Телохранительница моей жизни в странном мире прошлого.

Мрачно и жутковато, темно, тихо, - вот как можно было охарактеризовать мой первый опыт… времяпровождения в тюрьме. Сквозь небольшое и закрытое решеткой окошко, расположенное у самого потолка, в камеру едва попадали последние частицы лучей заходившего солнца. Три стены вокруг – и четвертая, передняя, в которой была массивная дверь с квадратной решеткой на уровне глаз. Впрочем, это ничего не меняло: на меня все равно надели парные кандалы, скрепленные короткими цепями посередине; они позволяли мне лишь почесаться при необходимости и худо-бедно поесть. Я не мог сделать длинный шаг и, соответственно, развести руки тоже. Какое-то время – недолго – я привыкал к своим новым условиям и осматривался в четырех стенах, но потом начал все отчетливее замечать, как где-то внутри постепенно росло и поднималось ощущение боязни замкнутого пространства. И честно скажу: потолок, в который я, поднявшись на ноги, упирался согнутым локтем, - этот потолок, который, казалось, медленно опускался, ничуть не улучшал общее впечатление. Моя камера была совершенно пуста, если, правда, не считать за кровать небрежно брошенную охранником на пол подстилку из соломы, покрытой сверху каким-то куском ткани. К тому же, эта «постель» была слишком коротка для меня, и ночью мне все равно придется поджимать ноги, чтобы не мерзнуть. Четыре стены окружали это пространство размером примерно три на пять шагов, и уже скоро я впал в депрессию от этой серости и пустоты. С другой стороны, спорил я с собой, даже так лучше, чем прислуживать какой-то принцессе и выполнять ее капризы. В тюрьме стояла мертвая тишина – впрочем, нет, благодаря мне пока что живая, вот так сюрприз. Иногда слышался тихий треск факелов, горевших на стенах в коридоре. Я неподвижно сидел на жесткой «постели», привалившись спиной к холодной стене и вытянув ноги, которые уже устали… от сидения. Прилечь бы, но теперь, когда у меня появилось свободное время, в моей голове лихорадочно крутились мысли. Я еще не забыл, что до появления на том высоком холме жил в современном мире. Ну… то есть, в высокотехнологичном, развитом, густонаселенном мире, в информационную эпоху, где были телефоны, электрические лампы, бетонные и каменные здания, нормальная одежда. Словом, все то, чего мне не удалось заметить здесь. Принцесса, самая, казалось бы, обеспеченная из всех людей, была одета в странный наряд, напоминавший длинное платье с очень широкими рукавами, сделанное из цельных кусков цветной ткани и закрывавшее практически полностью тело девушки, а для надежности вокруг пояса была обвязана широкая лента. Этот наряд чем-то напомнил мне увиденное пару раз кимоно. Пусть так, даже эти признаки не помогали мне определить хотя бы приблизительно место и время, куда меня занесло. А язык, на котором все говорили… какой он? Ведь на нем говорила и принцесса, только почему-то сначала я ее не понимал, но потом нас с ней словно подключили к одной волне. И кстати, насчет «занесло»… А каким, собственно, образом и на каких ветрах я попал сюда? Что произошло со мной в том мире, перед тем как я оказался на том зеленом холме? Как бы я ни пытался вспомнить, пока что эти усилия вызывают лишь тупую, сдавливающую боль где-то в передней части головы. Конечно, в моей памяти остались довольно четкие образы зданий большого города, а еще небольшие отрывки вроде того, как я пользовался телефоном и посещал учебные занятия, играл в компьютерные игры и просыпался под звук будильника, - и это ведь… все правда. Наверное? - М-мх-х… Простонав и сжав ладонями виски, я осмотрел себя. Моя записная книжка в твердой обложке, слегка помятая после того, как выдержала удар кулака принцессы, все еще лежала во внутреннем кармане моей жилетки. Достав книжку и вместе с ней короткий заточенный карандаш, с которым она неразлучна, я принялся читать, изредка покручивая карандаш между пальцев. Если бы даже моя память играла со мной какие-то шутки, тогда чем же объяснить то, что я помню все события, о которых написано в книжке? «Помидоры, хлеб, молоко» - это список того, что мне нужно было купить в магазине, и это было в летний день, когда я, выходя из дома, стукнулся локтем о дверной проем. «Пн, 8:30, кб. 12» - первый урок нового учебного года, начавшегося осенью, в сентябре, и в тот день я вернулся с собрания чуть раньше, чем планировал, потому что не стал слушать до конца напутственную речь. Карандашный рисунок, на котором изображены два дерева, - это моя неудачная попытка изобразить летний пейзаж, когда я разочаровался в своих умениях, даже не дойдя до листьев. Здесь были и вычисления параметров в сложной игре, когда я выстраивал план действий. И названия игр, в которые я еще хотел поиграть, когда закончу уже установленные и освобожу место на жестком диске… - А-а-а! А мой жесткий диск?! Если кто-то заберется в коллекцию закладок моего браузера или посмотрит сохраненные картинки, на меня наберется столько компромата, что жизнь моя закончится мгновенно и безо всякого насильственного воздействия… Пока я раздумывал над тем, какой будет реакция на мои маленькие секреты, раздался стук в стену, которая была передо мной. - Э-эй, ты там жив? – раздался голос, принадлежавший, по-видимому, моему соседу. - А?.. Да, да, я в порядке. Более-менее. - Чего орешь-то? Будто тебя кто плетью огрел. Какой был бы смысл объяснять ему причину моего беспокойства? Он не поймет, а то еще и назовет ненормальным. Впрочем, таким я и был для этого мира. - Нет… ничего. Просто задремал, и приснилось что-то страшное. - У-у, вот как. Ничего, привыкай. Я поначалу тоже спать не мог, но довольно скоро это прошло. Главное – развернись ногами ко входу, так воздух получше и шаги охранников меньше отдаются. - Буду иметь в виду. Спасибо. Любопытно. А мой сосед оказался довольно общительным. Не сказать, чтобы в такой ситуации и в таком месте меня прямо тянуло поговорить с кем-нибудь, однако не хотелось отказывать ему. К тому же, раз мы оказались в одной лодке, может, он еще сможет чем-нибудь помочь мне в будущем. - За что сидишь? – продолжил он после небольшой паузы. – Я вот попал под горячую руку, когда на площади разгоняли недовольных. А ты? – из-за стены раздалось шуршание от какого-то его движения. – Слышал, тебя посадили, потому что ты принцессе нагрубил. Правда, что ли? - Хм… ну, по большей части правда. Сначала-то спас, а потом… хотел прогнать, чтобы ее не схватили, ну а она взяла да расценила это как наезд. - Чего… наезд? Это что? - Ну, это я просто на нее наорал. Вообще-то, еще угрожал мечом… но не стану же я ее убивать, в самом деле! Просто она уперлась, хотя сама была ранена… вот и пришлось подействовать силой. Еще и была недовольна, что я дотронулся до ее ран. Что за идиотский закон вообще, кто только его придумал. У вас всегда так? - Спроси что полегче, - сосед усмехнулся. – Вообще-то, принцесса нечасто показывается народу, поэтому трогать ее никому попросту не удавалось. Кстати… ты же видел ее собственными глазам? Какая она из себя? - Да как сказать… Девчонка, вроде бы. А что? - Хм-м… и все? - Ничего в ней особенного. Сначала, конечно, она показалась мне довольно красивой. Но это полностью перекрывается ее невыносимым характером: только она заговорила, как я уже захотел отдать ее врагу поскорее. Кто только ее воспитал? – я взмахнул руками, хотя был в камере один. – Знаю, что не мне судить, но я ожидал услышать от нее более… сдержанные речи, что ли. К тому же, принцессе вообще не подобает вести себя так! Ну… это просто мое мнение. В любом случае, честно, так я никогда не ошибался. - Что, настолько уж все плохо? – рассмеялся сосед. - Может, и не настолько… - я пожал плечами. – Иногда у нее проявляются и хорошие черты. Но все равно она дура. - Почему? – в его голосе послышалось неожиданное удивление. - Знаешь, почему я попал сюда? Потому что отказался стать ее слугой. - Э-э… - Серьезно, она «милостиво» сменила казнь на подчинение. Эта идиотка не поинтересовалась, что я делал, когда проходил мимо и спас ее, не спросила, есть ли у меня семья, - даже о доме не подумала! Серьезно, да кто такую тупицу посадил на трон?! – я повысил голос настолько, что даже из коридора вернулось эхо. - Не ори! – охранник, оказавшийся неподалеку, стукнул чем-то металлическим по двери. – Придержи язык, когда говоришь о ее высочестве! - Что хочу, то и буду говорить, поуказывай мне тут еще! – заорал я, взбеленившись; сюда отчасти накладывалось раздражение от пинка, полученного то ли от него, то ли от его коллеги, когда меня заталкивали в камеру. – Хочешь что-то возразить против свободы слова?! Или принцесса такой политики не знает?! Ах да, точно! В ее пустой голове ведь нет ни капли здравого смысла! Или в вашей стране к простым людям всегда такое отношение? Как вообще можно терпеть правителя, который к своим гражданам относится как к вещам, не считая их за людей?! - Хороший вопрос… На этом вздохе от моего соседа наш разговор прервался неловким молчанием. Охранник постоял возле двери какое-то время, но, похоже, решил не связываться со мной, и пошагал дальше по коридору. Я закрыл глаза и плюхнулся на свою постель, чувствуя легкую усталость. Этот эмоциональный взрыв немного измотал остатки моих сил. - А все-таки, откуда ты родом? – спустя какое-то время спросил собеседник. - Отвечу твоими словами: хороший вопрос. - Вот как. - Это довольно… сложная и долгая история. Усмехнувшись, он замолчал, и после недолгой возни снова наступила тишина. Вздохнув, я повернулся на спину, глядя в темный низкий потолок. И тут раздался утробный, протяжный, немного пугающий звук, разнесшийся из моего живота. - Хочешь развалить тюрьму своим урчанием? Похоже, сосед расслышал это даже через стену. - Хм, было бы неплохо. - Мда, я тоже голоден… скоро же, вроде, должны принести ужин. Эй, охрана! Ох-ра-на! Кто-нибудь там, в коридоре, когда жратва прибудет?! Ответом ему, впрочем, было молчание: никого неподалеку от нас не было, поэтому, возможно, его даже и не услышали вовсе. Наконец еду все-таки принесли - спустя некоторое время, и уже без напоминаний. Дверь моей камеры открылась, и вошедший охранник, убедившись, что я вел себя спокойно, поставил на пол поднос с едой. Настоящий металлический поднос, грубоватый, но все равно железный. На нем стояло деревянное блюдо, в котором лежали несколько кусков мяса, похожего на куриное, и какие-то овощи. - Жри, - приказал он. – Принцесса сделала милость и прислала со своего стола за какие-то твои заслуги. А вот это – за доставку. С этими словами он сгреб своей лапой чуть ли не половину мяса и, ухмыльнувшись, вышел, захлопнув за собой дверь. - Подавись, урод! – крикнул я, когда замок защелкнулся. Однако… значит, она любезно отправила мне еду вдобавок к неаппетитно выглядевшей каше, которая теснилась на том же подносе в глиняной посудине, должно быть, тарелке. Хм. Думает, что меня так просто купить? Подняв блюдо с подноса, я заметил, что под ним лежал какой-то небольшой клочок сложенной пополам бумаги. Не отвлекаясь от еды, я осмотрел его со всех сторон и обнаружил, что это была записка. На ней было что-то написано чернилами, довольно ровным, слегка витиеватым почерком, небольшими буквами. Если так подумать… очень даже ожидаемо от принцессы, обученной грамоте. «Я отправляю тебе немного еды в благодарность за то, что спас меня сегодня. И не то чтобы кто-то подсказал мне эту мысль! Я сама захотела так поступить. Извини, что приходится держать тебя взаперти. Но ты сам не захотел слушаться меня, поэтому я была вынуждена так поступить. Я приду, когда солнце сядет. Постарайся не заснуть к тому времени. Хорошо?» На удивление, в письме она изъясняется куда более сдержанным языком, и читать написанное ею гораздо приятнее, чем слушать. Если принцесса лично отправила мне эту записку, то может ли быть, что… на самом деле она не такая невыносимая?

***

Я поужинал, когда солнце уже почти садилось. Если верить тому, что было сказано в записке, принцесса должна была навестить меня после заката. Однако я от нечего делать следил за тем, как полоска света, пробивавшегося через окно под потолком, постепенно поднималась вверх, становилась все тусклее… и наконец пропала. Прошел примерно час, если верить моим затекшим от постоянного сидения ногам. Походив немного туда-сюда, я прислушался к звукам, доносившимся из соседней камеры, где сидел мой общительный сосед. Однако… там была полная тишина. Его куда-то увели? Если подумать, я ведь даже не слышал, принесли ли ему еду. Или по вечерам его отправляют в другое место? Спустя какое-то время в коридоре наконец раздались постукивания нескольких пар деревянных подошв по полу. Впрочем, стражники тоже носили такую обувь, поэтому это ни о чем мне не говорило. Я лишь всматривался в темноту моей камеры, рассеиваемую поздними сумерками, и пытался разглядеть… ничего. Стены, полагаю. Остановились неподалеку от двери в мою камеру. Замок сдвинулся, и дверь открылась, впуская внутрь пару стражников, следом за которыми вошел странный высокий мужчина, а рядом с ним… Верно, знакомая особа. Сопровождающий ее был одет слишком уж богато для обычного горожанина, да и факт его появления вместе с принцессой говорил о том, что наверняка этот тип принадлежал к ее окружению. Зажмурившись и заслонив глаза ладонью, я поморгал, привыкая к свету факела, осветившего мою камеру, и затем с неохотой повернул голову в их сторону. - Ай-яй, какой беспорядок, - вздохнул сопровождающий, осмотрев мою камеру. – Унесите, поскорее, - он указал на пустой поднос, который я оставил у входа, и один из стражников тут же выполнил его просьбу. – И свет оставьте. Другой охранник надежно укрепил потрескивавший факел в зажиме на стене возле двери. - Ты… Я рассматривал его внимательно, пытаясь понять, где же мне доводилось слышать этот голос ранее. А где еще, кроме этой тюрьмы? - Похоже, молодой господин меня узнал, - мужчина расплылся в легкой улыбке, будто заговорщик, чей план раскрыли. – Должен выразить восхищение вашим слухом. Вы правы: действительно, ранее тем человеком, с которым вы так свободно общались через эту стену, был я. Простите, если это доставляет вам беспокойство. Не волнуйтесь: у меня совершенно нет привычки разглашать чужие мысли и секреты, если только вы сами не дадите на то согласия. Я поморщился, но ничего не ответил. Он вел себя вежливо… слишком вежливо. Для человека, который предан принцессе и состоит в ее ближайшем окружении, этот тип казался мне слишком подозрительным. Обычно такие «цветочки» превращаются в мерзкие плотоядные растения, стоит их хозяевам оставить вас наедине. К тому же, я не люблю, когда из меня обманом пытаются вытянуть сведения. - На этом наше присутствие здесь более не обязательно, - он обернулся к оставшемуся стражнику. – Полагаю, принцесса хотела бы поговорить с этим человеком о некоторых вещах в уединении. - Но ведь… - тот попытался возразить. - Не стоит волноваться, - сопровождавший изобразил улыбку. – Я останусь за этой дверью и тут же вмешаюсь, если что-то будет угрожать принцессе. Поэтому от вас с товарищем больше ничего не требуется. - Да, господин советник. С почтительным поклоном ему и принцессе охранник удалился, бросив напоследок мельком на меня взгляд. Я ответил ему кислой гримасой. Сдалась мне твоя принцесса. Хм. Советник, да? Интересно: а где ее телохранители? Ну, взамен тем, которые погибли этим днем во время сражения. Она могла бы привести сюда и всех своих придворных до кучи. А что? - Оставлю вас. С этими словами советник также удалился и, притворив за собой дверь, отошел на несколько шагов, после чего в коридоре наступила совершенно полная тишина. Полная и неловкая. В моей камере тоже стало тихо. Я смотрел на принцессу лишь боковым зрением, глядя прямо перед собой, на стену, и не совершая никаких движений. Забавно, что и моя гостья продолжала стоять у двери, лишь периодически шурша одеждой, когда тихо переступала с ноги на ногу. Я не хотел говорить ничего первым. Да я и вообще ничего не хотел говорить. С какой стати я должен быть настроенным на общение с ней, отправившей меня в тюрьму? К тому же, все свои мысли я уже высказал перед тем, как спрыгнуть с балкона. О чем она захотела поговорить сейчас? Однако молчание затянулось, и принцесса явно не собиралась уходить. К тому же, мне очень настойчиво казалось, что она смотрела прямо на меня. Чтобы самому не выбеситься от этой тишины, я вздохнул и заговорил, глядя перед собой. - А закат, знаешь ли, был уже давно. Я уже долго сижу в темноте. Возможно, эти слова прозвучали слишком безразлично, и она могла почувствовать в них оттенок оскорбления. Тем не менее, в этот вечер принцесса была настроена заметно более дипломатично. - Может, и так, - пробурчала она. – Но в зале собраний свет солнца исчез совсем недавно. - Конечно, если учитывать, что тюрьма под землей, а ваш дворец такой высокий. - Ты теперь хочешь поругаться из-за этой мелочи? Ну, тут она была права. Честно говоря, я мог бы поднять из этого новый спор, и очень даже запросто. Однако кто из нас задиристая принцесса? К тому же, вряд ли она имеет понятие об относительности признаков вечера, когда смотрит на все с высоты своего дворца. - Ладно, не буду. Я получил твое послание. Спасибо, что отправила еду. «И не отравила». - Так… о чем ты хотела поговорить? Наконец гостья прекратила теребить ткань своего платья, перекатывая ее между пальцами, и выпрямилась. Однако тут же снова потеряла настрой, попыталась произнести что-то, но, лишь набрав воздуха в грудь, выдохнула, и ее взгляд подозрительно забегал. Я понял, что ей, наверное, было нелегко победить свой характер, и отвернулся, чтобы не вгонять ее в краску еще больше. - Разговор будет длинный? Если хочешь… можешь присесть вот здесь, - я похлопал по своей постели с противоположного от себя конца. – Не скажу, правда, что тут удобно, но, хотя бы… Ничего не ответив, принцесса медленно приблизилась и остановилась ненадолго. Я уже думал, что она принесла мне еще что-то и собралась вручить лично, но вместо этого она лишь наклонилась и села на колени, используя мою постель как… подушку, чтобы ногам было мягче. Если учитывать, что сам я сидел, по привычке вытянув ноги и привалившись спиной к стене, даже сейчас мы выглядели совсем разными людьми. Сначала я думал, что она просто кратко сообщит мне что-то официальное и быстро удалится. Но она повела себя… по-другому, совсем не напоминая правительницу целой страны. Сейчас она была похожа на обычную знакомую, с которой мы долго не общались, но вдруг встретились. - С… слушай, - тихо заговорила принцесса, когда поняла, что молчание затянулось. - М-м? Точно, - я бросил взгляд на ее талию, - как твоя рана? - В порядке, хотя все еще ощутимо болит. За случившееся сегодня… спасибо. Большое… Она произнесла последние слова так тихо и невнятно, склонив голову, что мне с трудом удалось понять смысл. - А… ты об этом. Да, пожалуйста. - Наверное, ты вне себя от того, что попал сюда. Я понимаю, что должна была наградить тебя за мое спасение, но… но… Принцесса замолчала, безуспешно пытаясь продолжить слова, будто ее заело. Я глянул на нее краем глаза и увидел, что она спрятала свое лицо в ладонях. Да уж, с таким-то характером наверняка труднее всего ей было даже не подобрать слова, а заставить себя произнести их вслух, перед тем, кому они предназначались. - Но ты тоже… - Перестарался? – догадался я. - Наверное. Ко мне еще никогда в жизни… не прикасались мужчины. Принцесса наклонилась так низко, что еще немного – и она уткнулась бы лицом в собственные колени. Даже по голосу я слышал, что ей было до слез стыдно, и, наверное, еще бы чуть-чуть надавить – и она бы разревелась. - А-а… да, я признаю, что виноват. Конечно, я и подумать не мог, что у вас существует такой запрет. Но как по-другому я мог тебя спасти? Или мне нужно было оставить твою рану, чтобы ты потеряла всю кровь? - Я не глупая и понимаю это тоже! – принцесса резко подняла голову, показав мне свое ярко покрасневшее лицо. – Не думай, что я рассердилась лишь из-за этого! Просто… я добавила это как одну из причин… - Ну да, я помню, сколько там обвинений вы на меня навалили. Она замолчала, сидя на другом конце постели, но старательно глядя куда угодно, лишь бы не на меня. Воспользовавшись этим, я посмотрел на нее. Принцесса… да она же и в самом деле не слишком опытная в жизни девчонка, может, уже подросток, но все равно многого не понимающая. - Послушай… - заговорила она. – А где… ты живешь? - М? На секунду этот вопрос озадачил меня: чего она так внезапно подняла эту тему? Потом я вспомнил, что орал об этом, когда переговаривался через стенку с соседом… оказавшимся вовсе не заключенным. - А, - я усмехнулся, - советник подсказал? - Ну… я… Она растерялась, пытаясь, должно быть, по привычке придумать отговорку. Впрочем, я понял, что оказался прав. Однако как мне ответить на ее вопрос? «Я пришел из будущего, а может, из параллельной вселенной, поэтому в вашем мире у меня нет дома» - так, что ли? Или просто ответить, что мой дом… пропал, продан за долги, сгорел? - На самом деле, я вовсе не собиралась лишать тебя свободы! – принцесса снова заговорила таким обиженным тоном, будто я выставил ее чуть ли не врагом половины страны. – Даже став моим слугой, ты бы все равно смог возвращаться к себе домой… время от времени. - Понимаешь, дело, в общем-то, не столько в моей свободе, - я принялся разъяснять ей как можно терпеливее. – Проблема в том, что ты не только приказала схватить меня после того, как я тебя спас, но еще и в «благодарность» за это сделать слугой. - Да ты хоть понимаешь, что в противном случае я должна была приказать казнить тебя сегодня до заката?! Я оглянулся на принцессу, неожиданно повысившую голос. Она смотрела на меня, сжимая пальцами солому в моей постели и с трудом сдерживая слезы на глазах, выступавшие от смеси злости и отчаяния. Жалобное выражение на ее лице лучше всяких слов умоляло меня не давить на эту тему дальше. - Так ты… - я запнулся на мгновение, осознавая ее настоящий замысел, - хотела этим спасти меня? - Конечно! – принцесса кивнула несколько раз. – Я не могла просто объявить о прощении всех твои проступков, иначе потеряла бы уважение многих придворных, которые узнали бы об этом непременно от приближенных, тех, которых ты видел в зале. Да, - она склонила голову, скрыв лицо от моего взгляда, и в ее притихшем голосе послышалась усталая грусть, - обо мне много шепчутся за моей спиной, и я это отлично понимаю. «Принцесса – вчерашний ребенок, она многого не понимает», - она с хрустом соломы сжала маленькие кулаки. – Ты думаешь обо мне точно так же, как и они. Я отлично понимаю, почему вы так считаете. Если бы только не мое право наследовать трон, никто и не подумал бы… - Прости. Я склонил голову в знак извинения. Конечно, это я заявил сгоряча, но возражать было бесполезно: с правдой не поспоришь, да и брать свои слова назад было уже поздно. - Но я не могла просто позволить им сделать по-своему! – принцесса продолжила с большей энергией. – Ты ведь… все-таки и правда спас меня. Многие советовали мне публично наказать тебя или казнить, но только советник с самого начала предложил другой выход, который помог бы нам: сделать тебя моим придворным. Никто не смог бы выступить против моей воли, если бы я объяснила это тем, что лишать тебя жизни не будет так же выгодно. Потом я могла бы освободить тебя, если бы ты захотел этого! - Вот оно что… так я испортил все ваши планы? - И еще снова оскорбил меня, теперь уже прямо в присутствии приближенных. Какой же ты… - она хлопнула в раздражении по постели ладонью, - дурень! - Ну-ну, не начинай. Подумай с моей точки зрения. Я и понятия не имел, что вы хотели сделать, и ты вела себя так, что мне показалось, будто ты хотела лишь унизить меня. - А я не хотела! - Да уж, я понял. Мы ненадолго замолчали. Я потер лоб кулаком, ругая мысленно самого себя за импульсивность, которой пару раз отличился и в прошлой жизни. Хотя обычно я рассудителен и спокоен, если что-то придется мне не по нраву – упрусь и расшибу голову, но свою позицию не уступлю. Принцесса, должно быть, тоже о чем-то думала, но ее мысли оказались в другом направлении. - Знаешь… - заговорила она, отведя взгляд. - Что? - У тебя есть… - она понизила голос, - семья? - Семья… - задумчиво повторил я, вспоминая прошлую жизнь. - Тебя наверняка ждет кто-то? – продолжила принцесса, но таким печальным тоном, будто ей было больно спрашивать об этом. – Дома у тебя ведь есть кто-то? - Видишь ли… Я вытянул перед собой руку, повернув ее ладонью вверх. - Ты заметила, что одежда на мне выглядит немного странно? Тебе не показалось, что больше никто из людей так не одевается? И моя обувь тоже не похожа на вашу. Она внимательно осмотрела меня. Медленно, тщательно, будто пытаясь запомнить каждую деталь в моем телосложении. Потом задумалась, приподняв на указательном пальце длинный рукав своего платья. - Да, - послышался ее короткий ответ. - Может, ты мне не поверишь, но… - я вздохнул, набираясь решимости говорить на подобную тему. – Да, скорее всего, не поверишь, но я не происхожу из вашего мира. Наверное, было бы точнее сказать, что я… каким-то образом попал в твою страну. И мой мир существовал спустя много, очень много лет после вашего. Проще говоря… я из далекого будущего. - Буду… щего? – принцесса посмотрела на меня большими глазами, пристально и странно. - Из времени, которое наступит через много десятков лет после этого дня. Может, даже ни вас, ни ваших детей, ни детей ваших детей… тогда не будет, а будут жить их гораздо более поздние потомки. Погляди. Я достал свою записную книжку и протянул принцессе. Она осторожно взяла ее, словно боясь пораниться, и, как я показал, одним пальцем приподняла страницу, заглянув под нее. - А! – гостья обрадовалась, рассматривая листы. – Это же бумага! - Да. Я заметил, что у вас она уже появилась. Но пишем мы не такими перьями, как у вас. Вот. Я достал карандаш и несколько раз им провел по чистому листу, изобразив слово «Писать». - Хм-м… принцесса нахмурилась, разглядывая то, что я написал. – Почему-то это я поняла, но вот что за символы здесь – не знаю. Она потыкала в мои прошлые записи, в которых были несколько столбцов арифметических вычислений, которые я делал на уроках. - М? – я почесал карандашом нос. – Разве ты не знаешь, как считать? Два плюс два и тому подобное? - Не держи меня за необразованную! – она обиделась, отвернувшись. – Четыре будет, четыре! Выхватив у меня карандаш, она осмотрела его, будто пытаясь понять, как эта штука работает, и принялась вырисовывать в книжке что-то. После недолгого ожидания я смог посмотреть и увидел, что она написала вместо привычных мне цифр какие-то символы, которые я, впрочем, тоже признал как обозначения. «Два», «прибавь», «семь», «есть», «девять». Правильно-то правильно, но… - М-м… Я задумался, глядя на пример. Да, я все понимал, но почему? Откуда-то из глубины у меня всплыло подозрение, что здесь работала та же система, которая позволяла мне понимать местный язык и одновременно с той же легкостью читать все, что было написано в книжке. То, что принцесса не понимала моих прошлых записей, лишь подтверждало мои догадки: я… «переключился» на местное общение, при этом не забывая алфавит другого мира. Так, а здесь будет сложнее… - Мне… сложно представить будущее, из которого ты мог прийти, - призналась принцесса, листая книжку, отобранную у меня, пока я размышлял. – И в твои слова тоже верится с трудом. Наверное, - она неловко улыбнулась, отвернувшись, - мне и правда еще долго предстоит взрослеть. - Знаешь, не думаю, что и в нашем мире кто угодно поверил бы в такую историю… - Однако ты спас меня, и мне все равно, даже если боги послали тебя сюда для этого, - продолжила она, смущенно поглядывая на меня и тут же отводя взгляд. – Возможно, лишь благодаря их покровительству я до сих пор правила моим государством, и сегодня они решили снова проявить свою благосклонность. Точно! – принцесса будто придумала нечто гениальное. – Тогда ты будешь не простолюдином, а посланником богов! - Я бы не спешил с такими заявлениями… - Ты против? - Ну, не так уж против. Но в моем мире я был лишь обычным «простолюдином» по твоим меркам, так что до столь высокого положения, какое ты мне приписываешь… - Слушай! Она неожиданно придвинулась и схватила меня за руки, отчего я подпрыгнул на месте. Из-за моей реакции принцесса тоже растерялась и медленно отодвинулась, отвернувшись, но сидя ко мне вполоборота и ближе, чем раньше. - Слушай… - продолжила она тихо. – Там, откуда ты пришел… у тебя была семья? - Конечно, - я кивнул. – Не знаю точно, остался ли я хоть частично в том мире… но там были мои родители. - Нет, я не в этом смысле. А в каком еще смысле она могла спрашивать о «семье»? Я пожал плечами, но уже через секунду мне в голову пришла возможная мысль. Быть не может… - В том мире осталась твоя жена? У вас были дети? Я не сразу нашелся что ответить, но мое лицо, как мне показалось, вытянулось чуть ли не на метр, и моя челюсть наверняка лежала на полу. То есть… а почему, собственно, ее вдруг заинтересовала моя личная жизнь? Которой, кстати, не было. Рановато потому что! - О-о-о-откуда у меня во-возьмется же-жена? – я даже начал заикаться от неожиданности такой темы. – Да в моем возрасте!.. - Что? – совершенно спокойно спросила принцесса. И тут до меня кое-что дошло, благодаря чему стало ясно, почему она вела себя так, словно этот разговор выглядел для нее совершенно естественным. Если я оказался в далеком прошлом, а это собственно, и произошло, то тут наверняка действовали совсем другие законы относительно браков, которые я, к сожалению, запомнил с уроков истории мира… Законы, которые позволяли не только проводить помолвки, но и заключать браки… в гораздо более раннем возрасте, скажем так. Особенно полный беспредел касательно этой темы происходил в области политики и правящих слоев, к которым, кстати, относится и спасенная мной принцесса… - Нет, конечно, - я все же ответил честно. – В нашем мире подобное совершенно невозможно. Можно, конечно, заключить помолвку, но жениться – это уж никак. А тем более ненормально заводить детей так рано. Я невольно отвернулся, потому что мое лицо горело так сильно, что, наверное, на нем можно было согреть сковороду. - Я рада. - Чего?.. Принцесса выпрямилась, приобретя в какой-то степени церемониальный вид, медленно выдохнула, закрыв и снова открыв глаза, и после небольшой паузы заговорила серьезным и даже отчасти торжественным тоном: – Тогда ты должен понимать, что после твоего поступка во дворце у меня нет больше вариантов, а у тебя нет выхода. Ты должен стать моим супругом!