Sanguis Vita Est

Он слегка приоткрыл губы, и из них тут же потекли густые, теплые капли крови. В мире не существовало ничего настолько горячего и великолепного, как мощная кровь Поттера, особенно если к ней присоединялась его слюна. Рука Драко невесомо скользнула вверх по щеке Поттера, а затем спустилась вниз, большим пальцем массируя выступ кадыка, заставляя того неосознанно сглотнуть. Сглотнуть его кровь, его слюну. Эта мысль могла бы вызвать отвращение у любого обычного человека, но в данный момент это было не так, обычных людей тут не было. Кроме того, Поттер был не в том положении, чтобы иметь какое-либо мнение о происходящем. Мягкий вздох вырвался из его прижатых к чужому рту губ. Он хотел отстраниться и уже собрался отодвинуться, как вдох вдруг перешел в гортанный стон. Рука обхватила его сзади за шею, притягивая ближе, увлекая глубже в поцелуй. Поттер покорно раскрыл рот, неуклюже шевеля губами. Его слюна обладала возбуждающими свойствами, Драко это уже знал, учитывая то, как Поттер корчился под его клыками каждый раз. Но чувствовать то, как человек, жизнь которого ускользала, внезапно оживает, ощущать, как его сознание мутнеет, а он сам горит в твоих объятиях, было… ошеломляюще. Даже для вампира. Однако удивление не помешало его члену напомнить о своем существовании в штанах, жадно прижимаясь к ноге Поттера, которая так великодушно позволила опереться о себя. Это тело извивалось под ним, как зачарованная змея, и Драко вновь застонал, посасывая язык Поттера. Сильные пальцы вцепились в его волосы, показывая скорее отчаяние, а не отторжение. Затем эти пальцы напряглись, откинув его голову назад, пока он не упал навзничь на задницу. Драко внезапно обнаружил, что Поттер оседлал его бедра и начал плавно на них покачиваться. Воздух вокруг них нагрелся от жара, исходящего от их тел, а кожа пылала от прерывистых вдохов. Рукой он сжал ягодицы Поттера, тем самым помогая ему в движении. Сам же Поттер крепко держался за его плечи, при помощи которых то ускорял, то замедлял темп. Драко поднял глаза и заглянул ему в лицо: на щеках пылал предательский румянец, а волосы растрепались, упав на потемневшие от похоти глаза. Он казался безумцем, отбросившим все свои заботы в пекло, плывущим теперь по течению чистого, ничем не сдерживаемого удовольствия от беспричинного одиночества. Стоны блаженства внезапно перешли в стоны растерянности, разочарования, и он почувствовал желание Поттера. Этого было недостаточно, чтобы насытить их обоих. Одна из рук Поттера просунулась между ними, возясь с застежкой его собственных брюк, пока покрасневший член не вырвался наружу. Он не сильно отличался от члена Драко, всего лишь был немного тоньше. Розовая головка выглядывала из крайней плоти и слегка выгибалась к телу Поттера. Драко облизал губы. Он не думал, что у него когда-нибудь потекут слюнки на чужой член. Поттер вскрикнул от накатившего блаженства и возобновил свою бесстыдную борьбу с Драко. Его тело теперь практически распласталось на нем, а хриплые, прерывистые вздохи опаляли ухо. — Ж-жарко! — застонал Поттер с мукой в голосе. — Мне так… так жарко… мне… мне нужно… я не могу дышать… Поцелуй меня. Трахни меня. Укуси меня! Движения его бедер были грубыми, казалось даже раздраженными, как будто этого тому было недостаточно, и он навсегда потерялся в этом мощном, ненасытном огне. Драко понял, что дал Поттеру много крови и слюны. Возможно, слишком много, и было неизвестно, насколько магия ослабила его. Лучше переборщить с удовольствием, чем умереть. Драко грубо сжал ягодицы Гарри, покачивая его на своем члене в повторении их неуклюжей схватки ранее. Это было некрасиво и непрактично, но грубо, страстно и одновременно с этим восхитительно невинно и неловко. Поттер никогда раньше ни с кем так не делал. Драко почувствовал прилив высокомерного удовольствия от этой мысли. Он выгнул бедра навстречу обнаженному члену, чувствуя, как он пульсирует, зажатый между его прикрытой плотью и животом Поттера. Поттер тяжело дышал ему в ухо, теряясь в экстазе и жажде все больше и больше, мечтая о насыщении. Этих бессмысленных движений было недостаточно, и Драко чувствовал это от отчаяния в глазах до ногтей, впивающихся в спину. Внезапно решившись выполнить просьбу Поттера, Драко протянул руку между ними. Отчаянный всхлип сорвался с губ Избранного, когда рука Драко просто коснулась его возбуждения. Он проигнорировал его, сосредоточившись на собственном освобождении из плена ткани. Нечеловеческий стон вырвался из него, вибрируя, нарастая в груди и сотрясая собой окружающее их пространство. Поттер издал еще один жалобный всхлип, и Драко притянул его к себе, прижимая их обнаженные члены друг к другу. Поттер зашипел от удовольствия; он задыхался, когда Драко сжимал его задницу сильней, когда член пульсировал, выделяя каплю предэякулята. — Пожалуйста. Трахни меня. Укуси меня, быстрее. Драко прижался лицом к впадинке у его шеи, вдыхая мускусный запах его возбуждения, и слизал кончиком языка капельку пота. Его клыки уже давно выдвинулись, едва удержавшись от того, чтобы не разорвать кожу прямо сейчас. — Я сейчас, — услышал он рычание Поттера, — взорвусь. Укуси меня, пожалуйста! — Я могу подождать до завтра, — начал Драко хриплым и нерешительным голосом. — Но я не могу ждать! — прорычал Поттер в ответ, его пальцы скользнули вверх, впившись в светлые локоны, и выгнул собственную шею еще больше. — Укуси меня! — Зря повторяешь… — Ты хочешь этого, — отрезал Поттер. — Я чувствую твои клыки. Так сделай это, пока я не сошел с ума! Когда Драко не отреагировал, Поттер застонал от отчаяния и выгнул шею еще сильнее, подставляясь прямо ему в рот до тех пор, пока клыки не впились в кожу. Драко на мгновение охватила паника — за секунду до того, как из ранок потекла кровь, и он потерял самообладание, сомкнув губы вокруг них, тем самым запечатывая связь. Что-то очень странное прошло сквозь них. Поттер то ли застонал, то ли завыл, его тело выгнулось вперед, натянутое, как тетива, его член стал совсем влажным между их животами. Драко напрягся, словно лакая из небольшой ранки языком, а пальцы вцепились в задницу и спину Поттера с неистовой одержимостью. В груди словно не хватало воздуха, а в глазах резко побелело. Магия фейерверком взорвалась в их телах. Кожа зудела, появилась небольшая слабость, но одновременно с этим и тепло. А затем внезапно прострацию заменили эмоции, в груди появилось ощущение, что она вот-вот взорвется эмоциями — эмоциями Поттера. Угрожающего вида собака гнала тощего мальчика с разбитыми коленями к дереву. А вот неприятный полный человек с красным лицом, орущий во все горло. Одинокий мальчик, которого Драко впервые увидел семь лет назад в Косом переулке, только на этот раз этот мальчик заглядывал сквозь щели в какой-то темной маленькой тюрьме, наблюдая за тем, как на той стороне полного мальчика осыпали подарками рядом с потрясающе украшенной рождественской елью… Сотни образов пронеслись в его голове, наполняя его душу чувствами Поттера из каждого мгновения его жизни. Смерть Диггори, первая встреча с Сириусом Блэком, а затем его потеря, Рождество с рыжеволосой ордой Уизли. Не все воспоминания были печальны, но большинство из них пугало. Это были воспоминания, которые были важны для самого Гарри Поттера, которые сотворили его таким, какой он есть на данном этапе жизни. Драко плыл по течению воспоминаний, пока они бурной волной не настигли настоящего, тех эмоций, которые испытывал Поттер сейчас, прямо сейчас. Драко ощутил напряжение и вместе с тем невыносимый экстаз и стал зализывать рану, пока та не затянулась. «Еще не все, — подумал он, теперь уже высасывая кровь из плеча Поттера. — Подожди еще немного, я хочу, чтобы ты кончил, когда я завершу свои дела». — Я не могу, — выдохнул Поттер, как будто услышал его мысли. «Неужели? Как это случилось, что?..» «О боже, — услышал он голос Поттера, шепотом разносившийся у него в голове. — Я хочу тебя. Я хочу… хочу чувствовать тебя всего… везде… Трахни меня, пожалуйста!» Да. Он слышал эти мысли громко и ясно. В данный момент его разум был так сильно затуманен от сильной страсти, что остальные мысли были выбелены настолько мощным и горячим светом, который затмевал свет Солнца. — Я сейчас! — внезапно закричал Поттер, и Драко внял ему. Блаженство нахлынуло на них, как вода через плотину, и практически одновременно они выплеснули друг на друга свое естество. Со временем покалывание в коже прекратилось, а пот медленно высыхал. Драко с трудом удержался от давней привычки отдышаться, зная, что это на деле совершенно бесполезно, поэтому прислушался к тяжелому дыханию Поттера, наслаждался его бешено колотящимся сердцем. Он притянул его к себе, поморщившись от липкости их животов из-за смеси пота и спермы. Драко высунул язык, чтобы слизнуть последнюю каплю крови с плеча. Он не мог даже описать то, насколько она чудесна на вкус. Медленно, но верно теплое сияние забвения угасало. Поттер облегченно вздохнул, его сердцебиение вернулось к норме, и он обмяк в объятиях Драко. А потом все пошло к черту. Поттер напрягся. Резкий рык сорвался с его губ, и он с силой толкнул Драко в грудь; но он не был достаточно силен, чтобы сдвинуть молодого вампира. Вместо этого он отскочил от алмазно-твердой кожи, ударившись голой задницей о холодный каменный пол. Поднявшись на ноги, Поттер оперся о стену, чтобы устоять на дрожащих ногах. Зеленые глаза, уставившись на Малфоя, засверкали гневом и унижением, словно тот был причиной всех несчастий и пороков. Поспешно нашарив пижамные штаны, он натянул их на себя. Малфой последовал его примеру, однако с гораздо большим спокойствием, ни на мгновение не отрывая глаз от Поттера. Тот все еще сохранил румянец от возбуждения, волосы были взъерошены, а тело так напряглось, что предательски задрожало. — Что ты со мной сделал?! — наконец зарычал Поттер, прервав молчание. — Ты опять потерял контроль над своей магией, — спокойно объяснил Драко, чувствуя странное спокойствие, мягко стучащее в его медленном, возобновившемся биении сердца. Он вдохнул запах гнева Поттера, наполнивший воздух, и жадно впитал его в себя. Что только что произошло между ними? Что это за тесная связь? Показалось, что в голову пришла идея. — Ты начисто вытер коридор Алариком, а потом упал в обморок от магического истощения. Я должен был напоить тебя своей кровью… — Ты отравил меня! Накачал наркотиками, а потом воспользовался мной! Малфой уставился на него тяжелым взглядом. — Ты бы предпочел, чтобы я позволил тебе умереть? Дурак. Твое сердце едва билось. Это было единственное решение, которое пришло ко мне в голову, чтобы спасти тебя, — просто объяснил он. — Конечно, я не хотел давать тебе так много; не знал, что тебе сорвет крышу, но, конечно, смерть лучше, чем секс, верно? Поттер фыркнул. — Это был не секс, — с видом чрезмерной уверенности в себе он вышел на середину комнаты. Как будто демонстрируя то, насколько он не боялся Драко. Поттер поднял плащ отца с пола и небрежно стряхнул с него пыль, прежде чем аккуратно сложить его под мышкой. Драко подождал, пока Поттер успокоится и снова встретится с ним взглядом, после чего равнодушно ответил: — Чопорная девственница. Гарри закипел. — Это бессмысленно, — пояснил он хриплым голосом. — Мне не нужно было заниматься сексом, чтобы понять, что это было не более чем изнасилование одурманенной жертвы. Драко усмехнулся с горьким весельем. — Сколько бы ты ни заявлял о своей невиновности и о роли жертвы, которую так отчаянно хочешь играть, это был действительно секс, Поттер. Сексом считается любой акт страстной близости между двумя людьми, — объяснил он ему, почти как ребенку, насмехаясь над самодовольной моралью Поттера. — Ничего в том, как ты только что изнасиловал мой разум и тело, не являлось интимным, — отрезал Поттер, — и единственным страстным чувством, которое бурлило во мне в тот момент, была ненависть! Ненависть к тебе, к твоей крови внутри меня, которая как… как огонь, бушующий внутри меня, заставлял меня чувствовать, говорить ложные вещи. Ничто из того, что ты заставлял меня чувствовать, не является настоящим, это все ложь, сотворенная вампирскими силами! — Боже мой, насколько твои слова поэтичны после оргазма, — протянул Драко, — и бредовые. Я дал тебе свою кровь, чтобы спасти тебя, я знал, что она содержит возбуждающие свойства, но я думал, что ты сможешь контролировать себя. Не моя вина, что вампирская кровь так сильна для старого девственника вроде тебя. — Ты чертовски отвратителен, — возразил Поттер с отвращением. Внезапно Драко начал приближаться к нему. Не обращая внимания на то, как Поттер помрачнел, он сказал: — Ты упускаешь из виду гораздо более важные вещи. — Важнее, чем вампир, которого я пытался использовать в своих интересах? Драко снова рассмеялся. — Ну вот, опять пользуешься своим «преимуществом». Ты молоденькая девушка, Поттер? — он весело покачал головой. — Все, что ты помнишь после нашей встречи — умопомрачительное блаженство? Я польщен… — О чем ты говоришь, Малфой? — спросил Гарри, все еще пристально глядя на вампира. Эти глаза снова стали яркими, живыми и серыми. На губах и коже появился нежно-розовый оттенок. Похоже, на этот раз его инстинкты были удовлетворены. «И за мой счет», — подумал Гарри, но его горькие размышления прервал голос Малфоя. — Мы делились воспоминаниями, Гарри, — просто сказал Малфой хриплым и осторожным голосом, как будто пытался успокоить капризную лошадь. — Воспоминаниями, эмоциями. Ты снова слышал мои мысли. — Это еще одна причина опасаться… этого, — сказал Гарри, указывая на них обоих, — что бы ни происходило между нами. Я хочу, чтобы это прекратилось… — Я делаю это не специально, — перебил его Малфой. Ему явно не нравилось, когда его обвиняли. — Это уже второй раз, когда ты слышишь мои мысли во время укуса. Я хотел бы знать, откуда ты знаешь, о чем я думаю. Как я видел твои воспоминания, слышал твои мысли. На этот раз этого не избежать. Гарри усмехнулся, отводя взгляд, но Малфой лишь слегка пожал плечами. — Не знаю, почему и как, но это случилось, когда ты вонзил клыки. Твой голос эхом отозвался в моей голове. Я знал, чего ты хочешь, и я видел твои воспоминания, чувствовал то же, что и ты, — он поморщился. Он не хотел быть связанным с кем-то подобным, не хотел, чтобы его жизненные решения принимала «судьба» или что-то в этом роде. И, конечно, не хотел жить худшими и лучшими воспоминаниями Малфоя, пока вампир путешествовал по его собственному разуму. — Это уже слишком, — он должен был стать свободным после того, как Волдеморт погиб. Малфой шагнул вперед, пронзая его задумчивым взглядом. — Это больше, чем простая кормежка, Гарри, — начал он. То, как его язык с такой фамильярностью произнес его имя, заставило Гарри напрячься. И Малфой не остановился. — Я был в твоей голове, видел твою душу, а ты — мою. Неужели ты не понимаешь, что это то, что нужно исследовать дальше и больше? — Почему? Зачем? Я не хочу тебя, я не хочу быть… секс-рабом, не говоря уже о вампиризме, не хочу понимать, почему твоя кровь и клыки мешают моим эмоциям и телу, и я не передумаю, — лицо Гарри было полно решительности, твердости. И то же самое он хотел сказать о своем голосе. — Почему? — повторил Малфой, как будто это был самый нелепый вопрос в мире. — Наконец у меня появился кто-то, кто может понять то, что я пережил, кем я являюсь, как я живу. Почему бы мне не заняться этим? — Потому что это нереально! Эта связь… это не нормально! Все это происходит только потому, что ты вампир, а я твоя любимая чертова закуска! Не из-за того, кем я являюсь! Это было решено твоими инстинктами, не тобой, не мной, и я не позволю этому продолжаться! Гарри метнулся подальше от Малфоя, пытаясь увеличить расстояние между собой и своим унижением. И, о Мерлин, оно было так сильно. Он умолял Малфоя, умолял его о сексе и крови, и… контроль совершенно был потерян. Он не позволит этому повториться. Внезапно резкий рывок за руку развернул его лицом к Малфою. Клыки уже исчезли, но его вампирская сила все еще была достаточно опасна, именно она толкнула его к дверному проему, до которого он почти добрался. — Ты начал тереться о мой член по собственной воле, — мрачно напомнил ему Малфой, — тогда это было не из-за крови. И это был не вампир, а я. Ты так боишься выйти из-под контроля, стать слабым хотя бы на мгновение, что отбросишь страсть, за которую другие готовы умереть? — Так пускай другие это и забирают! — зарычал Гарри, пытаясь откинуть от себя руки Малфоя, но безуспешно. Вместо этого он впился взглядом в его лицо. — Такой безумный, всепоглощающий огонь — это не то, чего я хочу от своей жизни. Я хочу тишины и покоя, хочу быть в месте, которое будет моим, с человеком, который будет моим. Малфой внимательно изучал его. Его хватка на плечах Гарри стала менее болезненной, но не менее твердой. — И я не могу дать тебе этого, потому что я вампир-монстр, верно? — Твое самое пылкое желание — моя кровь и мое тело; как это может принести мне покой? Дом? Спокойное выражение лица Малфоя сменилось на усмешку. — Ты медлителен, Поттер, ты цепляешься за самые глупые нравы и отчаянно избегаешь любого шанса на счастье, — его пальцы сжались на руках Гарри, убедившись, что он полностью сосредоточен на его словах: — Но я не становлюсь старше. Я могу подождать. Я не позволю тебе относить это ко всему, чего ты боишься. С этими словами Гарри зарычал, ударив Малфоя кулаком в челюсть. От удара у него заболела рука, но Малфой все равно отшатнулся, отпустив его. — Я не боюсь, — выплюнул Гарри, прижимая дрожащую руку к груди. Казалось, она вибрировала после удара. — Ты в ужасе! Потерять друзей, испугаться собственной магии, семьи оборотня, принявшей тебя… ты чертовски боишься собственных чувств, потому что они новые и более мощные, чем даже твое магическое ядро. Ты боишься, что все это переполнит тебя, но еще больше ты боишься, что тебе все это слишком понравится и ты все потеряешь, и тебе снова будет больно. Он возвышался над Гарри больше, чем когда-либо прежде. И хоть он был выше всего на несколько дюймов, он использовал их мудро, глядя ему в лицо с такой концентрацией, которая заставила Гарри испугаться и стоять столбом, даже не моргая. — Я прав, не так ли, Гарри? — спросил он мягким, гипнотизирующим голосом. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Гарри устало вздохнул и закрыл глаза. — Даже если бы ты был прав, это не оправдывает твое преследование меня до тех пор, пока я не упаду замертво, — тихо ответил он, снова открывая глаза и глядя на Малфоя, изучая его холодность и спокойствие. Спокойствие, которое он обрел, насытившись его телом. — Почему ты настаиваешь? — спросил Гарри. — Почему ты не можешь смириться с тем, что я не хочу тебя, как это сделал бы любой нормальный человек? Малфой слегка улыбнулся в ответ. — Я не такой, как все нормальные люди, — спокойно ответил он. — И я не верю твоим утверждениям, что тебе это не интересно, — я чувствовал твой интерес не только сегодня. С раздраженным рычанием Гарри почесал затылок, невольно взъерошив свои и без того взлохмаченные темные волосы еще сильней. — Это была обычная реакция любого человека на любого вампира. Не из-за каких-то чувств к тебе, они ненастоящие. — Ну вот, опять, — быстро сказал Малфой, едва давая Гарри время закончить. — А время, которое ты провел со мной, не считая моего питания? То, как ты смотришь на меня каждый раз, когда я двигаюсь, как будто ты ничего не можешь с этим поделать… — Я несу ответственность за твое здоровье! И ты странно себя ведешь. Я просто чертовски волновался за тебя, ты ведешь себя как обыкновенная баба… — Тебе не приходит в голову, что, кроме Северуса, ты единственный человек в этой школе, который действительно беспокоится обо мне? Единственный человек, который уделяет мне достаточно внимания, чтобы заметить, что я не в себе? — процедил Драко. — Ты испытываешь ко мне чувства, и это не только страх и жалость, Гарри. Любой дурак может это заметить. Почему ты думаешь, что Уизли и Грейнджер смотрели на тебя так странно? Даже они это видят. Черт возьми, даже Забини видел это, так что не смей отрицать! Гарри испустил еще один мучительный вздох, рассеянно теребя верхнюю пуговицу своей пижамной рубашки. Он был готов делать все, что угодно, лишь бы отвлечь себя от слов Малфоя и от того, что они звучали так пугающе похоже на правду. — Зачем тебе вообще нужен кто-то, кто так тебя бесит? Я ведь с тобой так обращаюсь! — Как я уже сказал, ты один из немногих, кто вообще замечает мое существование. Ты смотришь на меня и видишь человека, а не монстра или Пожирателя Смерти. Ты не избегаешь меня, как чумы, ты заботишься о моем благополучии и пожертвовал даже своей любимой моралью, чтобы помочь мне. — Я бы сделал это для любого, кто нуждается в моей помощи, — возразил Гарри. Все причины, по которым Малфой попал в этот список, были неправильными. Глаза Малфоя потемнели от смеха и эмоций. Его взгляд задержался на шраме, который он оставил на шее Гарри, после чего вернулся к его лицу. — Это очень вежливые, невинные причины. Я пытался пощадить твои чувства, но если ты настаиваешь... Единственным предупреждением для Гарри стало движение воздуха, обдавшего его лицо, прежде чем Малфой быстрым движением прильнул к его рту. И Гарри было стыдно осознавать, как его собственное лицо без особых усилий приподымается, чтобы встретиться с ним. Этот язык проник в его рот, полностью разрушая личное пространство, как будто желая оставить свой вкус во рту Гарри. Эти губы с пульсирующим жаром прижались к его губам, и он невольно застонал, когда одна рука схватила его за рубашку, а другая обхватила затылок, тем самым притягивая к телу Малфоя. Через мгновение, когда Гарри почувствовал, что его здравый смысл вернулся на передний план, он оттолкнул Малфоя. Несмотря на свою силу, вампир лишь немного отодвинулся, но Гарри все еще чувствовал на лице теплое дыхание. — Почему я не хочу никого, кто мог бы заставить меня чувствовать себя так… может заставить чувствовать то же самое? Ты упрямый, сильный и ты будешь бороться со мной каждый раз, а это значит, что мои победы будут весить гораздо больше. По своей страсти, желанию мы практически равны, хоть ты и пытаешься это отрицать. Малфой подчеркивал свои слова бесчисленными ласками, длинными плавными жестами своих тонких пальцев вдоль ключицы Гарри, шеи, лица. Однако когда они коснулись его поблекшего шрама на лбу, Гарри по привычке вздрогнул, и Малфой задумчиво опустил руку. Но напряженность в его глазах не исчезла. — Ты мне ровня, и все же в тебе содержится все, чего нет во мне. Ты моя идеальная пара, и я не упущу тебя из-за нашего взрывного прошлого или твоей чопорности. Твоего иррационального страха потерять все, что ты любишь. Все, что я делал, вращалось вокруг тебя с того дня, как ты отказал мне в дружбе. Что такое Драко Малфой без Гарри Поттера? Гарри не мог не покраснеть от этих слов. Было так трудно проявлять безразличие, казаться равнодушным к первому человеку, который так с ним обошелся. Всегда желал его. Однако он не позволял себе отвести взгляд и держал подбородок высоко поднятым, чтобы не поддаться искушению. — И почему все это должно изменить мое мнение? — спросил он, стараясь казаться легкомысленным, но голос предательски дрогнул. Малфой поднял бровь, словно ожидая, что Гарри снова взорвется от гнева. — Потому что я единственный человек, который хочет Гарри Поттера, упрямого, безрассудного, самоуничижительного Гарри Поттера, а не золотого, всемогущего, безупречного Избранного, — ответил Малфой с легкостью, которая была вся пропитана уверенностью. Его рука снова приподнялась, но на этот раз медленнее, с большей сдержанностью, и провела кончиками пальцев по руке Гарри. Нежная ласка раздразнила горячую ладонь Гарри, и он почувствовал, как его пальцы непроизвольно дернулись в ответ. Прикосновение прекратилось, пальцы колебались лишь мгновение, после чего осторожно обернулись вокруг запястья Гарри, холодный большой палец Малфоя прижался к его пульсирующей венке. И Малфой еще не закончил говорить: — Я не хочу и не жду героя, самоотверженного дурака, я хочу запятнанного жизнью, усталого смутьяна. И более того, я единственный, кто может сравниться с тобой, единственный, кто осмелится оттолкнуть тебя с такой же силой. Почему ты не хочешь рядом с собой кого-то своего уровня? Кого-то, кто понимает и концентрируется исключительно на тебе? — Малфой казался совершенно сбитым с толку, как будто он честно не мог понять, почему Гарри не сдался и не расслабился рядом с ним, как будто плохой сон наконец закончился. Гарри прищурился. «Ну, если он и вполовину так искренен, как кажется, он не хотел бы, чтобы я так легко сдался», — подумал он. — Почему ты ведешь себя так, будто мое присутствие решит все твои проблемы? — спросил Гарри, пытаясь убедить Малфоя в нелепости ситуации. — Как будто я твое избавление. Но это не так. Я не твое спасение. — Ты моя единственная надежда почувствовать что-то настоящее, как и я твоя, — возразил Малфой. — Мы оба испорчены, несовершенны, и у нас больше проблем, чем у других, — его голос понизился на октаву до ровного шепота, — но мы единственные, кто может понять проблемы друг друга, даже твоя любимая Уизли не понимает тебя так, как я. — Меня действительно бесит, — резко начал Гарри, — когда ты ведешь себя так, будто неделями тоскуешь по моей крови, а потом оставшееся время разговариваешь со мной о том, как я облажался; значит, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Малфой, казалось, едва сдерживал смех. — Правда, кажется, раздражает тебя, но от этого она не становится менее достоверной. Время ничего не значит для некоторых… — Пожалуйста, — вмешался Гарри, едва удерживаясь от рвотного рефлекса, — даже не начинай говорить об этой любви с первого взгляда, я могу просто обмочиться. Малфой выглядел возмущенным его словами, но не прокомментировал их, а просто сказал: — Не льсти себе, Поттер. Ты не можешь утверждать, что я не способен на эмоции, а затем намекать, что я влюблен. И говорить это и про себя, — он вздохнул, отпустил запястье Гарри и чуть отступил назад. — Ты намеренно неправильно понимаешь все, что я говорю, намеренно пытаешься оттолкнуть меня и отрицаешь правду. Штрафное очко, Поттер. Я могу подождать вечность, благо она у меня есть, пока ты не обнаружишь свою собственную глупость. Гарри смотрел, как Малфой развернулся, чувствуя, как странная успокаивающая прохлада покидает его кожу, когда Малфой увеличивал расстояние между ними. Как-то неправильно было отпускать его в таком состоянии. — Почему до сих пор мы никогда не делились воспоминаниями и мыслями? — внезапно спросил Гарри, резко возвращаясь к вопросу, который их обоих интересовал до того, как этот спор стал более личным. — Только последние два раза… Почему не раньше? Малфой повернулся к нему лицом, на котором отсутствовали любые эмоции. Казалось, его маска вернулась на место. — У меня есть подозрение, интуиция, возникшая вместе с моими инстинктами, но тебе не понравится, ведь это дискредитирует твои претензии на отрешенность. Это противоречит твоему утверждению, что это не твои чувства… Гарри ощетинился и нахмурился, видя, как тот намеренно затягивает откровение. Очевидно, заметив, что его раздражение нарастает, Малфой закончил: — …Я уверен, что это потому, что ты добровольно отдался мне, укусу. Ты позволил мне прикоснуться к своему телу, и именно поэтому мы установили связь более глубокую, чем та, которую давала нам кровь. Эта… связь, которую мы делим, со временем станет гораздо более выгодной. Для нас обоих обмен мыслями и воспоминаниями во время слияния — это только начало. Гарри вздрогнул. — Не говори так, будто у нас нет личной жизни. Ты просто хочешь иметь возможность использовать меня в своих интересах… — Но разве ты не видишь? Ты можешь воспользоваться мной, если я попытаюсь злоупотребить тобой! — настаивал Малфой. Как будто от этого стало лучше. Злоупотребление. Это слово застряло у Гарри в горле. Он не был вещью, имуществом, которым можно пользоваться или злоупотреблять. Он не был игрушкой, оружием, с которым можно развлекаться. — В том-то и дело. Я не хочу этого. Я считаю, что мыслями, воспоминаниями, чувствами можно делиться с человеком, о котором ты заботишься. Но нельзя вырывать их из головы тогда, когда тебе вздумается! Это ничего не значит! На этот раз Малфой зарычал от разочарования, рванулся вперед и едва удержался, чтобы не схватить Гарри за плечи. Он просто смотрел, как сжимаются его длинные пальцы в кулак. В ту секунду, когда его защита была ослаблена, он увидел в этих глазах неприкрытое волнение. — Тогда скажи мне, что я должен сделать, чтобы заслужить эти мысли, воспоминания и чувства? — тяжело задышал Малфой. — Я ничего не могу поделать с тем, что уже видел и чувствовал их, но я сделаю что-нибудь, чтобы заслужить это, даже если мне придется заставить тебя быстрее осознать правду. Гарри не знал, что делать с той честностью, готовностью бескорыстно отдавать всего себя, которая так ярко светилась на лице Малфоя. Однако одно он знал наверняка: ему придется подтолкнуть Малфоя, проверить, можно ли доверять этому человеку больше, чем он доверял ему до этого момента. И если он чему-то и научился за последние семь лет, так это тому, как давить на Драко Малфоя. — Что-нибудь? — спросил Гарри, пытаясь вернуть самообладание над свои голосом. Но Малфой или слишком хорошо знал Гарри, как утверждал, или просто почувствовал заговор в его голосе, но он подозрительно прищурился. — В пределах разумного, — осторожно ответил Малфой, — я хочу ожидать уважительных просьб от кого-то, кому я предложил такую возможность так доверчиво. Гарри задумался, не означало ли это то, что Малфой попытается вернуть свои слова обратно, но в конце концов решил, что терять ему нечего. — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое на сегодня, — сказал Гарри, призывая его сдержать обещание. — Именно этого я и хочу. И если ты доверяешь мне, то завтра ты обсудишь со мной, как я могу помочь… помочь тебе с твоей проблемой, с профессором Алариком. Глаза Малфоя сузились. Гарри думал, что скажет: «Помогу спасти тебя от профессора Аларика». Малфой не оценил бы этого. Но вдруг тот резко повернул голову и оглянулся. Проследив за этим взглядом в пустой коридор позади них, Гарри понял, что этот взгляд был направлен не на него. Тело профессора Аларика, который ранее был без сознания, исчезло. — Я даже не слышал, как он двигался, — тихо выругался Малфой. — Я чертов вампир, который должен был слышать даже его дыхание, не то что как тот убирается с глаз долой, как трус. — Справедливости ради, твое внимание было сосредоточено в основном на мне, — Гарри попытался помочь ему, чувствуя себя более чем немного неловко от признания этого вслух и использования его как средства заставить Малфоя чувствовать себя лучше. Внезапно Малфой резко повернулся к нему лицом, схватил его за руку и потащил вверх по коридору. Гарри протестующе закричал — так громко, как только осмелился, так как чувствовал, что заклинания уединения исчезли, пытаясь вырвать руку из хватки Малфоя. — Послушай, ты сам сказал, что твои силы возрастут; дай им время, и ты будешь безупречен, как… — Аларик может не знать, что ты замешан в том, что произошло, — прервал его Малфой, не переставая двигаться. — Ты должен вернуться в Больничное крыло до того, как кто-нибудь заметит, что тебя там нет; он не должен знать, что ты о нем знаешь. — А как же ты? Это тебя он мучает неограниченным запасом оружия, приготовленного на заказ от вампиров. Конечно, твоя репутация не так важна, как безопасность. — Да, но у меня есть только репутация. И у меня не останется больше ничего, если я не спасу эту репутацию, — быстро ответил Малфой, — и вся власть в мире не поможет мне, если я не буду использовать ее мудро. Мне нужно закончить этот год в Хогвартсе, если я хочу получить что-то от жизни. И это означает остаться здесь. Я лично слышал, что говорили попечители, когда узнали, кем был Люпин на третьем курсе; как ты думаешь, как они будут относиться к необразованному, новорожденному вампиру? — Но мы должны что-то сделать, чтобы остановить его! — спорил Гарри, внезапно остановившись в нескольких футах от дверей Больничного крыла. — Он не может так поступить с тобой. Он смотрел, как губы Малфоя сжались в тонкую линию, а затем, словно в замедленной съемке, вампир повернул голову, очевидно, увидев то, чего не видел Гарри. Гарри уставился на него, раздраженный тем, что Драко сам вынудил его к этому разговору и теперь пытается избежать его. Через мгновение он проследил за взглядом Малфоя, и его желудок сжался от увиденного. Рон стоял перед дверями Больничного крыла, скрестив руки на груди и сузив глаза. На его лице было странное, мрачное выражение, и Гарри инстинктивно сделал два шага вперед, становясь между Роном и Малфоем. — Рон? — спросил Гарри, гадая, что тот здесь делает… В какое бы время это ни было, и с таким суровым выражением лица. — Что ты здесь делаешь? — Я думаю, вопрос в том, что ты делаешь не в постели, когда чуть не взорвал себя и половину замка сегодня, — ответил Рон с покрасневшими ушами, — а с Малфоем? Что, черт возьми, с тобой происходит, Гарри? Гарри моргнул. Как можно было оправдаться? О правде не могло быть и речи. Он не знал, что делать, что сказать своему лучшему другу, который волновался за него и хотел получить ответы. — Я… я не мог заснуть, вот и все, — запинаясь, сказал Гарри. — кошмары… ты знаешь, как это бывает. По крайней мере, в этом была доля правды. Он почти не спал всю ночь, и его мучили кошмары. Он старался говорить немного смущенно, надеясь, что Рон будет доволен этой полуправдой. Но он всегда был ужасным лжецом. Он посмотрел на Малфоя в надежде увидеть ответ в его глазах, но выражение лица того было пустым, когда он смотрел на Рона. «Как затишье перед бурей», — тревожно подумал Гарри. — Малфой пришел сюда к Помфри за снотворным, а я просто… я пошел прогуляться, и он пошел следом. Рон уставился на них, без сомнения, заметив их растрепанный вид. Гарри отошел еще на несколько шагов от Малфоя и незаметно поправил пижаму. Лучше бы он не был таким прозрачным. — Так вот почему ты стал бывать со мной и Гермионой все меньше и меньше? — разочарованно сказал Рон. — Мы не настолько хороши, чтобы пользоваться твоим доверием, ты теперь перешел на него? Кто он теперь, твой парень?! — Нет! — настоял Гарри слишком быстро. — Я объяснил тебе, почему в последнее время был так далек от вас. Я не горжусь этими причинами, но они были… — Извинения, — перебил его Рон, — полная чушь, которую ты выдумал, чтобы прикрыть Малфоя, так? Из-за него ты бросил и мою сестру? Почему ты просто не сказал нам чертову правду, что трахаешь его? — Потому что я не трахаю его! — вскрикнул Гарри. — Я никого не трахаю! Рон фыркнул. — Одна ложь за другой. Ты ведешь себя так, будто ты какой-то чертов моральный святой, но на деле ты полон дерьма, приятель. Тогда почему ты не мог рассказать нам о Малфое, который был твоим мальчиком для битья? Слишком стыдно? Ты думал, мне будет противно? — Рон, — твердо сказал Гарри, — это не так… — А как? — прорычал Рон с горьким гневом, которого Гарри не видел с того рокового дня на охоте за крестражами. — Ты изменился, приятель. Очень сильно. Ты солгал нам, ты делишься с Малфоем вещами, которыми не делишься с нами. Ты отстранился и… И я не знаю, что в тебе еще изменилось. Что ты можешь сделать дальше. Как я могу доверять тебе, если я больше не знаю, кто ты? Гарри заметно вздрогнул от этих слов, что-то внутри него свернулось, как опавший лист на морозе. Именно этих слов он боялся больше всего. Его глаза задумчиво блуждали по сторонам. — Послушай, Рон, все не так, как кажется. Да я был другим, но ты действительно ожидаешь, что после всего произошедшего я буду таким же, каким был «до»? — Нет, — жестко ответил Рон. — Но ты также можешь не надеяться, что я пойму, когда ты меня не впускаешь в свою жизнь, — он сделал паузу, обращая всю силу своего взгляда на Малфоя, который даже не моргнул. — Я просто хотел бы знать, что может сделать для тебя тот, кого ты ненавидел, как он может понять то, что твои лучшие друзья не могут. Несколько мгновений губы Гарри беззвучно шевелились. И тут он обрел голос. — Я и Малфой — это не то, что ты думаешь. Все это сложно. Рон, если бы это был мой секрет, ты бы знал, что я тут же расскажу тебе об этом, но он не мой. Рон вздохнул. — Я просто не знаю, расскажешь ли ты мне, даже если сможешь. Я больше не знаю, приятель. В его голосе прозвучала горечь, и Гарри задался вопросом, что лучше, гнаться за Малфоем и Алариком или чувствовать осуждение лучшего друга? Не было никакой альтернативы. Оставить Малфоя страдать только для того, чтобы сделать себя и своих друзей счастливыми? Нет. Это невозможно было даже представить. Он замолчал от этой мысли, когда его внезапно осенило осознание, вызванное промелькнувшей мимо гнева скорби на лице Рона. — Где Гермиона? — спросил Гарри, не уверенный, что хочет знать ответ. — Почему ты здесь, Рон? Их глаза встретились, и Рон на мгновение прикусил нижнюю губу, прежде чем нашел нужные слова. — Мы пытались практиковаться в заклинаниях, но все пошло наперекосяк, поэтому мы просто начали спорить. Обо всем, о нас, о чарах… о тебе. Тогда она просто… Гарри нахмурился, забыв о Малфое и своих сомнениях из-за него и Рона. — Где она? — спросил он снова хриплым, испуганным голосом. Рон кивнул на двери, не в силах произнести ни слова. Глаза Гарри вспыхнули, и он пронесся мимо Рона, толкнув дверь. На мгновение он замер на пороге, ужаснувшись увиденному. Гермиона лежала на кровати всего в нескольких футах от Гарри, вокруг нее собралась небольшая толпа, состоявшая из мадам Помфри, профессора Макгонагалл и Снейпа. Тот передавал мадам Помфри зелья из запаса, который он разложил на столике у кровати, а Макгонагалл, прищурившись, посмотрела на Гарри. — Должна ли я напомнить вам, что теперь вы взрослый человек и на вас возложены соответствующие обязанности, мистер Поттер? — осведомилась она. — Это было невероятно опрометчиво с вашей стороны… — ее слова отошли на задний план, когда внимание Гарри сосредоточилось исключительно на Гермионе. Он шагнул вперед, не слыша упреков Макгонагалл, и подошел к кровати Гермионы. Ее кожа была почти такой же белой, как у Малфоя, она дрожала даже в бессознательном состоянии, а на лбу проступила испарина. — Что с ней? — спросил он тихим голосом, не отрывая от нее взгляда. Он почувствовал на себе взгляд Снейпа, оценивающий выражение его лица. — Она… с ней все будет в порядке? — прошептал Гарри. Внезапно ворчание Макгонагалл смолкло, и директриса посмотрела на мадам Помфри, которая остановилась над Гермионой с озабоченным выражением на лице — Пока не ясно, что ее беспокоит, — медленно произнесла мадам Помфри. — И пока я не буду уверена в этом, я не могу сказать, как и когда она поправится. Гарри поморщился, впервые в жизни желая узнать правду, покрытую приторными утешениями. Зачем ему вся эта сила, если он ничего не может с ней сделать? Ничего, кроме того, что он чуть не взрывает себя, как его друзья ранят себя. Так много власти, и все же он беспомощен. — Это проклятие? — спросил Гарри, думая, что это возможно по огромному количеству причин. — Яд? Мадам Помфри внимательно посмотрела на него, потом на Макгонагалл, словно обдумывая правильный ответ. — Есть бесконечный список вещей, которые могут вызвать это. Ее сила неустойчива и неуправляема — как и твоя, за исключением того, что ее тело недостаточно сильно, чтобы противостоять ей. Гарри нахмурился. — Но у меня была подпитка от Волдеморта, Гермионы не было рядом… — Весьма проницательно, мистер Поттер, — перебил его Снейп. — В то время как ваше отсутствие контроля связано с приливом энергии, мисс Грейнджер — с дисбалансом. Волнение в ее магическом ядре. Сотни магических и немагических источников могли бы изменить ее равновесие, она должна отдохнуть, пока мы не узнаем, что это было. Гарри слегка кивнул, снова глядя на Гермиону. — Она очнется? Рука легла ему на плечо, длинные прохладные пальцы нежно сжали его. Присутствие Малфоя было слишком заметно позади него. Это было похоже на то, что Малфой хотел оторвать его от печальной сцены, но Гарри оставался неподвижным. Он не мог позволить себе расслабиться, не мог позволить себе быть слабым, когда Гермиона просто лежала там, выглядя почти… почти… — Пока неизвестно, мистер Поттер, — тихо сказала мадам Помфри. — Но вы видите, что это может случиться даже с вами, если вы не поймете серьезности ситуации. Сейчас же возвращайтесь в постель, и я забуду, что вы нагло пренебрегли своим здоровьем, пускаясь ночью в галоп, чтобы насытить свои бушующие гормоны! Гарри густо покраснел; он осознал, что она видела и его, и Малфоя, их взъерошенность дополняла ситуацию, поэтому мадам Помфри спокойно сложила два и два. — Он не… я не… я просто шел, а Малфой был там! Я не… он не мой парень или что-то в этом роде. Мадам Помфри поджала губы. — В какой бы ситуации вы ни оказались, вам нужно отдохнуть для безопасности себя и тех, кого вы любите. Ложитесь в постель. Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент брови Гермионы нахмурились, и он сдался, обойдя Малфоя и не глядя на него. Скинув обувь, он забрался в постель и уставился в изножье кровати. В конце концов, Малфой был прав, с Гермионой было что-то не так. «И за что бы я ни отвечал, — мысленно прорычал он, вцепившись пальцами в одеяло, — я сделаю все возможное, чтобы найти того, кто это сделал, и убить его!» Голоса мадам Помфри и Макгонагалл затихли, когда они прошли в кабинет Помфри. Затем в тусклой тишине на кровать Гарри упала тень. Гарри упрямо смотрел на ноги, прикрытые одеялом, отказываясь поднимать глаза. — Я надеюсь увидеть вас завтра в моем кабинете, Поттер, для начала вашего обучения, — сказал Снейп с низким смешком. — Я думал, мне нужно отдохнуть, — проворчал Гарри. Он буквально слышал, как губы Снейпа скривились в не совсем довольной ухмылке. — Вы знаете так же хорошо, как и я, — начал тот, — что если вам не дать немного практики, вы просто ускользнете и снова попадете в еще большие неприятности. С этими словами он развернулся и исчез во мраке. Тем не менее, Гарри все еще был не один. Он со вздохом откинул голову назад и закрыл глаза, чтобы не расплакаться. Ему нужно было какое-то время побыть одному, чтобы осознать это, смириться с тем ужасом и найти то, что причинило Гермионе боль. — Чего ты хочешь, Малфой? — зарычал он в едва скрываемом отчаянии. — Я хочу побыть один. — Но то, чего ты хочешь, и то, что тебе нужно — две разные вещи, — мягко сказал Малфой. Холодная рука скользнула по одеялу, словно желая коснуться руки Гарри. Гарри схватил ее в последний момент и поднял голову, чтобы посмотреть на вампира. — Ты мне не нужен, ты мне никогда не был нужен. Что мне сейчас необходимо, так это время, чтобы заснуть и отдохнуть… — Размышлять и барахтаться в страдании, густом, как болото, пока оно не поглотит тебя целиком и не задушит, — закончил за него Малфой; его непостижимые серые глаза теперь почти светились, став бодрее и живее как никогда раньше. Вампиры не спали. У них были периоды расслабления, когда они размышляли и обдумывали минувшие события, но это было больше похоже на состояние медитации, чем на сон. Малфою не нужно было ни спать, ни есть. Только кровь и секс с Гарри могли придать ему здоровый, лучащийся вид. Вспомнив об этом, Гарри почувствовал стыд, который усилил и без того горькую нотку в голосе. — Позволить себе переварить все это, чтобы быть более… спокойным, более разумным и рациональным. Мне нужен ясный ум, чтобы понять, что сделало это с Гермионой, — коротко поправил он Малфоя, стиснув зубы. — Поттер, — попытался Малфой, — Гарри, ты не можешь себе позволить… — Если он хочет, чтобы ты ушел, то, думаю, тебе лучше уйти, Малфой, — сказал Рон, появившись из коридора и подойдя к кровати Гермионы, злобно глядя на Малфоя. — Никто больше не хочет видеть тебя здесь, ты только доставляешь неприятности. Уходи. В этот момент Гарри увидел, как лицо Малфоя исказилось от яда. Он недоумевал, как Драко удалось удержать клыки на месте, но это было ненадолго. В следующий момент он увидел, как тот приближается к Рону. Рука Гарри метнулась вперед и схватила Малфоя за запястье. Его сила не остановила Малфоя. Его прикосновение. Он каким-то образом знал это, но отогнал эту тревожную мысль на задний план вместе с остальными, когда тот повернулся к нему. Он не мог позволить себе быть эгоистом и думать только о собственных проблемах. Гермиона нуждалась в нем, Рон, даже Малфой нуждался в нем. С ними все было в порядке. Он все лето бродил по городу, хандрил и жалел себя, но это ему не помогало и уж точно не помогало окружающим. «Им нужно, чтобы я стал лучше этого жалеющего себя глупца, — подумал он, поспешно отпуская запястье Малфоя. — Мне нужно стать лучше». — Слушай, — сказал Гарри, его голос был ровным, но приглушенным, так что он знал, что только кто-то с мощным слухом Малфоя мог уловить его слова. — Ты спросил, чего я хочу, и вот оно. Ты должен оставить меня в покое, чтобы я мог побыть с моими друзьями прямо сейчас. Я нужен им. — А я нет? — хрипло прошептал в ответ Малфой, игнорируя любопытный взгляд Рона, который, казалось, блуждал по ним, и склонился над Гарри. — Уверяю тебя, я желаю и нуждаюсь в тебе так, как твои маленькие друзья и представить себе не могут. Гарри заставил себя прикусить язык и глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Не стоит сейчас устраивать скандал. — Они важны для меня, они как моя чертова семья, и они так же имеют влияние на мою жизнь. Прошу, оставь меня в покое на сегодня и завтра… Завтра возвращайся, и мы поговорим о том, как помочь Гермионе и как остановить профессора Аларика.