Sanguis Vita Est

В тишине они добрались до дополнительного класса Заклинаний. Как и обычно, Малфой держался на несколько шагов позади, и, подойдя к двери, Гарри оглянулся, чтобы убедиться в его присутствии рядом, одновременно с этим постучав в дверь. И Малфой оставался рядом, в нескольких футах позади, со странным задумчивым выражением на лице. В груди бурлило беспокойство, страх. Теперь, когда ощущение этих губ исчезло, грудь сжимало. Пугающе легко оказалось стоять там, пока Малфой склонил голову к губам, к его лицу, чтобы утянуть в поцелуй. Гарри поморщился, вспоминая этот медленный, соблазнительный момент. Без вампирских феромонов и с ясной головой он запаниковал, потерял себя, потерял след того, кем он был, кем был Малфой. «Это опасно, — подумал он, — это все равно что позволить Драко укусить меня без сопротивления. Это невозможно. Я не могу доверять себе. Я не могу доверять ему». В коридоре висела тишина. Гарри вопросительно посмотрел на Драко, а затем приподнял руку, чтобы постучать еще раз. Но как только костяшки его пальцев коснулись дерева, дверь распахнулась. Гарри почувствовал, как напрягся Малфой позади, завидев в дверях профессора Аларика. С тех пор, как Гарри пропустил первое занятие, он, естественно, видел нового профессора в Большом зале во время приемов пищи, однако помимо указания ему занять единственное свободное место рядом с Малфоем, профессор почти игнорировал Гарри, против чего тот ничего не имел. Ему хватало раздражающих преподавателей, уделявших ему слишком много внимания — хорошего или плохого. Однако несмотря на быстрое знакомство с ним, это был первый раз, когда он обратил внимание на поведение Малфоя в присутствии профессора Аларика. Возможно, Гарри был слишком занят попытками не обращать внимания на Малфоя, чтобы заметить это раньше, но это было так странно, что даже удивляло, как кто-то еще это не заметил. — Мы пришли на отработку, — сказал тогда Гарри, но напряжение все же не пропало из воздуха. Профессор Аларик перевел взгляд с Гарри на Малфоя и тут же отошел в сторону, давая им возможность войти. — Профессора Флитвика вызвали по срочному делу, — спокойно объяснил он, не глядя на Гарри, когда они с Малфоем пересекли комнату и заняли свои места в передней части аудитории. Пергамент и чернила лежали на столе, ожидая их. — С профессором Флитвиком все в порядке, сэр? — спросил Гарри, занимая место слева от стола, оставляя Малфоя стоять в проходе. Но спустя пару мгновений он почувствовал, как Малфой неловко опустился на стул рядом, и нахмурился, увидев, как тот опустил глаза вниз, на сжатые под столом кулаки. Профессор Аларик остановился в передней части класса. Его широкие плечи заслонили свет, создавая огромную тень, чей обладатель сверлил их взглядом. Гарри это не пугало, этого было сложно достичь, однако из-за этого взгляда, пусть и дружелюбного, мурашки предательски бежали по телу. — Как мило с вашей стороны, мистер Поттер, что вы спросили. Вашему сокурснику, мистеру Забини, была необходима помощь в Заклинаниях, — чуть ли не проворковал Аларик. Его жутко сосредоточенный взгляд скользнул по Драко, в то время как его обладатель продолжал говорить с Гарри. — Ваш недуг, из-за которого вы не явились на мое занятие, уже прошел, мистер Поттер? Гарри скосил глаза на Малфоя, смотревшего на Аларика с явной злобой на лице. Это инстинктивно напомнило Гарри о тех моментах, когда он точно так же смотрел на профессора Снейпа. Но за что Малфой так ненавидел профессора Аларика? — Эм-м-м, я в порядке, профессор, — наконец сказал Гарри. — Я уверен, что больше не пропущу ваши занятия. — Я не сомневаюсь в этом, — странным голосом сказал Аларик. Мгновение спустя он наконец оторвал взгляд от Малфоя и отвернулся к доске, заранее заколдовав мел, чтобы начать писать на ней. — До ужина вы должны исписать двенадцать дюймов пергамента: «Я не должен пренебрегать своими занятиями». Гарри закатил глаза, почувствовав себя одиннадцатилеткой. Вздохнув, он взял металлическое перо, лежавшее на столе, и начал писать. В отличие от Малфоя, ему необходимо будет что-нибудь съесть сегодня вечером. Профессор Аларик занял пустующее место за преподавательским столом, внимательно оглядывая их обоих. Гарри опустил голову и начал писать вторую строчку, а за ним и Драко взял в руку свое перо. Гарри даже не успел дописать свой первый дюйм, как левая рука Малфоя напряглась рядом с ним. Длинные бледные пальцы сжались в кулак до побелевших костяшек. — Ты в порядке? — прошептал он, глядя на соседа из-под челки. Он заметил, как Малфой приоткрыл рот, но прежде чем он что-либо сказал, до них донесся голос профессора Аларика. — Не разговаривать, — резко оборвал профессор, — это наказание, а не свидание. Гарри вздрогнул и вернулся к фразам, но рука рядом все еще оставалась напряженной. Наверное, это из-за близости? Последний прием крови Малфоем был не таким уж большим, вероятно, тот желал большего. Гарри отодвинул руку, чтобы дать ему немного пространства, но это не помогло. Решив, что лучшее, что он может сделать, это закончить как можно быстрее, Гарри продолжил писать. «Я не должен пренебрегать учебой. Я не должен пренебрегать своими занятиями...» Молчание было долгим, пергамент был уже почти исписан на пять дюймов, как с губ Малфоя сорвалось шипение. Гарри вздрогнул от неожиданности и посмотрел на него. Вампир стиснул челюсти, скрипя зубами в тишине комнаты. Это напомнило Гарри о похожей ситуации с Амбридж и чертовым пером на пятом курсе. Жуткое чувство ностальгии заставило его поднять глаза на профессора Аларика, который склонился вперед, сложив подбородок на сцепленные в замок пальцы, со странным выражением на лице. Гарри нахмурился, теперь открыто рассматривая Малфоя. Неужели его догадки верны? Слов на руке Малфоя не было, но, возможно, они исчезали из-за вампирской регенерации. Тем не менее он незаметно поменял их перья местами. Металл, из которого состояло тело пера, которое он взял у Малфоя, был поразительно горячим. — Используй мое, — пробормотал Гарри, и Малфой хмыкнул себе под нос, продолжая писать. Однако это не оказало никакого эффекта, ведь перо имело то же влияние на вампира, который быстро писал строчки, игнорируя боль. Гарри снова открыл рот, но Малфой толкнул его локтем и покачал головой. — Это серебро, — прошептал он. — Я уверен, что велел молчать, — заявил профессор Аларик, поднимаясь на ноги. — Не заставляйте меня стоять над вами, как над провинившимися школьниками. Вам это не понравится. Гарри нахмурился, но опустил голову и продолжил, не зная, что же делать. Выражение лица профессора Аларика было каким-то садистски-радостным, вряд ли это из-за того, что он заставил их провести скучную отработку с последующей неявкой на ужин. Он мог знать, что Малфой вампир? Никто не знал, кроме него самого, Снейпа и старших Малфоев. Никто не мог этого знать. Но тогда... почему профессор Аларик имел зуб на Малфоя? И что еще важнее, чем он мог помочь? Скорее всего, профессор Аларик не знал о влиянии серебра на Малфоя, и в этом случае как он, Гарри, мог помочь, не вызывая излишних подозрений? — Профессор Аларик? — осторожно спросил Гарри голосом, слишком похожим на голос Гермионы. — У Малфоя аллергия на серебро, сэр. И в следующий момент он наблюдал, как лицо профессора Аларика исказилось в усмешке. — Не говорите глупостей, — отрезал он. — Я не из тех, кто угождает студентам, считающим, что их высокий ранг и наличие наследства дают им достаточное оправдание для лени. Изящные ручки мистера Малфоя справятся с этим, я уверен. Гарри вздрогнул. Несколько недель назад он был согласился с профессором Алариком, едва ли он мог винить его в том, что тот так думает. Да даже он до сих пор считал Малфоя снобом, избалованным маленьким засранцем, не имеющего ни сочувствия, ни сострадания. Но что-то изменилось после проявленного им сопереживания. Магия забурлила внутри, разъяренная пыткой, происходящей всего в нескольких футах от него, и было плевать, делал ли Аларик это намеренно или нет. Он стиснул зубы, попытавшись сдержаться. Нельзя было выпускать ее. Это принесло бы больше вреда, чем пользы, не оказав никакой помощи Малфою. Единственное, что можно было сделать, так это закончить как можно скорее. Я не должен пренебрегать своими занятиями. Я не должен пренебрегать своими занятиями. Я не должен пренебрегать своими... Он был даже не на полпути к завершению, и Малфой, с его сверхчеловеческой скоростью, был всего в дюйме впереди, ведь истязание замедляло его. Гарри прикусил губу. Теперь он отчетливо слышал шипение кожи Малфоя, ощущал тревожный запах горелой плоти. Сколько еще он сможет вынести, прежде чем превратится в кровавое месиво? Гарри подтолкнул Малфоя левой рукой в надежде, что это будет жестом поддержки, но взгляд профессора Аларика был каменным, и Гарри не хотел испытывать судьбу. Это только ухудшило бы положение Малфоя. Однако тот, должно быть, понял его намерение, потому что когда Гарри наклонил голову, чтобы продолжить свою незаконченную фразу, почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Невесомое прикосновение скользнуло по бедру, а затем по голени, и Гарри почувствовал прохладу, исходящую от кожи Малфоя даже через ткань брюк. По спине Гарри пробежала легкая дрожь. Он замер на мгновение, глубоко вздохнув, после чего начал новую строчку, в надежде вернуть прикосновение Малфоя. Странная ситуация. На наказании с учителем, который ненавидел Малфоя больше, чем его, он беспокоился о чужих страданиях и заигрывал прямо под носом профессора Аларика. Гарри покраснел, почувствовал, как горит шея, и приподнял воротник, чтобы скрыть это. Гарри не был полностью уверен, что именно заставило его ответить на неловкое, успокаивающее прикосновение. Что бы ни вдохновляло его на ответную реакцию, это, казалось, отвлекало Малфоя от боли, хотя бы на несколько мгновений. По меньшей мере, это было странно: он беспокоился о состоянии вампира. «Только я могу чувствовать себя нормально, испытывая какие-то чувства к вампиру», — насмешливо подумал он, упираясь правой ногой в ногу Малфоя. Я не должен пренебрегать учебой. Я не должен пренебрегать учебой. Я не должен пренебрегать учебой. Я не должен... Воздух был напряженным и густым от беспокойства. Гарри больше не поднимал глаз на профессора, но знал, что тот наблюдает. К счастью, стол маскировал их действия, которые не прекращались даже при таком пристальном взгляде. Когда Гарри, наконец, достиг конца листа, то отложил перо и посмотрел на Малфоя. Тот немного отставал — возможно, его отвлекли соприкосновения их ног — и закончил вскоре после него. Гарри заметил, что профессор Аларик не сказал ему уходить, несмотря на то, что тот явно закончил. Когда Малфой отложил перо, Гарри вздрогнул, заметив кровавое липкое месиво на обожженной ладони. Рана постепенно затягивалась, оставляя после себя красное пятно, но не заживала. Он многозначительно посмотрел на Малфоя, но тот проигнорировал его взгляд и обратил свои серые глаза на профессора. — Мы закончили, опоздав на ужин, как вы, без сомнения, и хотели, можно нам идти? — процедил Малфой. На бледном лице профессора Аларика появилась презрительная усмешка. — Не забывайте, кто я, мистер Малфой, — угрожающе предупредил он, подходя к их столу и хватая оба пергамента. — Будьте уверены, что этот опыт вас чему-то да научит, — сказал профессор Аларик, многозначительно глядя в лицо Малфоя. Гарри заметил, как тот сжал раненую руку в кулак, словно пытаясь скрыть ее от посторонних глаз. «Скорее всего, он хотел скрыть реальный вред серебра от профессора Аларика», — подумал Гарри. Он не хотел, чтобы тот узнал о его сущности. — Вы оба получили очень ценный подарок, — сказал профессор Аларик. — Вы получите самое неприятное наказание за расточительство. С этими словами он дернул головой в сторону двери, отпуская их обоих. Но его последние слова привели Гарри в замешательство. Он имел в виду их второй шанс в Хогвартсе и, без сомнения, будущее. Но Гарри не мог понять, почему Драко так особенно раздражал его. Возможно, профессор Аларик был анти-Пожирателем Смерти, или, возможно, он потерял кого-то из-за Пожирателя? Люциуса Малфоя? — Кстати, мистер Малфой, — раздался зловещий голос профессора Аларика, который заставил их обоих замолчать, когда они подошли к двери, выбивая остатки мыслей из головы Гарри. — Думаю, вам лучше вспомнить наш разговор после первого занятия. Малфой распахнул дверь, и Гарри последовал за ним в темный коридор. Ужин, конечно, закончился, поэтому ему нужно было прокрасться на кухню и попросить у Винки чего-нибудь, что помогло бы ему прийти в себя, но сейчас не это занимало его голову. Его мысли и глаза были сосредоточены на Малфое, который шел по пустому коридору к парадной лестнице. Он практически чувствовал, как бурлящая ярость поднимается из тела вампира, словно пар. — Ты в порядке? — спросил Гарри, отмахиваясь от множества других вопросов, которые требовали ответа. Малфой фыркнул и пошел немного быстрее, так что Гарри теперь почти бежал, чтобы не отставать. Он схватился за запястье раненой руки Малфоя, и тот предостерегающе зарычал, вырывая ее, но Гарри вовремя заметил остатки пузырей на ладони. — Ты должен исцелить ее, пусть Снейп или я... — Я ведь не умру от этого, правда? — рявкнул Малфой, поворачиваясь к нему лицом. Гарри казалось, что это очередная резкая смена настроения Малфоя, когда проклятие вампира давило на него сильнее, чем обычно. Это поразило его, потому что он не видел этого с тех пор, как Малфой проповедовал ему о бессмысленной трате его жизни на хандру. Он чувствовал боль, беспомощность, удары по гордости — вот что делало его таким. Малфой безжалостно критиковал себя, даже если никогда не признавался в этом вслух. Гарри подумал, что все могло бы быть по-другому, если бы Малфой смог использовать свои новые силы, если бы его семья приняла проклятие, если бы он смог использовать проклятие вампира в качестве преимущества. Гарри казалось, что он бы сам не возражал, если бы оно сделало его «нечистым». И тут его осенило. Он потерял все, чем когда-то был. Семью, личность. Не кровь и не тайна беспокоили его. Это потеря его проклятой гордости, которой он так дорожил, его независимости. Он должен создать новую жизнь для себя без чьей-либо помощи. Взгляд Малфоя стал нетерпеливым. Он явно хотел уйти от него как можно дальше и как можно быстрее. И все было против него. — Почему профессор Аларик так тебя ненавидит? — спросил Гарри. Малфой усмехнулся, но ничего не ответил. «И он называет меня трусом за то, что я не открываюсь людям, — подумал Гарри. — Я — открытая книга по сравнению с ним!» — Аларик знает, что ты вампир? Лицо Малфоя потемнело. — Ты смешон, Поттер, — огрызнулся он, разворачиваясь, чтобы уйти. Гарри протянул руку и схватил Малфоя за плечо. — Почему ты так хочешь сбежать от меня? — пылко потребовал он ответа. У него не было возможностей или сил остановить Малфоя, но одно прикосновение заставило того обернуться с животным рычанием. Он взревел и швырнул Гарри спиной в стену. Камень хрустнул, впившись Гарри в затылок и шею. От острой боли из губ сорвалось тихое шипение. Все напряженные события прошедших дней бешено пульсировали в мертвых венах Малфоя. Гарри чувствовал это в пульсе вампира, когда эти пальцы грубо обхватили его руки настолько сильно, что ему даже показалось, что они вот-вот закровоточат. Он оказался в ловушке между ним и стеной, их лица были так же близки, как и сегодня при их «поцелуе». Гарри вызывающе вздернул подбородок при виде обнаженных клыков Малфоя, почти светящихся в тусклом свете факелов вдоль стен. Клыки Малфоя. Клыки, которые вонзились в его плоть и заставили почувствовать себя… «Более живым, человечным, чем ты когда-либо чувствовал себя за всю свою жизнь», — подсказал его разум. Он выдержал взгляд Малфоя, чувствуя, как бледная кожа впитывает тепло его дыхания. Уже не в первый раз ему приходило в голову, насколько жестоким был мир, что его тело чуть ли не вопило от согласия во всю силу легких в голове, пока он мысленно надрывался: «Почему сейчас? Почему с ним?» Дрожь пробежала по телу, кровь запела, словно тронутая струна арфы. Однако он не сводил глаз с Малфоя, с острых клыков, притягивающих его, как маяк корабль во время шторма. Его дыхание было хриплым, тело напряглось, борясь с желанием сделать... сделать то, о чем пожалеет, то, чего не желал. Но он видел, как эти пронзительные серые глаза скользнули вниз, блуждая по напряженной шее. Словно почувствовав взгляд, тело предало его, и капелька предательского пота стекла по коже. Из груди Малфоя донеслось низкое урчание. Гарри высунул язык и облизал внезапно пересохшие губы. Он почувствовал на них запах Малфоя. Это нервировало. — Ты хочешь этого, не так ли? — слова слетели с его губ прежде, чем он понял, что говорит. Во всем виновата похоть, запоздалые подростковые гормоны, крадущие контроль над его речью, лишающие его здравого смысла. — Ты хочешь меня, поэтому я вижу твои клыки. Малфой зарычал от раздражения и унижения. Его гордость была уязвлена правдивостью этих слов. Он отвернулся, и Гарри показалось, что увидел вспышку стыда, поклялся, что видел, как эти губы подсознательно скривились над произнесенными словами. Потеряв всякий контроль над слепым желанием получить удовольствие, которое он испытывал только от этих рук, Гарри наклонил голову, выгнул шею и снова перевел взгляд на вампира. «Возьми его». Малфой в шоке вскинул голову. Гарри неуверенно пошевелился. — Возьми, — настойчиво, чуть ли не умоляюще произнес он. Медленно, спустя недолгую паузу, светлая голова склонилась к его шее. Он почувствовал легкое теплое излучение от кожи Гарри на своей плоти. Гарри ощутил неглубокий выдох Малфоя на своем бешеном, отчаянном пульсе, увеличивающем скорость из-за приближения вампира, как будто говоря: «Возьми меня, возьми меня...» Внезапно разочарованное рычание прорезало облако желания, и Малфой вырвался, почти соприкоснувшись с противоположной стеной. — Ты играешь с огнем, Поттер, — выдохнул Малфой хриплым, резким от внутреннего демонического огня голосом, не бросая попыток борьбы за свободу. Гарри прижался к стене, его грудь тяжело вздымалась, а сердце бешено колотилось внутри. Он даже не знал, зачем сделал это, зачем соблазнил Малфоя. Он просто чувствовал... он чувствовал, что тело руководило им, безрассудно отдаваясь в лапы Малфоя. Каждый раз он ощущал вкус чистого, неподдельного удовольствия в его объятиях. Он жаждал облегчения. — Ты можешь желать временной свободы, которую дает тебе это, но существует больше проблем, которые возникнут, если ты будешь преследовать меня, — предупредил Малфой, звуча так, будто он пытался обуздать своего вампира так, как Гарри сейчас пытался победить темную силу, волнующуюся в его животе. Гарри уставился на него. — Ты тот, кто преследует меня везде, куда бы я ни шел, — напомнил он ему горячим от смущения голосом за свои собственные действия всего мгновение назад. — Решайся. Ты хочешь меня, или я для тебя являюсь проклятием? Ты мой друг или враг? — Мы никогда не будем друзьями, — отрезал Малфой. Его глаза мрачно блестели, а клыки все еще приковывали взгляд Гарри. — Никогда, Поттер. Я никогда не смогу быть тебе другом, ты просто бросаешься из крайности в крайность, — Малфой медленно выпрямился и пристально посмотрел на Гарри. Гарри покачал головой, словно отмахиваясь от своих подростковых желаний. — Видишь, ты сбиваешь меня с толку, — сказал он. Малфой злобно ухмыльнулся, но не подошел, словно врос в пол, чтобы не совершить немыслимое. Гарри ненавидел то, что большая, неоспоримая часть его существа хотела этого. Тело выбрало неподходящее время, чтобы испытать свои запоздалые, непослушные подростковые желания. — Взрослые проблемы решать сложнее, чем ты можешь себе представить, — усмехнулся Малфой. — Пошел ты, — прорычал Гарри. — Ты либо не проживешь еще одну минуту без моей крови, либо уйдешь от меня! Решайся! Его голос дрожал, нет, грохотал, как вулкан, грозящий извержением. Пот выступил на коже от усердия, горя, как лава. Когда магия зловеще потрескивала в его сердце, он задумался, насколько большой ошибкой было вернуться в Хогвартс, не удостоверившись в контроле во время стрессовой ситуации... Последовала пауза, за которую Малфой, очевидно, не обращая внимания на борьбу Гарри, отвел от него взгляд, как будто только так он мог ясно мыслить. — Я пытаюсь извлечь максимальную пользу из этого проклятия, пытаюсь наладить свою жизнь, — тихо объяснил он. «Я должен держать голову ясной, а с тобой рядом это невозможно». Его язык быстро метнулся по губам. — Но я не могу оставаться в стороне. Ты как чертов магнит! И кроме того, когда я пытаюсь подчинить этого демона, использовать его для своих собственных целей, мне мешают на каждом шагу! — Так позволь мне помочь тебе! — воскликнул Гарри. — Скажи мне, кто и что причиняет боль?.. — Я не могу тебе сказать! Я не твоя следующая «миссия», Поттер, исправь свой чертов беспорядок в жизни, прежде чем совать свой грязный нос в мой! Внезапно тяжелая, мощная волна тепла прокатилась по груди Гарри, как цунами. Все его тело напряглось, он даже не мог дышать! Где-то в глубине сознания он смутно заметил приближение Малфоя, слышал голос, возможно, зовущий его по имени, но это не имело значения, он должен был уйти. Магия бурлила в животе, поднимаясь с каждым словом все выше, и теперь она была похожа на разъяренного тигра, пытающегося вырваться из железных прутьев клетки. Руки Гарри сжались в кулаки, он закрыл рот и глаза, будто через них магия могла ускользнуть от него. — Отойди, — попытался прошептать он. «Беги», — но слова не складывались. Он висел на волоске и вдруг почувствовал руки Малфоя на своих плечах. Зрение пропало после взрыва ослепительного света.

* * *

Вокруг стояла мертвая тишина, а единственным звуком было странное, сбивающее с толку жужжание. Голова пульсировала от боли, а каждая конечность зловеще ныла, словно обещая мучения, если их хозяин осмелится сдвинуться хотя бы на дюйм. Сначала ему показалось, что он парит в черной бездне, потерявшись после того, что произошло. Но чувство было такое, будто его сбросили с Астрономической башни десять раз подряд. С трудом взяв себя в руки, он открыл глаза. В поле зрения оказалось Больничное крыло, размытое, но вполне узнаваемое. В конце концов, он оказывался здесь столько раз. «Где же очки?» Он протянул руку к прикроватной тумбочке, нашарил их и нацепил на нос. На его кровати собралось небольшое сборище из знакомых лиц, но ни в ком из них он не узнал Малфоя. Куда он делся? — С возвращением, Поттер, — мягко сказала мадам Помфри, обходя Рона, Гермиону и профессора Макгонагалл, которые собрались у изножья кровати, чтобы подойти к нему. Целитель взяла его за правую руку и провела палочкой, чтобы проверить пульс, после чего недовольно прищелкнула языком. — Не прошло и нескольких недель с начала первого семестра, а вы уже навещаете меня, — сказала она, — не хватает приключений в жизни? Гарри с трудом сел, игнорируя настойчивые требования мадам Помфри в отдыхе. Он посмотрел на своих друзей и Макгонагалл, позволяя Помфри продолжать исследовать его при помощи палочки, но не ложась снова, как она того хотела. — Что случилось? — спросил он. — Я помню, как спорил с Малфоем после нашего наказания, а затем... — ...У тебя сорвало крышу, приятель, — перебил его Рон. — Ты был сражен своей магией, — немного корректней объяснила Гермиона, наблюдая за ним взглядом, который весь сквозил недовольством из-за его безрассудства. — Почему ты не сказал нам, что изо всех сил стараешься держать себя под контролем? Гарри поморщился. — Ты говоришь так, будто этого не могло случиться раньше. Ты действительно имеешь право читать мне нотации? — рявкнул он, не глядя ей в глаза. — У меня все было под контролем. Я практиковался с тех пор, как… как умер Волдеморт. Это становится бременем лишь тогда, когда я расстроен или зол. — Просто прекрасно, — саркастически фыркнул Рон, — что такое случается не очень часто. — Следи за собой, — прорычал Гарри. — Я не сказал вам, потому что сам с этим справлялся. Я не хотел, чтобы вы все запаниковали, узнав, что часть его силы была передана мне. — Ты думал, мы поверим в то, что ты одержим им или что-то в этом роде? — огрызнулась Гермиона. — Ты думаешь, мы бросили бы тебя или отправили в Мунго? Ты ведь знаешь нас, как никто другой! — Вы бы ничего не смогли сделать! — закричал Гарри, в приступе ярости вцепившись пальцами в простыни, чтобы не сорваться. Ради их же блага. — Я пытался оградить всех от бесполезных забот! — Довольно! — вскрикнула Макгонагалл, разочарованно оглядывая их всех, прежде чем перевести взгляд на Гарри. — Каковы бы ни были ваши намерения, это очень серьезно. Ваше тело содержит в себе то, что, вероятно, является самым беспрецедентным, не сравнимым ни с чем в мире источником магии. И она пришла к вам внезапно, а не постепенно, из-за чего у вас не было времени приспособиться, научиться контролю, прежде чем она стала велика. Если бы вы не были так сильны, я сомневаюсь, что продержались бы так долго. Вы очень глупый, но удачливый молодой человек. Гарри с удивлением уставился на нее. Он знал, что сила была велика, но понятия не имел, что настолько. Он может причинить кому-нибудь серьезный вред, если расстроится или снова потеряет контроль, как в ситуации с Малфоем. Возможно, тот факт, что он «отдавал» Малфою часть своей крови, помог сохранить его силу в тайне? Непроизвольно просачиваясь в тело Малфоя, тем самым уравновешивая магию в его теле. В конце концов, она была у него в крови. Малфой. Глаза Гарри расширились. — Что я сделал с Малфоем? — спросил он, оглядывая комнату, словно ожидая увидеть его там. — Я ругался с ним и как бы... взорвался. Он в порядке? — Это мистер Малфой принес вас сюда, — объяснила мадам Помфри, протягивая ему стакан, наполненный успокаивающим зельем, с которым Гарри был слишком хорошо знаком. Он быстро выпил его, внимательно вслушиваясь в то, что она говорила ему. — Он перенес вас сюда, а потом исчез, как только помог мне уложить вас на кровать. Он казался вполне здоровым, слегка потрясенным, обеспокоенным, но невредимым. Гарри нахмурился. — Но я был рядом с ним, — озадаченно произнес он, — как он… — его голос дрогнул. Конечно же, он знал ответ на свой вопрос. Или думал, что знает. Он не мог так просто убить Драко, потому что тот был вампиром. Но если бы это был кто-то другой? Кто-то, кто был человеком… — Я опасен, — выдохнул он, скрежеща зубами. — Этим я могу причинить кому-нибудь боль... Внезапно мягкая рука легла ему на плечо, и он увидел, как Макгонагалл слегка ободряюще ему улыбнулась. — Это опасно как для вас, так и для других. Но контролю всегда можно научиться, и если кто-то и может это сделать, так это вы, Поттер. Нет ни заклинаний, ни зелий, которые позволили бы полностью сдержать вашу силу, но сильное успокаивающее зелье должно помочь уменьшить остроту ваших эмоций. И я попрошу профессора Снейпа помочь в этом деле. Гарри поморщился. — Ничего страшного, вы ведь знаете, что он лучший зельевар, пора забыть детские обиды, вы уже взрослый молодой человек. — Я не единственный, кто до сих пор держит обиду, — запротестовал Гарри. Нет, на самом деле, после просмотра воспоминания Снейпа, когда тот помог ему покончить с крестражем, ненависть к этому человеку значительно притупилась в этом свете. Это был Снейп, чью гордость ранили в этом случайном обмене воспоминаниями, это он был на грани и раздражен, а не Гарри. По крайней мере, в последнее время. Тем не менее, глубоко вздохнув, он сдался. — Хорошо, я снова буду пить зелья. Макгонагалл улыбнулась. — Отличная идея, Поттер, вы ведь не хотите отставать в учебе... — Тем более что вы останетесь здесь до конца дня, давая своему телу время оправиться от панической атаки, — вмешалась мадам Помфри, надавливая на его плечи, тем самым опуская на подушку. — Не спорьте, Поттер, вы должны отдохнуть, — затем она повернулась к Гермионе и Рону. — Вы можете встретиться с ним завтра за завтраком, а теперь прочь. Они и профессор Макгонагалл подчинились. Оставшись наедине с собой, Гарри задумался. Его пальцы рассеянно скользили по отметинам на шее, шраму от укуса Малфоя. Он не мог не вспомнить все, каждое слово, которое тогда произнес. — Возьми меня... — он съежился от воспоминаний. Это точно был он? Он бы никогда не сказал это никому… особенно Малфою. Эта мысль пугала. Отметина на шее воспалилась из-за частых прикосновений. Укус. Малфой, конечно, что-то с ним сделал! Он не знал, почему смущение от просьбы Малфоя взять его беспокоило больше, чем нестабильность. Больше, чем возможность взорваться от мощи магии. Очевидно, это тоже было частью проклятия, принесенного укусом! Это было так очевидно, что он не знал, почему не понял этого раньше. Решение нелепой проблемы с влиянием Малфоя было простым. Он найдет ответы про укусы вампиров и их первых жертв. Вряд ли Малфой продолжил копать глубже после того, как узнал, что обречен пить из Гарри и только Гарри до конца вечности. Ответ есть на все вопросы, не может быть такого, что они связаны друг с другом навсегда. Он посмотрел на край кровати и улыбнулся, заметив там свою сумку. Малфой, должно быть, принес ее с собой... Гарри попытался выкинуть из головы образ Малфоя, несущего его на руках на манер жениха. Щеки запылали от этой тревожной мысли, когда он искал в сумке мантию-невидимку в потайном кармане.

* * *

Спустя долгое время после того, как замок затих под покровом ночи, Гарри сделал свой шаг. Или, точнее, несколько небольших шагов, прокравшись из Больничного крыла в сторону библиотеки под мантией. Несколько книг порхали между полок, пока он закрывал за собой железную кованую дверь Запретной секции. Большинство из фолиантов вернулись на свои полки, когда он шагнул вперед, но некоторые раздражающе захлопали страницами, устремляясь к его голове. Гарри выругался, пригнулся и поморщился от громкого удара. Книга врезалась прямо в стену. — Так вам и надо, — сказал он, засовывая мантию под мышку. Проходя по пыльным проходам, Гарри пристально изучал их глазами. Одна книга подпрыгнула, как будто собираясь ударить его, но он впился в нее взглядом и поднял палочку. — Даже не думай об этом, — предупредил он, и она со свистом вернулась назад. Когда Гарри подошел к секции «Волшебные существа», его охватило беспокойство. Слово «существа» смущало, ведь Малфой не был ни монстром, ни животным, несмотря ни на что. Медленно и внимательно он начал изучать полку. — Анимаги… фурии... инкубы... оборотни... суккубы... ундины... валькирии... вампиры. Возникла нерешительная заминка из-за страха от того, что он может там обнаружить. Гарри взял с полок три самых тяжелых, самых пыльных тома и сел за ближайший стол. Впереди была целая ночь. Если он услышит, что кто-то приближается, то просто накинет на себя мантию. Первая книга полнилась историями унижений и тошнотворными ритуалами, для которых были необходимы части тела вампира, являющимися бесполезными для любого здравомыслящего человека. Вторая пахла разлагающейся плотью и была написана темно-красными чернилами, которые, как опасался Гарри, были кровью. В нем были интересные факты о зельях и ритуалах превращения в вампира, становления «более сильным» вампиром, ее стоило посмотреть попозже. Он положил том в сумку и после раскрыл третью книгу. — Я начинаю думать, что вы ведете ночной образ жизни, — раздался у него за спиной мрачный насмешливый голос. Гарри подпрыгнул от неожиданности и развернулся на месте, вскинув палочку с безобидным Люмосом на кончике. Сердце будто бы упало вниз, а глаза расширились от ужаса, когда он разглядел профессора Снейпа, выходящего из тени и попадающего под свет его палочки. Снейп некоторое время наблюдал за ним, блестя темными глазами в полумраке. — Немного поздно для исследований, не так ли, мистер Поттер? — спросил Снейп, подходя к скамье, на которой сидел Гарри, чуть ли не сунув нос в текст. — Здесь нет ничего, кроме отображения очевидной глупости некоторых ученых и теоретиков. Бесполезная трата времени, Поттер. Вот книга Гристлбека «Вампиры и их потомство» действительно ценна, — он кинул взгляд на книгу, видневшуюся во все еще открытой сумке Гарри. Гарри с трудом сглотнул. — Сэр, — протянул он дрожащим голосом. Он не боялся Снейпа, но определенно не хотел, чтобы его выгнали из Хогвартса, и уж тем более не хотел, чтобы Снейп знал, что он ищет. Затем Снейп заговорил голосом, который почти мог быть… обнадеживающим. Гарри стало не по себе. — Я далек от того, чтобы дать вам пинок в нужном направлении в изучении этой трудной темы, но хоть и книга Гристлбека весьма захватывающая, вы не найдете там лекарства. Гарри нахмурился, но что-то внутри сказало ему, что Снейп знал ответ на интересующий его вопрос. — Эта проблема не связана с потусторонним миром, мистер Поттер, — продолжил Снейп. — К сожалению, вы всего лишь обычный восемнадцатилетний подросток. Тот, кто был лишен удовольствия в жизни и теперь, когда вы распробовали его, вы не можете насытиться. Гарри покраснел, чувствуя себя подавленным. Он поспешно отвел взгляд, засовывая мантию в сумку — надеясь, что Снейп не обратил на это внимание — и положил ту на колени, не осмеливаясь больше пошевелиться или даже встать на ноги. — Я поощряю ваше желание узнать больше о ситуации, в которой вы с Драко оказались. Однако не стоит винить его или того, кем он стал, за эти чувства, которые у вас появились. То, что они пугают вас и поразительно новы, не делает их ненормальными. Просто у вас не было опыта, как у большинства молодых людей. Гарри поморщился. Это звучало пугающе похоже на разговоры о «пестиках и тычинках», которых он никогда не слышал ни от своих родителей, ни от кого-либо другого. Он нахмурился, когда задумался о том, как он вообще узнал о сексе. Но сейчас, как бы ему ни хотелось наброситься на Снейпа и назвать его лжецом, он понял, что в его словах была доля истины. Снейп был прав. И это пугало его больше, чем любые изменения в его магии. И вдруг его губы сами по себе зашевелились без разрешения, как будто плотину, в которой хранились его вопросы и опасения, прорвало. — При всем моем уважении, сэр, — впервые без сарказма и злобы сказал Гарри, — я не могу не беспокоиться о своем психическом состоянии, когда единственное, что меня возбуждает и беспокоит, — это человек, которого я ненавидел больше шести лет, являющийся вампиром. — Драко — это не какая-то вещь, — сухо сказал Снейп без намека на шутку. Он просто смотрел на него сверху вниз с задумчивым выражением на бледном лице. Между ними по-прежнему был только свет волшебной палочки Гарри. — И, как я полагаю, многие уже говорили вам раньше, Поттер, опасность влечет вас, в этом даже есть какая-то лирика. Он пристально посмотрел на Гарри, который был ошеломлен вспышкой эмоций в его глазах, похожей на человечность. — Но если вы хотите услышать правду, то послушайте, что я скажу, Поттер. Забота о Драко — не худшее будущее, которое может постигнуть вас. Он был воспитан как избалованный, любимый родителями ребенок, но на его долю также пришлись страдания. Он хороший человек. Гарри задумчиво взглянул в лицо профессора, его глаза, похожие на два омута, полнились призраками прошлого. — Как вы, сэр? — спросил Гарри без тени ненависти или злобы в голосе. Снейп молчал. Гарри перекинул сумку через плечо и отошел на несколько шагов от профессора. — Когда меня ждет наказание, сэр? — спросил он, смутившись, когда Снейп в ответ лишь приподнял бровь. — За то, что я тайком пробирался в Запретную секцию после отбоя? — Если вас найдут в постели в течение следующих десяти минут, — спокойно ответил Снейп, — и если вы внимательно прочтете записи Гристлбека, я вас не видел и не слышал, Поттер. С этими словами профессор развернулся и растворился в тени. Это заставило Гарри быстро направиться в Больничное крыло под мантией с тяжелой сумкой и замешательством в голове. Похоже, ночь принесла ему больше вопросов, чем ответов. Однако спать он не собирался, слишком взбешенный и озадаченный произошедшим. Нет, он заберется в постель и начнет поиски в книге. Его планы, однако, рухнули, когда он прокрался в Больничное крыло, стянул с головы мантию и увидел Малфоя, неподвижно сидящего в кресле рядом с его пустой кроватью. — Гулял при лунном свете, Поттер? Или ты ходишь во сне? — Я мог бы сказать то же самое о тебе, — быстро ответил Гарри, бросая сумку на кровать и забираясь в нее, сбросив с ног ботинки. — Я ночной житель, — с горькой усмешкой сказал Малфой. — Кроме того, не я больной в этой палате, который только что был прикован к постели. Ты не видел себя чуть раньше, Поттер. Гарри отвел глаза и натянул на себя одеяло. Он не знал, в каком ключе думал о Малфое после того, что произошло ранее или о чем говорил Снейп. Он хотел выставить больше барьеров между ними, пока не будет уверен в себе. — Я тронут твоей заботой, но тебе не о чем беспокоиться, твое драгоценное растение доживет до следующего дня. Драко рванулся вперед так быстро, что Гарри инстинктивно откинулся на подушки. Руки тяжело опустились на простыни по обе стороны от него, заставив судорожно сглотнуть. — Не будь идиотом, Поттер, — рявкнул Малфой тихим, но свирепым голосом. — Ты меня до смерти напугал. Только что мы разговаривали, а в следующую минуту ты взорвался своей магией! Ты кричал и чуть не отправил меня и коридор у класса Заклинаний в царство небесное! Гарри на мгновение задумался. Их близость не беспокоила его и вполовину так же сильно, как этот образ, навязанный словами. Он чуть не убил Малфоя и не унес с собой часть замка. — По-моему, ты достаточно хорошо выглядишь, — медленно произнес Гарри, вглядываясь в лицо вампира в поисках очевидных следов ранений. — Я не причинил тебе вреда, не так ли? — Мерлин, Поттер, — простонал Малфой, откинувшись назад так, что в следующий момент сидел на краю кровати Гарри вместо того, чтобы нависать над ним. Гарри вздохнул с облегчением из-за отсутствия вмешательства в его личное пространство. Малфой, казалось, искренне беспокоился о нем по какой-то причине, раз привел сюда, каким-то образом спас от самого себя. Он заслуживал получить немного больше информации — больше от него. «Он должен знать, что угрожает его жизни каждый раз, когда он находится рядом со мной», — подумал Гарри. Да, он перестал быть измученным, эгоистичным дураком, не видящим, как несправедливо и недоверчиво относится ко всему. — Я был одним из крестражей Волдеморта. В «Придире» упоминалось о них, несомненно, ты читал об этом, но я не рассказал никому, кроме Рона, Гермионы, Ремуса, Тонкс и Снейпа, что я был одним из них. Прежде чем я... Чтобы Волдеморт умер, я должен был сам умереть, я смирился с этим. Но Снейп пришел и помог мне... Уничтожить крестраж внутри меня. Это чуть не убило меня, так что если бы не он... Именно тогда он случайно увидел воспоминания Снейпа, которые не выдаст ни одной живой душе, даже Малфою, который, очевидно, был в хороших со Снейпом отношениях. Он постарался забыть те моменты, когда находился словно в подвешенном состоянии, в котором Дамблдор постоянно пичкал его своими загадочными словами, а Снейп просто возвращал его к жизни без лишних слов. Или, точнее, его душу в замершее тело. Возвращение назад было полно калейдоскопом образов для них обоих, но именно в них Гарри открыл для себя самые потаенные секреты Снейпа. Секреты о прошлом, Лили, матери Гарри, и причинах присоединения Снейпа к Волдеморту и последующего предательства... — ...Мы со Снейпом встретились с Гермионой и Роном, которые уничтожили Чашу Пуффендуя, а потом осталось лишь одно. Как только они повернулись ко мне спиной, я оказался прямо в руках Волдеморта. — И моих, — тихо добавил Малфой, глядя на него с тоской вперемешку с ностальгией в глазах. — Какое отношение это имеет к твоему маленькому взрыву? — спросил он. Гарри поморщился. Это была часть, которую он ненавидел больше всего на свете, его связь, его бессмертная связь с давно погибшим врагом. — Другая часть секрета в том, что когда я... Когда Волдеморт умер, заклинание, которое я использовал... Я точно не понял, но после всего часть его силы перешла ко мне, — он замолчал, подняв глаза вверх, ожидая, что Малфой с отвращением или страхом отпрянет от него, ожидая, что он как-то отреагирует, но тот не сделал этого, из-за чего Гарри слегка удивился. — Тебе нечего сказать по этому поводу? Почему ты не... шокирован? Малфой слегка наклонил голову, словно обдумывая, почему он не был удивлен или напуган. — С одной стороны, ты всегда казался мне могущественным, нравилось мне это или нет. А с другой стороны, я был там, я видел, насколько сильным было то заклинание, которое ты использовал, чтобы убить Волдеморта. Неудивительно, что возникли такие последствия. Уже ничего не могло шокировать его после всего увиденного, даже маленькие коричневатые пятнышки в глазах Поттера. Он попробовал зацепиться за что-нибудь другое в Поттере во второй раз, когда смаковал его, хотя и не знал, за что. Каждый раз он чувствовал себя сильнее, мужественней, более стойким к своим инстинктам. Хотя Поттер этого не должен знать. Он думал... нет, он знал, каким-то образом после слов Поттера это пришло ему в голову, что изменился. По какой-то причине мысль о том, что он причинит Поттеру нечто большее, чем физическую боль, стала для него отвратительной в последние недели. — Что меня удивляет, Поттер, так это то, что ты думал, что справишься с таким наплывом магии в одиночку, — внезапно сказал Драко, засовывая любые эмоции в отношении Поттера куда поглубже. Каждый раз он вбирал в себя частичку силы Поттера, когда питался им, этим объясняя свой рост силы и скорости. Это было не так трудно понять. Поттер выглядел оскорбленным. — Я не понимал, насколько зависит от моих эмоций контроль над магией. Я стал еще более чувствительней после того... прилива. Я пытался научиться справляться с этим, но с тех пор у меня не было никаких таких... стрессовых ситуаций. Легкая усмешка коснулась губ Драко. — Я тебя напрягаю, Поттер? — спросил он. — Я был несчастен и даже немного растерян этим летом, но я никогда... я никогда так не выходил из себя. За все это время я никогда не терял контроль, пока не вернулся в Хогвартс и не был вынужден иметь дело с тобой. Драко не обиделся, все еще продолжая слегка улыбаться. — Ты тоже не жил, пока не начал иметь дело со мной. Посмотри правде в глаза, Поттер, ты никогда не чувствовал себя более живым, чем в тот миг, когда ты был рядом со мной. Поттер отвернулся, делая вид, что его заинтересовали молочные очертания луны, дающей отблеск на стены. Он был готов делать что угодно, лишь бы избежать проницательного взгляда Драко. — Это может быть правдой, но неправильно, то, что я чувствую, когда ты кусаешь меня, это... это неестественно, все это реакция на какое-то вещество в твоей слюне. Кого бы ты ни укусил, все будут реагировать одинаково. Ты ведь так же отреагировал на вампира в подземелье... — Не ровняй нас с ним, — отрезал Драко со стальными нотками в голосе. — Я не чудовище, я не он. Поттер вздрогнул от этого внезапного холода в голосе, но не взглянул на него. Почему-то ему казалось, что он обидится на это действие. — В любом случае, это не настоящие чувства... — О, ты ошибаешься, — прорычал Драко, наклоняясь вперед так, чтобы Поттер не мог больше избегать его взгляда. Сколько ошибок может совершить один человек или существо за пару минут? Он только что стал жертвой глупой усмешки Поттера, делившегося с ним тайнами, рассердился на небрежные слова этого человека, а теперь чувствовал лишь смесь похоти и разочарования. Этот человек решился и сбил его с толку настолько, что мог бы быть доведен до могилы, будь он жив. Он остановился в нескольких дюймах от Поттера. Почему мимолетная мысль, подобная этой, не отдается злобой, как раньше? Когда Поттер, наконец, снова посмотрел на него, то ответил: — Ты не сказал мне, что читал о вампирах летом. Ты, должно быть, был слишком занят, пытаясь взять свои новые силы под контроль, поэтому у тебя не оставалось на это времени. Однако я прочитал гораздо больше тебя. Знаешь ли ты, что вампир предпочитает сохранить в живых своего первенца, чтобы в последующем стать с ним любовниками, обрести своего рода «связь»? Со временем воздействие моей крови и слюны может продлить твою жизнь, и это ужасно интересно, — он наклонился так, что его лицо оказалось рядом с лицом Поттера. Зеленые глаза пристально следили за тем, как язык вампира пробегает по жемчужно-белым зубам. — По крайней мере, ты должен был прочитать об этом, но, несмотря на все это, моя слюна пока лишь рушит твои запреты и усиливает ощущения. Она также исцеляет тебя, но не может создать эмоции там, где их нет. Гарри не мог не вспомнить заключение Снейпа. Это не могло быть правдой. Эти ощущения заставляли его рассыпаться, когда клыки вонзались в кожу, заставляли просить Малфоя о большем, заставляли жаждать большего. Он закрыл глаза, желая только одного — вырваться из тюрьмы переполняющих его эмоций. Но на его плечах оказались прохладные длинные пальцы, схватившиеся за пижамную рубашку, не позволяя ему замкнуться в себе. Не было никакого укрытия, ни от Малфоя, ни от него самого. Он не знал, благословение это или проклятие. — Это не я, — прохрипел Гарри. — Это не мои чувства. — То, что они новые, то, что они неправильные и аморальные, не делает их не твоими, — хрипло прошептал Малфой. Гарри чувствовал, как эти руки сжимают его, притягивая ближе. Тело напряглось, он хотел прильнуть к нему, раствориться в объятиях Малфоя, но разум сопротивлялся. — Я не понимаю, что это такое, почему ты... я ничего не понимаю, — бормотал Гарри, пытаясь обрести свободу как физическую, так и моральную. Да, эти чувства, жар в голосе Малфоя, прохлада его объятий — все это пугало и смущало его. — Ты должен отпустить меня, — сказал он, — если Помфри увидит тебя... — Она просто подумает, что я ухажер, который пришел тебя утешать. В конце концов, это я принес тебя сюда. Гарри с силой толкнул Малфоя в грудь, получив больше пространства для дыхания, но не свободу. Руки Малфоя все еще клеткой сжимали его. — Прошло чуть больше недели, — запротестовал Гарри, решив сбежать до того, как его подростковое тело предаст его. — Что бы ты ни думал о том, что чувствуешь, это не реально, как и мои чувства... — Меня мучили мысли о тебе, воспоминания о тебе, воспоминания о том, как ты чувствовал себя рядом со мной, — задыхаясь, возразил Малфой с пылающими от страсти глазами. — Меня преследует твой вкус в течение нескольких недель, все лето ты оставался всем, кто заполнял все мои мысли, Поттер! Прошло уже больше пары дней. Гарри напрягся, расстроенный тем, что у Малфоя были аргументы в противовес его словам. — Но это только доказывает, что ты интересуешься только потому, что ты вампир! Ты здесь не потому, что заботишься обо мне, ты здесь потому, что я еда! — Ты думаешь, что из-за того, что я вампир, я не могу беспокоиться ни о чем, кроме как о питании? Твой Люпин — оборотень, не так ли? А невестка Уизли вейла, все они являются волшебными существами вроде меня, означает ли это, что их чувства лживы? Разве я не могу хотеть тебя как мужчина, так и вампир? Малфой резко дернул его на себя, из-за чего Гарри крепко прижался к нему. Гарри приподнял подбородок, тем самым показывая, что здравый смысл и сопротивление невозможно победить. Малфой склонил голову так, что их носы соприкоснулись. — Я чувствую себя так же хорошо, как и любой другой человек, даже лучше. — Тебе очень удобно быть вампиром, — парировал Гарри. — Так быстро вернулось чувство собственной важности? Малфой зарычал, теперь его клыки были видны и блестели в полумраке. — Не смейся надо мной, Поттер. И не надо легкомысленно относиться к моей проблеме только потому, что я учусь с ней справляться, учусь использовать ее для собственных целей, а не для того, чтобы тратить время на нытье о том, насколько несправедлив мир. Моя жизнь... — Или ее отсутствие... — Далеко не идеальна, — раздраженно перебил его Малфой, — но у меня есть большая сила и умение, которые, если их использовать в нужном русле, могли бы принести мне пользу. Я превращу это в благословение, я не буду тратить свое время, валяясь на кровати и плача о том, какой я бедный. Гарри усмехнулся, услышав неприкрытое упоминание о нем. — Ну, я не буду тем руслом, Малфой, — огрызнулся он. — Я не хочу тебя, живого или мертвого. Я помогу тебе, как мы договорились, но не более. Ты думаешь, что мои штаны сейчас лопнут из-за того, как ты мне нравишься? Думаешь ли ты, что тебе не наплевать на меня — без крови или нет — все это не имеет значения, потому что я не поддамся тебе. — Ты хватаешься за соломинку вместе со мной, Поттер, — обвинил его Малфой, — ты находишь любой предлог, чтобы спрятаться. Это только доказывает, насколько ты сбит с толку, — Малфой схватил Гарри за волосы и сильно дернул его голову назад, пока связки на шее не натянулись. Он замурлыкал от удовольствия, наклонившись, чтобы прижаться носом к ямочке у челюсти, вдыхая его запах. — Я разгребу твои запутанные желания, Гарри, — выдохнул Малфой, скользнув губами по коже. Изо рта Гарри вырвался сдавленный вздох, все его тело напряглось, словно по нему прокатилась волна экстаза. Малфою показалось, что он вдохнул его в себя так глубоко, так сильно, что спровоцировало дикий стон, поднявшийся в груди вампира. Губами он прижался к той ямочке на шее, по которой недавно прошелся носом, легонько царапнув клыками кожу. Гарри вздрогнул, и Малфой крепче вцепился в его волосы, будто бы забоявшись, что дрожь приведет к бегству. Гарри, которого никогда не держали в объятиях, не трогали и не разговаривали с ним так горячо, казалось, что невозможно сбежать. От банального присутствия Малфоя рядом к телу поступал ошеломляющий прилив тепла и удовольствия, которое он чувствовал вплоть до корней своих волос. Его глаза остекленели и прикрылись, пальцы вцепились в плечи Малфоя и замерли, словно раздумывая о том, как бы оттолкнуть его. Но он этого не сделал. На его коже еще не было проклятой слюны, так значило ли это то, что все дело в Малфое? Внезапно Малфой зарычал и резко дернул его на себя так, что Гарри оказался на коленях, с обжигающим жаром в паху. Гортанный стон сорвался с его губ. Он почувствовал, как Малфой ухмыльнулся, кружа вокруг шрама клыками, созданного в их первый раз. — Да, — хрипло подбодрил его Малфой, царапая ногтями по пояснице. «Уступи. Почему бы тебе не позволить мне прикасаться к тебе вот так?» Магия закружилась в животе Гарри вместе с раскаленным добела возбуждением, и он даже не мог придумать миллион причин, почему, из-за затуманенного похотью разума. Но это было чертовски фантастично. — Я не... я не могу доверять этим чувствам, ни тебе, ни себе. — Этим ты кому-то навредишь? Кто из твоих драгоценных друзей сможет оказать тебе такое простое удовольствие? — Что бы это ни было, это не... все не так просто, — выдохнул Гарри, еще крепче цепляясь за плечи Малфоя, словно они были единственными спасательным кругом, который позволял остаться в реальности. — И мои... — он провел языком по губам, как будто это могло помочь ему разобраться. Малфой проследил за этим движением с таким безумием, словно сам хотел провести языком по ним. И от этой мысли Гарри плотно сжал губы, на что Малфой насмешливо прижался к нему бедрами. Гарри тихо зашипел. — Мои друзья отвернулись бы от меня, если бы знали, что ты... — Тогда они жалкие друзья, — прервал его Малфой, злобно откинув голову назад, заставляя его замолчать. — Я же сказал, прекрати хвататься за соломинку. С этими словами Малфой чуть приподнял голову, позволяя свободной руке скользнуть по загорелой золотистой шее ниже под рубашку, тревожа гладкую кожу. Она была покрыта светлыми волосками, и низкий нечеловеческий хрип побудил его к дальнейшим действиям. Он продолжил скользить ниже, пока Гарри не дернулся в его руках, когда кончики пальцев коснулись напряженного соска. — Нет! — вскрикнул Гарри. — Т-ты... если я... я мог бы убить кого-нибудь... моя магия... — Все это предлог для того, чтобы ты не получал удовольствия, повод для того, чтобы не стать счастливее, не так ли? — вампир угрожающе заскрипел зубами, в наказание ущипнув за сосок. Гарри захлебнулся воздухом, и его член запульсировал рядом с членом Малфоя через их тканевые «тюрьмы». — Что... кто сказал, что я стану счастлив? Это... это просто похоть, ничего больше. Я не буду рисковать чужими жизнями ради собственного удовольствия. Малфой мрачно зарычал и обеими руками схватил его за ягодицы, прижимая к себе так сильно, что у каждого в глазах заплясали звезды. — Это не пустяки, — сказал ему Малфой, хрипло шепча на ухо. — Это просто в твоей крови. Перестань быть таким чрезмерно нравственным ханжой и позволь себе нормально пожить впервые за восемнадцать лет! Низкий гортанный стон вырвался из губ Гарри, и он выгнул спину в ответ на его прикосновение перед тем, как вырваться. Или попытаться. — Я... я не твой! — Гарри хмыкнул и оттолкнул его. — Ты для меня ничто, просто банальная благотворительность. Ничего больше. Драко тихонько усмехнулся, толкаясь членом к Поттеру в ритме, который заставил его прекратить бороться, несмотря на огонь протеста, ярко горевший в его ярко-зеленых глазах. — Есть миллион причин, почему ты... мы должны остановиться, — настаивал Поттер, несмотря на будто бы отчаянное трение. Его член был настолько горячим, что Драко мог бы поклясться, что этот жар расплавит его, даже сквозь преграду в виде брюк. — И есть одна очень веская причина, по которой ты должен лежать и наслаждаться этим. Все потому, что ты хочешь этого, — возразил Драко, подчеркивая свои слова резким движением бедер. Поттер захлебнулся словами, и Драко усмехнулся. Он не знал, почему хочет, чтобы Поттер сдался, но был уверен, что дело не только во всепоглощающей жажде крови или секса. Каждая клеточка его существа жаждала хотя бы воздуха, полученного из его губ, в своих легких. Казалось, что он полон жизненной силы, которой никогда прежде не было, даже когда он был жив. Губы Поттера дрогнули, пустяковое движение для любого человека, но не для Драко. В том, чтобы быть вампиром, были определенные преимущества. Он втянул в себя дыхание Поттера, танцевавшее по его коже. Затем он преодолел расстояние между ними, определяя источник. Он вобрал этот воздух, когда его губы встретились с мягким, податливым теплом губ Поттера. О, это было так прекрасно. Он застонал от этого блаженного ощущения и подался вперед. Но губы оставались напряженными. Он медленно отодвинулся, всего на миллиметр, а его следующие слова словно отпечатались на напряженной линии. — Открой рот, — тихо приказал он и прильнул обратно. Однако не успел он и почувствовать желанного тепла, как губы Поттера дрогнули от звука распахнутой двери Больничного крыла. — Одна птичка начирикала мне, что постель мистера Малфоя пустует, — проворковал холодный, равнодушный голос профессора Аларика, когда он вошел в помещение. Драко отчаянно боролся с инстинктом пересечь комнату и разорвать себе горло. Северус сказал ему, что по мере того, как он будет продолжать пить, его силы будут расти в геометрической прогрессии. В конце концов, вероятно, он сможет стабилизироваться и его будет невозможно раскрыть. Особенно благодаря сырой силе в крови Поттера. Скоро, но не сейчас. Если бы он выпил столько же, сколько и большинство новых вампиров в первые недели своей новой «жизни», то уже бы пришел в гармонию со своей сущностью. Северус предположил, что если бы его первым человеком был кто-то менее могущественный, чем Гарри Поттер, то он бы не взял себя в руки в ближайшее время. Единственное, что приглушало эту мысль, омрачало блестящую перспективу обладания мощной силой, было чувство, что инстинкты выползают на первый план. А с инстинктами он боролся все меньше и меньше… Тихие шаги по каменному полу прервали его размышления. Он посмотрел на профессора Аларика, соскользнул с кровати и встал на ноги, позволив Поттеру восстановить свое достоинство. — Вы вернулись в Хогвартс с мятежным настроением, не так ли, мистер Малфой? — спросил профессор Аларик, остановившись у изножья кровати Поттера. — Наказание в первую неделю, а теперь приставание к больному студенту в Больничном крыле, пока медсестра спит после утомительной работы, в то время как вы должны быть в постели. — Мне не пора спать, — мрачно сказал Драко, не позволяя страху перед возможной болью коснуться его лица или голоса. — Я просто навещал Поттера... — Отсюда все выглядело не так, — отрезал профессор Аларик, глядя на раскрасневшегося Гарри. — Если он беспокоит вас, мистер Поттер... — Если бы это было так, я бы и сам мог заставить его уйти, — заверил Поттер со смесью стыда и недоверия в голосе. — Это моя вина, что Малфой встал с постели, накажите меня, если вы хотите справедливости. Почему-то при упоминании этого слова холодные голубые глаза странно заблестели. — Ваша галантная жертва здесь неуместна, и мистер Малфой получит больше, чем простое наказание, если не окажется в постели через десять минут, — с этими словами профессор Аларик подошел к двери и стал ждать. Как только он повернулся к ним спиной, Гарри посмотрел на Малфоя. — Ты... он заставляет тебя?.. — голос Гарри дрогнул от предупреждающего взгляда Малфоя. Бледные губы приоткрылись, чтобы что-то ответить, но не успели произнести ни слова. — Пойдемте, мистер Малфой, — потребовал профессор Аларик, и рот Малфоя закрылся, оставив его без ответа. Гарри в замешательстве и с дурным предчувствием наблюдал, как вампир и профессор закрыли за собой дверь. Малфой выглядел слабее, чем следовало бы, и вел себя... странно. Гарри стиснул зубы, зажав между ними нижнюю губу, и внезапно вздрогнул от неожиданности. Он вспомнил, как буквально пару минут назад ощущал этот едва уловимый поцелуй, как слова нежно исчезали в его рту. Он покачал головой, пытаясь очистить голову от подобных мыслей. Ему не нравилась эта близость с Малфоем, которая заставляла его чувствовать себя неуютно, неуравновешенно. И все же выражение лица Малфоя преследовало его... Он моментально принял решение. То ли из решимости доказать, что это всего лишь благотворительность с его стороны, то ли с другой, более глубокой целью, он не был уверен, но тут же вскочил с кровати, натянул мантию-невидимку и молча поспешил за ними. Далеко идти ему не пришлось. — Вы так скоро забыли мое обещание, мистер Малфой? — послышался медленный предупреждающий гул от голоса профессора Аларика. Гарри затаил дыхание, чтобы сохранить свое присутствие в тайне, прокравшись за угол. Его глаза расширились, когда он увидел Малфоя, буквально прижатого к стене. Серебряные шипы пронзили его запястья, пригвоздив их к плитам. Густая кровь скатывалась по запястьям Малфоя. Гарри съежился от зияющих кровавых дыр, которые появились на бледных запястьях, когда Малфой пытался выпутаться. Из разорванной плоти поднимался тонкий шлейф дыма. Лицо Малфоя было искажено ужасом и агонией. Гарри двинулся вперед, кипя от ярости, его рука скользнула в карман за палочкой, но ее там не оказалось. Он чертыхнулся. Он бы вышвырнул профессора Аларика чистой физической силой, если бы на то была причина. Но затем Малфой заговорил, и звук его голоса остановил его. — Поттер не идиот. Он гриффиндорец, пропитанный насквозь безрассудством и любопытством, — пробормотал Малфой напряженным от боли голосом. Он зарычал от нее, когда в очередной раз попытался вырваться. Аларик злобно рассмеялся. — Тогда мне придется убедиться в том, что мистер Поттер не в состоянии совать свой самодовольный нос в чужие дела, — в его голосе зазвучала темная угроза. Внезапно воздух заполнил яростный крик. Гарри едва удержался, чтобы не отпрянуть от удивления, когда Малфой в ярости бросился вперед, превратив рев в крик от боли, когда ногти вонзились в кожу, отчаянно пытаясь заживить кожу вокруг обжигающего серебра. — Это в моих интересах. Поттер мой! — хрипло заявил Малфой, его грудь вздымалась от бесполезных вздохов. Гарри вздрогнул, но прикусил язык, выжидая, что же будет дальше, наблюдая. Так это Аларик причинял Малфою боль? Почему тот никому не сказал? И внезапно его осенило. Серебро. Аларик знал, кто такой Малфой. И Малфой не хотел, чтобы его тайна распространилась, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет использовать ее в своих интересах. Так как же остановить это? Как помочь Малфою, не раскрывая его секрет? Он прикусил губу, пока паника кипела в груди. Внезапно рука Аларика метнулась вперед, и серебряный кастет зловеще блеснул на его кулаке, впившись в шею Малфоя, обжигая ее. Гарри поморщился, придвигаясь ближе, готовясь сделать... шаг, и будь прокляты его последствия. Он не мог позволить этому продолжаться. Ни один порядочный человек не смог бы. Малфой впился своими обнаженными клыками в свои губы, сдерживая крики. — Я сделаю твою жизнь невыносимой, — мрачно пообещал Аларик. — В твоей славной не жизни не будет солнечного света, это я тебе обещаю. Все, что делает твое существование терпимым, я уничтожу. Малфой извивался, как дикий зверь в сети, скрежеща клыками перед профессором, словно желая вцепиться в него. «Так много силы, — подумал Гарри, он мог видеть, как она сжигает все вокруг, — возможно, Малфой еще не достиг своего пика, но у него была возможность остановить это, и он слишком боялся». Неужели что-то стоит этих мучений? Потом он кое-что вспомнил, звук голоса Гермионы, говорившей то, что мог понять только честолюбец. - ...Это наш последний шанс исправить ущерб, нанесенный войной нашему будущему... я не позволю... Волдеморту одержать победу в краже будущего, которое у меня могло быть... Тот незнакомец забрал все у Малфоя той ночью вместе с Фенриром, лишив его гордости, семьи, чистокровного наследия, которым его учили всегда дорожить. Всего, кроме возможности стать лучше, всего, кроме будущего. Если люди узнают, что он вампир... да, взрослым, зрелым вампирам было уготовано место в волшебном мире, но молодым, порывистым вампирам в школе, полной беззащитных учеников... «Они вышвырнут его раньше, чем он успеет сказать «квиддич»», — подумал Гарри, наконец поняв, почему Малфою кажется так легко просто отбросить все в сторону и идти дальше. Это было нелегко, он просто хотел этого так сильно, так хотел жить, хотел добиться успеха, хотел будущего, где к нему вернется уважение, семья и гордость. И он хотел этого так сильно, что готов был смириться с чем угодно, лишь бы получить желаемое. Внезапно голос Малфоя отвлек его от мыслей. — Тогда сделай мне больно, накажи меня и оставь Поттера в покое, — прорычал Малфой слабым голосом. — Или что? Молодой вампир отомстит мне за то, что я причиню вред твоему первенцу? — Мне не нужно это делать, — задохнулся Малфой, скривив губы в дикой усмешке. — Он чертов Избранный, сукин сын. Он всегда побеждает. Гарри почувствовал, что это лучший сигнал, о котором он мог бы попросить. Позже, когда у него будет время обдумать это, то будет гадать, почувствовал ли Малфой его запах или что-то другое выдало его, но это не имело значения, потому что именно тогда он сорвался. Огонь, едва сдерживаемая магия, бурлящая в животе, поднялась, барабаня по стенкам грудной клетки, как безумный зверь, жаждущий освобождения. Голова внезапно начала пульсировать от подавляющего жужжания чистой силы, проходящей через его существо. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь успокоить дикого зверя внутри. Ночь вокруг него дрожала в темном ожидании. Безвольно опустив руки, Гарри вытянул пальцы, почувствовал, как магия вернулась и приготовилась к прыжку, словно безумный тигр. «Сконцентрируйся», — прошипел он себе, стиснув зубы. Он изо всех сил представил то, чего хочет, а затем спустил с поводка магию. Ветер появился из ниоткуда, резкий и яростный, как когти, он прорезал коридор, сбил Аларика с ног и швырнул в пространство, пока дальняя стена не приняла его к себе глухим стуком. Магия завыла, празднуя победу, освобождение, сам камень замка дрожал от ее милости. Гарри стоял нетронутый, все еще скрытый под плащом, отчаянно пытаясь вернуть силу под контроль. Он схватил ее, вцепился незримыми пальцами, втягивая обратно в клетку своего тела. Она рычала, как настоящее животное, извиваясь, любой ценой желая достичь свободы. — Нет! — крикнул Гарри, задыхаясь от усердия. — Прекрати сейчас же! «Я волшебник, я тот, кто подчиняет. Я приказываю тебе, вернись!» Земля задрожала от его голоса, и он задумался о том, какие чары Аларик наложил на этот коридор, чтобы весь замок не услышал взрыва. Вопль поражения прорезал его мысли, глухой вой, когда магия спиралью вернулась в него с силой торнадо, жестоко опрокинув его на каменный пол. Он застонал, его тело сотряслось в тошнотворном послевкусии, все еще скрытый плащом. «Так много... силы», — подумал он, перед тем как его зрение поплыло и утонуло в темноте. Стон облегчения сорвался с губ Малфоя, когда его ногти выскочили на свободу из плена ладоней и дали ему свободно упасть на колени. Собравшись с силами, он инстинктивно перевел взгляд на врага и увидел Аларика, который лежал без сознания у дальней стены, поникнув, как безжизненная кукла. Но, к сожалению, не настолько безжизненный, как того хотелось. Остатки серебра в ранах замедляли заживление. Они заживут, но лишь к завтрашнему дню. «Мне придется наложить на них чары», — раздраженно подумал он. Когда он пил Поттера, это наполняло его непреодолимой силой, но теперь, когда запас был ограничен, сложные чары быстро истощали его. Но завтра вечером он будет питаться от Поттера... Поттер. — Чушь собачья, — выругался он, когда знакомый запах ударил ему в ноздри, и быстро сообразил, что произошло. Тихое шипение сорвалось с его губ, когда он коснулся руками пола, торопливо обыскивая ими пространство. — Давай же, — прорычал он себе под нос, и тут его руки с чем-то соприкоснулись. Он моргнул. Здесь не было ничего, по крайней мере исходя из того, что он видел. Схватив мантию-невидимку пальцами, он обнаружил Поттера, лежащего на полу без сознания. Драко осторожно притянул его к груди, нахмурив брови. Магия, которая оторвала Аларика от него, была самой мощной, которую он когда-либо чувствовал рядом с собой. Это даже не шло в сравнение с бесчисленными пытками, которые он наблюдал от Темного Лорда. Он боялся думать о том, что эта сила могла сделать с Поттером, если бы он каким-то образом неправильно произнес заклинание, которое использовал. — Поттер? — спросил он, легонько ударив его по щеке. Тот не очнулся. Сердце билось, но едва-едва, а дыхание было опасно поверхностным. — Не умирай при мне, Поттер, две потери сознания за один день — это уж слишком! — честно говоря, после того, что было раньше, Поттер действительно верил, что сможет использовать такую грубую, свирепую магию без обучения или помощи? Чертов гриффиндорец. Драко выругался, его клыки в отчаянии впились в нижнюю губу. Кровь хлынула изо рта и потекла по подбородку. И с этим инстинкты подсказали ему ответ на это положение. В глубине души он знал, что делать. Крепко сжав губы, он поднял тело Поттера в своих объятиях, откинув его голову назад. Поттер невольно приоткрыл губы. Он выглядел так прекрасно сейчас. Драко с трудом подавил странные желания внутри. Медленно, осторожно, чтобы не пролить кровь, он склонился к Поттеру.