На войне все средства хороши

Багряные струи зари растекались по чёрному небу и растворялись в неумолимо надвигающейся свинцовой туче, которая отбрасывала густую тень на дорогу к вершинам Цанцюн. Юэ Цинъюань с удивлением взглянул в окно, откладывая очередной свиток. Сегодня сон отчего-то не шёл от слова совсем, вот он и просидел за рабочим столом до рассвета. Может, оно и к лучшему: сможет сегодня встретить у главных ворот учеников — и шиди Лю, если повезёт. Стоит удостовериться, что вдребезги разбиваться ради цели он не собирается, и поговорить о передышке в его походах. А восход сегодня был цвета запёкшейся крови… Когда алый отблеск коснулся опустевшего стола, Юэ Цинъюань уже подходил главным воротам школы. Му Цинфан, уверенный и собранный, раздавал ученикам наставления, но от Юэ Циньюаня не укрылся его угрюмый взгляд — что-то явно его беспокоило. Или кое-кто конкретный. Большая часть учеников, напротив, выглядела крайне обеспокоенно. По большей части их роль заключалась в том, чтобы помогать добраться до Цяньцао тем, кто в этом нуждался. Или оказывать срочную медицинскую помощь, если по каким-то причинам её не смогли оказать на месте — именно поэтому с ними пришло несколько старших учеников и преподавателей, что могли оценить правильность процесса и в случае чего вмешаться. Система была уже хорошо отлажена. — Чжанмэнь-шисюн, вы опять не спите? — Му Цинфан покачал головой, заметив главу Юэ. — Перестал помогать настой? — Настой шиди Му работает отменно, как и всегда, — заверил он. — Неужели этому чжанмэню нельзя просто прогуляться? — Ночь сегодня особенно холодная, — прищурился целитель, — удивлён, что чжанмэнь-шисюну по душе такая погода. Юэ Цинъюань спокойно улыбнулся. Не зря Му Цинфан считался лучшим целителем во всей Поднебесной — ничего от него не скроешь, не было смысла даже делать вид, будто он вышел просто полюбоваться рассветом перед дождём. Чувство потери, которое иногда накатывало на него раньше, мучило его теперь почти всё время, и только работая до изнеможения Юэ Цинъюань мог ненадолго об этом забыть. Му Цинфан вздохнул и показал головой. — Если глава Юэ пожелает более крепкие отвары, ему нужно только сказать. — Разумеется, — кивнул Юэ Цинъюань серьёзно. Шиди Му был заботливым целителем и знал толк в своём деле — пренебрегать его советами всё равно что плевать в колодец, из которого будешь пить. Однако есть вещи, которые не залечат ни самые лучшие отвары, ни регулярные медитации. Ну, может, разве что после долгих, терпеливых попыток. При должном подходе. Му Цинфан вздохнул и перевёл взгляд на дорогу. Солнечный свет, льющийся с той стороны, высветил синяки у него под глазами. Юэ Цинъюань знал, что целитель и сам урывал пару часов сна днём и, быть может, ещё несколько часов ночью, пока не возвращался Лю Цингэ. А дальше начиналась рутина, о которой тот позже отчитывался: осмотреть раны, промыть, перебинтовать, дать общеукрепляющие и, в крайнем случае, лёгкие наркотики для обезболивания. Потом ещё раз осведомиться о состоянии пациента и отправиться досыпать пару дневных часов. Ответственность не позволяла ему пустить всё на самотёк — и за это в том числе Юэ Цинъюань его черезвычайно ценил. Тем не менее иногда и он слишком пренебрегал отдыхом. Наклонив голову, Юэ Цинъюань заметил: — Сегодня шиди Му выглядит ещё более уставшим, чем я. — Вы мне льстите, — фыркнул Му Цинфан, пожав плечами, — тут ни у кого нет времени прохлаждаться. Они переглянулись, чуть улыбаясь. Да, такие уж времена. Но вместе они обязательно со всем справятся. Эта надежда настолько согрела, что на какой-то миг Юэ Цинъюань даже снова почувствовал себя учеником, который изо всех сил готовится войти в хранилище мечей Ванцзяня, чтобы получить Сюаньсу. Не свой Сюаньсу. Длилось это ощущение всего мгновение. На горизонте наконец замаячили пока неясные силуэты. Не было нужды усиливать зрение, чтобы понять: это группа поддержки имени Лю Цингэ возвращалась в родную школу — кто на мечах, прорезающих лучи зари, кто пешком. — Лю Цингэ ещё не видно, — заметил Юэ Цинъюань, обеспокоенно прищурившись. Почему-то он был уверен, что шиди Лю должен возвращаться ни где-нибудь, а в первых рядах. И его неповторимый стиль ни с кем не спутать. — Возможно, снова пытается сбежать от меня, — пожал плечами Му Цинфан. О, с него станется. Значит, он всё чаще в последнее время обходит главные ворота стороной… Сегодня ученики шли за Мин Фанем, главным учеником пика Цинцзин. Видимо, Ян Исюаню в этот раз крепко досталось в бою? Главный ученик Цинцзина плавно приземлился и почтительно склонился перед владыками пиков, но от главы школы не укрылась его хмурость. — Каковы успехи наших добестных воинов? — поинтересовался Юэ Цинъюань. Мин Фань поклонился, пряча смущённое выражение лица, и доложил: — Мы прорвали оборону врага и дошли до самого сердца Золотого Дворца, но, — губы юноши сомкнулись в тонкую белую полоску, — в какой-то момент мы потеряли шишу Лю из виду. Хм. Кажется, такое иногда случалось и раньше. Когда Лю Цингэ оказывался ранен настолько, что прятался где-то в окрестных лесах Хуаньхуа и восстанавливался долгой медитацией. А потом снова возвращался на Цанцюн, взбешённый и бледный, как призрак. — Понятно, — Му Цинфан вздохнул и полностью погрузился в осмотр прибывших учеников. Он следил, чтобы некоторых из них провожали прямиком на Цяньцао, и одобрительно кивал, когда собственные ученики правильно выполняли диагностику. Бесценный полевой опыт, пусть и давался им недёшево. Юэ Цинъюань довольно кивнул и жестом отпустил главного ученика Цинцзина. Что ж, не стоит сразу думать о плохом. Лю Цингэ вернёт Шэнь Цинцю в следующий раз. Недолго думая, Юэ Цинъюань остался помочь Му Цинфану, организовывая прибывающие отряды усталых учеников. Вместе дело всегда быстрее спорится. С последним из прибывших глава лекарей повернулся к нему и твёрдо сказал: — Здесь моя работа закончена. Я пойду на Байчжань, буду ловить Лю-шисюна там. Юэ Цинъюань кивнул, и на его губы скользнула тень улыбки. Он собирался было вернуться на Цюндин, когда его окликнул встрёпанный Ян Исюань. Глаза его горели яростной решимостью, губы жались в угрюмую полоску на манер Лю Цингэ. Юэ Цинъюаня даже пробрала ностальгия. Ян Исюань — счастливчик, ставший первым и единственным учеником мастера Чэнлуаня, оправдывал возложенные на него ожидания. Учился не покладая рук, чтобы отточить навыки боя и защитить своих товарищей. В этот раз он всё же смог практически невредимым вернуться из битвы — по крайней мере, ученики-целители не стали его удерживать, когда он вырвался из настойчиво-заботливых рук, чтобы прибилизиться к главе школы. Но если с ним всё в порядке, отчего же тогда не он сегодня возглавляет процессию? — Этот ученик смеет обратиться к главе Юэ, — несмотря на звенящий нетерпением голос, Ян Исюань обратился по всем правилам этикета. Золотой ребёнок. Мало того, что на редкость решительный, так ещё и умный, вежливый. Недаром его в своё время приметил именно Шэнь Цинцю. В будущем этот юноша наверняка станет для Лю Цингэ достойным преемником. — Говори, — благосклонно улыбнулся Юэ Цинъюань. — Этот ученик докладывает чжанмэню, — Ян Исюань поднялся и выпалил: — Он видел, как учитель, связанный вервием бессмертных, исчез в портале Ло Бинхэ!

***

Ло Бинхэ по-настоящему испугался. Впервые за многие годы. Годы, когда он чувствовал: какая-то искра не погасла в нём, потому что взгляд грозовых глаз, полный жажды убийства, обращался к нему. К нему одному. Словно в этом мире не было ничего важнее поединка. И всё ради его Шэнь Цинцю… Ло Бинхэ нравилось думать о том, какое влияние он имеет на Бога войны, раз тот каждый день возвращался к нему. Снова и снова. Его никогда не приходилось догонять, в отличие от учителя. И вот теперь и Лю Цингэ собирался оставить его… Ло Бинхэ уже не обращал внимания ни на слёзы, неконтролируемо хлынувшие по щекам, ни на слуг, замирающих перед ним с ощутимым ужасом. Не услышал и тонкого перезвона колокольчиков. А потому, когда перед ним замаячила демоница в алом, рассвирепел. — Повелитель, ваше ханьфу… — воскликнула она и протянула руки к его одеждам, но почти тут же одёрнула, словно ошпарилась полыхающим во взгляде Ло Бинхэ гневом. Побледнев лицом, Ша Хуалин мигом отступила за спину своего господина и больше не смела поднять глаз. Ло Бинхэ и без неё знал, что ткань, примятая телом Лю Цингэ, уже давно дымилась — плевать! Его ускоренная регенерация наращивает новую плоть быстрее, чем её разъедает кислота. Ей только и остаётся, что впустую дымиться на коже. У шишу Лю такой регенерации нет. — Принеси мне чан с тёплой водой и полотенца, — приказал он тут же исчезнувшей Ша Хуалин, не сбавляя хода. И в ближайших покоях бережно уложил бессознательное тело на кровать, осмотрев. Плоть оказалась изъедена ещё сильнее, чем Ло Бинхэ предполагал… Такими темпами шишу и вовсе останется калекой. Что же делать? Ведь ци использовать нельзя, она жжёт его духовные вены. Можно было бы передать энергию напрямую, воздействуя не на систему циркуляции ци, а непосредственно в нижний дяньтянь, но… Во-первых, Ло Бинхэ не желал его сейчас, мертвенно-бледного и застывшего на одре неподвижно, как учитель. Вот если бы был здоров, если бы яростно отбивался от каждой попытки заломить руки и поцеловать… А во-вторых, кто бы что ни говорил, трахать бесчувственное тело Ло Бинхэ не доводилось и напортачить мог запросто. Нет, он хотел помочь, а не добить шишу Лю, — значит нужно придумать что-то более действенное и безопасное. Что если воспользоваться кровяными паразитами? От этого Лю Цингэ тоже в восторге не будет, зато останется жив и, возможно, даже удастся сохранить его духовные вены… — Не впервые ты доводишь своего шишу до полусмерти, — вклинился Мэнмо, нарочито-лениво растягивая гласные. — Чего сейчас так распереживался? — На этот раз я его даже не тронул, — огрызнулся Ло Бинхэ, не обращая внимания на скептичный хмык Мэнмо, после чего с треском разорвал шелковые простыни на лоскуты и мелко подрагивающими руками принялся стирать кровь с дурно пахнущих ран. Неужели перспектива возлечь с ним в самом деле хуже смерти?.. Стиснув зубы, Ло Бинхэ выплюнул: — И вообще, кто разнёс вдребезги все ментальные защиты шишу Лю в мире грёз? — Ах ты, щенок кусачий, — рассмеялся Мэнмо. — Всерьёз думаешь, что я мог бы отрубить руку, которая держала тебя, а значит, и меня над пропастью? Ло Бинхэ явственно представил, как сузились глаза демона снов и дёрнулись кончики губ. — А что ты скажешь насчёт моего учителя? — оскалился юноша. Взгляд его помрачнел, а на щеках появились желваки. Казалось, в воздухе сгустилось давящее напряжение. — Я предупреждаю тебя, — продолжил Ло Бинхэ. — Не смей. Впутывать его в свои грязные игры. Мэнмо обиженно буркнул: — Нет, ну вы посмотрите! Между прочим, мог бы проявить хоть каплю благодарности. Если бы я не показал твоему шишу твои же воспоминания, неразумный мальчишка, ты сейчас бы лежал где-нибудь в Водной Тюрьме. Не факт, что живой. В этот момент Ша Хуалин принесла ему тёплую воду с полотенцами и, кланяясь, удалилась. Раны удалось промыть довольно быстро, но… Правая нога Лю Цингэ всё равно оказалась изъедена почти до кости на лодыжке и стопе. Вряд ли он сможет нормально ходить в ближайшее время, не говоря уже об обожжённых духовных венах. Чтобы выправить их, нужен целитель. Не хороший, каких пруд пруди в Хуаньхуа: их знания годятся только на то, чтобы исписывать свитки да лекции читать. Нет, нужен только самый лучший целитель. Как шишу Му… Ло Бинхэ поморщился. Найти Му-шишу будет несложно. Однажды он заставил главу Цянцао выпить свою кровь, чтобы быть уверенным: тот не станет вредить телу учителя. А если решится — что ж, это будет его последняя ошибка. Так думал Ло Бинхэ, похищая Му Цинфана несколько лет назад. Только вот если опять спровоцировать Цанцюн… — Пха, и что? — снова Мэнмо. — Они, считай, уже лишились двух горных владык, и каких: стратега и боевого тактика — своей ударной силы. Что они тебе сделают? Или ты боишься сунуться под нос вашему Юэ Цинъюаню? Глаз Ло Бинхэ дёрнулся. — Ещё чего! — Боишься, боишься, — подначивал его Мэнмо. — Щенок, да ты только лаять и горазд! Да как он!.. Вот же осёл плешивый! Больше Ло Бинхэ слушать его не стал. С негодующим рычанием поднялся с кровати и рванул обратно в Водную Тюрьму, чтобы найти свой меч.

***

Бамбуковый лес встретил на миг замершего Ло Бинхэ умиротворяющим шелестом, скрипом и лёгким покачиванием стеблей. Как ученик Цинцзина он хорошо знал и эту качающуюся на ветру мелодию, словно убаюкивающую, и каждую незаметную тропинку или камень, так что портал легко перенёс его сюда. А вот на пике целителей ему так и не пришлось побывать за весь период ученичества — Ло Бинхэ даже едва ли представлял, в какой стороне этот пик находится, если ориентироваться не по радужному мосту. Но ничего, если сосредоточиться, можно услышать чуть различимый зов собственной крови. Он-то и приведёт его к цели! Ло Бинхэ пробирался к ней крайне осторожно, чтобы его не обнаружили. Если поднимется тревога, и — не приведи Небеса! — появится Юэ Цинъюань, ему точно несдобровать… Вот уж не думал Ло Бинхэ, что когда-нибудь будет рад опыту, полученному в бесконечной Бездне: скрываться от редких позёвывающих учеников, вставших до общего подъёма, оказалось в разы проще, чем от тёмных существ. Разве что один раз он едва не попался зоркому юноше в белых одеждах, но и от его бдительного внимания Ло Бинхэ удалось ускользнуть без особых затруднений. Погодите, а почему в белом? Разве он не должен был выйти на Цянцао? Он что, ошибся дорогой? Нет, кровь шептала, что Ло Бинхэ почти-почти у своей цели. Но в округе были не оранжевые мантии лекарей, а снежно-белые — байчжаньских дикарей, и — даже если допустить, что на вылазку к нему отправились только ученики пика воинов, — столько их наводнить пик Цяньцао просто не могло… Что шишу Му забыл на Байчжане в такую рань? Ло Бинхэ с любопытством двинулся вперёд и дошёл прямо до резиденции владыки Байчжаня. Внутри стояла тишина, словно никого не было, слабые лучи ещё не могли прогнать из углов мрак. Только кровь тянула его вперёд. Наконец, Ло Бинхэ вышел в просторные, ничем не примечательные покои. Даже аскетичные. В отличие от комнат бамбуковой хижины, заваленных свитками, подушками и разными безделушками, здесь и мебели было-то всего ничего: шкаф, пустая подставка для ножен у дальней стены и кровать. На ней, прямо поверх заправленного покрывала, спал шишу Му. И выглядел он ещё более измождённым, чем в последнюю их встречу. Глаза в обрамлении глубоких теней тревожно метались под закрытыми веками, скулы заострились. Едва Ло Бинхэ вошёл в комнату, целитель, видимо, почувствовал на себе чужой взгляд и с шорохом приподнялся, продирая глаза. — Цингэ? — в противовес спокойному голосу уголки глаз подозрительно темнели. — Это ты? Даже так? Просто «Цингэ»? «Возможно, убедить его пойти со мной будет не так уж сложно?» — с этой мыслью Ло Бинхэ сделал было шаг вперёд, но его встретила резкая вспышка зеленоватой ци и стали.