All Choked Up

Дорогой Джейме! Мой отец уже идет на поправку. Возможно, Боги внемлют даже твоим молитвам. Он ведет себя так, как будто уже полностью здоров, но мейстер предупреждает, что это пока что не так. Приятно быть рядом с ним вновь, пока он выздоравливает. Спасибо, что уговорил меня приехать. Я еще не нашла причины использовать меч — он все еще безымянный — но, возможно, скоро у него появится имя. Признаюсь: это пятый вариант письма. Каждый раз, когда я пытаюсь написать о том, как сильно я скучаю по тебе… Это звучит совершенно неправильно. В глубине души я хотела бы попросить тебя оставить свои обязанности и поехать со мной, однако я все же рада, что не сделала этого. Ко времени нашего возвращения Тирион наверняка бы забрал замок себе, и мы никогда бы не заставили его вернуться домой. Для того, кто ненавидит писать, ты действительно пишешь очаровательные письма. Мне не хватает романтических слов, чтобы соответствовать твоим собственным. Но знай, что покинуть Утес было одной из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Твоя, Бриенна. Джейме улыбнулся про себя, повторно перечитывая письмо. Он никогда раньше не получал любовных посланий. Конечно, его жена не использовала слово «любовь», однако оно было там, за ее печальными фразами, там, в ее переписанных черновиках. Он положил бумагу в карман. Ждать ответа было настоящим мучением. Джейме беспокоился о том, как она перенесет путешествие на корабле. Он беспокоился о ее отце. Он беспокоился, что со временем она поймет, что на самом деле не любит его, а та реакция была вызвана свадьбой и вином. Но Бриенна прислала ему ответное письмо, и губы Джейме покалывало от одной только мысли о ней. Если бы в его жизни все было так просто! Семья загоняла Джейме в тупик. Тирион был чрезвычайно любопытным. Управляющий деликатно намекнул Джейме, что Серсея и ее дети приводят слуг в смятение. Уже через несколько дней после свадьбы Роберт решил, что жизнь в Утесе Кастерли слишком скучна и однообразна и вскоре уехал в столицу. Если бы он только взял с собой всю свиту! Серсея тоже вела себя довольно странно. И хотя она всегда казалась Джейме немного странной, сейчас ее поведение действительно удивляло его. По отношению к нему, ее близнецу, Серсея была скромной и вежливой, что было на нее непохоже. Джейме ждал подвоха, но его не было. Он попытался сделать некоторые расчеты в уме. Серсея и Тирион сказали, что останутся в Утесе на две недели, и сейчас шла уже вторая. Бриенна писала, что ее отцу стало лучше… Однако она рассказала так мало подробностей, что нельзя было сказать наверняка, когда же она вернется: через несколько дней, недель или даже месяцев. И не было никакой возможности узнать, сколько времени потребуется, чтобы все встало на свои места…

***

Бриенна, тем временем, была предметом всех сплетен на Тарте. Она всегда была странной девушкой, но у нее, по крайней мере, хватало достоинства чувствовать себя неловко. Теперь же она, казалось, гордилась своей странностью! Разве муж не должен был сделать её хоть немного женственней? Если Бриенна и слышала обрывки этих разговоров, ей было все равно. Она не хотела никому открывать подробности ни о себе, ни о своем браке. Однако, Тартской Деве действительно хотелось, чтобы отец ее понял. Когда она навещала его — на больничной койке или, если у него было хорошее самочувствие — на балконе, — он старательно избегал любых разговоров о ее муже или Утесе Кастерли, как бы она ни старалась направить разговор в нужное русло. Этого Бриенна никак не могла понять. Именно отец отослал ее прочь. Разве он не должен желать услышать больше о ее браке? Он не хочет знать никаких подробностей? Однажды сир Маркос объяснил это ей, когда они в конце дня выходили из комнаты Селвина Тарта. Она начала рассказывать отцу о Ланниспорте, о приезжавших отовсюду купцах, а он игнорировал ее, словно его единственная дочь вообще ничего не говорила. — Ему не нравится, когда ты упоминаешь этих людей, — мрачно произнес сир Маркос, когда они шли вместе. — Этих людей? Людей Западных земель, или же моего мужа? — спросила Бриенна. В ответ на это сир Маркос только пожал плечами. — Он послал меня туда, — сказала она, поворачиваясь к нему и прижимая его к стене. Ему явно было не по себе, и она попыталась использовать это в своих интересах. — Почему бы ему не захотеть узнать, к чему привело его решение? Сэр Маркос стиснул зубы. — Твой лорд-отец не спал после того, как вернулся из Западных земель, после свадьбы, — сказал он вместо этого. — Даже когда Тарт стал сильным и процветающим при помощи Ланнистеров, он не наслаждался ни секунды. Он чувствовал, что предал тебя. Я уверен, что недостаток сна не помог ему справиться с болезнью. — Но если бы он послушал меня… — начала Бриенна, однако сир Маркос покачал головой. — Твой отец — такой же упрямый, как и ты. Тебе придется разобраться с этим самостоятельно. С этими словами он нырнул под ее руку и ушел так быстро, как только мог. Несмотря на то, что проблемы Бриенны с отцом продолжались, ей все ещё нравилось на Тарте, где она могла делать почти все, что хотела. Она ездила верхом по любой городской дороге до тех пор, пока у нее не заболели бедра и она больше не смогла сидеть на лошади. Она читала на пляже и даже сняла сапоги, чтобы насладиться песком между пальцев ног. Тартская Дева обучала оруженосцев тренировочным упражнениям, и они больше не хихикали за ее спиной. Главной болью, которую испытывала Бриенна, было отсутствие рядом с ней Джейме. Она пообещала, что, как только вернется в Утес, то убедит его, что они должны отправиться на Тарт вместе. Он все время писал ей короткие записки. Было крайне расточительно посылать ворона с каждой из них, но Джейме, очевидно, было все равно. Бриенна убедилась, что мейстер был добр к птицам, прилетевшим издалека только затем, чтобы она могла знать, что однорукий человек на другом конце Семи Королевств беспокоится за нее. Тартская Дева волновалась, что, несмотря на все ее усилия, ее собственные ответы были короткими и жесткими. Есть так много способов сказать: «Я скучаю по тебе»! Она хранила записки в маленькой сумочке — физическое доказательство любви мужа. Он дал ей так много доказательств — от поцелуев, которыми они обменялись несколько недель назад, до сапфира на ее шее и меча на талии!.. И тогда Бриенна поняла, что догадалась, как достучаться до Селвина Тарта. Однажды утром Тартская Дева вошла в комнату отца и опустилась на колени перед ним, сидящим в своем кресле. Прежде чем Селвин успел спросить, что ей нужно, она вытащила меч из ножен и протянула ему. — Чей это меч? — поинтересовался он, не узнавая Бриенну. — Мой, отец, — ответила она, глядя ему прямо в глаза с непривычной для него яростью. — Где ты его взяла? — задал вопрос он, все еще ничего не понимая. — Это один из наших? Я бы… — Мне подарил его муж, — это был совсем не тот ответ, которого ожидал лорд Селвин. — Зачем Джейме Ланнистеру это делать? — спросил он, практически выплевывая имя человека. — Мой муж знает, что я лучше владею мечом, чем он. Джейме уважает меня, — Бриенна глубоко вздохнула. — И он любит меня. — она никогда раньше не говорила этого вслух. Признание заставило ее улыбнуться. Лорд Селвин не знал, какие эмоции ему сейчас стоит испытывать. Он не сомневался, что кто-то сможет полюбить Бриенну — его единственную дочь, которую он любил больше всего на свете. Однако он сомневался в том, что Джейме Ланнистер мог любить ее. Это было крайне нелепо. — Я знаю, что ты не понимаешь, — проговорила Бриенна, возвращая оружие в ножны. — Но я счастлива. При этих словах ее отец сделал последнее, что она от него ожидала: он начал плакать, громко всхлипывая. После минутного колебания Тартская Дева обняла его, успокаивая. Это было новое чувство. — Бриенна, — пробормотал он ей в плечо. — Ты не обязана меня защищать. Тебе не нужно лгать ради меня. При этих словах она отстранилась: — Лгать ради тебя? — слова Селвина Тарта поставили Бриенну в тупик. Отец взял ее руки в свои. — Мне не следовало выдавать тебя замуж за этого человека, за этих людей. Тебе не нужно притворяться, что он тебе нравится, чтобы успокоить мое усталое сердце. Тартская Дева пыталась отбросить его руки, однако он не отпускал ее. — Я продал тебя ради Тарта. И ты была слишком послушной, слишком хорошей, слишком доброй, чтобы сделать что-то, кроме того, о чем я просил. И это было неправильно. — Отец… — попыталась прервать его Бриенна, но он продолжал: — Но теперь мы можем все исправить… — он перестал плакать, что ещё сильнее встревожило ее. — Останься здесь. Не возвращайся. — Что? — спросила Бриенна. Наконец ей удалось вырвать свои руки из его хватки. — Мейстер аннулирует твой брак — такие вещи происходят постоянно. Ты можешь остаться здесь и стать леди Тарта — той, кем ты всегда должна была быть. Тайвин Ланнистер дал нам достаточно денег. Но он не начнет войну только потому, что загрустившая девушка захотела вернуться домой. Вероятно, его сына-калеку на этот случай ждут другие женщины. Теперь плакала уже Бриенна, но отец принял ее слезы за печаль или счастье, а отнюдь не за высшую степень гнева. Он протянул руку, чтобы стереть их, и дочь увернулась от него. — В чем-то ты прав, отец, — вставая, сказала она. — Ты продал меня Ланнистерам. Тебе не следовало этого делать. Я была зла на тебя тогда. В ярости. Она посмотрела на отца сверху вниз. Он никогда ещё не выглядел таким беспомощным. Гнев Тартской Девы медленно начал угасать, равно как и слезы злобы. — Но мой муж — хороший человек. Он благородный, добрый, умный и любящий. Он уважает меня. Он любит меня, — Селвин Тарт снова заплакал. — Не чувствуй больше вины за мой брак. Я бы не стала тебе лгать. Я счастлива. Лорд Селвин вытер глаза:  — Ты уверена, что он хороший человек? — спросил он. Бриенна хотела сказать, что он должен был убедиться в этом прежде, чем соглашаться на брак, но знала, что это бесполезно. Ее отец был уже стар. Она не хотела быть злой по отношению к нему. — Да, — ответила Тартская Дева вместо этого. — Самый лучший!

***

Тирион и Маргери уехали через три недели: она хотела показать мужу Хайгарден. — Я уверена, что вы с вашей прекрасной женой скоро воссоединитесь, — прошептала девушка своему новоиспеченному родственнику, обнимая его на прощание. Джейме нравилась Маргери: она была открытой и доброй. Это были те качества, к которым он не привык; качества, которыми обладала и Бриенна. Тирион был не так мил, когда прощался с ним: — Если в следующий раз, когда я увижу тебя, у нее в животе не будет маленького Джейме Ланнистера, я буду считать, что твой член сломан, — Джейме ударил бы его сильнее, но он не хотел ставить брата в неловкое положение перед невестой. Так что в Утесе Кастерли осталась только Серсея. Ее поведение по-прежнему оставалось безупречным, и она даже заставила Джоффри и Мирцеллу несколько успокоиться. И все же слишком часто за завтраком она поворачивалась к Джейме и говорила: «Напомни мне, когда вернется леди Бриенна». Брат напоминал ей, что все еще не знает, а она принимала странное выражение лица и ничего не говорила, хотя выглядела так, будто очень хотела что-то сказать. Джейме понимал, что не хочет знать, что именно. И все же он чувствовал себя слишком плохо, чтобы попросить Серсею покинуть Утес и отослать сестру обратно к ее грубому мужу. Было совершено несправедливо, что он и Тирион были такими счастливыми в браке, а Серсея, единственная девушка среди них, была такой несчастной. Однажды они с сестрой повезли детей в Ланниспорт, чтобы показать им доки и пляж. Джейме велел племянникам следить за русалками, но Джоффри, казалось, было гораздо интереснее бросать песок в сестру. — Я уверена, что леди Бриенна будет рожать только хорошо воспитанных детей, — сказала Серсея с юмором. — Дети Ланнистеров всегда такие злые! Да и взрослые Ланнистеры тоже. Джейме нахмурился: — Неужели мы были настолько плохи? — еле слышно спросил он, пока они шли по песку. — Да, — ответила сестра. — И мы все еще здесь. Джейме выпятил было грудь, но Серсея была его близнецом — она знала, о чем он думает, даже не глядя на него. — Скажи мне, брат, ты потерял эту руку, будучи честным, благородным и справедливым? Вел ли ты себя наилучшим образом? — она видела, как грудь Джейме опустилась. — А если бы у тебя сейчас были две руки, вел бы ты себя лучше?.. В этот момент Мирцелла упала и начала всхлипывать, прерывая их беседу. В конце концов, Джейме отнес племянницу в замок, а Джоффри стал жаловаться на то, что он весь засыпан песком. Однако слова Серсеи неотступно преследовали Джейме. Еще через неделю, получив от мужа несколько строго написанных писем, Серсея объявила, что они уезжают. Джейме был рад: он устал от постоянного наблюдения за ним. Вечером накануне их отъезда Джейме и Серсея ужинали вместе. — Так когда же твоя жена вернется? — вновь спросила Серсея, наливая им обоим вина. — Как я уже говорил тебе бесчисленное количество раз, я не знаю. Это зависит от многих обстоятельств, — осушил свой бокал Джейме. — Я просто не понимаю этого, — с привычной небрежностью произнесла Серсея. — Ее отцу лучше? Неужели его состояние ухудшилось? — Уже лучше, — ответил брат, ковыряясь в картошке. — Так разве она не должна уже вернуться? — он лишь вздохнул. — Она хочет быть со своим отцом. Она любит своего отца. Для нас непонятны эти чувства, я знаю. — Но ты уверен, что она вернется, — с ухмылкой сказала сестра. Джейме уронил вилку. — Уверен ли я, что она вернется? Ну конечно же! Думаешь, моя жена сбежала? Серсея сделала большой глоток вина. Лицо Джейме горело. — Я просто говорю, что если бы мой муж, которого я бы любила, ждал меня дома, я бы предпочла поскорее оказаться рядом с ним. — Твой муж ждет тебя дома, — съязвил Джейме в ответ на это. — А ты здесь уже больше месяца. — Я не люблю своего мужа, — как ни в чем не бывало ответила Серсея. Джейме вдруг стало жарко. Он выпил еще вина. — Брат, — сказала она с резкой усмешкой. — Ты едва оправился после несчастного случая. Я не хочу, чтобы ты пострадал снова. Они не разговаривали до конца ужина. А потом Джейме остался один. И он был совершенно запутан. Конечно, Бриенна вернется. Почему бы ей не вернуться? Она любила его! Он любил ее! Когда она уезжала на Тарт, у Джейме было такое чувство, будто его сердце вырывается из груди. Конечно же, она вернется! Однако прошло уже довольно много времени с момента их расставания. Бриенна отвечала ему все реже и реже, и письма ее всегда были короткими. Она не сообщала, когда планирует возвратиться в Утес. Джейме никогда не спрашивал об этом прямо, не желая давить на нее. Но разве она не хочет приехать обратно?.. И не похоже, что у Джейме Ланнистера была лучшая репутация в Семи Королевствах. Возможно, ее отец шептал ей на ухо так же, как пытался сделать это и Тайвин, что муж недостоин ее. Джейме действительно не был достоин ее! Даже если он изо всех сил будет стараться вести себя хорошо, будет ли этого достаточно? Может ли это компенсировать все те годы, когда он не был хорош? Джейме так не думал. До отъезда Бриенны они так и не консуммировали брак. И это было правдой: она может запросто уйти — это в пределах ее прав. Зачем же тогда они потратили столько времени? Неужели Тартская Дева попросту медленно уходит от него?.. Нет, Бриенна никогда бы так не поступила. Она была слишком благородна. Она сказала бы об этом ему прямо в лицо. И все же, когда она вернется? Джейме не мог уснуть. Он ничего не ел. Он хотел написать Бриенне, но что он мог сказать? «Просто проверяю, что ты все еще любишь меня, хотя я совершенно сломлен и плох. Когда ты вернешься домой? Если ты решишь остаться на Тарте, я пойму, но это, тем не менее, убьет меня». Он хотел бы, чтобы Тирион снова оказался в Утесе. Брат сказал бы ему, если бы он слишком остро на все реагировал. Возможно, Джейме и впрямь реагирует слишком остро. Он отправил жене красивое письмо, но она по-прежнему не написала ни строчки о своем возвращении. Однажды бессонной ночью в их спальне — а теперь в его спальне — Джейме зажег свечу и в безумной спешке исписал чернилами целый лист бумаги. Он не стал перечитывать письмо, когда закончил, а тут же позвал слугу, чтобы убедиться, что ворон будет немедленно отправлен на Тарт. Джейме лег в кровать, и ему захотелось плакать, но слез не было.