Sanguis Vita Est

— Я видел его, милорд, — сказал сгорбленный человек, одетый в ярко-красный плащ. Все присутствующие на поляне были окутаны в кроваво-красные саваны, скрывающие их личности под капюшонами. Драко не мог понять, почему они выбрали такие яркие цвета, если не хотели привлекать к себе внимание. Казалось, они могли справиться со всем, что бы их ни обнаружило. «В том числе и с нами», — подумал Драко, глядя на Гарри, который, казалось, думал о том же. Сердце темноволосого Спасителя бешено колотилось, дыхание хрипло вырывалось из губ. Драко протянул руку сквозь темноту их укрытия и прижал ладонь к груди Гарри, мягко нажав на нее, тем самым показывая, что тот должен себя контролировать. Эти зеленые глаза встретились с его глазами, блестящими в темноте, и он услышал, как пульс и дыхание замедлились в мягком, спокойном ритме. Драко молча отдернул руку. Здесь, вдвоем, они были на одной волне, прекрасно понимая, что нельзя произнести ни слова. Если эти существа обладали сверхъестественными способностями, то могли услышать даже их громкое дыхание. Но кем бы они ни были, они не были похожи на волков или на кого-то, кто мог бы выть. Затем его внимание привлек блеск темно-красных глаз, прямо за кругом существ. Кучка потусторонних массивных зверей сидела у их ног — с бугрящимися под мехом мышцами, с массивными клыками, виднеющимися из приоткрытой пасти. Именно они были источником того воя, хотя Драко даже не знал, кто это. Звери ужасали одним своим видом. Так какой же магией и силой должны обладать их таинственные хозяева в плащах, раз у них так легко получилось подчинить их? — Я видел, как юноша и Избранный сплелись друг с другом, словно охотник со своей добычей. Наши подозрения, несомненно, верны, — продолжала первая фигура, слегка поклонившись самому высокому и худому существу. Тот кивнул в знак понимания, и последовавшие за этим слова вылились в хриплое гортанное рычание. Было очевидно, что это не человек. — Как я и подозревал. Мальчик должен быть его первенцем, иначе он не смог бы вынести его присутствия, будучи таким молодым. Он… почти человек. Иначе он не смог бы сопротивляться зову. Очевидно, он полностью предан мальчишке. Да, тот определенно первенец. — Вы верите, что он воспользуется этим? Своей преданностью? — спросило вождя третье существо, слегка поклонившись при обращении к нему. — Или использует его как оружие против нас? И причем мощное. Драко посмотрел на Гарри краем глаза. Он задавался вопросом не только что Гарри думал об этом обвинении, но и о том, кто опасался этого. Почему они так беспокоились о том, для чего Гарри Поттер, проклятый Темным Лордом, может использовать своего вампира? Его вампира. Вместо того, чтобы отвлечься от этой мысли, он ощутил прилив возбуждения и собственнические чувства в животе. Ему нравилась мысль принадлежать Гарри, ведь это выливалось в то, что тот тоже принадлежит ему. — Этот Кай Аларик сообщил нам, что мальчишка Поттер глупый и слишком добросердечный, единственную опасность для которого составляет лишь собственная наивность, — напомнил вожак. Драко почувствовал, как Гарри напрягся. Он протянул свою руку и положил ее на руку Гарри, пытаясь унять всплеск гнева, поднявшийся у того в сердце. Но Гарри резко отдернул руку. — Я сомневаюсь, что Поттер доставит нам неприятностей, но все же… мы так долго не продержимся, делая предположения, основанные на толике информации, разглашенной предателем, — сказал вожак, протягивая руку к животному и наблюдая за тем, как пальцы погружаются в шерсть. Зверь оскалился, рыкнул, но позволил себя коснуться, яростно сверкнув глазами. Драко подумал, что животное странно похоже на Грейбека, когда тот перевоплощался. Мерлин знал, сколько раз он наблюдал за мучителем в темнице. Только этот был более… компактным, что ли? Худощавый, но тем не менее с мощным туловищем, черным мехом; животное больше походило на волка, чем на оборотня. Драко прищурился. Казалось, существо было специально выведено для беспрекословного подчинения. Такого он никогда не видел своими глазами, ни разу не читал в хрониках и другой литературе. По приходу в замок ему придется посоветоваться с Северусом. — Я не стану подвергать себя риску, воспринимая слова питомца Лукана Веспера за чистую монету. Он непостоянен и работает только ради собственного благополучия. Пусть думает, что мы примкнули к нему, но мы не будем доверять ему, — заключил лидер, успокаивая своих последователей, после чего посмотрел на второго вампира, который казался самым запуганным. — Что он имеет в виду? — прошептал Гарри прямо в ухо Драко, так, что его слова были словно шелест на ветру. — Кто такой Лукан Веспер? Почему они говорят, что Аларик — его питомец? Сам Драко находился в замешательстве. Это имя, Лукан Веспер, было странно знакомо. Словно проблеск его прошлого, похожее на вспышку дежавю, которая могла возникнуть при встрече с другом детства, отголоски чего-то из человеческой жизни, чего-то важного и все же незначительного. Внезапно существо, находившееся ближе всех к вожаку, крадучись двинулось вперед, как охотничья собака, взявшая след. Его сверкающие алые глаза, такие же яркие, как и плащ своего хозяина, смотрели прямо на Гарри и Драко. Драко широко раскрыл глаза, его рука крепкой хваткой схватила Гарри и отказывалась отпускать, даже когда тот попытался вырваться. Низкий рык вырвался из угрожающе напрягшейся морды. Острые клыки обнажились, и Гарри вдруг замер рядом с ним, вытянув перед собой палочку. Его пальцы, нет, вся рука дрожала. Драко был уверен, что и его бы самого трясло, если бы он был способен на это. Но он определенно боялся, так же, как и Гарри. Он мог бы даже сказать ему об этом, если бы сейчас у них не появилась гораздо более серьезная проблема. — Залезай мне на спину, — приказал Драко себе под нос. Гарри не посмотрел на него, но и не пытался согласиться. — Я не ребенок. Я могу сражаться… — Сейчас не время для героизма, — перебил его Драко тихими и резкими словами, похожими на шипение гадюки. — То, что сказала эта тварь, было сущей правдой. Я — твое оружие, ты даешь мне кровь, а я даю тебе себя. Используй меня, дурак! Гарри дернулся и попытался вырваться, но Драко крепко прижал его к груди. У них оставались считанные секунды до того, как эта стая адских гончих прорвется через кусты, чтобы добраться до них. — Я не могу… я не такой. Я этого не сделаю! — возразил Гарри. — Я не хочу, чтобы ты подчинялся мне. — Если ты используешь магию, которая тебе необходима, чтобы спастись, ты все равно умрешь, дурак, — проклинал Драко, сильно дергая Гарри на себя со всей своей вампирской силой. — Позволь мне вытащить тебя отсюда. Ты хочешь здесь умереть?! Все тело Гарри сжалось в ответ на слова Драко, словно ожидая удара. Драко наблюдал, как его челюсть задрожала от той силы, с которой он заскрежетал зубами. Затем он услышал заветные слова: — Вытащи меня отсюда. Когда Поттер больше не стал с ним спорить, он бросился вперед, с вампирской скоростью схватив эти руки и заставив их обхватить свою шею. Он взвалил Избранного на спину и одним резким молниеносным движением выпрыгнул из кустов. Листья вихрем разлетелись во все стороны, когда он пронесся между деревьями, едва касаясь земли. Недовольное ворчание в ухо явственно говорило о том, что Поттер был не слишком доволен своим положением, но все же он был не настолько глуп, чтобы сопротивляться. Не сейчас, когда тяжелые нечеловеческие шаги стучали по мягкой земле позади них. Совершенно не вовремя Драко заметил, как горячо тело Гарри за его спиной, как крепко сильные бедра сжимали его талию, как негодующе звучал каждый вздох в ухо Драко — он ненавидел полагаться на него, это было предельно ясно. Гарри Поттер ненавидел позволять кому-либо контролировать себя. Драко будет рад показать ему, насколько блаженной может быть потеря контроля. Но не сейчас. Теперь пальцы впились в его плечи, крепкая хватка Гарри предупредила его о стремительном темпе, с которым адские гончие нагоняли их. Пятеро слюнявых зверей бежали за ними по пятам. Драко даже не осознавал до этого, но он бежал, уклоняясь от полчища ветвей деревьев на их пути, совершенно не задумываясь! Его вампирские способности определенно возросли. Расплывшись в улыбке, он рванулся вперед, заставляя свое тело работать на пределе возможностей. Со свистом Драко рассекал пространство через лабиринт леса, чувствуя, как Гарри прижимается к его спине как можно сильнее. Он без сомнения боялся, что вампир во что-нибудь врежется. Улыбка Драко стала шире. Он никогда не сделает ничего столь неуклюжего… человеческого. Больше никогда. Впервые он почувствовал себя свободным от бремени перемен, он почувствовал… возбуждение. Он непобедим! Он был силен. Он был быстр. Быстрее, чем эти животные. Он больше не был человеком, нет. Ему стало гораздо лучше! Дождь захлестал по его телу, когда он выбрался из-за деревьев. Их ветви двигались, как змеи, под силой ветра, словно пытаясь заманить их обратно, в ловушку. Ноги Гарри сжали его сильнее, когда ветка хлестнула почти рядом с ними, едва не задев их. Драко с легкостью увернулся. Он был слишком быстр. И дело даже не в том, что он хотел впечатлить Поттера своими способностями. «Ну, не совсем», — прошептал очень тихий голос в глубине его сознания. Наконец-то он освободился от тяжелого отвращения к себе, освободился от бремени того, кем никогда не станет. Потому что сейчас он стал лучше, чем когда-либо прежде. Хор завываний наполнил воздух вдалеке. Гром грохотал почти в унисон с блеском молнии. Ужасающий аккомпанемент навязчивой мелодии лая. Драко знал обо всем. Он чувствовал все, и даже дождь, ветер, неловкое крепкое объятие Гарри, даже страх, проникший в его медленно бьющееся сердце, приводили его в трепет. Он был силен, его проклятие стало даром перед лицом ужаса. Внезапно уши пронзило рычание, слишком близкое к ним, и, прежде чем обернуться, он почувствовал, как одна из тварей вгрызлась ему в ногу. Он упал и скорее почувствовал, чем увидел, как Гарри шлепнулся на землю в нескольких футах от него. Откатившись, Драко вскинул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как существо, напавшее на него, угрожающе выгнуло спину, приближаясь к Гарри. К его чести, его первенец не застопорился. Драко смотрел за тем, как Гарри неуклюже попытался выпрямиться. Эти зеленые глаза были широко раскрыты от страха, но также и решимости, решимости выжить. Он видел это раньше, но никогда так ясно. Он видел мужество, пылающее, как огонь, в этих изумрудных глазах. Рука Гарри нырнула в мантию, возвращаясь с палочкой, которой он размахивал перед собой, как бы отгоняя зверя. Тот продолжал приближаться. Его голова угрожающе склонилась при виде палочки, клыки обнажились, а из пасти на землю закапали толстые, вязкие капли слюны. Зверь приближался, и, к удивлению Драко, Гарри лишь ухмыльнулся. — Я убил чертова василиска, — прорычал он. — Я тебя не боюсь. Впервые Драко понял, что имел в виду Гарри, когда говорил подобные вещи. Он чувствовал страх Гарри, слышал, как тот колотится в его сердце, но это не повлияло на него, не взяло контроль над ним, как с другими. Даже когда вой прекратился, сменившись рычанием и цоканьем собачьих лап вокруг них. Остальные четыре «волка» догнали своего собрата. Гарри держал палочку перед собой как меч и щит одновременно, словно это было все, чем он мог защитить себя. Драко приподнялся на цыпочки, готовый к прыжку. «Он уже забыл, что у него есть я». Мир остановил ход, когда гончие закружились вокруг них, но одна из них оказалась прямо перед Гарри. Глаза Драко расширились, он уже видел, что рука Гарри висела под неправильным углом, его губы двигались слишком медленно, чтобы закончить заклинание вовремя. Эти клыки находились опасно близко к этой нежной плоти. Адская гончая, оборотень или другой сверхъестественный зверь, но эти зубы ни за что не разорвут эту плоть. Неестественный рев сорвался с его губ. Он прыгнул вперед, голыми руками схватив эти раскрытые челюсти точно так же, как они сомкнулись бы вокруг руки Гарри. Гарри отполз назад, его глаза расширились от ужаса, когда он отчаянно уставился на то место, где руки Драко держали разинутую мощную пасть, несмотря на острые зубы, вонзающиеся в его кожу. Драко чувствовал себя хорошо, хоть и было чертовски больно, но боль не управляла им, как раньше. Точно так же, как страх не управлял Гарри. Не обращая внимания на жгучую боль, Драко вонзил свои ногти в челюсти зверя и надавил вниз, пока с удовлетворением не услышал вопль боли. Звуки шагов позади него, склонившаяся под мощными лапами трава напомнили ему о других, и он развернулся на каблуках, бросив подбитую гончую в орду, разбрасывая их, как муравьев. Опустившись на четвереньки, он обнажил клыки и встал между ними и Гарри. Они снова кружили, как стая гиен, угрожающе рыча. Он ощущал силу этой собаки буквально своими собственными руками. Он мог справиться с одной, может быть, с двумя, не поцарапав себя, но не мог защитить себя и Гарри от всех пятерых. «И пока мы не узнаем, что они такое, я должен уберечь Гарри от их царапин и укусов любой ценой», — подумал он, опустив окровавленные руки на землю, которые тут же зажили. Им придется пройти через него, чтобы добраться до Гарри. К сожалению, именно это они и хотели сделать. Их ляжки напряглись, земля прогнулась под мощными лапами, когда они приготовились к прыжку. Драко наклонился вперед, чувствуя, как его глаза запылали ярким серебром и абсолютно потустороннее рычание завибрировало в его собственном горле. Он почувствовал, как Гарри напрягся за его спиной, но самое интересное, что волки остановились на этом звуке. Уголком глаза он заметил какое-то шевеление и повернул голову в ту сторону. Несколько темно-красных фигур появились из-за деревьев, и звери, поразительно покорно, склонились и помчались обратно к своим хозяевам. Не ослабляя боевой позиции, Драко наблюдал, как те собираются на опушке леса. Почему они не подошли? Почему они отозвали своих собак? Он напряг свои и без того обостренные чувства, но не смог различить их слов из-за грохота бури, вместо этого он сосредоточил свой взгляд на фигурах. И все же невозможно было понять, почему они прекратили погоню. Драко знал, что быстр, но понимал, что существа в плащах, должно быть, тоже. Возможно, даже быстрее и сильнее. Они определенно не пахли людьми, кем бы они ни были. Ему придется поработать над интерпретацией запахов отдельных видов, причем срочно. — Почему они остановились? — спросил Гарри, поднимаясь на ноги. Даже не отрывая глаз от фигур у деревьев, Драко чувствовал, что Гарри отодвинулся от него. Встав, Драко протянул руку, молча приказывая Гарри остановиться. Эти твари так легко сдались не без причины. Так почему же? — Прекрати ерзать, Гарри, — огрызнулся Драко, подумав, что тот отчаянно захотел как-то отдалиться от него. Из-за того, как он себя вел? Из-за его животной вспышки в попытке защитить его? Он сжал свои исцеленные руки в кулаки. Так не годится. Сегодня они пересекли черту, стали ближе, чем когда-либо прежде. Он не позволит Гарри отступить сейчас. — Тебе не нужно меня бояться, — начал Драко, но в конце концов смутился при виде выражения лица Гарри. — Я и не боюсь, — прямо сказал тот, — я просто не хочу, чтобы у них были какие-то мысли по этому поводу… — Поттер! Малфой! — окликнул их знакомый командный голос. Гарри развернулся на месте и посмотрел на горстку преподавателей, бегущих к ним по земле. Хагрид, Флитвик, Спраут, Снейп и профессор Макгонагалл, чей голос звал их, мчались к ним с палочками в руках. Вот почему Гарри так занервничал. И, возможно, это заставило их отступить. Да, им, вероятно, не очень-то и хотелось столкнуться с таким количеством людей, потому что за спинами профессоров скрывалась целая толпа заинтригованных студентов. Драко понял, что они услышали шум, ведь вой был пронзителен, его нельзя было не заметить или спутать с чем-то, независимо от шторма. — Что происходит? Что это был за… ужасный звук? — спросила Макгонагалл, когда они с профессорами подошли к ним. Студенты держались достаточно близко, чтобы наблюдать, но достаточно далеко, чтобы не подвергаться опасности. Как стая стервятников, жаждущих увидеть убийство. Северус окинул Гарри и Драко оценивающим взглядом, явно радуясь, что те остались невредимы. — В лесу что-то есть, — выпалил Гарри, пока Драко молчал. — Они не были нормальными, они были… — Драко заметил, как он искоса взглянул на него, словно молча прося разрешения для продолжения. Драко оставался бесстрастным. — На них были красные плащи и эти… волки, — поспешно продолжил Гарри. — Я не знаю, что это, но они были быстры! Макгонагалл критически оглядела их обоих, после чего посмотрела на опушку леса. Опасность исчезла в кронах деревьев. — Они не причинили вреда никому из вас, не так ли? Гарри и Драко покачали головами. — Я думал, что защита Хогвартса сражается с незваными гостями, — огрызнулся тогда Драко. Если Поттер будет слишком вежлив, чтобы сказать очевидное, что все в этой школе в опасности, то он сам это сделает. — Это школа. Здесь должно быть безопасно, но эти твари преследовали нас половину пути! Как получилось, что они проскользнули мимо защиты? Макгонагалл поджала губы, явно недовольная его оскорбительным тоном. — Может, вы и совершеннолетний, но все еще студент. Поэтому я бы с уважением говорила с вашей директрисой и преподавателем, — предупредила она. «Уважение, однако, следует заслужить», — подумал Драко. А некомпетентность была тем, чего Малфой терпеть не мог. — Директриса, которая не может даже защитить своих учеников. А я думал, что Дамблдор был жалким школьным главой… — Говорите о мертвых с уважением, молодой человек! — оборвала его Спраут. Драко открыл было рот, чтобы возразить, но в последний момент увидел выражение лица Северуса и проглотил слова, отвернувшись. — Тем не менее, — сказала Макгонагалл, когда Драко замолчал. — Я прослежу, чтобы защита была укреплена. Конечно, были приняты все меры предосторожности против человека, но магические существа часто находят лазейки. Нам придется как можно лучше укрепить ее против нелюдей, — она пристально посмотрела на Драко, словно провоцируя его на дальнейшие комментарии. Но Драко даже не ответил на ее взгляд. Нет, теперь, когда опасность уменьшилась, он был совершенно поглощен словами, которые услышал в лесу. При упоминании о том, что Аларик был питомцем Лукана Веспера, в голове у него закружились различные мысли. Лукан Веспер. Он помнил это имя! Он был в этом уверен! Он определенно слышал его раньше… — Мы обыщем территорию, — предложил Хагрид, — сейчас же запрем замок и соберем всех учеников внутри, пока не убедимся в безопасности. Гарри посмотрел на своего большого друга и улыбнулся. Драко это не понравилось. Как Гарри мог так легко дарить улыбку такому безмозглому болвану, и все же… Он боролся с ревностью и жаждой Гарри Поттера. Конечно, сама его природа и связь с ним гарантировали то, что он будет чувствовать это к Избранному, но это не означало, что он должен был позволить эмоциям управлять им. Нет, он эволюционировал. Теперь он стал силен и должен был взять себя в руки. В любом случае, нельзя было позволить Гарри увидеть то, насколько сильны его эмоции. Возможно, он мертв, но у него осталась гордость. И ее было много, если честно. — Я хочу, чтобы позднее вы рассказали мне подробнее о том, что видели, — продолжала Макгонагалл, осторожно оглядывая промокшую землю. — А пока мне нужно, чтобы вы и другие ученики вернулись в замок. Здесь, под открытым небом, небезопасно. Драко заметил, что Гарри почтительно кивнул и поспешил повиноваться, но далеко не ушел. — Мне нужно поговорить и с вами, и с мистером Малфоем, мистер Поттер, — вмешался Северус. — Увидимся через десять минут, возле Больничного крыла. Драко наблюдал, как нахмурился Гарри, после чего его лицо осветилось плохо скрытым пониманием. Он, Драко, был не единственным, кто забыл о зелье для Грейнджер до этого момента. Он пошел вслед за Гарри, не обращая внимания на шепотки и пристальные взгляды однокурсников. Дойдя до двери, он бросил последний взгляд на лес, но не увидел даже следов волков или их хозяев. Они ушли, по крайней мере, сейчас. Драко прекрасно понимал, что они вернутся, и только понадеялся, что сможет понять все то, что они с Гарри услышали до этого. Они должны быть готовы ко всему. Стараясь успокоить дыхание и мысли, Гарри смешался с толпой, пока не добрался до коридора, ведущего в Больничное крыло, а затем скользнул в сторону, остановившись в алькове, образованным кирпичной кладкой возле двери Больничного крыла. Только когда на него упала тень, он понял, что Малфой держался так близко к нему. Гарри закрыл глаза, переводя дыхание. По дороге сюда он шел быстрее, чем обычно. Но, с другой стороны, в последние дни не было ничего нормального. У Гермионы были неприятности. Как и у Малфоя, а теперь эти демоны в плащах со своими адскими собаками… Низкий вздох сорвался с губ Гарри, и он откинул голову назад, наконец осознав, что не может больше сдерживаться. Он встретился взглядом с Малфоем. Эти серые глаза были покрыты той же пеленой, которую Гарри прекрасно знал. Однако знакомство не остановило его желудок от кульбита. — Что это было? — спросил Гарри, обретя голос. Хотя и не так твердо, как ему хотелось бы. — Не волки — люди в плащах, — добавил он. — И что они имели в виду, говоря об Аларике? Кто он? Кто такой Люциус Вестер? — Лукан Веспер, — осторожно поправил Драко, — и у меня нет ответов на твои вопросы. Я думал, что как только Грейнджер получит свое зелье, мы сможем раскрыть тайну вместе. Он привык внимательно наблюдать за Гарри, его глаза то и дело блуждали по шее, рту и груди Гарри. Поттер почувствовал, как внутренности неприятно скрутило. Легкий румянец коснулся его лица, и он выпрямился еще больше, как будто увеличение на несколько дюймов могли рассеять влияние Малфоя на него. — Мы? Вместе? Мы? — повторил Гарри. — Послушай, я думаю, ты должен знать. Мне не нужна та договоренность, о которой ты говорил в лесу. Я не хочу иметь какого-то слугу в обмен на свою кровь. Я не господин и не лорд или… я просто хочу быть собой, чтобы никто не пытался изменить меня. Улыбка заиграла на бледных губах Малфоя. — Я не пытаюсь изменить тебя, напротив, я, вероятно, единственный ухажер, которому ты можешь доверять, который хочет, чтобы ты был таким, какой ты есть, с недостатками и всем прочим дерьмом. Кажется, мы уже обсуждали это раньше. Гарри снова вздохнул и отвел взгляд. Он, конечно, знал это и подозревал, что в этом была толика правды. Малфой видел самые уродливые его стороны на протяжении многих лет, и совсем недавно был посвящен в некоторые из самых отвратительных качеств. Он не питал иллюзий относительно того, кем или чем был Гарри, и все же настаивал на том, чтобы становиться к нему все ближе и ближе. — Я знаю, — наконец согласился Поттер. — И поэтому ты должен понять, как мало мне доставляет удовольствия иметь сторожевую собаку-вампира. В груди Малфоя послышался утробный рык, глаза потемнели. — Я не собака, — возразил он. — Ну, ты тоже не мой чертов «ухажер», — огрызнулся Гарри. — Я не девушка, за которой можно ухаживать. Я не хочу, чтобы за мной бегали, как за принцессой. Малфой придвинулся ближе, оперевшись обеими руками о стену у его головы, тем самым заключая в клетку. Его длинные пальцы от гнева впились в камень, того же гнева, который густыми тучами клубился в этих серых глазах. — Ты искажаешь все, что я говорю. Снова хватаешься за соломинку. Не превращай меня во врага только для того, чтобы потом обвинить в этом, — подчеркнул он, выдыхая в темные пряди у уха Гарри и опустив одну руку на его сердце, бешено колотящееся от ярости. И не было никакого намека на возбуждение. — Ты должен был догадаться по тому поцелую, что я не собираюсь быть твоим домашним животным или охранником. Я хочу быть твоим любовником. Влюбленные защищают и помогают друг другу. Между этими понятиями нет ничего общего. Ты должен признать, как чертовски потрясно мы чувствуем себя, когда вместе. — Просто потому, что это хорошо, просто потому, что ты хочешь меня, это не значит, что все правильно. Это не значит, что я хочу этого, — горячо возразил Гарри. Ему не нравились высказывания Малфоя о том, что тот хочет стать ближе к Гарри, чем сейчас. — Я заставил тебя чувствовать себя так хорошо, что ты чуть не выпрыгнул из штанов, — хрипло напомнил ему Малфой. — Ты всегда смотришь на меня. Тебе не все равно, умру я или нет, больно мне или нет. Ты практически краснеешь каждый раз, когда я подхожу к тебе. Я бы сказал, что это лишь заявляет о твоем желании. «Он настойчив, — подумал Гарри, — и я ему отвечу». — Высокомерная задница, — отрезал Гарри. — Ты мог хотя бы притвориться менее уверенным в себе. Почему ты так открыто говоришь, что я тебя хочу? Малфой усмехнулся. — О, но ведь ты предпочитаешь честность, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать это. Между прочим, это я, Гарри, я не притворяюсь кем-то другим. Его нос слегка коснулся пряди волос Гарри — это было достаточно соблазнительное, тонкое прикосновение, но этого хватило, чтобы по телу Гарри пробежала дрожь. Именно тогда рука Малфоя скользнула вниз и схватила его за бедро. Гарри посмотрел на него. Никто за всю его жизнь не доставлял ему столько хлопот, не обращал на него столько внимания, не желая взамен чего-то существенного или аморального. Никто. — Ты знаешь меня не так хорошо, как тебе хотелось бы думать. И тебе всегда определенно что-то нужно. Ты не можешь доставлять себе проблемы, чтобы стать ближе ко мне, чтобы помочь мне только потому, что хочешь меня. Ты слишком подлый, чтобы делать все просто так. — Я польщен, — задумчиво произнес Малфой глубоким, тяжелым от вожделения голосом. — Но я могу получить больше, если буду честен, потому что итогом будет соблазнение до смешного нравственного маленького гриффиндорца. С рычанием Гарри толкнул Малфоя в грудь, пытаясь заставить его отступить, убрать эти губы от его лица и эту руку от своей талии. Он был пугающе близок к частям его тела, которые оставались уязвимы для удовольствия. Горячего, ненасытного, от которого он потеряет сознание. — Перестань так говорить. Я не твой любовник! Любовник подразумевает любовь! — Не сразу, — возразил Малфой неприятно ровным голосом. — Она может прийти позже. Сейчас я думаю, что нравлюсь тебе достаточно, чтобы попробовать. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Малфой перебил его: — Не лги, Гарри. Я чувствую, как ускоряется твой пульс. С губ Гарри сорвалось разочарованное ворчание, и он вывернул голову из рук Малфоя, когда вампир попытался схватить его за подбородок. Если бы Малфой был честен с ним, потому что сам хотел этого, Гарри стал бы лицемером, если бы не оказал ему такую же любезность. — Значит, ты мне нравишься, совсем немного, — признался он. — Ты понимаешь то, чего никогда не поймут мои друзья, и говоришь мне то, что мне нужно услышать, а не то, что я, возможно, захочу. Ты хочешь, чтобы Гарри не был Избранным, но это все далеко от того, чтобы я стал твоим чертовым парнем, ты, мерзавец. Малфой снова рассмеялся, хотя звук был странно наполнен любовью, а не насмешкой. — Я думаю, что с этого можно начать. Хотя ты даже не хочешь попытаться, чтобы не нанести урон своей гордости. — Ах, так ты так заговорил?! — усмехнулся Гарри. — Чертов лицемер. — Мне кажется, за последние несколько недель я пожертвовал значительной частью своей «гордости». Учитывая все, что я сказал и сделал. Для тебя. Гарри немного поник. Малфой был прав, он сдал свои позиции недавно, в то время как он, Гарри, отчаянно цеплялся за любую нелепую причину, чтобы сохранить их. Даже если бы разумно было бы его отпустить. Он глубоко вздохнул, и все его тело обмякло, когда здравый смысл прогнал гнев. — Ты мне нравишься. Я не осознаю этого, но я забочусь о тебе как о парне. Драко улыбнулся ему, и Гарри понял, насколько это прозвучало незрело и наивно, но блондин не стал словесно насмехаться над ним. Напротив, он, казалось, был странно удовлетворен этим заявлением. Почему-то. — Думаю, ты знаешь, что лучше не пытаться, а? Гарри встретился с ним взглядом, в котором не было вызова. Что-то обычное, человеческое. Драко… Малфой, как настойчиво исправил его разум, пробивался сквозь его барьеры, защиту и заставлял чувствовать. Он не был уверен, что ему нравится решимость Драко. Он казался таким сосредоточенным на нем, как на подарке, который должен был получить. И все же Гарри не мог понять, почему, даже после всех объяснений Малфоя. Они не казались достаточно вескими для этой отчаянной тоски по нему. Но с рациональной точки зрения, пока он нравился Малфою, это не должно было его волновать, не так ли? Всю свою жизнь он не мог предугадать последствия своих действий, будь то катастрофа или заговор… — Я не могу сейчас принять такое решение. Не сейчас, когда Гермиона… — Гарри замолчал, моргнув. — Я ценю все, что ты сделал. Но мы можем поговорить об этом позже? Во взгляде Драко сквозило что-то нечто среднее между желанием и весельем. — Конечно, учитывая, что до тех пор, пока Грейнджер не исцелится, ты не окажешь мне и разговору со мной должного внимания. Что весьма недопустимо. Гарри вздрогнул, раздраженный. — Мне не нравится такое собственничество. Даже если бы я был твоим… твоим парнем, это не означало бы мою принадлежность тебе и полный контроль надо мной. Просто чтобы ты знал, если попытаешься контролировать меня, я оттолкну тебя, и у тебя больше не будет второго шанса. Если я… я доверяю тебе, то ты не должен все испортить и превратиться обратно в засранца. Рассмеявшись, Малфой наклонился, намереваясь потереться носом о нос Гарри, и схватил того за галстук, притягивая ближе. — В моих интересах, чтобы ты мне доверял. Зачем мне так стараться, чтобы затем все испортить? Запыхтев, Гарри попытался повернуть голову, чтобы не коснуться Малфоя. Но все его действия сводились к тому, что со стороны было похоже, что он приглашает Малфоя поцеловать его, раскрыв свои губы. Он резко вздохнул. — Мы не в коридоре, — торопливо пробормотал он в один резкий вздох. — Кто-нибудь увидит… — Когда я так близко, — горячо ответил Малфой, — мне все равно. В волшебном мире это не такое табу, как в маггловском. Никто и глазом не моргнет, когда двое мужчин поцелуются… — Но это ведь не они целуются с тобой или мной! — возразил Гарри. — Я не ищу внимания, как ты. Наверное, ты хотел бы оказаться в «Пророке», обнимающим «Избранного», но я хочу иметь свою, частную жизнь. Это еще одна вещь, которую ты должен знать и уважать, если хочешь, чтобы я дал тебе шанс! — Знаешь, ты очень легко сходишь с ума. Из тебя ужасный искуситель, — ухмыльнулся Малфой, и в его глазах промелькнула нежность. Это было единственным предупреждением для Гарри, после которого Малфой его поцеловал. Их губы соприкоснулись, но спустя мгновение Малфой отступил назад, создавая между ними как можно больше пространства. Гарри открыл было рот, чтобы что-то сказать, но эхо шагов, доносившееся из коридора, оборвало его. Снейп завернул за угол и направился к ним, его мантия развевалась вокруг него от его резкого шага. Добравшись до них, он бросил на Малфоя, а затем на раскрасневшееся лицо Гарри, странный взгляд, после чего жестом позвал их внутрь. Вот и все, мастер зелий не сказал ни слова, пока дверь Больничного крыла не закрылась за ними. — Я думал, что после всего того, что вы пережили в столь юном возрасте, вы начнете ценить свою жизнь больше, — выпалил Снейп, поворачиваясь к ним лицом, его голос был низким, полным яда. — Спустя семь лет обучения вы до сих пор не можете запомнить, что походы в лес запрещены? Никто из вас не выше правил. Ни один из вас не непобедим. Когда вы это поймете?! Гарри вздрогнул от этого тона, привыкший к гневу, но не к его источнику — беспокойству. Малфой, однако, только посмеялся над бранью. — Ты боишься, что со мной что-то случится? — с горечью вернул он. — Ты боишься, что я умру? Худшее, что могло случиться со мной — уже случилось. И я использую это в своих интересах. Я быстрее, сильнее… — Значит, теперь ты самоубийца? — горячо воскликнул Снейп, приближаясь к ним, как стервятник. — Я никогда не думал, что ты способен на такую глупость, Драко. Всегда высокомерен, но никогда не настолько глуп, чтобы считать себя неуязвимым. Есть много зверей, которые все еще могут убить тебя. Гарри наблюдал, как Малфой неловко поерзал под гневом Снейпа. «Мастер зелий был для него как родитель, — подумал он, — вполне естественно, что ругань вызывала у него чувство стыда». Гарри даже мог понять, что говорит Снейп, и относился к этому совершенно спокойно. Он сам всегда жаловался, что ему никогда не дают передышки, что от него всегда ждут, что он бросится навстречу опасности. Всегда будет жертвой. И все же он наплевал на себя, пошел в лес. В этом не было необходимости, но он все равно бросился вперед, не учитывая опасности. Должно быть, на его лице отразилось прозрение, потому что мастер зелий задумчиво посмотрел на него. «Я действительно должен думать, что я такой единственный? — подумал Гарри. — Я подсознательно подвергаю себя опасности, когда это может оказаться не самой лучшей идеей. Что хорошего я там сделал? Чем я помог, если не отвлечением?» Он ни за что на свете не мог понять, когда начал думать о себе как об этом всемогущем Спасителе, ведь ему не нравилась сама мысль об этом. Он устал быть героем. Он хотел быть Гарри, но как он мог стать таким? Как он мог винить людей за то, что они превратили его в жертву, если он сам подсознательно сделал это? «Я уничтожил Волдеморта, поставив на кон свою реальную жизнь, — подумал Гарри. — Я проживу очень короткую, очень несчастную жизнь, если не начну жить для себя, а не для следующего злодея». Посмотрев на Снейпа, Гарри заставил себя встретиться с этими черными беспокойными глазами. — Я никогда не хотел впутываться в еще большее зло, — услышал он свой тихий голос, чувствуя себя совершенно оторванным от слов, слетающих с губ. — Я просто хочу иметь возможность спокойно жить. Я больше не хочу приключений или темных лордов… — Возможно, в следующий раз вы вспомните об этом, прежде чем броситься куда-то очертя голову, Поттер, — резко ответил Снейп. Гарри внял. Это было не сравнимо с тем, что он на самом деле заслуживал. Он скулил о том, как несправедлива его жизнь, но в последнее время он сам делал себе хуже. — Я не думал, я просто… когда думаю, что кто-то может пострадать… — Контраргумент именно таков, — перебил его Снейп. — Вы не думали. Ни один из вас из-за желания показать себя и неуместного чувства долга. Возможно, в следующий раз вам придет в голову, что вы можете принести больше вреда, чем пользы, так опрометчиво бросившись в атаку. Вы едва ли мужчины, даже не закончившие школу, не квалифицированные профессионалы. Если вы пострадаете или будете захвачены какой-то темной силой только потому, что напали вслепую, тогда любой спасательный отряд будет подвергнут опасности, потенциально покалечен или даже уничтожен при попытке помочь вам. И все будет напрасно. Война закончилась, мистер Поттер. Следует помнить, что в дальнейшем любая опасность не является вашей единственной обязанностью. — Я знаю… — слабо ответил Гарри, глядя через Больничное крыло туда, где лежала Гермиона, неподвижная и без сознания. Это была такая же большая опасность, как и его неконтролируемая магия. Он мог серьезно подвергнуть опасности людей, если не изменится. — Я… я постараюсь быть более ответственным за свою жизнь и меньше за жизнь всех остальных, профессор. Спасибо! Последнее слово застряло у него в горле, но он выдавил его. Снейп был прав, и более того, по какой-то причине он был обеспокоен, он заслужил, чтобы Гарри немного забыл о своей гордости. Так же, как и Драко после всего того, что сделал недавно. «Одно за другим», — сказал он себе, снова глядя на Гермиону. Но не успел он открыть рот, как Малфой снова заговорил. — Это монументально, что Гарри Поттер принял, что спасать мир — это больше не его работа. Я думаю, ты забыл, кто я, Северус. Я не просто студент… — Гарри Поттер тоже, — просто ответил Снейп, прикрыв от разочарования глаза. — Ты вампир. Новообращенный, но далеко не непобедимый. Сильный, быстрый, да, но глупый, если ты считаешь себя непобедимым. Ты умен, Драко, используй эти способности в своих интересах, но не думай, что это дает тебе возможность бросить вызов миру, чтобы произвести впечатление на своего парня. С губ Малфоя сорвалось тихое шипение: — Я ничего такого не делал! — А какая еще причина могла быть у тебя? — с ухмылкой спросил Снейп. Гарри рассмеялся бы, если бы ситуация была другой, увидев Драко Малфоя с таким смущенным, подавленным выражением лица. Как бы то ни было, сейчас были более важные дела. — Зелье, — резко сказал Гарри, протягивая руку Снейпу. — Могу я отдать его Гермионе? Я бы предпочел вылечить ее как можно быстрее. Снейп кивнул и порылся во внутреннем кармане мантии, вытаскивая изогнутый хрустальный флакон с розоватой жидкостью внутри. Гарри с благодарностью взял его и подошел к кровати подруги. — Пять капель, не больше, если только вы не хотите, чтобы у нее была ваша реакция. Гарри покраснел от этой мысли и вынул пробку из флакона, после чего осторожно капнул пять капель в рот Гермионы. — Есть еще кое-что, — сказал Малфой Северусу, пока Гарри сидел на стуле рядом с кроватью Гермионы, осторожно поглаживая ее руку. Она еще не двигалась, но он мог поклясться, что ее дыхание стало легче… — В лесу, кем бы ни были эти существа, они знали мое имя, что я вампир, они знали, что Гарри был моим первым, — поспешно прошептал Драко, — я не знаю, откуда, но они знали намного больше, чем должны были. И они упомянули Аларика, неудачного преподавателя Защиты, и что он был «питомцем» для кого-то или чего-то под именем Лукан Веспер. Ты что-нибудь знаешь об этом? Гарри прислушался к наступившей тишине. Он тоже хотел знать ответ на этот вопрос, но Гермиона все еще не двигалась. Ее лицо было бледным, как и всегда, и Гарри изо всех сил пытался вспомнить, как быстро слюна и кровь Драко исцелили его самого. Разве это не должно было сработать? Почему она даже не открыла глаза? Внезапно звук распахнувшейся двери Больничного крыла заставил Гарри резко вскинуть голову. Он не двигался, но и не чувствовал себя ободренным тем, что Рон стоит там сейчас, сверля взглядами-кинжалами Снейпа и Малфоя, после чего обратил свой взгляд на Гарри. — Я могу понять тебя, но какого черта здесь делают они? — потребовал ответа Рон. — Я мастер зелий этой школы, мистер Уизли, и вы должны помнить, что мадам Помфри не единственная, кто пытается помочь вашей мисс Грейнджер. Рон фыркнул, а затем посмотрел на Малфоя. — Ладно, тогда как насчет него? Когда я точно знаю, что он бы даже не помочился на Гермиону, если бы та была в огне! — Он со мной, — быстро сказал Гарри, предотвращая скандал. Было не место и не время, тем более Малфой все еще нуждался в крови, он не был уверен, что вампир сможет держать язык за зубами. «И он не заслуживает упреков Рона», — подсказал его разум. Веснушчатое лицо Рона исказилось от отвращения, кожа покраснела, приняв цвет волос. — Ему здесь не рады. Возможно, ты так отчаянно нуждаешься в сексе, что станешь комнатной собачкой Малфоя, но я не слеп к тому, кто он. Гарри выпрямился, его руки сжались вокруг руки Гермионы. Она по-прежнему лежала в его руках, безвольная и безжизненная. Ему хотелось, чтобы она была здесь и продолжала давать ему советы, помогала. Он был достаточно смущен, но теперь Малфой был… может быть, его парнем, и прежде чем Гарри смог даже решить, что он чувствует по этому поводу, Рон встрял со своим предвзятым мнением. Голова болела. Он поморщился от напряжения, пронесшегося в его голове, как волна злобного, пронзительного электричества. — Послушай, он не должен тебе нравиться, но я сам решаю, кто мне нужен. Не ты. Если ты попытаешься сказать мне, с кем мне следует дружить, а с кем нет, тогда ты не лучше, чем он был на первом курсе. Он теперь другой, мы все изменились, и ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы заслужить мое доверие. Я не… я не облегчаю ему задачу. Я не идиот. Если ты его ненавидишь, ладно, возможно, ты ему тоже не очень нравишься, но я нравлюсь вам обоим. Так что с этим общим пунктом, может быть, ты станешь вежливым, по крайней мере, ради меня. Рон фыркнул. — Малфой никого не любит, приятель, ему нравятся только последующие возможности. Это все, чем ты для него являешься. Возможность искупить часть своей грязной репутации. Малфой издал короткий смешок. Гарри снова вздохнул. — Если я готов пойти на такой риск, то это не твое дело. Слушай, мне пришлось привыкнуть к тому, что вы с Гермионой становитесь ближе и немного отталкиваете меня, тебе придется смириться с тем, что тебя немного отталкивает Ма… Драко. Это не значит, что мы все еще не можем быть лучшими друзьями. Если Волдеморт не изменил нас, то почему это должно? Когда Рон замолчал, и эта неловкая, ужасная тишина заставила Гарри задохнуться и разрушить его ложно спокойную внешность. Гарри увидел, как Малфой посмотрел на него. Эти серые глаза были полны задумчивого беспокойства, и его не могло не тронуть это. — Послушай, Уизли, — сказал Малфой, подходя к кипящему рыжему. Гарри был благодарен, что Малфой проигнорировал то, как Рон потянулся за палочкой в невысказанной угрозе. — Ради Гарри мы можем поладить, хотя бы для того, чтобы не отравлять ему жизнь. Но если ты заставишь его сделать выбор, ты его потеряешь. Рон зарычал. — Думаешь, он предпочтет тебя мне? Я был его лучшим другом семь лет! Он трахал тебя несколько недель! Он бы не выбрал тебя… — Я думаю, что Гарри справедлив, и если ты заставишь его сделать это, он выберет человека, который не заставляет его выбирать, как избалованного ребенка, мальчишку, который больше заботится о своей собственной важности, чем о счастье своего друга. Это, по крайней мере, лишило Рона дара речи. Он раздраженно поджал губы, когда Малфой указал на него. И Гарри показалось, что это было немного жестче, чем необходимо. Рон просто был обеспокоен, расстроен, потому что ему было не все равно. И все же, судя по выражению его лица, Гарри подумал, что сообщение дошло до него. Он поднял подбородок, одобрительно взглянув на Малфоя, но прежде чем он успел что-то сказать, рука Гермионы дернулась в его руке. Они с Роном бросились к кровати, а слизеринцы, ответственные за это чудо, бесстрастно наблюдали за происходящим. Гермиона нахмурилась, ее тело напряглось, как будто она была в сознании, приготовившись встать. Но сейчас ее ресницы затрепетали. Гарри наблюдал за моментом, когда ее глаза медленно сфокусировались. Она слегка повернула голову, и выражение глубокого облегчения коснулось ее усталого лица, когда она увидела его и Рона. Она сжала руку Гарри в ответ. Слезы облегчения хлынули на глаза Гарри, но не скатились. — С возвращением, — неуверенно улыбнулся он. — Ты нас до смерти напугала! Слегка задыхаясь от улыбки, Гермиона попыталась обрести голос. — Я… п-прости. Я… не хотела… беспокоить тебя. Рон наклонился ближе, взял ее другую руку и осторожно погладил, как будто она была хрустальной. Казалось, он слишком обрадовался, слишком растрогался, чтобы произнести хоть слово. Гарри видел, как они смотрели друг на друга, и чувствовал, что ведет себя немного… навязчиво, как будто он был свидетелем чего-то очень личного. Он осторожно отпустил руку Гермионы. — Что с тобой случилось, Гермиона? — он знал, что должен предоставить их друг другу. И он сделает это, как только получит ответ. — Кто тебя проклял? Было ли это… — Я не была проклята, Гарри, — дрожащим голосом ответила Гермиона, переводя взгляд с него на Рона. — Я просто устала, потеряла контроль над своей магией. Я признаю это сейчас, я не знаю, как я могла быть такой… я просто собиралась сдать одно из наших эссе пораньше, и я подошла к нему как-то… странно, поэтому профессор предложил мне выпить воды. Некоторое время после этого я чувствовала себя лучше. Но позже мы с Роном практиковались в двойном заклинании, и я просто… — Какой профессор? — поспешно потребовал ответа Гарри. Вопросительно подняв бровь, Гермиона ответила: — Профессор Аларик, Гарри. Он был очень добр. Он позволил мне немного присесть, а затем предложил выпить этой газированной воды. Пахло бузиной, — она помолчала, нахмурившись. — Должно быть, я пропустила так много занятий… Взгляд Гарри метнулся к Малфою. Он видел, как напряглись плечи вампира, но в остальном он был бесстрастен, как камень. По какой-то причине Аларик отравил Гермиону. Но зачем? — Ты думаешь, Аларик отравил ее? — Рон пробормотал Гарри, тоже посмотрев на Малфоя, как будто пытаясь угадать, какую тайну они с Гарри разделяют, и какое это имеет отношение к этому. — Какое нелепое заявление! — ахнула Гермиона. — Он наш преподаватель, он никогда не попытался бы… — Ты чуть не умерла, потому что он отравил тебя, — вставил Малфой. — И не будь упряма. В конце концов, что, ни один преподаватель никогда не пытался никого из нас убить? Гермиона немного смутилась, увидев Малфоя, как будто только что заметила его и Снейпа, стоящих рядом. — Однако невероятно опасно выдвигать такие обвинения без доказательств, — сказал Снейп, глядя на них по очереди. — Вы больше не дети. Если вы обвиняете людей во взрослом мире, ваши действия могут иметь серьезные последствия. Гарри встал и направился к двери. — Тогда мы найдем доказательства, — объявил он. — Вы собираетесь вернуться к своему решению не брать на себя ответственность за все ошибки? — предостерегающе спросил Снейп. Гарри повернулся к ним лицом, его два лучших друга выглядели невероятно смущенными произошедшим. Однако сейчас он ничего не мог с собой поделать, он найдет способ все объяснить, не раскрывая тайну Малфоя. Но позже. — Нет. Я буду придерживаться этого решения, насколько это возможно. Однако это прямое нападение на нас. Это моя ответственность, и я чувствую разницу. С другого конца комнаты раздался преувеличенный вздох, и Малфой двинулся к нему. — Не волнуйся, Северус, я уберегу Избранного от неприятностей. Рон фыркнул. — О, какие трудности для тебя, — саркастически выплюнул он, не пытаясь скрыть отвращения. — Ты, наверное, все время будешь следить за его задницей. — Я не понимаю, что происходит, — вмешалась Гермиона, явно смущенная и обеспокоенная. — Почему профессор Снейп и Малфой здесь? Почему Малфой и Гарри? — Они сделали зелье, которое спасло тебя, — быстро перебил Гарри. Он не мог больше ссориться из-за него и Малфоя. Не сейчас. — Ты скоро полностью исцелишься, но тебе все равно нужно найти баланс в своей магии. Если то, чем отравил тебя Аларик, все еще… — Не забывайте, что вы тоже должны успокоиться, — коротко напомнил Снейп, — я не хочу, чтобы мои вечера были монополизированы приготовлением лекарств для вас троих. Проследите, чтобы вы запомнили свое недавнее прозрение. С этими словами мастер зелий исчез, дверь Больничного крыла осталась приоткрытой, искушая Гарри сбежать. Он не мог позволить себе задерживаться и давать друзьям возможность задавать вопросы, на которые еще не был готов ответить. Кроме того, у них с Малфоем были дела. Не успел он подумать об этом, как почувствовал, как Малфой скользнул к нему так близко, что грудь вампира коснулась его бока. Он резко втянул воздух от внезапного контакта, как раз когда Малфой наклонился, чтобы прошептать ему на ухо. — Если мы хотим получить ответы по Аларику, нам нужно идти. Гарри нахмурился. Да, это было срочно, они все хотели, чтобы он был признан виновным, запертый там, где по праву должен был находиться. Но почему Малфой был так непреклонен, зачем делать это сейчас? Словно прочитав его мысль в его голове, Малфой тише добавил: — К рассвету я должен быть заперт в подземельях Северуса. Зеленые глаза расширились от ужаса, когда он вспомнил, что зажгло страх в глазах Малфоя в общежитии. Монументальная проблема, которую он так легко забыл в свете своей проблемы, которую считал более важной. Проблему Малфой легко отодвинул в сторону, чтобы помочь ему, Гарри, спасти Гермиону. «И только потому, что я этого хотел», — подумал Гарри, чувствуя отвращение к самому себе. Он не осознавал, насколько эгоистичным может быть. Завтра защита Малфоя от солнечного света закончится, и тогда ему придется прятаться, пока Снейп не найдет ингредиенты, чтобы сделать больше зелья. И это заняло бы недели, месяцы, если бы Аларик был также эффективен в причинении неприятностей, как в обучении Защите от Темных Искусств. Слегка кивнув Малфою, что мог увидеть только он, Гарри решительно сжал челюсти. Конечно, они найдут доказательства, чтобы осудить Аларика за его преступления, но он не позволит Малфою прятаться в темноте ни на какое время. «Я не позволю ему страдать», — решительно подумал он, избегая взгляда Малфоя, когда они вместе вышли из Больничного крыла. «Если он думал, что должен сделать это один, то уже забыл, что у него есть я».

* * *

Отсутствие дыхания в теле, плотно прижатом к нему, заставляло Гарри инстинктивно прислушиваться к своему прерывистому. Они медленно остановились перед запертой дверью, которая была их целью. Дверь в кабинет профессора Аларика. Мантия-невидимка скрывала их, но, конечно, в этом не было особой необходимости, так как в это время все находились в своих спальнях. «Но это была необходимая предосторожность», — подумал Гарри, потому что он не мог себе представить, что восьмикурсники именно для этого и используют комендантский час. — Аларик там? — тихо спросил Гарри, зная, что чуткие чувства Малфоя уловят запах этого человека, если он будет там или поблизости. Он проверил Карту Мародеров, прежде чем они пришли сюда, но Аларик мог вернуться в свой кабинет за это время. Он наблюдал, как Малфой слегка наклонил голову, после чего покачал головой. — Все запахи слабые, и они ослабли естественно, а не магически. Где бы он ни был, его там нет. — Хорошо, — ответил Гарри, вынимая палочку и поворачивая ее к двери. — Алохомора! — к его невероятному удивлению, дверь с щелчком открылась. Зеленые глаза подозрительно посмотрели на Малфоя. — Это было слишком просто. Мы должны быть осторожны. Кивнув, Малфой осторожно вошел вслед за ним. Кабинет не сильно отличался от того, что можно было ожидать от преподавателя Защиты от Темных Искусств. Книги и необычные артефакты заполняли полки вдоль стен, а стол был завален блестящими серебряными инструментами. Гарри нахмурился, когда увидел их, удивляясь, почему Аларик оставил их там, на виду, если дверь даже не была должным образом защищена. Мантия все еще была накинута на них, и они молчали, но как только вышли на середину комнаты, дверь позади них издала тревожный стон. Развернувшись на каблуках, они повернулись лицом к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как та сливается со стеной, пока все, что осталось позади них, не стало твердым камнем. — Мы в ловушке, — сказал Гарри, оглядывая комнату. Очевидно, именно поэтому Аларику было безразлично, войдет ли кто-нибудь в его кабинет. Потому что тот, кто входил, не выходил. — Давай просто посмотрим на то, за чем мы пришли, — сказал Малфой, снимая мантию с их голов. — Мы позаботимся о побеге, когда закончим здесь. — Верно. Проблема была, конечно, в том, что Аларик так забил полки, что им потребовалось бы несколько часов, чтобы обыскать их. «Может, тогда и начнем», — подумал Гарри, не желая так быстро признавать свое поражение. Он начал с того, что осторожно вытащил книги и заглянул за них, пока Малфой обыскивал стол. По крайней мере, так казалось. — Ты выглядишь очень… поразительно, когда концентрируешься, — пробормотал Малфой, его голос был словно насыщенная теплая карамель. Слюна скопилась у Гарри во рту. Склонив голову с того места, где он стоял, роясь на полках, он попытался сделать вид, что эти слова не произвели на него никакого впечатления. Однако он не мог сдержать легкого трепета в груди, заставившего его слова задрожать: — Нам следует найти доказательства. Гарри пробежал пальцами по корешкам бесчисленных книг, читая названия. К сожалению, ни они, ни даже серебряные инструменты ни о чем не свидетельствовали. За исключением, возможно, того, что он посвятил всего себя работе и был подготовлен против вампиров. И это слишком подтверждало слова Драко, чтобы использовать их в качестве доказательств. Нет, им нужна была склянка того, что Аларик подсунул Гермионе, чтобы убедить всех в его хитроумных делах. Теперь, когда он хорошенько подумал об этом, то понял, что Аларик отравил Гермиону уже после того, как та потеряла контроль над своими силами. Он нахмурился. «Должно быть, он все время травил ее, с тех пор как мы приехали сюда», — подумал он. Или, возможно, все началось с чего-то другого, что сделало магию Гермионы нестабильной, а яд Аларика только усугубил ситуацию. Возможно, беда шла не из одного источника, как подозревала мадам Помфри. Внезапно тонкий слой пыли, покрывавший каждую книгу, исчез, и Гарри остановился, когда его пальцы коснулись чистой, но потертой энциклопедии мифических зверей, обтянутой кожей. «Он недавно ею пользовался», — подумал Гарри, притягивая к себе тяжелый том. Однако книга была бесполезной. В том месте, где лежала книга, стояла коллекция сверкающих стеклянных флаконов. Он повернулся, чтобы подозвать к себе Малфоя, но тот уже стоял прямо за ним, причем так близко, что его холодное, ненужное дыхание касалось шеи Гарри. Он вздрогнул от тревожно приятного ощущения, от которого уши запылали. — Послушай, — неровно сказал он, пытаясь забыть о своих неуместных желаниях и сосредоточиться на деле. — Некоторые выглядят так, будто в них есть жидкое серебро, — продолжил Гарри, потянувшись за прозрачной, шипучей на вид жидкостью, которая была ближе к нему. — Хочешь обрызгать им меня или заставить проглотить его, без сомнения, — прорычал Малфой, указывая на другой флакон, все еще стоящий на полке. — Это святая вода, так написано на бутылке. И смотри, — он выхватил свиток пергамента из-за пузырьков. — Заказ на полмиллиона галлонов святой воды? Что, черт возьми, он собирается с этим делать?! Утопить половину вампиров в Англии?! Слушая вполуха, Гарри откупорил пробку на флаконе и осторожно понюхал содержимое. Он не мог определить, что это за запах, но он ни в коем случае не был отвратительным. Малфой наклонился к ним, опасно приблизив их лица, когда почувствовал запах бутылки. — Определенно, цветок бузины, — сказал Малфой, глядя прямо в глаза Гарри, его возмущение по поводу сделок Аларика исчезало с каждой секундой, когда они смотрели друг на друга. — Вот оно, у тебя есть зелье. Развернув его так, чтобы видеть этикетку, Гарри нахмурился. — «Essenz der Fee», — прочитал он, а затем поморщился, увидев под ним перевод, написанный крошечными буквами: — «Сущность Феи»? Он знал, что его голос, должно быть, звучал возмущенно, а также, скорее всего, он произнес название неправильно, потому что Малфой улыбнулся. — Он сделан не из фей, а с их помощью. Это немецкое название. Очевидно, тебе нужно немного поработать над языком. Гарри фыркнул. — О, а тебе, наверное, нет? Коварная усмешка появилась на губах Малфоя, когда он целеустремленно выдохнул ему на ухо: — Ich denke immer an dich. Hast du mich gerne? — все тело Гарри напряглось и задрожало, как струна арфы. Не имело значения, на каком языке тот говорил и что именно, но Гарри почувствовал все его намерения до глубины души. Он услышал злой горячий смех прямо над ухом, почувствовал, как он прошептал ему: — Я хочу трахнуть тебя на столе, — прорычал вампир с такой же страстью и свирепостью. — Нет, — выдохнул Гарри, качая головой. — Я… я… — Звучит не слишком убедительно, Поттер, — поддразнил Малфой, наклоняя голову так, чтобы его губы смогли захватить горящую мочку уха Гарри. Тот застонал, неудержимо выгибая бедра. Он понятия не имел, что у него такие чувствительные уши. Он был так чувствителен, что уже почти полностью напрягся, натянув брюки. Малфой прижал его к себе, медленно и сильно вжимаясь в него. Гарри пытался сопротивляться, оттолкнув Малфоя. Сейчас не время, он не мог позволить себе тратить его впустую… Но затем, внезапно, губы Малфоя оказались на его губах, гладких и гибких, но требовательных. И он очень остро ощущал присутствие твердых клыков в поцелуе. Мгновение колебания — вот и все, на что у него было время, после чего эти губы уверили его в осторожности Малфоя. Даже среди огня, страсти и тоски, в чувственных движениях этого языка была какая-то осторожная нежность. В глубине его груди раздался стон едва скрываемого удовольствия, и напряжение в челюсти рассеялось, когда длинные тонкие пальцы погладили твердую линию подбородка. Как будто они хотели, чтобы он расслабился, освободился от мирских забот и просто растаял. Ему очень хотелось, но он не был уверен, что осторожность, привитая ему в течение стольких лет, будет так легко сломлена. «Что случилось после возвращения твоей жизни? — прошептал голос из отдаленного участка сознания. — С каких это пор ты сдался при первом препятствии?» В этот момент пальцы Малфоя оторвались от подбородка и нырнули в его темные волосы, сильно дергая. Они вернули его к реальности и углубили в поцелуй. Гарри застонал по-настоящему, обхватив Малфоя за шею, чтобы удержать того в поцелуе. Он знал, что не особенно хорош, но подумал, что если Малфой останется рядом, то ему станет лучше. «Чертовски блестяще», — подсказал его разум. Наклонив голову еще немного, Гарри высунул язык, чтобы попробовать поманипулировать Малфоем. Без раздумий ворвавшись в его рот, он погладил верхнюю поверхность тонкого, мокрого языка, после чего дразняще прикоснулся к его кончику. Блаженное шипение завибрировало во рту Малфоя, и он улыбнулся в ответ на поцелуй. «Все в порядке, не так ли, Поттер?» — прошептал голос Малфоя в уголке его сознания. Он задавался вопросом, были ли это на самом деле мысли Малфоя, еще одно продолжение их кровавой связи или это был просто его собственный разум, принявший образ Малфоя. Первый ответ казался пугающе правдоподобным. Это были последние связные мысли, однако когда Малфой снова прижался к нему, эти клыки мягко зацарапали его губы, покрытые синяками от поцелуя. Они щекотали, заставляли его чувствительную плоть покалывать так, что член запульсировал. Он почувствовал на губах, во рту скользкую смесь своей слюны и слюны Малфоя и нырнул внутрь, чтобы провести языком по остриям этих клыков, не осознавая, что слюна Малфоя могла оказать такой эффект. Он хотел этого, хотел, и, ради Мерлина, он это заслужил! Гарри поцеловал его в ответ сильнее, задыхаясь в этом теплом рту. Он заставил Малфоя задыхаться и стонать, когда тому даже не нужно было дышать, чтобы жить. Малфой был вампиром, физически он был сильнее и быстрее, но Гарри обладал такой же силой, если не большей. Малфой был готов дать ему эту силу, Малфой хотел, чтобы он доверял ему. И… Гарри подумал, что возможно, Драко достоин этого доверия. — Сильнее, — простонал он между поцелуями, с лихорадочной настойчивостью покачивая бедрами в сторону Драко. — Я хочу… Трахни меня! О, Мерлин, эти слова звучали так хорошо, они слетели с его языка только для того, чтобы потом быть украденными ртом Драко. От одного этого звука ему становилось тяжелее. Было ли это действительно так? Он хотел заняться сексом? Гарри покраснел еще сильнее, смущенный собственными мыслями, и впился пальцами в спину Драко. Он вцепился в плоть сквозь рубашку, голодный до жемчужно-белой кожи, которая, как он помнил, спряталась под этой униформой. Мир закрутился, туманное пятно ослепительных цветов заплясало перед глазами, когда он отступил, самый яркий из которых был на губах Драко. Красный. Кровь. Мысли и сердце Гарри бешено колотились, и он пытался сосредоточиться, задыхаясь. Он знал, каким искушением была его кровь, особенно когда они были так… близки. Он наблюдал, как Драко высунул язык, слизывая струйку крови с его губ, и инстинктивно скопировал это действие. Нижнюю губу защипало. — Нет, — сказал Драко, его руки скользнули вниз к бедрам Гарри, где и остановились, по крайней мере, на мгновение. — Я… я не хотел, чтобы это было… — разочарованно прорычал он, отступая от Гарри на несколько шагов, пока его ноги не оказались за краем стола. — Черт побери, мне так чертовски нужна твоя кровь! — эти последние слова перешли в тихое шипение, и Гарри пытался разобраться в них, шагнув туда, где сейчас стоял Драко, его длинные пальцы бороздили царапины на столе, раскалывая дерево. — Я слышу, как голос стучит у меня в голове! — зарычал Драко, его светлые волосы упали на его внезапно пронзительные, нечеловеческие серебряные глаза. — Я могу… я могу пробовать ее каждый раз, когда… я должен показать тебе, доказать, что дело не в крови. Гарри нахмурился от смущения. Он думал, что Драко смирился с этим теперь, когда его силы возросли, но оказалось, что он все еще довольно чувствителен в некоторых аспектах. Он не был таким неприкасаемым, как ему хотелось бы. Наконец он стоял перед Малфоем, все его тело все еще звенело от удовольствия, разум затуманился от вожделения. Но каким-то образом ему удалось найти связные слова. — Я… я в порядке. Это не больно, это… черт возьми, Драко. Укуси меня, мне все равно! Меня не волнует небольшая боль. Почему я смирился с этим легче, чем ты? Ты вампир, тебе нужна моя кровь. Я был в одних брюках, когда ты укусил меня во второй раз! И я бы, наверное, сделал это и в первый раз, если бы мы были у себя… — Не надо, — предостерегающе прорычал Драко. — Не говори о… о той ночи. Подземелье с Грейбеком и этим… вампиром, который… меня тошнит от мысли, что кто-то видел меня таким, что ты видел меня таким. Гарри попытался вырваться из тумана экстаза, но не смог, он подошел ближе, пока не оказался между раздвинутыми ногами Драко. — Нет ничего постыдного в том, что этот вампир заставил тебя почувствовать. Ты… ты сделал меня… — Не это, идиот, — огрызнулся Драко. Он вскинул голову, и Гарри увидел, как дико блестят его серебряные глаза. — Ты видел… они пытали меня, заставляли кричать, плакать, умолять, как девчонку. Это самая… самая постыдная часть моей жизни, и ты это видел. Я никогда, никогда больше не хочу думать об этом снова. Мне не нужна твоя жалость, понял?! Он схватил Гарри за мантию и притянул к себе; его руки тряслись от голода, который он едва сдерживал. Гарри видел эти глаза, устремленные на кровь, все еще сочащуюся из его губ. Он сглотнул. — И я не хочу, чтобы каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, у тебя текла кровь. Я вампир, а не монстр, — добавил Драко, — я не стану монстром. Гарри придвинулся ближе, жар его собственного паха ни разу не уменьшился за время их разговора. И теперь это неуклонно вело его к Драко. — Я не позволю тебе стать монстром, — выдохнул Гарри, протягивая руки и отшвыривая предметы, лежащие на столе, с ужасающим грохотом. Это вызвало усмешку у Драко, который, без сомнения, понадеялся, что некоторые из этих серебряных реликвий сломались. Легко толкнув Драко в плечи, чтобы тот сел на стол, Гарри украл с его губ еще один поцелуй. Когда их губы соприкоснулись, он почувствовал лёгкое покалывание на них, что свидетельствовало об исцелении. Гарри неэлегантно вжимался своей ноющей промежностью в промежность Малфоя, пока тот не зарычал от удовольствия и не потянулся, чтобы еще раз сильно потянуть его за темные волосы. Драко, казалось, нравилось это делать… — Ты единственный, у кого проблемы с тем, кем ты являешься, — выдохнул Гарри, его слова пылали на губах Драко, когда тот тяжело дышал, практически лежа на нем. — И ты чертовски глуп, раз парень, которого ты хочешь, умоляет тебя его трахнуть, и все, о чем ты можешь думать, так это о том, что произошло несколько месяцев назад. Гарри вновь нырнул вниз, чтобы снова подкрепить свои слова языком. На этот раз он снова очертил контуры клыков, так нежно, что Драко задрожал. Они так чувствительны?.. Это было интересно… — Хм-м-м, быстро учишься, Поттер, — поддразнил Драко, на этот раз не хватая Гарри за волосы, а сжимая его задницу пальцами и покачиваясь в сторону его бедер. — Я думал, ты должен быть чопорным девственником. Гарри зарычал, сильнее вжимаясь в Драко в насмешливом наказании. — В какой-то момент все перестают быть девственниками, Казанова. Сопротивляясь с такой же силой, Драко схватил его за волосы, напрягся, дернув его вниз в яростном поцелуе. Тем не менее, Гарри не мог не заметить, что эти клыки никогда так не дразнили его. Гарри быстро приходил в бешенство. Его разум гудел от желания. Теперь он чувствовал отчаяние. Его член пульсировал, жаждал прикосновений. — Н-нужно… хочу кончить! Черт, пожалуйста! Трахни меня! — Гарри тяжело дышал, даже не понимая, что говорил. Теперь эти слова исходили от его страстного нутра, в них не осталось никакой связности. Он схватился за молнию на брюках, и та громко взвизгнула, однако в этот момент Драко перевернул его, прижимая к столу. Гарри выгнулся под ним, рыча от разочарования. Тихий смешок был ответом на его отчаянное рычание вместе с возвращением этого восхитительного трения голодного члена. — Трахни меня! Укуси меня! Сделай что-нибудь! — огрызнулся он. Раскаленный добела голод распространился по всему его сердцу, когда он увидел, как Драко потянулся, чтобы расстегнуть ремень. Трахни. Кого волнует, где они, как и почему? Ему нужно было кончить. Ему нужно было… что-то, чего он не совсем понимал… Все остальное не имело значения, и в глубине души он понимал, что это, вероятно, подозрительно. Но он не мог найти в себе сил даже на мгновение остановиться и задуматься. Особенно когда он почувствовал, как восхитительно холодная рука Драко расстегнула его брюки и прокралась внутрь, лаская мягкую ткань трусов. — Боже мой, бедный, Поттер, — промурлыкал Драко, — ты не должен был… — Заткнись, — выдохнул Гарри, его слова были прерваны пальцами Драко, горячо прижавшимися к его растущему возбуждению через нижнее белье. Наслаждение прокатилось по его телу густыми волнами, и глаза закрылись от его интенсивности. Пальцами он вцепился в рубашку Драко, рот раскрылся в гортанных стонах, которые были наполовину заглушены собственническими поцелуями, которые беспорядочно атаковали его губы, челюсть, шею. Другая рука Драко взметнулась вверх — Гарри подумал, что ему снова захотелось впиться ему в волосы, но вместо этого она просто легла на лоб, а гладкая подушечка большого пальца касалась шрама на лбу Гарри. В тисках похоти и желания, которые все еще казались ему новыми и непреодолимыми, он не мог думать ни о чем, кроме того, как хорошо Драко выглядел, стоя над ним. От этого он начал бешено тереться о холодную руку, его собственное тело лихорадочно горело от желания. За всю свою жизнь он не испытывал ничего столь удивительного. Он клялся, что вот-вот взорвется. Повернув голову в сторону, он подставил отмеченную сторону своей шеи для поцелуев Драко. Это заставило вампира остановиться над ним. — Ты сходишь с ума от похоти, — с жаром выдохнул Драко. — Ты не понимаешь, как опасно искушать меня. Гарри вскрикнул со смесью разочарования и тоски. — Не останавливайся! О, Мерлин, как тело Драко извивалось в идеальной синхронизации с бешеным биением сердца Гарри… Он был так близко. Больше его ничего не волновало. Эти клыки все еще касались его кожи, но они лишь скользили по его плоти с очередным голодным, жадным поцелуем, который Драко наносил на его нежную шею, щекотя чувствительную кожу, пока дрожь не пробежала по позвоночнику. Драко не кусал, просто продолжал безукоризненно расцеловывать шею, пока в его глазах не появилось всепоглощающее блаженство. Вцепившись Драко через рубашку в плечи, Гарри крепко прижал его к себе, так что каждое жесткое движение, который тот делал по его эрекции, заставляло его руку биться о напряженные мышцы живота. Одна рука взметнулась, чтобы схватить Драко за волосы, неловко оттягивая его от шеи. Его глаза распахнулись, достаточно быстро, чтобы заметить похотливое замешательство на лице Драко, после чего Гарри потянул его вниз, направляя этот рот туда, где действительно были нужны его губы. Теперь они были на волосок друг от друга… Внезапно гулкий звук шагов возвестил о приближении кого-то снаружи. Гарри замер, туман похоти все еще туманил разум, но теперь опасность пронзила его. Он наклонил голову и увидел через плечо Драко, что дверь кабинета медленно появлялась в поле зрения с того места, где она ранее исчезла в камне. Черт!