер. Э… то есть ночь. Нет, еще вечер. Добрый вечер, — заикаясь, поприветствовал его Чимин, тщетно стараясь выбраться из тисков альфы, чтобы поднять его.       Хосок устало вздохнул и разрешил войти обоим. «Войти навряд ли, вползти — вполне».       Гамма хотел возразить, упоминая о позднем времени и прочих неудобствах, но глава его перебил. — Тебе в последнюю очередь следует извиняться и оправдываться, Пак Чимин. Я могу лишь сказать тебе «спасибо», что привел его прежде, чем он натворил дел. — Натворил дел? — Все, что ты знаешь, это лишь вода на поверхности. Ему нельзя пить, как видишь, — ответил господин Чон, широко зевая. — Я не постесняюсь попросить тебя уложить Чонгука, пользуясь очевидной отговоркой, что он твой альфа.       Чимин с трудом успел подхватить отваливающуюся челюсть, после услышанного. Он даже в уме не использовал словосочетание «мой альфа», тем более по отношению к Чонгуку, а тут сам Чон Хосок ему об этом поведал. — На втором этаже дверь с дорожным знаком «кирпич», которая ведет в его спальню, — прикрикнул из кухни господин Чон. — Как относишься к горячему какао? «Господи, ну и семейка!» — думал Чимин, поднимая тяжелого Чонгука по лестнице. Трижды надорвав пупок, гамма наконец дотащил альфу до кровати, мысленно ругая главу за то, что тот ему не помог.       Чонгук слабо стонал и хмурился, когда Чимин пытался его разуть и раздеть, при каждом касании лез обниматься. Гамма же терпеливо продолжал с ним бороться, поражаясь своей реакции, потому что глупые и пьяные подкаты Чонгука ему нравились. И вообще тот выглядел необычайно милым и беззащитным. Кое-как расправившись с самим альфой и его одеждой, Чимин наконец смог облегченно вздохнуть и оглядеться по сторонам.       Комната Чонгука ничем необычным не отличалась, кроме угла, где стоял письменный стол. Творческий беспорядок на нем никак не совпадал с образом хмурого двадцатипятилетнего альфы. Карандаши и масляные краски ярких цветов были разбросаны по кипе разложенных листов из плотной бумаги, которая была небрежно раскинута по столу так, будто художник занимался своим делом совсем недавно. Внимание Чимина привлекли рисунки. На всех были изображены орхидеи — воздушные и изысканные цветы необыкновенных форм и различной окраски. Даже простые наброски поражали своим разнообразием и фактурой. Переводя взгляд с рисунков на спящего и обратно, Чимин не мог поверить, что все это мог сотворить Чонгук. Он перебирал лист за листом, внимательно разглядывая каждый цветок, и на автомате собрал все разбросанные карандаши и краски, наведя небольшой порядок на столе. После этого большая часть поверхности освободилась, открыв доступ к встроенным полкам сверху столешницы. Чимин случайно заметил знакомую вещицу на одной из этих небольших ячеек — та самая бронзовая статуэтка танцовщика, которую он когда-то благородно подарил альфе, побывав однажды в этом доме. В груди стало еще теплее, чем раньше.       Хосок принес в комнату поднос с двумя кружками, в одном из которых было горячее какао для Чимина, в другой вода с шипучей таблеткой аспирина для Чонгука. — Уже поздно. Может останешься? За дверью напротив есть комната для гостей, — господин Чон говорил обыденно, словно каждый день предлагает такое. — А, я могу остаться здесь, — бездумно ответил Чимин, отпив большой глоток горячего напитка. Безмятежность Хосока передалась и ему. — Было бы еще лучше, — пожал плечами старший, а затем серьезно заговорил: — Не держи обиду из-за того, что вам пришлось уехать из родного города. В то время твое присутствие здесь не сколько претило нашей репутации, а сколько могло навредить тебе самому. Точнее, защита локации не могла гарантировать тебе полную безопасность, поэтому тогда для меня было проще спрятать вас, скрыв следы необычного «омеги». Конечно, я не спорю о том, что ваше изгнание помогло решить некоторые неурядицы с общественным мнением, но это не столь важно, как первая причина.       Чимин молча слушал и время от времени кивал. — Сейчас время и ситуация изменились, и устои вместе с ними. Породниться с семьей Ким, я думал, было лучшим способом укрепить власть. Я ошибался, но все сложилось даже лучше, чем могло, ведь мой сын в числе успешных. Пост главы стал нести лишь показательный характер: власть же у тех, кто держит основные финансы в руках. — Вы сожалеете, что ошибались? — вдруг спросил Чимин. — Каждый день, — ответил Хосок.       Для Чимина этот ответ был более, чем удовлетворительным. — Мы с Тэхеном не истинные, а родственные души. — Сокджин? — уточнил Чон, ведь для главы более чем очевидно, что разобраться в тонкостях связей может лишь профессор Ким. — Да. — В таком случае, ответь. К какой сущности ты склоняешься? — деловито спросил Хосок, скрестив пальцы перед собой. — Желательно бы к омеге, потому что род Чон обязан продолжиться, а без твоей помощи, уж прости, Чонгуку не справиться.       После услышанного, Чимин умудрился насыщенно прочувствовать чудесный вкус какао не только полостью рта, но и носоглоткой. А господину Чон пришлось подскочить к своему будущему родственнику и похлопать по спине, чтобы помочь тому вдоволь откашляться.