All you need is love

-Мне моя пишет, скучает, говорит, а я ей ответить не могу, блин, интернет плохой! Лишь бы не обиделась… - громко сетовал Владислав Алексеевич, лениво почитывая сообщения на своем втором этаже кровати. После отбоя вожатская жизнь не только продолжалась - она била ключём. В довольно просторной, никогда не находившейся в порядке комнате, все три её обитателя не спали. Спать, когда ты вожатый, как известно, плохая примета. -Нашел проблему. Позвони ей или сходи в штаб - вечно суетящийся Валентин Александрович был занят каким-то невероятно важным делом, но по своей отзывчивой натуре параллельно помогал другим - А мне вот не пишет никто, и нет проблем - рассмеялся он, впрочем, сразу же загрустив, будто задумавшись. -А тебе, Валерьич, та...как там её...короче, написывает еще или вы расстались-таки? - любопытный физрук свесил голову вниз, дабы увидеть своего собеседника -Да расстались триста лет назад. Я и номер её удалил…- отстранённо ответил занятый подбором музыки для выступления Иван Валерьевич -А как у тебя там на личном фронте вообще? Я заметил, ты там с Наташей шуры-муры какие-то мутишь, вон дети говорят, что видели, как вы в холле целовались - никак не унимался Болдырев, хитрым взглядом желая хотя бы привлечь внимание своего соседа по комнате. -С ней ниче не понятно вообще, с Наташей этой...я её как претендента на отношения не рассматриваю. Не подходит она мне. Так, развлечься, может быть пару раз сексом заняться, куда-нибудь сгонять - это ладно, а что-то серьезное - нет, увольте. -Ууу...ясно все с тобой, сердцеед чертов- протянул он, залезая обратно на свой этаж - Когда ты уже остепенишься-то, а? А то блин как лох постоянно - поматросил и бросил, погуляли, выпили, поцеловались, потрахались, ей-богу, как дети малые. -Не нашел ещё ту самую - отмахнулся Осипов: назойливый собеседник явно мешал -Точнее, есть один на примете… - добавил он после небольшой задумчивой паузы. -Один?- захихикал физрук - Может быть “одна”? Ну всёё, мы тебя раскрыли, вот чего ты с девушками ниче нормально устроить не можешь! -Просто оговорился, чего прикапываешься?...- рассеянно ответил ему Валерьич - Со всеми же бывает… Ивану Валерьевичу всегда везло в любви. Начиная лет с четырнадцати вокруг него постоянно вились девушки, горящие желанием быть с ним. Особенный шарм, какая-то манящая аура притягивала их, как магнит. И ему нравилось это. Ему нравилось играть с этими девушками, как с марионетками: он лишь дергал за ниточки, а они смеялись или плакали, страстно на него набрасывались или вовсе не хотели видеть. Какие они предсказуемые! Всех их он разгадывал чуть ли не с первой встречи. Поэтому они и надоедали ему так быстро: ему сразу было понятно, чего от них ждать, что будет она делать в следующий момент. Это весело, конечно, но порядком наскучивает, и он, как только понимал это, откладывал ненужную боле игрушку и выходил на поиски новой. И так из года в год. Его все устраивало, он не мог даже представить иного расклада дел. Но в последнее время он находился в гордом одиночестве. Устав от лёгких поверхностных куколок, он понял, что ему хочется большего, хочется найти такую загадку, которую он будет разгадывать вечно: каждый раз, когда ему покажется, что он приблизится к её решению, она возьмёт да и подкинет ему новую головоломку, новый виток сюжета в этом своеобразном детективе, новую деталь пазла. Да-а, найти такую непросто, но Осипов четко задал цель и уверенно к ней шёл. Пока результаты не радовали. Однако теперь, спустя ровно год с их близкого знакомства, сладко нашептывающие на ухо коварные мысли о чем-то большем, чем просто дружба, вернулись. Чем больше он узнавал о Коломейцеве, тем яснее понимал, что его к нему непреодолимо тянет. Не только из-за непредсказуемого характера и богатого внутреннего мира, даже не из-за желания раскрыть все его подноготную, нет. Да, он отличался от других, был будто не от мира сего, что несомненно заставляло людей к нему тянуться, но всё это лежало на поверхности. Пред Иваном же открылся однажды краешек бездны, бездонной пропасти его настоящей сути, его души, и поразила его даже не глубина её. Поразил его царящий там холод, мрак, туман, пустота, поразило его то, что обнажая этот кусочек своего сердца пред другими Коломейцев будто кричал: “Помогите!...” Иногда этот крик можно было увидеть в его глазах, и тогда в Осипове что-то со страшной скоростью резко ухало вниз. “Даря тепло и свет другим, он сгорает сам…”- с горечью понимал он. Сердце ныло, выскакивало из груди, а руки так и тянулись обнять его, уберечь от жестокого, не понимающего, постоянно пьющего его энергию мира. Хотелось спрятать, укрыть, спасти, залечить, залатать раны, отдать ему всего себя и ничего не попросить взамен. Жить только ради него, ради его искренней улыбки, ради лукавой искорки в чёрных глазах, ради того, чтобы дарить ему свою любовь - вот чего желал Осипов по-настоящему! Вот что он понял за год метаний и смутных сомнений! Вот чего ждала его душа! Осознание далось дорогой ценой - ценой времени, и сейчас Иван боялся, что слишком много его потерял, что уже слишком поздно. Действовать надо было решительно и немедленно. Страшно, конечно, но что поделать - путь к цели всегда тернист и сложен. Особенно когда эта цель - человек...