All you need is love

-Как бы ей сказать? -Ну как-как, пришел, увидел, сказал “Я люблю тебя”, поцеловал. Чего мудреного? -Нужно сначала сделать ей что-то приятное, чтобы показать свою любовь. -Ага, одуванчиков в поле вон нарви Разговоры за серединой вожатского стола никогда ранее не были такими оживлёнными. Трио из самой верхней вожатской активно решало, как Ивану Валерьевичу признаться некой К., причем бóльшая его часть не подозревала, чье имя кроется под этим инициалом. Варианты поступали самые разные, но никто еще не предложил того самого, подходящего. Осипов находился в смятении. -Это не пойдет, она слишком...эээ...выше всего этого- пытался собраться с мыслями Валерьич, но все никак не выходило. Обычно в делах любовных он сохранял здравый рассудок, но сейчас у него не получалось даже правильно сформулировать мысль. А времени до вечера оставалось всё меньше… -Да что же это за мисс икс такая?! Я уже перебрал всех незанятых вожатых с буквой К в инициалах, но ни одна из них не подходит под твоё описание! -Сложный глубокий человек, выше всего этого, нужен неординарный подход… - задумчиво перечислял Валентин Александрович -У нас таких свободных что-то не видно.- подтвердил Владислав Алексеевич и вопросительно посмотрел на Осипова -Под это описание из свободных вожатых вообще подходит только Костя - вставила, смеясь, свою реплику слушавшая весь длинный разговор Анастасия Александровна Все захохотали, а физрук толкнул Валерьича плечом и прибавил: “Вот мы тебя и раскусили” Иван ушёл в смешанных чувствах, но полный решимости. В одиночестве у него намного лучше выходило думать, поэтому за время дороги от столовой к корпусу у него в голове созрел почти полноценный план. Но страшно было все равно, и такой страх он испытывал впервые. Может быть, потому что это и есть его первая настоящая любовь?...

***

-Ну что, Саш, он что-то говорил про меня? - едва скрывая волнение протараторила Наталья Александровна, ухватив Трояна за рукав -Ну… там ничего не понятно ещё… - отведя глаза пробормотал он- Я тороплюсь, какие-то ещё вопросы есть? - порываясь уйти торопливо бормотал Александр, отцепляя руку коллеги от рукава. -Я не могу больше ждать, мне нужно знать! Он стал холоден ко мне, он так же прячет взгляд и молчит, он не говорит со мной, пока я не заговорю! Что с ним стало?- вопрошала она, чуть ли не задыхаясь - Я же люблю его! По голове Трояна заметались сомнения. Он нахмурился и склонил голову вниз. Сказать правду - заставить страдать, солгать - помешать делу, оставить, как есть - погубить её совсем! Так больно смотреть на чужие страдания. Так больно быть лишь кукловодом в этой игре любви и страстей. Больно понимать, что хоть ты и желаешь добра и справедливости, хоть ты и хочешь сделать так, чтобы хорошо было всем - есть вещи, которые подвластны только судьбе, и ничему другому. Так и сейчас. Но нужно же это как-то решить!!! Нужно немедленно прекратить череду страданий и терзаний. Придётся выбирать меньшее из зол. Сказать правду. Но сказать мягко, так, чтобы она не обиделась, чтобы это возымело только положительный эффект, да ещё и не разгласить тайны - будет сложно. “Как в сапёра играю…” Для раздумий и принятия окончательного решения он выдержал театральную паузу. -Зря любишь. -В смысле? -В коромысле. Вы не пара Наталья подняла одну бровь -Да. Он ёбнутый на голову, понимаешь?! Беги от него пока не поздно вообще. У вас с ним случаем до “этого” не дошло? - Александр мастерски сочинял на ходу, играя интонациями и мыслью собеседника. -Нет...а что? - насторожилась она -У него ВИЧ. А презиками он принципиально не пользуется, потому что считает, что они от дьявола. И аборты для него - от дьявола. Он свою бывшую избил до полусмерти, когда она аборт сделала. Еле откачали. На лице Натальи отразилась гремучая смесь возмущения, недоумения и недоверия. -А почему он ещё не в тюрьме тогда? -Ей угрожали его друзья, и она забрала заяву. -А ты откуда это знаешь?! Троян трагически вздохнул, упёр взгляд в пол и выдержал паузу. Он явно вошёл во вкус лжи. -Я был одним из тех друзей… Я лично звонил ей и кричал в трубку, что мы найдём и прирежем её. Непередаваемый ужас, а потом омерзение и презрение вспыхнули в глазах юной вожатой. -Я тогда не понимал что делал, я был тупым животным, что выполняло приказы, сейчас я не такой! Пусть об этом никто не знает, я доверил тебе эту тайну только во имя твоего блага! - он чуть ли не плакал, заглядывал Наталье в лицо, истерически всхлипывал, сгибался под гнётом её взгляда. -Молчи! - рявкнула она, и Александр сразу умолк. Вид у него был как у провинившегося пса, который скулил, прося у хозяйки прощения. - Я не такая как ты. Об этом никто не узнает. Но тебя, псина ты мерзкая, я видеть больше не желаю! - после этих слов она оттолкнула опротивевшего коллегу и зашагала в сторону корпусов. “Получилось, конечно, клёво, но я, кажется, переборщил…” - стоя у дальних ворот в дыму сигареты думал он: после этого разговора он чувствовал себя облитым грязью, будто он и впрямь совершал тот ужасный поступок - “Может ну его, это IT, пойду на актёра?...”