Замерзшие окна

Утро всегда хорошее, если тебе ко второму, и совсем не важно, ученик ты или преподаватель. Еще лучше, если и вторым уроком у тебя не одиннадцатый «А», а какие-нибудь семиклашки. Арсений до последнего нежится в кровати, но мысль о первом за неделю полноценном завтраке дома все же поднимает мужчину с кровати, и он идет на кухню, обернувшись в одеяло, потому что погода со вчерашнего дня ни капельки не изменилась. Со стороны Попов и вправду немного похож на совенка. Выспавшегося, но очень замерзшего. Все в этом же одеяле, он садится на стул и заправляет электрическую кофеварку эспрессо. Кофе готовится сразу на две персоны, пока Арс пытается вспомнить, зачем вообще поставил кофе, если выспался. Наверное, уже вошло в привычку. Зато нашлось содержимое для термоса. Что же на завтрак? Яичница с креветками? Звучит как извращение, но должно получиться вкусно. В любом случае, ничего другого в холодильнике найдено не было.

***

— Фролов, к доске, — вызывает Попов, протирая уже исписанную мелом поверхность, — синтаксический разбор четвертого предложения. Звонок на телефон оказывается спасительным, потому что Арсу кажется, что они сидят, разбирая эти предложения, уже вечность. — Простите, я отойду, — сообщает он классу и хватает телефон со стола, удаляясь за дверь. — Алло?.. Иди в жопу с такими просьбами, — по-дружески высказывается Попов. — Нет, не в мою, придурок. Ну ты подумай, как я тебе сейчас приеду, если у меня класс? Вызови такси или что-то. Ну и кто без денег вглубь города уходит? Двадцать минут и я у тебя. Жди. — Арсений заканчивает вызов и возвращается в кабинет. — Класс, продолжаем, — мужчина еще пару раз нажимает что-то в телефоне, а после смотрит на доску, — Фролов, «просто» — это не прилагательное. — А что тогда? — возмущается ученик. — На какой вопрос отвечает слово? — Как? — отвечает мальчик. — Значит это что? — подводит Попов, как может. — Прилагательное. — Нет, не прилагательное, — тяжело выдыхает учитель, — вспоминай, какие части речи еще есть. И зачем он согласился на должность учителя? Но в такие моменты начинаешь по-настоящему ценить своих учителей. Сколько терпения, времени и труда они отдавали, чтобы научить простым вещам оболтусов, которые даже не желают слушать.

***

Замерзший в тонких черных джинсах Антон, продолжает стоять на том же месте, откуда его обещал забрать Арсений. Он все чаще бродит из стороны в сторону, чтобы окончательно не оледенеть на улице, и выглядывает на проезжую часть, надеясь на спасение из плена мороза, периодически поджимая ноги от холода. Долгожданная черная машина прибывает чуть ли не к ногам Шастуна, и тот, недолго думая, залезает внутрь. — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — здоровается Антон со своим учителем. — К шестой школе, пожалуйста, — обращается мужчина к водителю. — Доброе, Шастун. Ну и как тебя угораздило? — Погулять решил, — парень осматривается в машине. Все выглядит очень дорого. Тонированные окна, массивные кресла, обитые кожей или хорошим заменителем. Какой-то серьезный дядька за рулем и полная звукоизоляция от улицы. Слишком непривычно. — Нагулялся? — ухмыляется Попов. — Замерз. — Какой хозяин, такая и собака, — Арсений берёт руку парнишки, проверяя степень охлаждения, а Шастун сжимает ее в кулак, греясь об чужую. Попов поднимает глаза на профиль Антона, который укутан в капюшон и держит рюкзак на коленях, рассматривая пробегающие за окном пейзажи. Арсений разглядывает все: свисающие шнурки от капюшона, лямки и значки на портфеле, складки на теплой куртке с мехом, карманы, а ещё торчащие волосы и легкую щетину на щеке. Абсолютно все, снова и снова, будто видит это впервые, а не пересматривает в сотый раз. «Он на пассажирском, а я влюбленный» — пробегают мысли скоростным поездом, как минимум, в одной голове, если не в обеих разом. — Без пяти звонок, — произносит ученик, — следующим физкультура. — Ну от Сереги я нас отмажу, — улыбается Попов, — может, повернешься? — Мне мороз щеки отморозил, — признается Шаст, не совсем точно уточняя причину красного лица. Конечно он заметил то, как пристально его рассматривали. — Дурачье, — Арс откидывается на спинку кожаного кресла такси. Магазины, музеи, люди, выгуливающие собак в парках, еще магазины и светящиеся вывески с билбордами проносятся за бортом черного корабля с четырьмя кольцами на капоте. Зарплата учителя и подобные машины антонимы друг для друга. А может у преподавателей не так все плохо, как всем нам говорят? Или же Арсений не преподаватель. Прекрасно, Антон, ты знаешь человека третий год и все еще понятия не имеешь, кем он работает. Но зато точно знаешь, что он попадает в любые цели из пистолета, ружья или винтовки, что от его рубашек пахнет мятой и что он хорошо целуется. Эта же информация куда важнее.

***

— Где Сергеевич с Антоном? — Спят, наверное, — смотрит на часы Матвиенко, — может вместе, а может так, — тише добавляет мужчина, больше для самого себя. — Стой, не записывай в опоздавшие, — Антон выходит из раздевалки скача на одной ноге и поправляя шнурки на кроссовках, а потом из-за его макушки появляется и Арсений. — Привет, Серег, — быстро жмет руку другу брюнет. — Здорова, — не успевает ответить Матвиенко, — идите разминаться. Продолжаем игру, — он обратно переключается на класс и стучит баскетбольным мячом о пол, по залу эхом возвращается свист свистка. Опоздавшие уходят на другой конец зала, попутно делая выпады вперед и восстанавливая гибкость запястий. Еще несколько наклонов в стороны, простые махи руками и вот они, кажется, готовы свернуть горы. Попов возвращается к учителю, а Шастун в строй. — Набирай команду, Арсюш, — по своим причинам ласково произносит Матвиенко. — Ммм, а кто вообще хочет играть? — честно спрашивает Арсений. — Вы оставайтесь, а другие могут сесть. Простой отбор по желанию, но теперь вместо двадцати пяти человек, осталось только двенадцать. — Ира и Таня, вы ко мне, — произносит Арс, и девочки с улыбками становятся за спину преподавателя. — Тогда Токарев и Блынская ко мне, — зовет ребят Матвиенко. — Выбираешь самых высоких, значит… - тут же подмечает Попов, - Артем, захвати Александра с Женей и идите сюда, — из строя выходит два высоких парня и кудрявая рыжая девочка пониже. — Семен и Иван, прошу пройти за мной. — Из двух хороших девочек возьму третьего — плохого, Шаст, ты в команде, — говорит Попов и разворачивается к сопернику. — У меня все, забирай оставшихся. Все интересное всегда происходит к концу игры, в том числе и травмы. Один из, наверное, самых неловких учеников — Антон Шастун, в прыжке перекрывает пас чужой команды, принимает мяч, пусть и не очень удачно, и как можно быстрее переводит мяч к кольцу противника. Прыжок. Правильная траектория полета мяча. Немножко молитв. Победные очки у них в кармане. Все, за исключением Сережи и его ребят, ликуют, а Антон старается не показывать ощущение боли в пальцах, встряхивая руку. — Молодец, — приобнимает его за плечо Арс, — поцеловать, чтобы не болело? — смотрит он на странно выгибающийся палец игрока. Шастун не успевает ничего сказать, как губы мужчины мимолетно касаются запястья парня. — Ушиб или растяжение — максимум, ничего серьезного, — Арсений осторожно проводит подушечкой большого пальца по месту предполагаемого ушиба и сгибает чужой сустав, осматривая на наличие внутренних повреждений. — Больно? — Нет. — Отлично, — мужчина отпускает руку и немного отстраняется, — пойдем, звонок уже был. Вся толпа идет в узенький коридор, делясь на две раздевалки, а потом быстро удаляется, стараясь успеть в столовую до завершения большой перемены. — Пока, Жек, — Антон прощается с последним другом в раздевалке и теперь остается только он и переодевающийся Арсений Сергеевич. Шастун ловит неловкий, но изучающий взгляд учителя на своей спине и принимает игру. Парень сильнее прогибается, выделяя позвоночник с ямочками на пояснице, и выдвигает лопатки, тем самым делает акцент на острых контурах костей. — Ну вот и что ты делаешь? — Арс снимает майку, подготавливает рубашку. — Ничего, Арсений Сергеевич, — с наглой улыбкой произносит Антон, как бы невзначай качнув бедрами в сторону. — Не виляй блядскими бедрами, — уже рычит Арсений и, беглым взглядом проверив двери, быстро приближается, резко разворачивает провокатора к себе и требовательно целует, кусаясь и позволяя себе намного больше, нежели вчера. Шастун с победной ухмылкой отвечает, и сам не замечает, как начинает извиваться под чужим теплом, стараясь быть еще ближе. От соприкосновения голых торсов ощущения становятся в несколько раз острее, а дыхание сбивается почти сразу же. Попов не сразу берет себя в руки, но, с закушенной губой, все-таки разрывает поцелуй и еще какое-то время смотрит в глаза. — Доволен? — с прерывистым дыханием спрашивает он. — Угу, — Антон провожает взглядом томную фигуру, что надевает белую рубашку и выходит из комнаты. Только потом он замечает существенную проблему и с портфелем, закрывающим ноги и часть торса, выходит в люди. — Тох, — одергивают его сзади во время неловкого спуска по лестнице, — Ксению Викторовну не видел? — Не видел, — быстро отнекивается Шаст и направляется прямиком в мужской туалет. Свободной рукой он открывает дверь и ускользает внутрь, почти с порога встречая темную макушку. — Ты преследуешь меня? — Тот же вопрос хотел задать, — Антон уходит в конец, к самым последним кабинкам, тихо матерясь и продолжая прикрываться, но Попову ситуация слишком очевидна. — Я не пошел на юриста, но возбуждаю, и не только дела, видимо, — ухмыляется он, высушивая руки. — Очень смешно, Арс. — Ладно. Сегодня еще стрелы, не забудь, — мужчина уходит, а проблемка остается. Разрисованные и облезлые стены, частично выбитые окна. К тому же, никто не исключал плесени в таких сырых местах. Где-где, но не тут, Антон. Терпи.

***

— Как думаешь, а если облизать столб, язык прилипнет? — спрашивает Антон, явно заскучавший от долгого стояния на остановке. Арс на это лишь закрывает глаза, усмехается и качает головой.  — Не знаю, наверное, — с долей сарказма отвечает он.  — Авф! Попов поворачивается на звук и резко открывает глаза. Антон, действительно облизнувший столб, выглядит максимально беспомощно. Он старается отлипнуть сам, отстраняясь от столба, но тут же вскрикивает от боли.  — Шастун, бл…ин, стой и не двигайся, — слегка грубовато бросает Арсений. Он за полшага приближается к злосчастному столбу и, оценив ситуацию, понимает, что примерз Антон не так уж и сильно. — Смотри, — продолжает Попов, привлекая к себе внимание, — ты дышишь теплым воздухом на столб и я тоже. Как только чувствуешь, что начинаешь отлипать — отстраняешься, может чуточку больно будет, но вообще не должно. Попов даёт все инструкции четко и быстро, заметив выехавший из-за угла тот самый, долгожданный автобус. До них всего полторы остановки, а значит спасительную операцию надо проводить как можно быстрее. Арс почти вплотную прислоняется к столбу, едва касается носом щеки Шаста, и начинает выдыхать горячий воздух. Мурашки окутывают все тело Антона, он медлит секунду, а после помогает Попову. Автобус буквально в нескольких метрах, и оба почти уверены, что водитель глянул прямо на них с немалым удивлением. В следующую секунду Шастун наконец успешно отлипает от столба. Он тут же морщится от неприятных ощущений, но все же благодарит Арса.  — Да не за что, — отвечает Арсений с лёгкой улыбкой, — ты мне скажи лучше, зачем вообще полез к этому столбу? — продолжает он, заходя в автобус.  — Ну… — негромко произносит Антон, — я, если честно, с самого детства попробовать хотел, а тут такая возможность. Арс тихонько посмеивается, занимая места почти в самом конце салона. Они рассчитываются, и Шастун по привычке достает наушники, предлагая один Попову. Тот не отказывается, но задерживается на чужих ледяных пальцах своими чуть дольше, чем следовало бы. Это предсказуемо вызывает у Антона широкую улыбку. — Арс, я пить хочу, у тебя нет водички? — спрашивает Шаст, вырывая Попова из мыслей. — У меня только чай, в термосе, — на автомате отвечает брюнет, наконец, надевая наушник. — А раньше об этом подумать не мог? — тут же возмущается Шастун, — я бы с чаем в десять раз быстрее отлип.  — А что, тебе что-то не понравилось? — с ухмылкой уточняет Арс, выуживая термос из рюкзака. Ответа на этот вопрос он естественно не слышит.

***

Антон чувствует себя мягко говоря неуютно, когда ощущает на себе взгляд во время маленькой разминки. Да, он разогревает руки перед стрельбой, разминает кисти и пальцы, растирает плечи и предплечья. Арс же смотрит за каждым движением, почти не моргая. Его завораживают движения Антона, особенно когда его кисти и пальцы не украшает множество браслетов и колец. Несколько движений Попов даже неосознанно повторяет. — Тоже попробовать хочешь? — с усмешкой спрашивает Антон, стараясь скрыть собственное волнение. — Может быть. — И что, даже облажаться не боишься? — так же ехидно уточняет Шастун, почувствовавший себя в своей тарелке. Ведь это он с луком на ты, а совсем не Арс. Ну не может же в конце концов Попов во всем быть идеален. — Да это же легкотня, — парирует Арсений. Он делает вид, что уже держит в руках лук, оттягивает тетиву, и выпускает стрелу с тихим «пух». Антон лишь закатывает глаза. — Ладно, — соглашается Шастун, хотя его, кажется, даже не спросили, — разминайся, — продолжает он. — Да я и сам справлюсь, — фыркает Попов, но руки все же разогревает, точно повторяя все движения, которые запомнил, так пристально наблюдая за Антоном.  — Ну посмотрим. Шаст начинает готовить лук, проверяет натяжку тетивы и выпускает одну стрелу. Та попадает прямо в яблочко. Он оборачивается, улыбается одобрительному кивку от Арса и отставляет лук в сторону. — Защиту надень, — произносит Антон, кидая в Арса перчаткой и чем-то напоминающим браслет. — Не в подобной ситуации я эту фразу конечно представлял, — тихонько говорит Арсений, разбираясь с завязками. — Что? — уточняет Антон, уверенный, что услышал все правильно. — Да не, ничего, — тут же смущается Попов, — ну что, куда стрелять? — В желтый кружочек, — отвечает Шастун, немного сдвигаясь в сторону. Арсений кивает, берет лук и встает, стараясь максимально скопировать позу Антона. Он покручивает в пальцах стрелу, проводит большим пальцем по жесткому оперению и наконец накладывает её на тетиву. Арс поднимает лук, прицеливается и отпускает. Стрела втыкается в самый край мишени, в белую область, на которой нет и обозначения баллов. Выражение лица тут же меняется: он хмурится и поджимает губы, явно задумываясь о своей ошибке. Взяв вторую стрелу, Попов натягивает тетиву сильнее, долго выцеливает центр и отпускает. На этот раз в мишени вовсе не остаётся отверстия. — Я же говорил, — с улыбкой говорит Антон, приближаясь, — бери, — просит он, подавая стрелу. Попов послушно забирает ее, касаясь пальцев Шаста, вновь задерживаясь на них дольше. — Ну и что дальше, учитель? — спрашивает Арсений, особенно выделяя последнее слово. — Ой, не ёрничай, а? — просит Антон, обходя Арса, — ты держишь неправильно, локоть прямой должен быть, — Шаст легонько похлопывает по локтю Попова и тот тут же выпрямляется, — тетиву оттягивай под стрелой, так удобнее, — продолжает Антон, накрывая чужие руки своими, — и не целься слишком долго, а то устанешь, — это звучит уже шепотом и на самое ушко. Они вместе держат лук, вместе оттягивают тетиву так, чтобы она едва не касалась щеки Арсения, а потом и отпускают вместе. Стрела попадает в синюю окружность с цифрой «5». — Неплохо, теперь сам, — с улыбкой произносит Антон, отходя на пару шагов назад. Арс не уверен, что запомнил хоть что-то. Жар чужого тела, прижимающегося сзади, заставлял думать совсем не о стрельбе. Понадеявшись на то, что все инструкции были запомнены руками, он повторил действия. Получилось не идеально конечно, но стрела угадала уже в «шестерку». Не сдержав радостных эмоций, Попов, как ребёнок, бросился Антону в объятия. Шаст сначала неслабо опешил, а после прижал Арсения крепче к себе. — Дурачьё, — тихонько бубнит Антон. — Шастун, за языком следи! — тут же возмущается Попов, чуточку отстраняясь. — Приберегите до того же дня, когда фраза с защитой актуальна будет, Арсений Сергеевич, — с улыбкой отвечает Шаст.