Sanguis Vita Est

Когда Гарри вернулся из блаженно-молчаливого забытья и туман экстаза, наконец, рассеялся, первой связной мыслью было осознание того, что брюки влажные и липкие. В комнате стояла тишина, и ее нарушало только потрескивание огня в камине. Ад в горле погас, тело все еще оставалось слабым и его била небольшая дрожь, но, по крайней мере, Гарри обрел ясность мышления. Но потом, наконец, он понял, что эти чуть теплые руки все еще держат его. Ресницы затрепетали, и глаза медленно сфокусировались, увидев лицо Малфоя, опасно приближенное к его собственному и пристально наблюдающее за ним. На губах у Драко запеклась небольшая кровавая полоска, так поразительно заметная на бледной коже. Бледной, да, но уже почти здоровой. Черноватые вены исчезли, став тускло-голубыми, и были едва видны с такого близкого расстояния, а глаза стали насыщенного сияющего серого цвета. Теперь даже его губы приобрели мягкий розоватый оттенок. «Моя кровь действительно спасла его». Гарри слегка покраснел от их близости и ощущения прерывистого дыхания Малфоя на своей коже. И тут он вспомнил... Унизительные звуки эхом отдавались в ушах. Его собственные, постыдные крики страсти. Он умолял Малфоя об укусе! Он извивался в его объятиях и терся об его руку, как распутная шлюха. Он кончил в штаны из-за Малфоя прямо при Снейпе! Он сжался в комочек, готовый убежать, разозлиться, закричать, но расслабление, вызванное зельем, задержало его достаточно долго для того, чтобы Малфой смог предотвратить взрыв. — Ты потерял много крови, Поттер, не делай глупостей, иначе потеряешь сознание, — предупредил Малфой, после чего поднял его так легко, словно он был сделан из перьев. Гарри раздраженно зашипел, когда Малфой поднес его к огромному дивану и положил на него. — Северус может дать тебе кроветворное зелье, но ты все равно будешь слабым — после того, как легкомысленно дал мне так много. — Верно, — сказал Снейп с другого конца комнаты, где рылся в своем личном хранилище зелий. Он казался смущенным тем, что увидел, и старался дистанцироваться от них. Гарри был благодарен за это, хотя было бы гораздо лучше, если бы профессор не видел его в одних трусах. У него скрутило желудок. — Мы должны составить расписание, чтобы мистер Малфой больше не впадал в такое ужасное состояние. Было бы гораздо предпочтительнее принимать небольшие количества регулярно, а не большие дозы, когда он находится на грани голодания... — О, и это нормально для вас двоих, не так ли?! — хрипло рыкнул Гарри, вскочив на ноги и тут же пожалев о содеянном. Голова закружилась, зрение затуманилось. Он почувствовал головокружение, тошноту и холод одновременно. Стиснув зубы, Гарри зарычал от боли и дезориентации. Будь он проклят, если сегодня вечером еще раз унизит себя. Несмотря на боль, он поднял голову и посмотрел в сторону Малфоя. — Ты уже забыл, что я пришел сюда по собственной воле? Я не обязан давать тебе свою кровь. Я могу позволить тебе умереть с голоду, если захочу, так что потрудись относиться ко мне с некоторым уважением! Глаза Малфоя потемнели, и он подлетел к нему, опускаясь рядом с телом Поттера и глядя прямо ему в глаза. — Значит, ты намерен шантажировать меня, Поттер? — язвительно прошипел он. — Ты собираешься контролировать меня и угрожать голодом? И чем же ты лучше Темного Лорда? Гарри вздрогнул. Из-за сравнения себя и Волдеморта, а не резкого голоса Малфоя, не его угрожающего поведения. Хотя и их близость доставляла ему немало неудобств. — Я говорил об обычной вежливости, придурок, а не о шантаже, — коротко поправил Гарри. Зрение все еще оставалось размытым, а тошнота пульсировала в животе. — Я дал тебе кое-что от себя. Я оказал тебе чертову услугу, не так уж много — попросить уважения взамен! — Совершенно верно, мистер Поттер, — спокойно сказал Снейп, внезапно оказавшись рядом с ними и сжимая флакон с зельем в руке. — Две капли сейчас, две капли за завтраком завтра утром, — объяснил он, оценивающе глядя на Малфоя, пока Гарри принимал указанную дозу. — Его формулировки оставляют желать лучшего, но он прав, Драко. И я понимаю, что то, что свалилось на него как гром с ясного неба и в самом деле тяжелая ноша. Сядь, чтобы мы могли поговорить как взрослые. Гарри почувствовал, как зелье провалилось в желудок, и тут же головокружение и тошнота ослабли. Он все еще чувствовал эти отвратительные симптомы, но, по крайней мере, теперь ясно видел двух других мужчин. Снейп стоял у камина, положив руку на каминную полку, его глаза мерцали в свете огня, когда он задумчиво смотрел на него. Малфой же сидел в удобном кресле рядом с Гарри, неотрывно наблюдая за ним. В комнате повисла тяжелая тишина, пахнущая кровью и сексом. Гарри пошевелился, чувствуя неловкость и отвращение от того, что это напоминало ему о его слабости. Потянувшись за палочкой, лежащей в груде одежды, он тихо и торопливо бросил на влажное пятно очищающее заклинание. По крайней мере, к нему вернулась часть его достоинства. Он все еще был взбешен как поведением Малфоя, так и своим собственным поведением. Возможно, это было остаточное действие Temporentia Sensium, но он не чувствовал, что ему необходимо взорваться от гнева. Пока. — Если мы собираемся это сделать, я бы предпочел не узнавать об этом в самую последнюю очередь, — наконец сказал Гарри, нарушая тишину. — И я не хочу чувствовать себя так каждый раз, когда ты... ешь. Такое чувство, будто по мне пробежались гиппогрифы. Он сделал паузу, чтобы дать им возможность для ответа, этим ошеломил обоих, заставив замолчать. Они оба с любопытством наблюдали за ним, как будто он никогда раньше не вел себя по-взрослому и уравновешенно. «Честно говоря, — укоризненно подумал он. — Можно подумать, я совсем не взрослый...» — Так как же часто вампиру требуется кровь, чтобы не сойти с ума? — спросил Гарри, когда они так ничего и не сказали. На этот раз Снейп ответил. — Я пытался выяснить все, что мог, относительно состояния Драко, — сказал он. — Судя по тому, что я узнал, пока он еще новичок в... этом, минимальной дозы каждые три дня должно быть достаточно, чтобы он не начал чувствовать себя плохо. Со временем можно будет обходиться одним разом в неделю, но только Драко будет точно знать, когда он проголодается. Гарри кивнул, задумчиво шевеля губами. Он хотел быть достаточно сердитым, чтобы гнев его грозился вырваться наружу, но и достаточно сильным, чтобы справиться с этим самостоятельно. Он чувствовал себя совершенно униженным, будучи опьяненным до такой степени, что извивался, как шлюха перед ними обоими. Малфой был достаточно слаб, но Снейп? Он вздрогнул. Это было невыносимо. Ему стало совсем плохо... — Я бы предпочел, чтобы ты не присутствовал каждый раз, — резко сказал Гарри. — Я думал, что Temporentia Sensium поможет мне сохранять спокойствие, но... мне это просто не нравится. Мне не нравится, что я должен это делать, но я сделаю. Я бы предпочел, чтобы как можно меньше людей смотрели на мои унижения. Он наблюдал, как Снейп приподнял бровь при его словах. — Зелье вступает в силу, только когда тело находится под большим стрессом или угрозой. Убрать твою «унизительную» реакцию на слюну Драко было бы неблагоразумно. Тебе это нужно, чтобы сделать укус терпимым, даже приятным для тебя. Все, что зелье делает, это убеждается, что ты не полностью подчинился эффекту его слюны; это гарантирует, что ты можешь остановить слияние, когда Драко выпьет слишком много. И, как сейчас, успокоит тебя, когда нужен отдых, особенно если ты действительно хочешь разглагольствовать и злиться... — Слушай, я в порядке, — огрызнулся Гарри. — Меня больше злит то, что я отдаю себя человеку, который даже не может быть вежливым со мной, чем тот факт, что я вообще должен это делать, — он пристально посмотрел на Малфоя. — Хорошо, раз в три дня, но мне нужен предлог, под которым я смогу уходить по вечерам. Гермиона и Рон, по крайней мере, будут задавать вопросы... — Я категорически запрещаю тебе говорить им! — вскрикнул Драко и вскочил на ноги. — Уизли будет слишком радоваться моим страданиям, а кроме того, это мое проклятие, моя тайна. Чем меньше людей знает, тем лучше! — Именно поэтому я и попросил у тебя алиби, болван, — фыркнул Гарри. — Вряд ли стоит, чтобы мир знал, что я — твоя личная «еда на колесах». Черт побери, я думал, что ты будешь более мягким после того, как наешься, что ты будешь в лучшем настроении. При этих словах Снейп издал смешок мрачного веселья. — Возможно, мистер Поттер, Драко попросту не в духе из-за неудовлетворенности его сексуального аппетита. Глаза Гарри расширились. — О, — тупо сказал он. — Это?.. Ты?.. Тебе нравятся парни, Малфой? — спросил он. Это звучало бы разумно, если бы Драко был склонен к этому, когда другой мужчина выгибался, корчился и терся об его тело, это действительно возымело бы «тот» эффект. «И Малфой не достиг кульминации», — отметил Гарри. Малфой же в данный момент закипал. — Красноречив, как всегда, — отрезал он. — Это были обычные фрикции, Поттер. Физическая реакция моего тела на прикосновение другого. Лично я не желаю тебя. Любой мужчина с красной кровью удовлетворит мои потребности... — Но не аппетит, — заметил Гарри. — Если у тебя нет ко мне желания, зачем ты меня отчитываешь перед Снейпом? Если бы у Малфоя в жилах была кровь, Гарри поклялся, что вампир покраснел бы. — Если ты думаешь, что я сделал это, потому что хотел, Поттер, есть кое-что еще, — прорычал он, крепко скрестив руки на груди. — Вампир хочет тебя всеми возможными способами. Он думает, что ты принадлежишь ему, что ты его первый и единственный. Но не путай мои желания с инстинктами вампира. Вампир хотел утолить твои порывы, как ты насытил его голод, но все, чего я хочу, так это уйти от тебя как можно подальше! На другом конце комнаты Снейп раздраженно прищелкнул языком. Очевидно, его нисколько не позабавили гормональные терки двух мальчиков-подростков. — Гордость и отрицание — смертельная смесь, — пробормотал Снейп, занимая другое уютное кресло у камина и критически наблюдая за ними обоими. Гарри нахмурился, услышав это заявление, не совсем уверенный, что понял его. Затем он снова посмотрел на Малфоя. — В этом нет никакого смысла, — сказал он. — Конечно, вампир и ты одно существо. Разве лето не дало тебе достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому? Внезапно взгляд Малфоя загорелся смертельным ядом. Его ногти впились в ткань кресла, как будто только по своей воле он не вскочил со стула и не разорвал ему горло. — Жизнь не будет достаточно долгой, чтобы я смог приспособиться к постоянному голоду, осознанию того, что я никогда, никогда больше не буду человеком. Я испорчен, несовершенен... Гарри раздраженно сжал челюсти. Малфой изменился, но некоторые вещи сидели в нем слишком глубоко. — Запятнан кровью так же, как чистая кровь моего отца запятнана маггловской кровью моей матери? — он вскочил на ноги. — Ты уверен, что хочешь пить из чего-то настолько отвратительного? Это все, что имеет значение для таких, как ты? — потребовал ответа он. — Кровь, родословная? Я бы подумал, что ты, как никто другой, должен знать, что это не то, что определяет того, кто ты есть! Глаза Снейпа были темными и задумчивыми, как будто он расшифровывал это утверждение. Малфой, к радости Гарри, выглядел смущенным. — А что, когда мы с тобой разговариваем, ты все о себе рассказываешь? — резко возразил Малфой. — Мир не вращается вокруг тебя... — Я просто сказал, что твоя кровь не делает тебя тем, кто ты есть! — крикнул Гарри. — И из того, что я понял, отныне твой мир вращается вокруг меня. Меня. Я — твоя жизнь. Малфой стиснул зубы, едва сдерживая яростное рычание. — Играешь с огнем, Поттер. Гарри поднял бровь. — Я не боюсь тебя, Малфой. Я сталкивался с более страшными вещами, чем ты. Так что даже не пытайся меня запугать, — он подождал мгновение, чтобы убедиться, что Малфой наконец замолчит, а когда замолчал, попробовал еще раз. — Послушай, я согласился сделать это... — О, не говори так, будто ты делаешь мне такое большое одолжение, Поттер, учитывая, что твои штаны лопались, как у двенадцатилетнего подростка... — Я был одурманен твоей странной вампирской слюной! — Это снимает твои запреты, расслабляет твое тело, но не создает ответную реакцию, дурак! — Слушай, просто... заткнись, ладно? — огрызнулся Гарри. — Мы никогда не придем ни к какому соглашению, если будем продолжать спорить. И я, например, хочу пойти и лечь, пока мой мозг не начал капать из ушей! — Или то, что от него осталось, — тихо пробормотал Снейп в своем углу. Гарри решил не обращать на это внимания. Как он воспринимал развитость или зрелость, когда был единственным, по крайней мере, преимуществом здесь? — Каждые три дня, может быть, после ужина, чтобы потом просто заснуть и не беспокоиться о занятиях? — предложил Гарри, думая, что, возможно, будет лучше, если его желудок тоже будет полон. Малфой ничего не сказал, но тот факт, что он не спорил или не соглашался, помог. Казалось, он поддался на это предложение. — Я согласен, — сказал тогда Снейп, — и я сделаю так, чтобы всем стало известно, что вы оба нуждаетесь в дополнительных занятиях, учитывая ваше... значительное участие в войне. Я также посмотрю, смогу ли я сделать вид, что профессор Макгонагалл все устроило. — Д-да, — медленно кивнул Гарри. Это все еще казалось нереальным, но головокружение в голове и дрожь в конечностях служили постоянным напоминанием о подлинности ситуации. — Хорошо. И это останется между нами, — он использовал подлокотник дивана как опору, когда начал вставать, но ноги дрожали, как желе. — Полагаю, мне пора на занятия... — Мистер Малфой проводит тебя в спальню и обязательно проследит, чтобы ты добрался до кровати, — коротко ответил Снейп. — Я пошлю записку вашим профессорам, чтобы они объяснили отсутствие как-то... каким-нибудь другим объяснением. Ты должен отдохнуть после потери такого количества крови. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но ничего не сказал. Он поспешно натянул рубашку и мантию, поднял сумку и нетвердой походкой направился к двери, не дожидаясь Малфоя и даже не оглянувшись. Конечно же, Малфой догнал его. Даже если он и не был вампиром, Гарри был слишком слаб, чтобы уйти далеко. — Отстань от меня, Малфой, — рявкнул Гарри, когда тот попытался взять его за руку. Он действительно хотел, чтобы зелье прекратило свое действие, чтобы он мог просто взорваться и напасть на Малфоя, как действительно мечтал. «В свое время», — подумал он. Драко фыркнул, после чего взял сумку Гарри. От этого странного жеста вежливости Гарри даже перестал пялиться на него, разинув рот. — Во что ты играешь? Малфой усмехнулся его словам, перекинув сумки через плечо, и сделал несколько шагов, запрокинув голову и тем самым демонстрируя безразличие; его светлые волосы, влажные от пота, обрамляли слегка заостренное лицо. — Возможно, я прислушиваюсь к тому, что ты сказал о вежливости, — с ненавистью бросил он, намеренно замедляя шаг. Гарри нахмурился, но ошеломленно захромал за ним, тяжело опираясь о стену. — Чушь собачья, ты просто думаешь, что у тебя больше шансов добиться своего, если будешь манипулировать мной с фальшивой добротой! Малфой зарычал, борясь с желанием повернуться и задушить его первым. — Решайся. Чего ты хочешь, Поттер? У меня от тебя чертова мигрень! — на это, как ни странно, Гарри промолчал, и невыносимо медленная прогулка в гостиную восьмого курса прошла в тишине. К счастью, из-за того, что занятия все еще продолжались, гостиная и все коридоры, ведущие к ней, были пусты. Общая комната будто вымерла, огонь погас, поэтому в комнате было так же холодно, как и у Гарри внутри и снаружи. Он дрожал всем телом. Ему нужно было отдохнуть. Тело болело. Дрожа с головы до ног, он едва успел добраться до лестницы, как у него подкосились ноги. Руки взлетели, пытаясь удержаться за перила, но, к его отвращению, именно хватка Малфоя удержала его в вертикальном положении. — Перестань пытаться быть чертовым героем, — прошипел Драко, не давая Поттеру возможности возразить, таща его вверх по лестнице, локтем открывая дверь в спальню мальчиков и бросая его на кровать. Забавное рычание сорвалось с губ Поттера, и Драко приподнял бровь от такой впечатляющей ярости, бросив сумку Избранного на кровать. Он задержался только для того, чтобы ублажить человека, который, казалось, был близок к взрыву, несмотря на успокаивающую природу зелья. Лицо Гарри покраснело от гнева, и Драко мог поклясться, что сухожилия в его горле вот-вот лопнут. — Не швыряй меня, как будто я твоя собственность, высокомерная задница, — рявкнул Поттер, вытягиваясь на кровати и зарываясь пальцами в простынь. — Может, я и высокомерен, но смогу принять помощь, когда она мне понадобится. Ты же, кусок дерьма, сам себя бы загнал в могилу, если бы был предоставлен самому себе! — Я тронут тем, что тебе не все равно, — саркастически усмехнулся Поттер, — я был предоставлен самому себе большую часть своей жизни и прекрасно справлялся. Драко в смятении покачал головой, повернулся к своей кровати прямо напротив Поттера и начал переодеваться. Кровь и пот могли быть убраны заклинаниями, но чувствительный нос все еще мог уловить запах крови Поттера на рубашке, к тому же ему нужно было держать голову ясной, поскольку ему приходилось иметь дело с отвратительным характером Гарри. Малфой порылся в сундуке, вытащил свежую рубашку и сбросил старую. В комнате воцарилась странная тишина, и Драко повернулся, натягивая свежую рубашку, как раз вовремя, чтобы поймать взгляд Поттера на себе. Конечно, эти зеленые глаза тут же метнулись в сторону, и Гарри переместился обратно на кровать, снял очки и положил их на столик. «Без сомнения, чтобы противостоять искушению», — подумал Драко. Член все еще был твердым в штанах и требовал внимания, не слушая здравого смысла своего хозяина и слишком хорошо осознавая желания вампира. Драко тихо усмехнулся, решив не смотреть Поттеру в глаза, и пересек комнату, завязывая галстук и направляясь к двери. — Не делай ничего героического, типа вставания с кровати, Поттер. Тебе нужно прийти в себя до того, как рой раздражающе любопытных экс-гриффиндорцев прибудет после уроков. — Проваливай, Малфой, — отрезал Гарри, перекатываясь на бок и закрывая глаза, чувствуя, что каждый мускул в теле все еще напряжен и слегка дрожит. В теле было неуютно, оно не желало расслабляться, хотя он был истощен и зелье все еще находилось в организме. Натянув одеяло до подбородка, он попытался уснуть, но не смог. Гарри все еще чувствовал на себе жадный взгляд ублюдка. «Как будто он еще не насытился», — сплюнул его разум. Внезапно он почувствовал давление на кровати и напрягся под простыней. Он ощутил на себе тень Малфоя и нервно сглотнул. — Убирайся с моей кровати, — процедил он сквозь зубы. Но Малфой не двигался, он остался на краю кровати, склонившись над ним. Гарри поморщился. Он никогда по-настоящему не наслаждался близостью, как другие люди, но никогда не уклонялся от прикосновений. И со времени событий в темнице, в тот день с Волдемортом, он обнаружил, что это было почти невыносимо, но... «Но не тогда, когда ты выпил это зелье и таял под прикосновениями Малфоя, как сучка во время течки», — очень малфоевский голос усмехнулся в его голове. Он рыкнул из-за боли, перевернулся и сбросил одеяло с тела, чтобы тут же ударить Малфоя, который нависал над ним, как грозовая туча, угрожающая дождем. Гарри вскрикнул, когда ладони Малфоя молниеносно взметнулись, прижимая его руки над головой. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что вызвало темное свечение в этих неземных глазах. Особенно когда в него упиралась отчетливая твердость тела Малфоя. «Разгорячен моей кровью», — понял он, возмущенный этой мыслью. — Слезь с меня, Малфой, — предостерегающе прошипел Гарри, почувствовав гудение кожи от сдерживаемой магии, — я не знаю, откуда у тебя мысли о том, что из-за моего согласия давать тебе свою кровь по графику что-то между нами поменяется, но позволь мне кое-что прояснить. Я все еще не хочу твоей жалости или чего-то еще, что ты можешь мне предложить. Ясно? Ничего не изменилось, ничего! Малфой издал нечеловеческое рычание, а хватка на запястьях Гарри усилилась. Его нос почти касался носа Гарри, холодное дыхание заставило волоски на затылке встать дыбом. — Возможно, ты жалеешь меня, позволяя выпить немного твоей драгоценной, легко восполняемой крови, но именно твое прикосновение делает это... — У меня нет контроля над этим, ты ведь слышал Снейпа, — прервал Гарри. — Слушай, я не знаю, зачем ты это делаешь, но ты хватаешься за соломинку... — Это называется адаптация, Поттер. — Это называется подчинение инстинктам! — огрызнулся Гарри. — Это называется неспособностью отделить свой член от мозга! Клыки начали прорываться сквозь десны Малфоя, острые и белые, и с губ Гарри слетел вздох. — Так что после того позорного представления в подземельях мне тяжело, — Драко подчеркнул свои слова толчком бедер в ногу Гарри, негромко зашипев от удовольствия. «Да, — застонал вампир у него в голове, — возьми его, он же хочет этого. Разве ты не слышишь, как колотится его сердце?» Драко покачал головой, пытаясь заглушить этот противный голос. Это был не он. Он не хотел Поттера, тот был просто удобен, и это была его вина, что член вот-вот грозился буквально лопнуть. Он мог взять Поттера просто так, ведь на его стороне была сила! Поттеру, наверное, даже понравится! «Но ты не должен хотеть его, — шептало сознание. — Он не твой любовник или друг». Внезапно под его рукой вспыхнула искра, похожая на электрический разряд. Он дернулся туда, прижав Поттера. Он мог поклясться, что это была кожа Поттера. Магия потрескивала, как статистическая рябь, и он застонал, когда она, покалывая и вибрируя, прошла через его собственную мертвую плоть. Мертвую. Прекрасно было понятно, что он умрет без Поттера. «Вот почему я чувствую желание к нему», — понял он, бросаясь назад от Поттера с внезапным прозрением. Он яростно зарычал, отчаянно желая пнуть, укусить, разорвать что-нибудь, но не зная своей силы и едва сдержавшись, Драко впился ногтями в ладони, оставив после себя кровавые царапины. Станет ли это всей его жизнью сейчас? Он покачал головой из стороны в сторону, в голове, как цунами, все сильнее и сильнее нарастало замешательство. Наконец он слабо зарычал, схватил сумку и с вампирской скоростью бросился к двери. — Мне нужно на занятие, Поттер, оставайся в постели, — рявкнул он, после чего вылетел за дверь. Затем последовало самое удивительное открытие. Он мчался вниз по лестнице, через весь замок на занятие Защиты от Темных Искусств — и это было похоже на полет, но только без метлы. Он почувствовал ясность ума, свободу, которую чувствовал только у шеи Поттера с тех пор, как он изменился. Каждая унция ярости и смятения вылетела из головы со скоростью сто миль в час, и он чуть не рассмеялся от облегчения. Ни одна из предполагаемых «сверхспособностей» вампиров не проявлялась в нем за лето. Теперь Драко понял взаимосвязь между питанием и развитием. Но теперь все было нормально. Он уже чувствовал себя сильнее, быстрее. Он рассмеялся, увидев, что лестница, по которой он шел, отходит от площадки, на которой он стоял. Его мышцы напряглись, ноги рванули его вверх, и он действительно полетел, прыгнул в воздух и приземлился прямо на движущуюся лестницу. Драко ясно видел каждую мысль в своей голове. Резкий ветерок, создаваемый его скоростью, когда он продолжал спускаться по лестнице, был похож на освежающий шторм после недель удушающей, дезориентирующей жары. И огонь в его стоне был невыносимым жаром по сравнению с обычным холодом кожи, к которому ему еще предстояло привыкнуть. Его страсть нарастала, как и жажда крови. К сожалению, Поттер не был столь любезен, чтобы утолить этот голод. Он едва ли согласился оставить его в живых, и Драко не мог больше доверять никому, кто мог бы подобраться так близко. Он остановился при этой мысли, почти напугав второкурсника, который не заметил, как он пролетел мимо. Он доверял Поттеру? Этой раздражительной заднице? Драко фыркнул, продолжая идти по коридору на свое занятие с человеческой скоростью. «Он будет доверять кому-то подобному? Зачем ему это?» Ответ пришел к нему, когда он вошел в класс Защиты от Темных Искусств и занял свое место за одним из столов. Этот дурак был настолько глупо честен и галантен, что никто не мог доверить ему свою жизнь. Даже если они ненавидели его больше, чем Драко, что было маловероятно, этот придурок жаловался, боролся и утверждал, что хочет жить лишь для себя, но он все равно дал ему, Драко, свою кровь. А потом, другая, более глубокая истина настигла его, — он и Поттер находились в одной лодке, они были так похожи, что даже смешно. Это имело смысл. «Черт побери», — подумал Драко, вытаскивая учебники и кладя их на стол в ожидании нового преподавателя. Кто бы это ни был, он не сидел за столом с остальными преподавателями во время пира, а теперь, отодвинув в сторону мысли о Поттере и его собственном, на мгновение утоленном голоде, Малфою стало любопытно, кто бы это мог быть. В любом случае это будет человек, ответственный за его окончательные оценки, а значит, и за будущее. Будущее, которое он твердо решил сделать лучше, чем сейчас. Внезапно раздался стук закрывающейся двери, и в комнате воцарилась тишина. Драко нахмурился, медленно повернул голову и увидел нового преподавателя Защиты, идущего по проходу между столами. Мантия мужчины развевалась вокруг него, как облако темного смога, короткие грязные светлые волосы были откинуты назад, так что пара мутных голубых глаз беспрепятственно пронзила Драко. Почему он чувствовал себя неуютно рядом с этим человеком? Кто он такой? Профессор небрежно шагнул к столу и, откинув рукав, указал палочкой на доску. Мел тут же ожил, отчаянно пытаясь написать то, что ему приказало невербальное заклинание. Как только мел упал, мужчина повернулся к классу, молчащему в благоговейном страхе. Драко изучал буквы на доске, и в его груди поднималось что-то похожее на дурное предчувствие. Профессор Кай Никодим Аларик Эти слова были словно дурное предзнаменование, написанное мелом. По спине Драко пробежала дрожь, когда он поднял глаза на Аларика. Теперь тот стоял перед ними, изучая их холодными глазами, слишком долго задержавшись на Драко. — Восьмикурсники, — наконец сказал Аларик, нарушая тишину своим едким голосом. Он не был похож на мягкую насмешку Снейпа, ни на резкость Макгонагалл. Этот голос был ровным, но резким, как лед, и Драко, как ястреб, следил за каждым его движением. Было в нем что-то такое, что пробуждало внутри желание вытащить палочку для защиты. Он был могущественным, в этом не было никаких сомнений. И Драко не мог избавиться от ощущения, что этот человек может выступить против них в последнюю минуту. Это было проклятие должности профессора Защиты от Темных Искусств, только теперь, для разнообразия, оно обернулось против Драко. — Я понимаю, насколько важнее для вас этот год, чем все остальные. Речь идет о том, чтобы искупить то, что вы потеряли в этой пародии на войну, о том, чтобы доказать что-то, о том, чтобы найти себя. Его взгляд, казалось, был прикован к Драко, который наконец оторвался от него, открыл книгу и начал рассматривать первую страницу, пожалев, что из свободных мест было только в первом ряду. — Уверяю вас, я преуспел во всех своих предметах и более чем академически способен обеспечить вам развитие в этом предмете. Времена тяжелые, вы это знаете. Вам всем понадобится все, что вы знаете, чтобы выжить в том хаосе, который волшебный мир пытается усмирить, в который он был брошен сумасшедшим человеком... Драко показалось странным, что этот человек против Волдеморта. Почему-то он считал его Пожирателем Смерти. Но, очевидно, дело было не в этом. Драко не чувствовал запаха лжи, тот страстно ненавидел Темного Лорда. Но в нем было что-то такое, чего он не мог понять. Этот человек был более зловещим, чем сам Северус Снейп! — Мы начинаем этот семестр с краткого курса о том, что вы изучали на шестом курсе, особенно того, что связано с будущим материалом. Спустя пару недель мы проведем тест по обновленным знаниям, а затем начнем ваш «седьмой» курс, — Аларик остановился, изучая весь класс. — Так мало из вас вернулось. Это... поразительно. У вас всех отняли жизнь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы смогли ее вернуть. В классе по-прежнему царила тишина. Никто, казалось, не знал, что делать с его пылающей страстью и все же ледяной душой. — Итак, — просто сказал Аларик, снимая напряжение более легким голосом, и слегка дрогнул, пододвигая к себе на столе свиток пергамента. — У меня здесь программа шестого курса... Остаток урока прошел без сучка и задоринки. В основном это было обычное повторение, но все они тушевались и определенно нуждались в «освежении знаний», и профессор Аларик даже начал казаться более человечным, когда разговаривал. Он отвечал на вопросы, награждая Грейнджер легкой улыбкой, когда та правильно отвечала на вопросы, даже убедившись, что более тихие студенты тоже учатся. Драко, однако, даже не хотел вмешиваться, чувствуя, что это просто показуха. Он был странно зациклен на нем. Это напомнило Драко о тошнотворном голоде, который когда-то видел в глазах Темного Лорда до того, как у чертового зверя хватило наглости попросить его присутствия в своей постели. Воспоминания все еще заставляли теплую кровь Драко похолодеть... — Ты очень мил, Драко, — проворковал Темный Лорд, медленно поднимаясь со своего троноподобного кресла. Лишь немногие из Пожирателей Смерти остались за столом в поместье. Среди них были его родители, сидевшие по обе стороны от него, находившиеся в ужасе от приближения хозяина и его интереса к их единственному ребенку. — Красив, я бы даже сказал, — продолжил Волдеморт низким, хриплым шепотом, от которого волосы на руках Драко встали дыбом. Пот выступил на лбу, и он задрожал в холодной комнате, а дыхание хозяина отдавалось эхом, когда тот приближался. Потом эти ледяные, длинные, бледные пальцы погладили его по щеке. И он вздрогнул. Низкий, тревожный смешок прошелестел на губах Волдеморта, и это отвратительное дыхание коснулось его кожи. — Ты действительно прекрасен, и ты это знаешь. Такой самодовольный, такой самонадеянный, смелый, но в глубине души ты невинен и чист, как первые секунды снега, — эти пальцы слегка развернулись, костяшки пальцев скользнули по виску Драко в притворной любовной ласке. — Мне бы очень хотелось уложить тебя в свою постель. В этот момент мать, стоявшая рядом с ним, шумно вздохнула, руки отца дрогнули на столе, а Беллатриса зашипела от ревности. — Мой господин! — прорычала Беллатриса. — Я могла бы... — Молчи, Белла, — прошипел Волдеморт со всей злобой кобры, крепко схватив Драко за подбородок и наклонив его лицо к себе, улыбнувшись в маниакальной, извращенной ухмылке. Ему нравилось нежелание Драко. Ему нравилось знать, что Драко придется сказать «да», притвориться, что хочет этого. — Я хочу сделать его своим супругом. Драко закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы, но когда снова открыл их, отвернулся и умоляюще посмотрел на отца. Люциус замер, с тоской глядя на сына, отчаянно желая помочь, но страх пригвоздил его к месту. У Драко перехватило дыхание, и он вытянул шею, чтобы встретить взгляд матери. Вот и все. — Милорд! — в отчаянии воскликнула Нарцисса, упав на колени на холодный каменный пол и без тени стыда потянув хозяина за мантию. — Пожалуйста! Мой господин, мой сын... только не мой сын! Он всего лишь мальчик, ребенок, милорд, пожалуйста. Он, как вы говорите, чист, он боится. Он не готов. Возьмите меня, милорд, возьмите Беллу, любого, кроме моего маленького... Звук удара разнесся по комнате. Драко вздрогнул, когда рука Волдеморта врезалась в лицо матери. Желудок сжался при виде того, как ее шея дернулась в сторону, а тело откинулось назад от удара. Ее грудь отчаянно вздымалась и опускалась, но в остальном она была обездвижена ударом. — Ты смеешь так оскорблять меня? — взревел Волдеморт, отпустив Драко и уставившись на упавшую мать. — Ты просишь о пощаде, как будто похищение твоего сына мною — худшее наказание, какое только можно себе представить? Неужели ты так беспокоишься о его ничтожной девственности, что стала такой глупой? Я — Темный Лорд! Он — мой слуга, ты — моя слуга. Вы все мои слуги! Если я желаю чего-то, то вы все должны стремиться дать мне это и радоваться за меня, даже если я пожелаю головы ваших новорожденных! Ты уже перечила мне по поводу своего сына, Нарцисса. Будь осторожна, чтобы не оскорблять меня снова. С этими словами Волдеморт снова повернулся к Драко, очевидно, удовлетворенный тем, что тот дрожит. Малфой почувствовал, как скрутило живот. Он был уверен, что его сейчас стошнит. — Сейчас, Драко. Я хочу, чтобы ты стал моим супругом. Ты не откажешь мне?! — его голос был требовательным, непоколебимым, и Драко дрожал так сильно, что казалось, что он вот-вот подавится слюной. Он снова повернул голову в сторону отца, который продолжал сидеть в кресле, и впал в отчаяние. — Милорд, — в отчаянии выдохнул Драко, закрывая глаза, не в силах смотреть в лицо миру, который так эффектно подвел его. — Я... я не могу. Пожалуйста, милорд. Я не могу... не могу этого сделать. Я... — он стиснул зубы, и стыд охватил все его существо после следующих слов: — Я не хочу... я не могу этого сделать. Он дорого заплатил за те слова — днями мучений под рукой чудовища Фенрира Грейбэка, а затем и бесконечностью, связанной с кровью Поттера, если он вообще захочет жить. Он боялся, был слишком труслив и теперь расплата будет преследовать его до конца вечности. Он машинально провел пальцами по лицу, гадая, остались ли шрамы, и если да, то сколько. — Мистер Малфой. Ледяной голос вернул его к реальности. Драко вздрогнул, когда поднял глаза и увидел профессора Аларика за своим столом, смотрящего на него с чем-то тревожно похожим на ненависть. Драко выпрямился, вызывающе подняв подбородок. Он боялся, да, нервничал, но ничего не могло случиться с ним хуже того, что он уже перенес. Драко был почти мертв, а Поттер являлся его единственным спасательным кругом. Он больше не выдаст своего страха. Он решил, что больше не будет трусом и не будет стыдить своих родителей. — Профессор Аларик? — беззаботно спросил Драко, небрежно сложив руки на столе перед собой, ожидая продолжения преподавателя. Профессор Аларик поднял темную бровь и задумчиво посмотрел на него. — Кажется, у нас нет времени на все это, класс свободен, — тихо заявил профессор Аларик, и студенты двинулись собирать свои вещи и покидать комнату. Драко, однако, был прикован к месту простой командой Аларика: — Мистер Малфой, останьтесь. Когда класс наконец опустел, профессор Аларик пересек комнату и тихо закрыл дверь. Драко нахмурился от дурного предчувствия в плавности его движений и встал со своего места. Он весь напрягся, готовый сопротивляться или бежать. — Вас уже что-то отвлекает от моих занятий, мистер Малфой? — спросил профессор Аларик, медленно приближаясь к Драко. Драко едва сдержал дрожь. Теперь, когда он перестал быть человеком, ему стало легче оставаться на месте. — У меня кое-что на уме, профессор, — равнодушно признался Драко. — Война повлияла на всех нас. Я... я не привык к Хогвартсу. Похоже, это не может закончиться — Темный Лорд, война... Профессор Аларик склонил голову набок, положил руки на стол и слегка наклонился. Он был выше, намного выше Драко и теперь возвышался над ним. Но Драко даже не пригнулся. Он смотрел, как Аларик открыл рот, готовясь к сопротивлению. — Действительно, Темный Лорд, — усмехнулся профессор Аларик. — Была ли ваша жизнь раем или адом во времена его правления, для меня не имеет значения, мистер Малфой. Мое мнение о вас сформировалось благодаря гораздо более конкретному событию, — эти глаза снова вспыхнули ненавистью, темной и огненной. Драко сделал шаг назад, но эти руки метнулись вперед, прижимая его к столу. — Что именно я должен был с вами сделать? Я никогда не слышал о вас раньше! — рявкнул Драко, пытаясь вырваться, но безуспешно. Как будто профессор Аларик каким-то образом усилил свою силу с помощью магии, а он этого не заметил. Однако вместо ответа Аларик презрительно усмехнулся и наклонился еще ближе. Он проигнорировал слова Драко и вместо этого совершенно небрежно спросил: — Где сегодня мистер Поттер, мистер Малфой? Глаза Драко расширились, но не выдали замешательства. — Он зашел в подземелья, и профессор Снейп попросил меня проводить его в общежитие. Вы можете спросить профессора Снейпа, вы даже можете пойти проверить, в своей ли кровати драгоценный Золотой мальчик, если вы так обеспокоены! — давление на его руки стало невыносимым, он клялся, что почувствовал скрежет костей под хваткой Аларика. — Мистер Поттер не в моей компетенции, я спрашиваю о том, что вы делали с ним сегодня. Драко вздрогнул, когда Аларик отпустил его, чтобы вытащить палочку. Не успел он опомниться, как вспышка света поглотила зрение. — Легилиментс! — закричал Аларик. Драко снова оказался в подземельях, боль пронзила кости, напоминая о том, от чего Поттер спас его. И тут он увидел Поттера, увидел, как тот разделся и с дрожащей уверенностью шагнул к нему. Почувствовал, как тот застонал и выгнулся под языком на его шее, почувствовал сперму Поттера на своей согретой кровью ладони... Внезапно его отбросило назад в настоящее, так грубо, что его кинуло через комнату и он врезался в столы, опрокинув их. Его грудь вздымалась от дыхания, в котором не нуждался, его тело было ледяным и потным, как это было до того, как Поттер покормил его. Он изо всех сил пытался выпрямиться среди обломков дерева, но тело пульсировало от боли и желания. Снова увидев Поттера в таком состоянии, он почувствовал, как член затвердел в штанах. А еще из десен торчали клыки, которые профессор Аларик смог разглядеть. — Как я и думал, — прорычал профессор Аларик, подходя к нему с палочкой наготове. — Такой молодой и потрясающий. Всего лишь намек на кровь или возбуждение, и твои клыки лезут, как у подростка встает во сне. Он отбросил в сторону какие-то обломки со своего пути, и Драко вскочил на ноги с вампирской скоростью, почувствовав пульсацию в клыках от желания Поттера. — Раз ты знаешь, что я вампир, то, возможно, должен понимать, что неразумно насмехаться надо мной, — отрезал Драко, подходя к профессору. Однако рука, схватившая его за горло, заглушила неуместную уверенность в себе, и он повис над землей с горящим от желания и боли телом. — Ты молодое деревце. Недоросль, который ничего не знает об окружающем мире, — холодно парировал профессор Аларик. — И ты ничего не расскажешь обо мне, если не хочешь, чтобы вся школа, нет, весь мир узнал, кто ты. Глаза Драко расширились. Нет, это означало бы его конец. Конечно. Он не мог этого вынести. — Что, черт возьми, ты от меня хочешь?! — рявкнул Драко, отчаянно цепляясь за горло профессора Аларика. — Тебя не волнуют Поттер или Темный Лорд, так чего же, во имя Мерлина, ты хочешь?! Жестокий смешок пронзил воздух между ними, скользнув по губам Аларика, алым, как кровь. «Кровь. Да. Кровь Поттера!» Вампир в нем потерял сознание. — Ты сильно обидел меня, Драко Абраксас Малфой, — угрожающе промурлыкал Аларик. — И я намерен заставить тебя страдать за это. Рот Драко открылся в ответ, но тут же захлопнулся от удара чего-то твердого, неподатливого и обжигающе горячего в челюсть. Он отшатнулся, крича от боли и отчаянно царапая себя по лицу. Глаза широко распахнулись, и он разинул рот при виде собственной крови и расплавленной плоти, тошнотворно свисающей с кастета, который внезапно появился на правом кулаке Аларика. Вампир почувствовал, как рваная кожа быстро срастается, но это не уняло жгучей боли, которую он испытал всего несколько секунд назад. Он сделал еще несколько шагов назад, стараясь держаться подальше. Драко никогда не думал, что почувствует такую боль снова после пыток в подземельях Малфой-мэнора. «Я все еще слаб, все еще жалок, никакая сверхчеловеческая скорость или возросшая сила никогда не изменит этого». — Да, — выдохнул Аларик, стряхивая мерзкие капельки плоти с руки, как воду. — Ты все еще можешь чувствовать боль так же сильно, как когда ты был человеком. Но самое прекрасное в том, чтобы заставить тебя страдать — это то, что ты исцеляешься быстрее, оставляя мне потрясающе чистый холст еще раз. Демон под кожей профессора провел своим обжигающим оружием по всей длине груди Драко, оставляя после себя кровавый дымящийся след расплавленной плоти. Драко закричал так громко, что, мог бы поклясться, почувствовал, как что-то разрывает горло. Его руки отчаянно пытались вырываться, хватали Аларика, извивались, дергались — что угодно, лишь бы избежать этих мучений. Он никогда не испытывал такой боли раньше. После того оборотня. Он стиснул зубы, борясь с желанием заплакать. Мог ли он плакать? Драко откинул голову назад, когда эти мгновения, долгие, мучительные мгновения сгорали с каждой новой полоской плоти, которая зарастала только для того, чтобы быть вырванной обратно. Он крепко зажмурился, все тело напряглось, как будто он мог силой воли призвать его, чтобы сбросить этого монстра. Но он все еще был слаб, он все еще не мог спасти себя, и Поттер, конечно, не оказался под рукой, чтобы сделать дело и на этот раз. «Я стану сильнее, — прорычал вампир в нем, когда боль довела его почти до безумия, о котором он давно уже забыл. — Я приду в себя и не позволю никому причинить мне вред. Никто не будет иметь власть надо мной, никогда!» Внезапно острая, пронзительная сила нового оружия ворвалась в его левую руку, пригвоздив ее к стене, как коллекционер иглой бабочку. Это все, чем он был, жуком для этого человека, для всех людей. Но это изменится. Рев агонии сорвался с его губ, когда плоское лезвие повернули, и Малфой дернулся, увидев кровь, скатывающуюся по стене, кровь, которая кипела от одного присутствия раскаленного добела оружия. Это было серебро, как понял Драко, вспомнив это из своего третьего курса Защиты от Темных Искусств. Он почувствовал металлический привкус в воздухе. Ощущение было такое, будто этот удар иссушил часть той жизни, которую дал ему Поттер. Он должен выбраться отсюда. С вампирской скоростью он вытащил палочку. Аларик и раньше испытывал элемент неожиданности, и Драко еще не пришел в себя, но профессор не мог сравниться с Драко в скорости. — Авис! — закричал Драко, и поток птиц вырвался из его палочки, летя к профессору, как река из пуль. Как только Аларик пригнулся, он нырнул вперед, схватил сумку и вылетел из комнаты. Паника бешено стучала в груди, когда он бежал от класса Защиты, стараясь держаться как можно дальше от него. «Чего Аларик от меня хочет? Почему? Кем он был?» Теперь появилась еще одна фигура, заманивающая его в вечную, неизбежную агонию. Ведь он никогда никому не расскажет, даже если захочет обо всем, лишь бы родители сохранили его рядом как можно дольше. Однако Драко не хотелось оставаться наедине с профессором Алариком. На самом деле, с этого момента он будет стараться его избегать. «Если я надеюсь прожить еще год в Хогвартсе, то мне придется это сделать».