На войне все средства хороши

Рёв огня заглушил стук сердца. Шэнь Цинцю, он… столкнул его. Прямо в разлом. «Почему, учитель?..» — билось в голове пульсирующей раной. Странно… Лю Цингэ нахмурился, однако не успел осознать, в чём заключалась странность: его стремительно унёс поток новых мыслей и образов. — Учитель, демоны… все как один ужасные злодеи и подлежат поголовному истреблению? У Шэнь Цинцю мягкий и прямой взгляд, способный утешить без слов. Однако сейчас он лишь вздохнул и отвернулся. Затруднялся подобрать слова? Понял подоплёку вопроса и хочет его прогнать? — Как и у человеческого рода, среди демонов встречаются хорошие и дурные, — тон голоса учителя прошелестел, подобно ветру в бамбуковой роще. — Наш долг как заклинателей уничтожать нечисть, которая преследует беззащитных людей. Но нельзя отрицать, что подчас и люди наносят демонам несправедливые обиды. Не обращай слишком много внимания на предрассудки. Значит, учитель в самом деле не против его демонической крови? Сердце заколотилось чаще, но на этот раз от радости. Он станет сильным — достаточно сильным, чтобы бросить весь мир к ногам Шэнь Цинцю, а в награду получить ещё одну улыбку. Будет охранять его, как самое драгоценное сокровище, оберегать его спокойствие и убивать его врагов. На душе просветлело. Он отплатит учителю за доверие, освоив демоническую силу. Таков его путь! Путь, который привёл на край огненной бездны. — Отправишься туда по доброй воле, или мне придётся помочь? — отчеканил Шэнь Цинцю с непроницаемо-холодным выражением, говорившим о твёрдости намерений. Нет-нет, учитель, всё не так!.. Почему?.. Хотелось кричать, молить, чтобы его не бросали. Чтобы всё оказалось просто кошмаром. Но равнодушие в глазах-льдинках словно перекрывало дыхание, раня сильнее, чем вонзившийся в грудь Сюя. С таким же презрением на него, нищего и беспомощного оборванца, смотрели в детстве. Тогда можно было ударить, выплеснуть свою обиду яростным криком. Но сейчас вместо закипающей в груди злости он испытывал лишь боль. Всё что ему оставалось — это вскинуть руку к вычеркнувшему его из своей жизни учителю прежде, чем рухнуть вниз. Погодите… но такого никогда не было! Лю Цингэ с новой силой охватило ощущение неправильности происходящего: на его памяти никогда не случалось такого, чтобы он упал в разлом и тем более с лёгкой руки Шэнь Цинцю! Если только эти воспоминания принадлежали вовсе не ему… И он не мог с ними совладать. Они врезались в сознание, ослепляя, обжигая кожу горячим хлыстами воздуха, оглушая рёвом приближающегося пламени — доказательство того, что учитель всё-таки бессовестно лгал ему. Лгал, когда обещал, что с ним всё будет в порядке, что бы ни случилось. Как и все прочие, оставил его. Осудил только за то, кем были его родители. Перед глазами всё размывалось. Сколько из когда-либо сказанных им слов вообще было правдой? «Почему? — глаза защипало, и в голове гудело бесконечное эхо: — Почему?.. Почему?.. Почему?.. Почему?..» Лю Цингэ старался приглушить звук, ввинчивающийся в голову двумя кривыми гвоздями. Он сопротивлялся, пытался выбросить чужие мысли из сознания, но они лишь набирали силу, больнее хлестали по залитому кровавым заревом разуму. «Учитель… я ведь всего лишь… хотел быть рядом…» Его тело с глухим хлопком ударилось оземь. Плечи, рёбра, ноги — всё болело, словно сплошной синяк. Перед глазами плыло. Почему он не разбился насмерть? Почему кожа ещё не вскипела под невыносимым жаром? Он этого хотел! Ведь что ему ещё оставалось? Выживать. Чтобы когда-нибудь вернуться и потребовать от учителя ответов на один-единственный вопрос… А для этого ему нужна сила, способная вызволить его из Бездны. Например, чарующий меч, что застрял в туше гигантского монстра и просто искрил тёмной энергией. «Глупый. Слабый. Маленький демон, — нечеловеческий голос напоминал скрежет металла по стеклу. — В этой боли твоя сила. Прими её. Заставь врагов склониться перед тобой. Обагри меня их кровью. Покажи, чего ты на самом деле стоишь». Когда пальцы сомкнулись на рукояти, древняя мощь хлынула нескончаемым потоком. Наконец, клинок вынырнул из туши. Тошнота и головокружение отступили, позволяя подняться и вдохнуть обжигающий воздух полной грудью. А затем… От хохота, переходящего в пронзительные завывания, у Лю Цингэ мороз пошёл по коже. Та необузданная древняя сила была рядом с ним, когда в Царстве Демонов пролились дожди крови. Каждый миг жизни превратился в нескончаемую борьбу, а древняя мощь Синьмо стала на этом пути даром и проклятьем… Лю Цингэ, собрав волю в кулак, отбросил чужое сознание и наконец вырвался из плена воспоминаний. Резко хлебнул горячего воздуха и закашлялся. Голова гудела так, будто воспоминания вынули из черепа, перемешали с гвоздями и затолкали обратно. А напоследок ещё и встряхнули от души. Только вместо гвоздей на самом деле были неясные, чужие видения. Тяжело вздохнул и потёр лоб, прикрыл ладонью нос. Каждый вздох обжигал так, словно он всё ещё на дне Бесконечной Бездны. Воспоминания стоило изучить повнимательнее, сопоставить факты и найти истину, вот только сил на это не было от слова совсем. Поэтому Лю Цингэ пока спрятал обрывки мрачных воспоминаний на самое дно души, чтобы хоть немного прийти в себя и понять, где он и что делать дальше. Возможно, если его выкинуло в реальный мир, удастся найти хоть какую-то помощь. Бегло осмотревшись, Лю Цингэ вздохнул. Вокруг не было никого и ничего — только смерть, смотрящая прямо на него из глубины чернеющих глазниц рогатых черепов. Груды таких обнаруживались то в канавах, то под деревьями. Небо без звёзд и солнца не источало и капли света. Лишь огонь лениво облизывал обугленные деревья, чьи острые изломанные ветви напоминали ощерившуюся пасть. Похоже, это всё-таки новая иллюзия, причём довольно умело сделанная, вот только удержит ли она заклинателя его уровня? Пошатнувшись, Лю Цингэ поднялся на ноги и призвал всю духовную энергию для удара. Глубокий вздох, мощное резкое движение рукой и… ничего. Ци не рванулась стремительным потоком, не ударила по границам иллюзии, разрывая сотканную кем-то ловушку. Почему? Лю Цингэ сжал переносицу с резким выдохом и прислушался к ощущениям. Духовная энергия текла по жилам медленно и неохотно, будто скованная вервием бессмертных. Воспоминания о Водной Тюрьме хлынули волной, заставляя стиснуть зубы и вцепиться пальцами в виски. Проклятье, так это что, получается, внутренний мир Ло Бинхэ? А его-то как сюда занесло? Рогатые черепа безмолвно наблюдали за ним из пустых глазниц, и это… нервировало. Затылок покалывало от стойкого ощущения, будто за ним кто-то следит, и рука инстинктивно легла на пояс, но — вот зараза! — Чэнлуаня не было, равно как и духовных сил. С голыми руками против… кого? В этот момент деревья вокруг затрещали и начали ссыхаться. Из них струи огня, обдав жаром, мощными потоками вырвались наружу, затем завихрились в одну точку и врезались друг в друга. Облаком искр вспыхнуло так ярко, что на миг ослепило. Прикрыв лицо рукой, Лю Цингэ наблюдал, как языки пламени складываются в силуэт, смутно похожий на человеческий. Вот магма стекла по нему подобно волосам; уплотнились и побелели руки — и вскоре взгляду предстал тот, кто заставил потерять всякую настороженность даже Бога войны. Хлопнув чернющими ресницами на него взглянул… — Шэнь Цинцю? — знакомое имя разлилось горечью на языке. Лю Цингэ и не надеялся увидеть его снова. Шэнь Цинцю вздохнул. Тонкие губы дрогнули, уголки приподнялись в едва заметной улыбке, но тут с тихим щелчком распахнулся веер, скрывая лицо по самые глаза. Глаза, в которых читался смех. И хотя эта улыбка по-прежнему обезоруживала, в ней всё равно ощущалась какая-то неправильность. Впрочем эта мысль тут же исчезла, потонула в водовороте воспоминаний. — Ты, — Лю Цингэ столько всего хотел сказать, но лишь тяжело дышал, беззвучно двигая губами, — почему сразу не сказал, кто твой ученик? Ещё там, над разломом, не признался!.. Вместо этого фарса с горем по погибшему? Мы бы поняли. Об этом никто бы не узнал! После того злополучного Собрания Шэнь Цинцю в ножнах носил два меча: Сюя и Чжэнъян, клинок объявленного мёртвым Ло Бинхэ. Как будто не мог расстаться с любимым учеником. Как будто ждал, что он вернётся. Не «как будто». Он ждал, точно зная, что Ло Бинхэ вернётся и будет мстить — даже его старый меч приказал перековать. Чтобы было чем мстить? И такого исхода можно было легко избежать. Перед тем как отправиться спасать учеников из ловушки на собрании Союза бессмертных, Лю Цингэ просил Шэнь Цинцю держаться поближе к нему. Да разве владыка Цинцзина когда-нибудь слушал доброго совета? — Ты же мог сказать нам, — прохрипел он. — Там, в Цзиньлане, у нас были бы доказательства против твоей связи с сеятелями… Если твой ученик… если он в самом деле пошёл на это, чтобы подставить тебя… Стоило ли Шэнь Цинцю жертвовать своей жизнью ради этого неблагодарного ублюдка? — Если тебе так не нравится всё происходящее, — сложил тот руки на груди, — почему же ты сдерживаешься в битвах с моим Ло Бинхэ? Лю Цингэ вскинул на Шэнь Цинцю удивлённый взгляд. Он ждал чего угодно, но только не такого вопроса. — Я… — он сжал кулаки. — Я не сдерживаюсь! — Действительно? — тонкая бровь слегка изогнулась над веером. — Тогда бы уже давно всё было кончено! Шиди может лукавить с кем угодно, но не со мной. — Я делаю, что должен. — Твой долг — заботиться о безопасности соклановцев, а не растрачивать боевую мощь Цанцюна на пустые стычки с Хуаньхуа. В лицо плеснуло стыдом, и Лю Цингэ, скрипнув зубами, отвернулся, так что волосы хлестнули по пылающим щекам. Вот что было неправильно. Перед ним был не призрак Шэнь Цинцю — от него не исходило иньской энергии…