All Choked Up

Бриенна сидела в своих покоях и читала налоговые отчеты Тарта. С финансовой точки зрения дела на острове шли хорошо. Даже во время болезни ее отца сир Маркос позаботился о том, чтобы все шло как надо, и люди наслаждались жизнью на Тарте так, как это было раньше. Лорд Селвин практически полностью выздоровел, насколько это было возможно в его возрасте. Он был уже стар. И все же Бриенна еще не думала об отъезде. Как бы сильно она ни обижалась на отца, как бы сильно ни скучала по мужу, ей нравилась жизнь на Тарте. Она знала, что ее возвращение в Утес расстроит отца, а Тартская Дева не хотела ранить его чувства, особенно после болезни. Рано или поздно Бриенна вернется; она просто не знала, как назначить точную дату. Она чувствовала себя запутавшийся. Неожиданно в дверь постучал слуга и протянул ей еще одно письмо от мужа. Бриенна улыбнулась, узнав его дрожащий почерк, однако тепло, появившееся в ее душе, быстро исчезло. Бриенна, Кажется, я, наконец, понял, что происходит, хотя отчаянно надеюсь, что ошибаюсь. Скажи мне, что я ошибаюсь. Я тебя умоляю. Но, если это действительно так, напиши правду. Хоть я так и не думаю. Самая умная часть меня понимает, почему я прав: я сломлен; я был жесток по отношению к тебе; я все еще ненавистен самому себе. Зачем быть со мной, с тем, кого ты не выбирала, кого не знала и кого не любила, когда ты можешь остаться дома, где тебе и место? Бриенна, если я прав, не отвечай и не пытайся ничего объяснить. Я уже прощаю тебя — нет, прощать — это совсем не то слово, потому что ты ни в чем не виновата. Я буду ждать ворона от мейстера, который положит конец этому недоразумению. Я больше никогда не буду тебе писать. И если я ошибаюсь… Навсегда твой, Джейме. Тартская Дева перечитывала письмо снова и снова. Она была в ярости. Она была в замешательстве. Она была расстроена. Почему Джейме думает, что она просто сбежит на Тарт и никогда не вернется? Неужели он действительно верит, что она может поступить так с кем угодно, не говоря уже о нем? Если бы Бриенна не узнала его почерк, то подумала бы, что письмо прислал кто-то другой — настолько оно было непохоже на те беззаботные записки, которые обычно присылал ей Джейме. «Может быть, это был трюк», — подумала она. Возможно, Джейме хотел, чтобы Бриенна осталась на Тарте, и теперь пытался заставить ее быть тем, кто разрушит брак. Но Джейме этого не сделает, верно? Джейме любил ее. Джейме любит ее! Глядя на зажатую в своей руке бумагу, Бриенна думала о том, как мало на самом деле знает о своем муже. Конечно, они были женаты практически год, однако были друзьями всего лишь несколько месяцев, и любовниками… Что ж, они никогда не были любовниками. Вот в чем была проблема. Насколько она ему доверяет? Насколько он ей доверяет? Может ли она вернуться к тому, кто совершенно не понимает ее? И должна ли она вообще это делать, когда весь Тарт открыт перед нею?.. Бриенна вышла на балкон, глядя вниз на остров и синее море. Сапфировая девушка. Так он ее называл. Тартская Дева закрыла глаза. Она могла представить себе две жизни. В одной из них она оставалась здесь. Ее отец был счастлив, и все было легко и просто. Вероятно, без труда найдется кто-нибудь другой, чтобы жениться на ней: неспроста младший брат сира Маркоса много раз упоминался в разговоре! Он не был красив, однако это мало что значило. Бриенна тоже не была красивой. Она знала, что он добрый и умный. Она научит их детей плавать в океане, как научилась когда-то сама. И все будет просто. Стабильно. Безопасно. Что же в другой жизни? Тартская Дева вернулась в Утес Кастерли, к своему мужу. К Джейме. Они узнали, каково это — быть вместе, по-настоящему быть вместе, даже если это порой было трудно и запутанно. Даже если Джейме был угрюм, а Бриенна упряма, даже если он был скрытен, а она молчалива. Бриенна пересекалась бы с Ланнистерами, считавшими ее чужой, сталкивалась с недобрыми словами людей, толком ничего не знавшими о ней. Она учила бы их дочерей сражаться, а Джейме рассказывал бы им о русалках в заливе. Он баловал бы их подарками, в которых они не нуждались. И Тарт никогда больше не будет ее домом. Бриенна могла выбрать любой из этих вариантов и быть совершенно счастливой. Однако и размышлять тут было не о чём. В конце концов, это был не трудный выбор. *** Джейме пожалел, что послал записку, в тот самый момент, когда она оказалась в руках слуги. И всё же. Бриенна не ответила. Он обещал оставить ее в покое. Тем не менее, мейстер из Тарта не присылал письма, сообщающего об аннулировании брака. Джейме был охвачен наполовину агонией, наполовину надеждой. Каждый член Совета Утеса Кастерли ощущал его мрачное настроение и полное отсутствие внимания. Мастер над монетой пошутил было о пропавшей леди Бриенне, но, стоило Джейме бросить на него неприязненный взгляд, как все поняли, что больше об этом не стоит упоминать. Теперь они обходили Джейме стороной, словно он был кипящим котлом, ежесекундно готовым взорваться и уничтожить всех, находившихся в комнате. Иногда и сам Джейме чувствовал то же самое. Он не единожды пытался написать о случившемся брату, но каждый раз, когда излагал всю историю на бумаге, понимал, насколько идиотски это звучит. И Тирион, вероятно, не будет сочувствовать ситуации, в которой оказался Джейме, ситуации, которую он создал сам, послушав отца и сестру. Серсея нередко писала ему, однако он упорно игнорировал все ее письма. Теперь Джейме понял, что ее мнение было последним, к чему ему стоило прислушиваться. Неделю спустя он сидел в своем кабинете, пытаясь разобраться в документах, связанных с фермерским спором. Это была одна из тех вещей, в которых Бриенна особенно хороша, но Джейме всеми силами старался не думать о ней. Он сводил себя с ума, пытаясь выбросить ее из головы. В дверь постучали. В комнату вошёл мейстер с суровым выражением лица. Сердце Джейме ёкнуло. — В чем дело? — тихо спросил он. — Ваша жена, милорд, — серьезно сказал мейстер. Так вот оно что! Она решила покончить со всем этим. У Джейме перехватило дыхание. — Ваша жена, — повторил мейстер. — Она была на корабле, который направлялся к Утёсу Кастерли. Подождите, что? — Неужели? — с ужасным трепетом в груди спросил Джейме. — Это был небольшой корабль. Он взят на абордаж пиратами с Железных островов, — Джейме рывком поднялся со стула. — Они… Она… Где моя жена? — прохрипел он. Мейстер опустил голову: — Этого мы не знаем. Все, что нам удалось узнать — это то, что корабль был атакован. Но о выживших не было сказано ни слова. Вести не слишком оптимистичны… На это Джейме ничего не ответил. Через несколько мгновений мейстер кивнул и с извинениями вышел из комнаты. Джейме и раньше было грустно. Джейме и раньше плакал. Теперь он понимал, что все дни его депрессии были лишь генеральной репетицией теперешней агонии. Джейме лежал на полу, обхватив руками колени, и не знал, где именно он находится. Тело его болело. Громкие рыдания то и дело сотрясали всё его существо. Каждый раз, когда Джейме пытался успокоиться, он начинал плакать ещё сильнее. Погибла. Она погибла. Она не могла умереть. Конечно же, она не погибла. Но как она могла не погибнуть? Бриенна. И это была только его вина. Она покинула Тарт из-за его глупого письма. Если бы она подождала еще неделю или месяц, если бы Джейме верил в ее постоянную преданность, как она того и заслуживала, тогда она была бы жива. На Тарте она была в безопасности. Вместо этого он заставил ее покинуть остров из-за своей глупости — Джейме, несомненно, был самым глупым из Ланнистеров — и теперь потерял единственную хорошую вещь в своей жизни. Он убил ее. Бриенна. Никогда больше ему не произносить ее имени. Никогда больше не держать ее в своих объятиях. Никогда больше не видеть ее ярких глаз. Этого не может быть! Какая-то другая Бриенна была на том судне. Наверняка, его Бриенна вот-вот приедет в Утёс. Возможно, был захвачен другой корабль. Не ее. Может быть, она все-таки была в безопасности на Тарте. Но Джейме знал, что это неправда, и тогда рыдания начинались снова. Он был совсем один. И некому было утешить его. Вдруг он обнаружил, что если он вытянет челюсть, то сможет остановить слезы на несколько мгновений. Джейме взял себя в руки. Он не мог здесь оставаться. Он поднялся на ноги и, почти ничего не видя, побрел в их спальню — в свою спальню. По пути он никого не встретил. Конечно, новости уже разлетелись по замку, и каждый человек в Утесе Кастерли знал, что нужно держаться подальше от Джейме Ланнистера. Однако прийти сюда тоже было ошибкой. И хотя Бриенна не была в комнате уже несколько недель, ее присутствие ощущалось всюду: ее расчёска лежала на комоде, одежда — в шкафу, а подушки — на кровати (она любила эти вещи настолько, что Джейме не осмеливался убрать их). Словно живой труп, он подошел к ее туалетному столику. Флакон духов, которыми она никогда не пользовалась. Гребень. Птичье перо. Она ничего ему не оставила. Он взял маленькую коробочку на краю туалетного столика, которой никогда раньше не замечал. Джейме медленно открыл ее и обнаружил десятки маленьких записок. С жадностью он ухватился за них — неужели она все-таки оставила ему послание?.. Но нет. Это были записки, которые он когда-то писал ей. Бриенна сохранила их все. Все это впустую потраченное время. Джейме вновь рухнул на пол, и на этот раз даже не потрудился встать. Утром несчастный слуга был вынужден принести ему завтрак в спальню, но даже этот маленький мальчик не посмел разбудить Джейме, всю ночь пролежавшего на полу в одной позе. *** Между тем, жизнь в Утесе Кастерли продолжалась. Вернее, жизнь других людей продолжалась. Слуги суетились. Мейстер написал лорду Селвину. И Тириону, который обещал приехать так быстро, как только сможет. Джейме не хотел видеть брата. Он провел несколько часов в оцепенении. Джейме не мог вспомнить, что произошло накануне и что должно было произойти завтра. Его горе усиливалось оттого, что он знал — это была его вина. Челюсть Джейме ощутимо болела от попыток сдержать слезы. Он сидел на балконе. Это было единственное место, которое не напоминало ему о Бриенне, хоть он и знал, как сильно ей нравилось смотреть на океан. Но всё в замке пахло ею, даже то, что рационально не должно было пахнуть. Это заставляло Джейме задыхаться. Снаружи всё пахло так, как обычно. Джейме смотрел, как заходят в Ланниспорт корабли. Он практически не спал по ночам: ему не давали заснуть гнев, печаль и ужас; тем не менее, он незаметно для самого себя задремал на солнце. Свет казался таким ярким на его коже. Воздух был невероятно чистым и влажным. Джейме казалось, что он не заслуживал этих простых радостей жизни потому, что Бриенна больше не могла их почувствовать. Теперь он практически слышал, как она выговаривает его имя. Джейме. Ему нравилось, как Бриенна произносила это слово. Это звучало почти как молитва. Он практически ощущал ее руку на своей щеке. Бриенна. Джейме. Джейме. Он слегка приоткрыл глаза. И еще немного. Это действительно была Бриенна. Она стояла над ним, произносила его имя и поглаживала по щеке. У нее был порез над бровью, синяк на подбородке и, на его взгляд, слишком много засохшей крови на рубашке. И всё же, она была здесь. Живая. Джейме подавил рыдания и вскочил на ноги. — Бриенна, — проговорил он как утопающий, который наконец-то набрал полную грудь воздуха. Джейме потянулся к ней. Она отвесила ему пощёчину.