Sanguis Vita Est

Паника охватила его, как пламя. В животе все еще бушевал ад, но теперь он смешался с хаосом. Он вскочил из-за стола, проверяя, надежно ли спрятаны в кармане «Essenz der Fee» вместе с мантией-невидимкой и палочкой, после чего посмотрел на Малфоя. Алохоморы было достаточно для того, чтобы у него закружилась голова. Он больше не мог использовать магию, чтобы выбраться отсюда. — Мы должны выбираться! — поспешно прошептал он, взбесившись и запаниковав еще больше при виде спокойного самодовольства Драко. Тот небрежно подошел к окну. Черт побери! Гарри почувствовал, что его сердце бешено заколотилось в груди совсем по другой причине. Дверь медленно возвращалась на место. Слишком быстро. Как он мог забыть, где находился? Почему он здесь? Он был так поглощен умопомрачительным наслаждением, что мог быть убит на месте, и ему было бы все равно. Это пугало его: эта неосознанность, это всепоглощающее блаженство. Неужели ни одно земное чувство не заставит его забыть об опасности? Должно быть, это побочный эффект от воздействия слюны Драко. Ведь верно? В этот момент две сильные руки схватили его за плечи и вернули в настоящее. Он снова настроился, чтобы расслышать Драко на полуслове. — …Но мы должны спешить! Как в лесу, обними меня за шею, и я вытащу нас отсюда! Гарри смог только кивнуть и бросил последний взгляд на дверь, увидев, что она уже почти полностью появилась в поле зрения, прежде чем почувствовал, как его дернули к окну. Он распахнул створки прежде, чем Драко успел это сделать, его голова все еще кружилась, а грудь болела от нехватки кислорода и бешеного сердцебиения. Драко пролетел мимо него и оказался на стене, без усилий цепляясь за камень. Глаза вампира все еще были ярко-серебряными, что говорило ему о том, что Драко тоже боролся, пытаясь сохранить хладнокровие, несмотря на свои инстинкты и желания. Бледно-белая рука протянулась к нему, и Гарри, услышав эхо его голоса, поклявшись больше не спасать мир в одиночку, принял ее. Как будто он был легче перышка, Драко без усилий вытащил его из комнаты и прижал к своей груди. — Не смотри вниз, — медленно произнес Драко, оглядываясь в поисках более устойчивого выступа. Гарри оглянулся на окно и пинком захлопнул его. Он надеялся, что это даст им еще немного времени. Аларик не сразу понял бы, что они настолько глупы, чтобы выпрыгнуть из окна. Падение не сможет убить Драко, но Гарри, безусловно, восприимчив к падениям с высоты. — Ловец, помнишь? — рассеянно ответил Гарри, паника все еще клокотала в его венах, — я не боюсь высоты. Единственное предупреждение, которое он получил до того, как Драко поднял их обоих на наклонную крышу, было сильное давление на живот, где Драко обхватывал его рукой. Ветер завывал вокруг них на большой высоте, буря еще не утихла в воздухе. Но, по крайней мере, дождь почти прекратился. Гарри хмыкнул, когда Драко швырнул их обоих на крышу и потянулся за своей палочкой. Он не мог не возмутиться тем фактом, что кто-то спасал его, что он нуждался в спасении. «К этому нелегко привыкнуть», — подумал он. Но он знал, что должен, ведь альтернативой была короткая, очень одинокая жизнь. — Accio Firebolt! — закричал Драко, и глаза Гарри расширились от удивления. Драко призвал метлу, но не свою собственную. В то время как «Молния» была быстрее; конечно же, но у него было чувство, что Драко считал иначе. Через несколько мгновений его знакомая метла пронеслась по воздуху и зависла рядом с ними. — Тогда доставь нас в безопасное место, Поттер, — сказал Драко, глядя на окно, из которого они только что сбежали. — Прежде, чем Аларик решит, что окно было нашим единственным выходом. Гарри сидел, опустив голову, и все время смотрел на замок. На ходу он крепко сжимал в руке флакон с «Essenz der Fee», лежавший в кармане. Он чувствовал шорох одежды Драко рядом со своей, он был так близко. Гарри неловко сглотнул, его лицо горело. Он не мог смириться со словами, с действиями Драко в кабинете Аларика. Чувства, охватившие его, были настолько сильны, что уничтожили все разумные мысли. Он не думал, что когда-нибудь сможет встретиться лицом к лицу с Драко или даже со своим собственным отражением. С желудком, сжимающимся от мысли о каждом стоне, каждом грязном слове, которое он выдыхал в ухо Драко, Гарри остановился. Его поразило осознание. — В чем дело? — спросил Драко, остановившись рядом с ним. Не сводя зеленых глаз с его ног, Гарри пытался найти нужные слова, поборов смущение. Его щеки все еще были красными от произошедшего. Он только надеялся, что его голос не дрогнет. — Когда вампир кусает человека, — начал он с беспокойством. — Когда… когда ты кусаешь меня, ты всегда сначала лижешь мне шею, — это было утверждение, а не вопрос, но Драко все равно кивнул. — Верно. Это афродизиак в совокуплении с обезболивающими веществами. Это позволяет укусу не причинять тебе вреда, чтобы ты находил его приятным, а не болезненным, — объяснил вампир. Гарри хмыкнул себе под нос. Так вот оно что, не так ли? Именно этого он и ожидал, когда к нему пришло осознание. Когда Драко целовал его, казалось, что с каждой минутой он вот-вот взорвется, что они были заперты вместе. Все было именно так, как он и подозревал все это время. Эти чувства были вдохновлены слюной Драко, его вампирскими способностями, а не их собственными. Гарри вздрогнул; его собственные слова снова и снова звучали в ушах, как сломанный граммофон. «То, как я набросился на него…» — подумал Гарри, униженный собственными воспоминаниями. — Я так и знал, — пробормотал он, жалея, что чувствовал себя таким разочарованным. Лучше бы он ошибся. — Я только что получил кайф от твоей слюны, не так ли? Я чувствовал это, пока мы… Чем дольше я целовал тебя, тем туманнее становился мой разум. Драко нахмурился. — Ты придумываешь пугающе идиотские идеи, когда тебя оставляют на произвол судьбы, Поттер, — поддразнил он, совершенно сбитый с толку, откуда это все взялось. Он чувствовал унижение Гарри, его неловкость, но он думал, что это было просто потому, что он был так… так бесконтрольно голоден в кабинете Аларика. Гарри по натуре был чопорным, невинным гриффиндорцем. Драко не видел ничего странного в его спокойствии или смущении. Но это? — О чем ты говоришь? — потребовал ответа Драко. Он наблюдал, как Гарри покраснел, старательно избегая смотреть ему в глаза. — То, что я и сказал. То, как я двигался, то, как стонал, что я… — слова Гарри оборвались, и запах смущения повис в воздухе. Смешанный с всепоглощающим запахом замешательства. — Неужели ты не можешь хотя бы раз испытать что-то позитивное и не усомниться в этом? Не пытайся найти причины отказать себе просто потому, что необузданность этого тебя пугает, — возразил Драко. Он сжал пальцы в кулаки, борясь с желанием встряхнуть Гарри, пока тот не поймет, что к чему. «Вечный мученик, — с горечью подумал он. — Какой другой восемнадцатилетний мужчина будет так решительно бороться со своим желанием секса?» — Если смущение — единственная причина, по которой ты говоришь такие нелепые вещи, то ты должен знать, что смущение — часть этого процесса. Особенно для таких, как ты. Видя, как напряглось тело Гарри при последней фразе, ему захотелось ухмыльнуться, но он сдержался. Он не хотел раздражать Гарри в тот момент, ведь надеялся, что сможет заставить Избранного закончить то, что они начали раньше… Комната Северуса была уединенной и темной, и Гарри мог чувствовать себя более комфортно, если бы думал, что Драко не видит его должным образом. «Он не должен знать, насколько хорошо мое ночное зрение», — коварно подумал Драко. Его тело гудело от голода, который еще не был утолен, и от желания вампира и человека снова почувствовать Гарри на себе, так же безудержно, как и раньше. — Это было бы так же запутанно и неловко, если бы я был твоим человеческим любовником, — добавил Драко. Гарри усмехнулся, с сомнением глядя на него. — Ты сам только что сказал, что твоя слюна заставила меня почувствовать все это. Драко свирепо посмотрел на него. — Я ничего такого не говорил. Особые свойства моей крови и слюны снимают запреты и боль, иногда даже усиливают приятные ощущения, но это не создает чувства там, где их нет. Однако Гарри не выглядел и не пах убеждением, когда они продолжили путь к покоям Северуса. «Из всех мужчин в мире, тот, от кого я не могу держаться в стороне, Поттер должен быть самым нравственным, разрушительно самоотверженным дураком», — раздраженно подумал Драко. — Я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться во мне? — спросил Драко, взбешенный невысказанным обвинением. — Ты думаешь, я прибегну к наркотикам, чтобы сделать тебя послушным? Что я… — он стиснул зубы, рванувшись вперед, схватив Гарри за руку со своей вампирской скоростью и развернув его лицом к себе. — Неужели это так невероятно, что ты чувствовал и делал это, потому что я хорошо к тебе относился? Неужели я такой невероятный любовник? — Прекрати использовать это слово, — отрезал Гарри. — Ты не… — он вздрогнул, все еще избегая взгляда Драко. — Послушай, я не говорил, что ты… пытался изнасиловать меня или что-то в этом роде. Вряд ли ты виноват, что твои слюни и феромоны подрывают мой здравый смысл и способность думать… — У него нет на это сил! — зарычал Драко, его ногти впились в руки Гарри даже сквозь ткань мантии. — Черт побери, ты такой упрямый! Ты умрешь, если ты расслабишься и впервые насладишься жизнью? — Возможно, — предостерегающе прорычал Гарри, — я совершил несколько глупых ошибок в своей жизни, и люди всегда страдали из-за них, люди, о которых я заботился. Теперь вы все говорите, что я бесконечно сильнее, чем кто-либо из живущих, а я не могу позволить себе совершать ошибки, чтобы кто-то лишил меня чувства добра и зла. Даже если ты не серьезно, даже если ты думаешь, что это то, что мне нужно сделать, чтобы начать жить своей жизнью. Драко отпустил его и сделал шаг назад, чтобы полностью изучить. Гарри Поттер был действительно измученным, уставшим. Он разрывался по швам от силы и разочарования, но более того, от него пахло страхом, страхом причинения окружающим боли. Это сводило с ума. Драко не мог этого понять. «Так много нужно для того, чтобы закончить то, что мы начали», — прошептал вампир в глубине его разума. Он покачал головой, словно пытаясь заглушить эту мысль, его золотистые локоны упали на глаза. По какой-то причине это движение привлекло внимание Гарри, и он поднял подбородок, чтобы посмотреть на него. Когда Драко посмотрел на него в ответ, то увидел глубокие, непостижимые зеленые глаза, устремленные на его волосы. «Это не тот взгляд, который ты бросаешь на того, кого, по-твоему, трахаешь только из-за влияния веществ», — подумал Драко. — Как долго мы должны играть в одни и те же игры, Гарри? — вздохнул Драко, его голос превратил разочарование, гнев, который он чувствовал внутри, в раскаленную похоть. Он все еще был возбужден, как и Гарри, он чувствовал его запах. — Каждый раз, когда ты пытаешься отступить, ты обнаруживаешь, что не можешь убежать так далеко, как раньше. Сколько раз нам придется проходить через это, прежде чем ты поймешь, что не можешь убежать от того, что внутри тебя? Гарри оскалил зубы. — Я ни от чего не убегаю. Почему ты думаешь, что это настолько безумно, что я ставлю безопасность каждого превыше своих сексуальных желаний? Почему ты думаешь, что это настолько глупо, что я сомневаюсь в своих чувствах, испытываемых под влиянием твоих вампирских сил? — Потому что в глубине души ты прекрасно знаешь, что все эти отговорки, которые ты находишь, — это просто отговорки! — взревел Драко, снова бросаясь к Гарри, пока не прижал его тело к каменной стене. Гарри хмыкнул, а Драко в ответ удовлетворенно зашипел. Теперь Гарри не мог бежать, не мог не смотреть на него. И не мог скрыть реакции своего тела, потому что он чувствовал запах, чувствовал все. Жизнь с Гарри Поттером была похожа на прилив. За последние несколько недель он испытал больше перепадов настроения, чем за всю свою жизнь. — Почему ты порвал с Уизли? — прошептал он. Глаза Гарри расширились, и Драко заставил себя внешне сохранять невозмутимость. Не стоило показывать, насколько он доволен тем, что Гарри так нахмурился. — Какое это имеет отношение к делу? — стиснул зубы Гари. — Она отвратила тебя от женщин? — ухмыльнулся Драко, подначивая его. Он прекрасно знал, что это не так, но когда Гарри наконец вышел из себя, то понял, что получит от него верный ответ. — Не говори о ней так, — предупредил Гарри, — она не сделала ничего плохого. Это был я. Не смей говорить о ней, она хороший человек, и я люблю ее и ее семью. Что-то в холодной груди Драко сжалось от раскаленной ревности. Он усмехнулся. — Если ты так любишь эту дурочку, то почему ты ее бросил? Почему ты даже не взглянул на нее с тех пор, как вернулся в Хогвартс, а она не может отвести от тебя этих жалких, как у Бэмби, глаз? Гарри закатил глаза. — Здравый смысл — это то, чему не учат в чистокровной школе? — насмешливо фыркнул он. — Я расстался с ней, потому что понял, что не люблю ее. Это не означало, что ее чувства изменились. Она, наверное, все еще любит меня; я хотел бы найти кого-то, кто вернет ей эту любовь, но это буду не я. Доволен? А теперь убирайся с моих глаз! Гарри с силой толкнул Драко в плечи. Тот, однако, замер и даже не моргнул. Гарри мог и не отвечать на эти чувства, но ему было неловко говорить о них. Но теперь он понимал своего маленького благородного гриффиндорца гораздо лучше, чем несколько недель назад. Ему стыдно за то, что он не в состоянии ответить на эти чувства, за то, что причинил ей боль, за то, что потерял идеальный шанс стать официальным членом этой рыжеволосой семьи. Это объясняло, почему девчонка не могла оторвать от него глаз. При этих словах у Драко внутри все сжалось. Ему не нравилось, как она смотрела на затылок Гарри во время еды в зале. — Значит, ты не боишься обязательств, — протянул Драко. Гарри сверкнул глазами. — Это облегчит тебе задачу, не так ли? Я не боюсь. Раньше я хотел обязательств, семью, кого-то, кто заботился бы обо мне больше всего на свете. Я все еще хочу этого, но есть гораздо более важные вещи. Руки Драко ослабили хватку на руках Гарри, его пальцы скользнули вверх по плечам. Его большие пальцы на мгновение погладили острую линию челюсти Гарри, и она упрямо сжалась под его прикосновением. Драко сексуально улыбнулся, одна рука скользнула назад, чтобы собственнически обхватить затылок, в то время как другая медленно скользнула вниз, лаская тепло торса Гарри. Он наслаждался дрожью, исходящей от этого горячего тела, когда его рука замерла, сжимая пояс Гарри. — И это все? — он чуть ли не мурлыкал. — Когда ты со мной, когда мы так близки, мне так хорошо, что кажется, будто ничто другое не может быть важным. Я освобождаю тебя, и ты боишься, что кто-то может подойти близко, что кто-то может спасти тебя. Гарри попытался зарычать, но Драко рванулся вперед, заглушив протест, когда их рты столкнулись друг с другом. Он крепче прижался к телу Гарри, растворяясь в этом восхитительном тепле. Тот напрягся под ним, стон-рычание вибрировало через их соединенные рты. Он впитывал все это, его пальцы нежно царапали затылок Гарри, а другая рука тянулась к заднице Избранного, крепко сжимая ягодицы, когда сам Драко терзал его рот. Гарри колебался под ним, остановившись на краю пропасти капитуляции и побега. Что бы он ни утверждал, причина его нежелания, его внутреннее «я», конечно же, боролось, чтобы получить удовольствие. «Он хочет меня, — подумал Драко, — даже если не признается себе в этом». — Когда-нибудь твои силы будут стабильны, — пробормотал Драко в эти губы, слегка отодвинувшись назад, ровно настолько, чтобы их рты соприкасались, и все же Гарри услышал его ясно. — В один прекрасный день ты потеряешь контроль над собой, и каково будет твое оправдание? Вечное одиночество, не так ли? Когда он взглянул на Гарри, лицо его покраснело еще сильнее, а глаза светились похотью, и он понял, что лучше бы он этого не чувствовал «Но он хочет меня, и его тело реагирует на мое, — напомнил себе Драко. — Он скоро поймет, что это больше, чем нужно для начала большинства отношений». Потянувшись вниз, он провел рукой по довольно заметной выпуклости в брюках Гарри. Тот вздрогнул и тихо зашипел. Рука Гарри метнулась вниз, чтобы схватить его за запястье. Драко жадно посмотрел в эти глаза, их взгляды говорили о многом. Даже когда давление на запястье усилилось, он наклонился вперед, снова касаясь губ Гарри, на этот раз более мягко. Внезапно ближайшая к ним дверь распахнулась. Тело Драко сжалось, словно собираясь прыгнуть, когда он оторвал свои губы от Гарри, его клыки инстинктивно обнажились. Это даже не было сознательной попыткой защитить его первым; его тело напряглось и приготовилось к атаке прежде, чем он даже подумал об этом. Но как раз вовремя, когда выпитая кровь Гарри оказалась в его организме, он понял, кто стоит там, и остановил свои инстинкты. «Наверное, есть что сказать о доноре, чья кровь так насыщена непревзойденной магией», — подумал Драко, медленно выбираясь из личного пространства Гарри, наблюдая, как тот поспешно выпрямляется. Они оба избегали смотреть в темные вопрошающие глаза Северуса. «Его магия дает мне не только рост в моей силе, но и больше контроля, больше связи с моими инстинктами». Чем больше он питался, тем более продвинутым вампиром становился. — Драко, ты бы поступил верно, если бы не показывал эти клыки на публике, желая сохранить свою тайну, — протянул Северус, его голос прорезал неловкую тишину. — Или что-нибудь еще. Драко вызывающе поднял подбородок, в то время как Гарри отвернулся еще более решительно. Несмотря на то, что он был немного смущен тем, что Северус видел его таким неконтролируемым и блудливым в коридорах, как на пятом курсе, он был слишком горд, чтобы показать это. — Вы нашли доказательства? — равнодушно спросил Северус. Драко разрешил Поттеру ответить. — Эм-м-м… да, — ответил Избранный так же красноречиво, как всегда. — Мы нашли его, но я хочу выяснить, что это на самом деле, прежде чем мы его осудим. Мы должны провести исследования. Северус просто смотрел на Поттера, его лицо было пустым, а в глазах плыли неизвестные мысли. Драко усмехнулся. — Полагаю, я обречен прятаться от солнца, пока мы не найдем больше ингредиентов, так что время для меня мало что значит, — пробормотал он. Драко не видел и не чувствовал ни малейшего запаха ингредиентов в кабинете Аларика. Он должен был немедленно избавиться от них. Ублюдок. — Ты сможешь придумать оправдание для моих учителей? — спросил Драко. Северус кивнул. — Я могу устроить так, что ты исчезнешь на несколько дней по семейным обстоятельствам. Это будет достаточным оправданием. Я только надеюсь, что я могу приобрести ингредиенты быстро, однако несколько недель отсутствия может испортить результаты твоих ТРИТОНов. Вы ведь сдаете их немного раньше, чем другие студенты, учитывая, что вы восьмикурсники. У вас есть время только до апреля. Драко стиснул зубы. Нет, он забыл, что их год здесь закончится в начале мая… — Спасибо за напоминание, — саркастически бросил он. — Я ничего не могу поделать, верно? Это не значит, что я ухожу по собственному выбору. С жалостливым блеском в глазах Северус согласился: — И я буду теребить всех своих постоянных поставщиков, а затем всех на планете, пока не получу их, Драко. Некоторые из них… трудно приобрести, но я тебя не подведу. Внезапно рядом с ним замерцало успокаивающее тепло; Драко оглянулся и увидел Поттера, стоящего рядом с ним. Смотрящего прямо на него. — Я тебя тоже не подведу, — убежденно сказал тот. Пораженный искренним беспокойством на этом лице, Драко тупо уставился на него. Он был тронут его искренностью, после чего поспешно вернул маску безразличия. — И на что же ты меня не подведешь? — замурлыкал Драко, несмотря на присутствие Северуса. Краем глаза он заметил, как мастер Зелий закатил глаза, прежде чем повернуться и направиться обратно в свои покои. Однако он оставил дверь открытой, в молчаливом напоминании о том, что Драко должен спрятаться до рассвета. Поттер тем временем слегка покраснел, но все же не съежился от смущения. — Извращенная задница, — парировал Гарри. — Я не позволю тебе сгнить здесь. Я знаю, как важен для тебя этот год, ты такой же фанатик, как Гермиона. Я не позволю какому-то обиженному болвану украсть это у тебя. Внутренности Драко звенели, как струна арфы. Бросив беглый взгляд на дверь, чтобы убедиться, что они одни, он преодолел расстояние между Гарри и ним. Их груди прижались друг к другу. Он чувствовал, как его теплое сердце бьется все быстрее и быстрее от предвкушения, когда его руки легли по обе стороны от шеи Гарри. Удары крови вибрировали через него, нагревая холодную плоть, где бы они ни соприкасались. Дьявольски ухмыльнувшись, он наклонился и прижался лбом к лбу Гарри. Драко с трудом сглотнул и почувствовал движение в том месте, где лежали его руки, прикрывая от остального мира восхитительное, но уязвимое горло. — Осторожнее, Поттер, — выдохнул он, его слова вырывались наружу прямо в лицо Гарри. Он смотрел, как эти губы беззвучно шевелились в ответ. Его улыбка стала шире. — Мне кажется, я тебе нравлюсь. — Отвали, — ответил Гарри, но его голос был хриплым и в нем не было злобы, которая, возможно, нравилась Драко. На мгновение воцарилась тишина, единственный звук, который достиг его ушей, — мягкое дрожание теплого дыхания Гарри на его коже, биение его сердца, только его самого. Как будто они были единственными, кто остался во Вселенной. Затем, без предупреждения, глаза Гарри закрылись, и он наклонил голову, чтобы поцеловать его в губы. Драко ахнул, даже если ему не нужно было дышать, и уставился на Избранного, пораженный, когда тот отступил от него. — Спокойной ночи, — прошептал Гарри так тихо, что только кто-то с чувствительностью Драко мог его услышать. С этими словами он повернулся и бросился в полумрак коридора, исчезая за углом. Драко нахмурился, удивляясь, почему Поттер отказался от своих утверждений, что не захотел, чтобы он предложил что-то простое, как поцелуй на ночь. Драко коснулся губ. От прикосновения Гарри на его губах задержалось тепло. Если бы он мог покраснеть, он бы покраснел. Покачав головой, он попытался очистить ее от глупых сентиментальных чувств и мыслей, которые затуманивали ее. «Проклятый Гарри Поттер, — подумал он, направляясь к двери и закрывая ее за собой. — Как могло случиться, что один человек возымел такую власть надо мной?»

* * *

На следующий день Гарри держал голову опущенной на всех занятиях. Это облегчалось тем, что Гермиона и Драко отсутствовали, а Рон все еще дулся из-за присутствия Драко рядом с Гарри прошлой ночью. Уизли сидел рядом с ним, но молчал. Его рука также лихорадочно водила пером по пергаменту. Похоже, они оба делали заметки для отсутствующих друзей. Ни один из них не хотел подводить их, образование было, в конце концов, безумно важно для них обоих. Гарри выглянул в окно класса Защиты от Темных Искусств; послеполуденное солнце светило в окна, омывая комнату теплом. Он съежился, когда подумал о Малфое — одиноком, в темноте, возможно, рядом с огнем, без естественного источника света. «Он ненавидит темноту», — подумал Гарри, вспоминая, как вампир любил красть тепло его тела. Сначала это нервировало, но теперь… теперь он понял. Несмотря на то, что тот был вампиром, и темнота и холод больше не были проблемой физически, душа внутри него не могла забыть те мучительные дни в темнице, во власти Фенрира Грейбека. Гарри поморщился, лихорадочно продолжая записывать. Это был последнее занятие сегодня, у него были дела, как только он сбежит отсюда… — Я был бы признателен, если бы ваше внимание оставалось на моей теме до конца урока, мистер Поттер, — раздался голос Аларика. Гарри поднял глаза и увидел мужчину, нависшего над ним, прямо возле его стола. — Я могу сказать, что ваш ум дрейфует где-то в другом месте, это неприемлемо для восьмикурсника. Вы здесь не для того, чтобы мечтать, мистер Поттер. Гарри поднял бровь. Если Аларик думал, что он не сталкивался с преподавателем, намеренно провоцирующим его, он ошибался. «И нет никого хуже Снейпа», — подумал Гарри, игнорируя профессора и продолжая свои записи. Аларик не отходил от него. — Вы слышали меня, Поттер? — Совершенно верно, сэр, — пробормотал Гарри, не поднимая глаз. — Я стараюсь не отвлекаться от своих занятий… — звук перьев, царапающих пергамент, затих. Все перестали писать, чтобы послушать, даже Рон. — Вы хвастаетесь своим упрямством десятилетнего ребенка, мистер Поттер. Вы не в том положении, чтобы подставлять мне щеки для битья, — предупредил Аларик. Гарри поднял голову и посмотрел в холодные ледяные глаза Аларика со всем ядом, на который был способен. — Я не ребенок, и у вас нет ничего, чем вы могли бы мне угрожать, профессор. Я сталкивался с Волдемортом, я не боюсь вас, — просто сказал он. Этот человек, по той или иной причине, причинил боль двум людям, которые были ему небезразличны. Он не позволит ему так просто уйти. — Увидимся после занятия, — отрезал Аларик, прежде чем отойти от стола Гарри. Он ничего не сказал, просто вернулся к своим записям, даже не взглянув на профессора. — Ты напрашиваешься на неприятности, приятель, — прошептал Рон ему на ухо. Гарри лишь взглянул на него из-за челки. — Он заплатит в десять раз больше за то, что сделал, — выдохнул он в ответ. Рон показал признаки желания пойти с ним, когда занятие подошло к концу. Что бы его друг ни чувствовал по поводу «беспечности» Гарри и Малфоя, он не бросит его. Гарри понял это сейчас, но покачал головой. Ему нужно было встретиться с Алариком наедине. Как только за последним учеником закрылась дверь, Гарри положил свои записи в сумку и перекинул ее через плечо, после чего подошел к преподавательскому столу. Он не поднимал подбородка и не сводил глаз с лица Аларика, он не боялся и находился не в том положении, чтобы его шантажировали. «И я не позволю ему безнаказанно портить жизнь моим друзьям». Аларик сидел в кресле, сложив пальцы в замок, и задумчиво смотрел на приближающегося Гарри. Только когда он остановился перед его столом, тот выдавил: — Я знаю, что прошлой ночью ты применил ко мне непреодолимую магию, Гарри Поттер, — тихо сказал он. Выражение лица Гарри осталось невозмутимым. — А я знаю, что вы делаете с Драко, с Гермионой. Что, по-вашему, является большим оскорблением, сэр? — небрежно ответил Гарри. При этих словах Аларик поднялся на ноги. Теперь он возвышался над Гарри, но после Волдеморта Гарри лишь смотрел на него с вызовом. Неужели этот трус действительно думал, что он страшнее, чем все, с чем Гарри сталкивался раньше? — Ты не знаешь, с чем имеешь дело, — предупредил Аларик, — здесь больше работы, чем кажется. И я могу причинить тебе боль гораздо более личную, чем обычное проклятие. Представь, что бы сказал волшебный мир, если бы они узнали, насколько неконтролируема, насколько опасна твоя магия? Если бы Министерство знало, насколько ты могуществен, неужели ты думаешь, что они отпустили бы тебя на свободу? Гарри ухмыльнулся; черта в Драко, которую он всегда видел в нем, просочилась на его лицо. — Вы думаете, что можете угрожать мне? Вы сами только что сказали, насколько я силен, вы действительно думаете, что разумно меня злить? Аларик мрачно усмехнулся. — Ты можешь убить меня, даже стереть память, но я работаю не один, и твои секреты и секреты твоего драгоценного вампира все равно раскроются. Твоей проблемой являюсь не только я, дурачок. Гарри резко хлопнул ладонями по столу. Неконтролируемая магия, пробежавшая сквозь его пальцы, заставила дерево застонать от внезапной силы. Он подавил силу, которая хотела вырваться, но позволил ей трепетать на поверхности. Он не мог использовать ее, пока нет, но Аларик не знал о клятве, которую он дал против использования магии, пока не научился контролировать ее. — Я докажу, что ты сделал с Гермионой. Этого будет достаточно, чтобы осудить тебя, и если ты ценишь свою жизнь, то заберешь с собой в могилу тайну Драко и мою. И снова по бледным губам Аларика прокатился нервный смешок. — Но в том-то и дело, мистер Поттер, что я не ценю свою жизнь, в этом весь смысл. Гарри нахмурился. — Не пытайся мне сказать, что тебе на все плевать. Если бы это было правдой, ты бы не позволил Драко отомстить. Что он сделал с… — Он, мистер Поттер — причина, по которой моя жизнь не имеет большой ценности, — перебил его Аларик. — Почему ты думаешь, что я не раскрою, в каком состоянии находится твой «Драко», когда ты уйдешь? Гарри наклонился вперед, его лицо было спокойным, пустым. Драко Малфой будет гордиться им, и он прошептал: — Потому что мы оба знаем, что это еще не конец. Ты хочешь чего-то большего, чем просто время от времени доставлять мучения Драко, я знаю, что это так, и до тех пор ты не открыл свой козырь, — с этими словами он отошел от стола, стараясь как можно дольше не отводить глаз от профессора, после чего развернулся. — Тебе повезло, что твоя судьба уже решена, Гарри Поттер, — пробормотал Аларик, — иначе ты пожалеешь, что повернулся ко мне спиной. Гарри продолжал идти, хотя от этих слов по коже побежали мурашки. Что это значило? Эти существа в плащах? Было что-то еще? «Кто-то преследует меня», — подумал он, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие, как и маску Малфоя, чтобы не выдать своего любопытства или беспокойства. Неудивительно, что за ним все равно кто-то охотился, разве за ним не всегда кто-то охотится? Так или иначе, он не позволит этому загадочному дураку напугать себя. — Я вас понял, профессор Аларик, — ответил Гарри, подходя к двери. — И это вам следует прикрывать спину. — Несмотря на все, что вы сделали, мистер Поттер, вы все еще мальчик, играющий в мужские игры, и ваше маленькое представление здесь меня не испугало. Приготовьтесь к тому, что желание вашего маленького вампира увидеть солнечный свет скоро станет наименьшей из ваших проблем. Рывком открыв дверь, Гарри выскочил из нее и захлопнул за собой дверь. Он стиснул зубы, сжал пальцы в ладонях, пытаясь заглушить магию внутри себя. Но в спешке, чтобы дистанцироваться от источника своего тревожного гнева, он столкнулся прямо с Роном, чуть не отправив своего лучшего друга в полет через зал. — Черт возьми, Гарри, — пробормотал Рон, хватая Гарри за руки, чтобы тот не упал. — Что эта задница сказала тебе, чтобы ты выбежал оттуда так?.. — он замолчал, изучая лицо Гарри, его брови нахмурились в замешательстве. — Приятель, что он с тобой сделал? Гарри избегал его взгляда. — Ничего, он просто… он просто разозлил меня. Он знает, что я слежу за ним, мне нужно выяснить, что это за зелье нашли мы с Малфоем, — он двинулся, чтобы пройти мимо Рона, но его рыжая голова не сдвинулась с места. Глаза его лучшего друга были прикованы к его лицу с беспокойством. — Но не сейчас, приятель. Твои силы связаны с эмоциями, да? Они сходят с ума, когда в тебе буйствуют эмоции, тебе нужно расслабиться, а не распаляться и… Ну, знаешь, громить замок. В другой ситуации Гарри рассмеялся бы над этим заявлением. Но сейчас появилось облегчение от того, что его лучший друг был рядом, независимо от его выбора, но он не мог избавиться от беспокойства, дребезжащего в нем. Он должен был, должен кое-что сделать. И приоритетом было успокоение его характера, магии. Этот «урок» со Снейпом не мог быть перенесен на лучшие времена. — У меня сейчас занятие со Снейпом, один на один, чтобы научиться контролировать свою магию, — тихо сказал он, начиная быстро идти по коридору. Он хотел как можно подальше уйти от кабинета Аларика и от этого разговора. — После ужина. Он собирается помочь мне останавливаться от взрыва каждый раз, когда я немного злюсь. Рон поморщился на ходу. — Почему всегда эта задница? Он не единственный компетентный преподаватель в мире. Гарри слегка улыбнулся. — Он самый могущественный человек, которому мы можем полностью доверять. — Предположим, — проворчал Рон, искоса взглянув на Гарри. — Тогда почему мы идем к передней части замка, а не к подземельям? Гарри задался вопросом, когда же его друг стал таким наблюдательным, но этот человек пережил войну, как и все остальные. И несмотря на то, что Рон все еще был явно недоволен скрытностью Гарри, Малфоем, его разрывом с Джинни, он не бросил его, как раньше. Странное чувство затрепетало у Гарри в животе, и он вздохнул, осознав это. Он скучал по Рону и Гермионе из-за своего уединения. «Как только Малфой снова сможет ходить под солнцем, у меня будет больше времени, чтобы проводить с ними столько времени, сколько я захочу, — сказал он себе. — Я только хочу поделиться с ними своим секретом. Не могу от них ничего скрывать». Гарри задумался на мгновение и посмотрел на своего лучшего друга более внимательно. — Мне нужно кое-что сделать, прежде чем встретиться со Снейпом. Я могу приготовить зелье и все, что мне нужно, чтобы ты произнес последнее заклинание, связывающее все это вместе. Видишь ли, я стараюсь не использовать магию. Рон медленно кивнул, хотя его лицо исказилось от смущения. — Да, конечно, — скептически начал он. — Но если заклинание настолько сложное, то я не хочу испортить то, что ты пытаешься сделать. — Это то, что может сделать первокурсник, не волнуйся, — Гарри ободряюще улыбнулся своему другу. — Это займет немного времени, а потом мы сможем вместе пойти на ужин, после чего я пойду к Снейпу. У него было чувство, что его лучший друг действительно нуждался в нем, особенно с болеющей Гермионой. Но он не осознавал, насколько сильно, пока не увидел, как Рон улыбнулся в ответ и похлопал его по плечу. — Конечно, приятель. Давай, давай поторопимся, да? Я умираю с голоду.

* * *

За ужином Гарри ел пастуший пирог как можно медленнее. Он опустил голову, сидя рядом с Роном в дружеском молчании, пока перекладывал картофельное пюре на тарелку, чтобы посыпать его горохом. К счастью для него, Рон понял причину его молчания. Гарри знал, почему он должен идти к Снейпу, знал, почему это нельзя откладывать, но в то же время страх все еще наполнял его. Личные уроки или вообще уроки со Снейпом никогда не шли хорошо, и он не мог понять, как все изменится только потому, что они стали немного больше ладить со времен падения Волдеморта. «Я все еще ему не очень нравлюсь», — задумался Гарри, проглотив остатки ужина и убедившись, что съел все до последней крошки. Вероятно, сегодня ему понадобится его сила. — Передавай от меня привет Гермионе, — пробормотал он на прощание Рону, прежде чем отодвинуться от стола и схватить сумку. Не имело значения, нравится он Снейпу или нет. Он вырос и, став взрослым, понял, что его неприязнь к чему-то или кому-то не имела значения в великой схеме мироздания. Все еще нужно было что-то делать, он не мог позволить себе оставаться ребенком. Проглотив гордость и опасения, он подошел к двери кабинета Снейпа. Гарри задумался, будет ли Малфой присутствовать на их занятии, но намеревался встретиться с ним позже, чтобы дать ему работу, но ему только что пришло в голову, что Малфой, скорее всего, захочет сбежать из светонепроницаемой безопасности личных комнат Снейпа. Гарри поморщился. Он не мог вынести мысли о том, что Драко вот так прячется, думает обо всем, что может потерять, если не получит это зелье в ближайшее время. «Я ненавижу саму мысль о том, что ему больно, — с немалым удивлением понял Гарри. — Я… я беспокоюсь о нем. Мне не все равно, если он окажется ранен, и не только в физическом смысле…» Внезапно дверь распахнулась, грубо прервав его размышления. Гарри нерешительно посмотрел в темные, таинственные глаза профессора и с трудом сглотнул. Несмотря на ненависть между ними, Снейп все еще сильно нервировал его. «Тем более что в прошлый раз, когда мы с ним и Драко были в его личных покоях, он смотрел, как я влезаю в его штаны, как придурок». Он съежился от воспоминаний, скользя мимо учителя в комнату. Кабинет Снейпа был хорошо освещен, гораздо ярче, чем обычно, и Гарри решил, что это должно было изгнать мрачные воспоминания об занятиях окклюменции. «Мерлин, надеюсь, это не будет похоже на те уроки!» — Вы сегодня кажетесь особенно рассеянным, мистер Поттер, — сказал Снейп, обойдя его кругом, чтобы встать рядом. Гарри некоторое время тупо смотрел на него, потом пожал плечами. Не было смысла лгать ему, возможно, сойдет и частичная правда. — Я беспокоюсь о Малфое, сэр, — пробормотал он. Это было правдой, но не это его беспокоило. Медленно откинувшись на спинку стула, Снейп критически оглядел его поверх скрещенных пальцев, как это делал Дамблдор бесчисленное количество раз ранее. — Вам не стоит беспокоиться, Поттер, хотя частные уроки между нами, как известно, были… в лучшем случае, неоднозначными, я думаю, что теперь мы стали выше такой мелочной ненависти. Гарри снова кивнул. Он надеялся на это, но опять же, это было не все, о чем он беспокоился. — Часть урока заключается в поддержании внутреннего спокойствия, даже когда вы находитесь на грани эмоционального взрыва. Вам ничем нельзя помочь, если вы скрываете от меня источник своего беспокойства. Страх — один из сильнейших катализаторов взрыва, Поттер. Гарри задумался на мгновение — это прозвучало правдоподобно. Он не мог надеяться, что его научат спокойствию и самообладанию, если он сам не мог себе разобраться. — Боюсь, что это не сработает, — пробормотал Гарри, отводя глаза. «Что я буду такой же дрянью, как и во время окклюменции. Что я потерплю неудачу, что я… убью еще кого-нибудь. Да, кого-то «другого», потому что многие умерли за него, не так ли?» Катализатор, да, он был катализатором катастрофы. Снейп внезапно наклонился вперед, молча указывая Гарри на свободное место напротив себя. Гарри оказался на уровне его глаз, и ему пришлось встретиться с этим непостижимым взглядом. Он все еще чувствовал себя неловко. — Вы не убивали своих родителей, или Блэка, или Дамблдора. Они умерли из-за выбора, который они сделали, и ситуации, которые вышли из-под их контроля… — Вышли из-под контроля из-за меня! — огрызнулся Гарри. — Все, кто прикасается ко мне, умирают. — Эти ситуации были неподвластны чьему-то контролю, вы не просили, чтобы вас в них втягивали. Темный Лорд затащил вас в них, Темный Лорд вызвал обстоятельства, в которых они все были вынуждены принимать решения, которые убили их, — глаза Снейпа стали жесткими, губы сжались в тонкую линию. Что-то в том факте, что Снейп впервые пытался утешить его, остановило Гарри в его нисходящей спирали вины. Чувство вины, которое всегда оставалось в глубине его сознания. Чувство вины, которое держало его закрытым ото всех. Возможно, слова Снейпа имели смысл. Если Гарри внимательно прислушивался, темнота в его душе немного рассеивалась. — Даже если я скажу, что это правда, — начал Гарри, — Сириус умер, потому что я был слишком ленив, слишком глуп, слишком озабочен собственной мелочной ненавистью к вам, чтобы научиться окклюменции. Он умер, потому что я был слишком горд, чтобы ползти сюда на четвереньках, извиняясь и прося еще уроков — как и следовало! Сириус умер из-за меня, а не Волдеморта. Конечно, Снейп не мог этого отрицать. Он видел неудачу Гарри в окклюменции из первых рук. Конечно, он понимал, что это, по крайней мере, его собственная вина. — Поэтому ты так нервничаешь? — тихо спросил Снейп, отбросив ненужную вежливость. — Я знаю, что у тебя много дел, помимо этого, но именно твоя связь с этой комнатой, нашими уроками и смертью Блэка заставляет тебя кипеть от недовольства, не так ли? Гарри решительно посмотрел на дверь слева. Он знал, что она ведет в покои Снейпа. Драко, вероятно, был там, прислушиваясь к каждому слову. — Поттер! — рявкнул Снейп, и Гарри снова неохотно встретился с ним взглядом. — Если ты надеешься на успех, ты должен оставить позади призраки своего прошлого. Сириус Блэк умер, потому что Волдеморт манипулировал тобой. Даже если бы ты изучил окклюменцию, я серьезно сомневаюсь, что новичок, пятнадцатилетний мальчик, смог бы удержать сознание от такого могущественного волшебника. Нет, если он действительно этого хотел. Ты так же непричастен в смерти Блэка, как и другие, и пока ты не осознаешь этого, пока не осознаешь, что не несешь ответственности за каждое зло, постигшее тех, кого ты любишь, то ты просто тратишь мое время. Снейп встал, обошел стол и пересек комнату, чтобы снять с ближайшей полки немаркированный флакон. Он стоял спиной к Гарри, который знал, что тот ждет, когда он поймет, поймет его слова как истину. Только Гарри не был уверен, правда это или нет. Внезапно две большие руки легли ему на плечи и неловко сжали. Гарри напрягся от странного контакта, но не сопротивлялся, и Снейп не отодвинулся. — Я много чего сделал и сказал тебе и твоим соратникам за эти годы, Поттер, — медленно произнес он. — Многое было сделано, чтобы отстраниться от тебя в попытке избежать боли от моего прошлого, многое, чтобы сохранить иллюзию верности темной стороне. Но лгал ли я тебе когда-нибудь? Гарри замер, беззвучно шевеля губами. «Почему, почему у меня такое чувство, будто внутренности сдавливаются, перекрывая доступ кислорода к легким? Почему у меня горят глаза?» «Потому что ты знаешь, что он говорит правду», — прошептал голос Малфоя. Он поперхнулся собственной слюной и покачал головой в ответ Снейпу, так как его слова не оправдали ожиданий. Длинные бледные пальцы сжались еще крепче. — Тогда зачем мне лгать сейчас? Ты выслушал мои слова о твоем бесполезном героизме, так что слушай и сейчас. И перестань тратить свою юность на чувство вины и боли, которые давно должны были быть забыты, — голос замолчал на мгновение, а затем: — Отпусти это, Поттер, чтобы ты не превратился в извращенного, одинокого человека, столь же озлобленного своим прошлым, как и я. С трудом сглотнув, Гарри попытался подавить охватившие его облегчение и печаль. Печаль о потерянном, о потерянной юности Снейпа, облегчение от тяжести, свалившейся с его плеч, когда он вспомнил эти слова. — Вы не думаете, что я… что я должен страдать, сэр? Вы же не думаете, что… что быть счастливым — все равно что забыть их? Забыть, за что они умерли? — Я думаю, что быть счастливым и успешным, насколько это возможно, — это единственный верный способ отплатить им за то, что они умерли. Гарри слегка опустил голову так, чтобы челка скрыла глаза. Снейп стоял перед ним, ожидая чего-то, какого-то знака. — Да, сэр, — наконец прошептал Гарри хриплым голосом, и когда он поднял глаза, Снейп держал пузырек, который он видел ранее, предлагая его ему. Гарри вопросительно взял его. — Это успокаивающий тоник, ты не принимаешь дозу, которую я рекомендовал, без сомнения, — сказал Снейп, его голос был так же непоколебим, как если бы у них не было только что очень личного, очень эмоционального разговора. — Он необходим для наших занятий. Пяти капель перед завтраком каждый день должно быть достаточно. Гарри моргнул и поднял голову. Он знал, почему Снейп сказал то, что сказал, знал, что это правда, и все, что ему нужно было сделать сейчас — это поверить в это, почувствовать эту правду всем своим постоянно обремененным телом. «На это потребуется время, — подумал он, пряча пузырек в кармане мантии. — Но это на благо тех, кого я люблю, мертвых и живых, а также на благо себя». — Я готов, сэр. Я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть свою жизнь, — теперь он говорил как Малфой. Не так ли давно он произнес именно эти слова? «Может быть, он оказывает на меня хорошее влияние, несмотря на наши частые споры», — подумал он. — Просто скажите мне, что делать. Снейп внимательно посмотрел на него, словно оценивая подлинность его слов, а затем отступил к столу и снова занял свое место. — То, что ты узнаешь от меня, — это смесь заклинаний и медитации. Одно без другого бесполезно. Сначала мы сосредоточимся на фокусировке состояния твоего ума, так как у меня есть ощущение, что потребуется больше практики, чем простое произношение заклинания. Гарри нахмурился. — И что именно это даст, сэр? — спросил он. — Со временем это гарантирует, что твоя магия не будет колебаться в зависимости от твоих эмоций. Фокусировка станет естественной вещью, которую ты станешь делать бессознательно, и это, по сути, поставит барьер между твоими эмоциями и твоей магией. Гарри медленно кивнул. — Итак… что сделает заклинание? — Просто позовет тебя с края пропасти, если магия станет слишком сильной для тебя, укрепив стену внутри, — просто ответил Снейп. — Эта техника, конечно, должна стать для тебя такой же естественной, как дыхание. В конце концов, твоя магия, скорее всего, успокоится сама по себе, как и твои гормоны. Гарри покраснел, взглянув на очень интересный участок каменного пола между его ногами. — При всем уважении к вам, сэр, я не думаю, что смогу все время сохранять спокойствие, особенно при всем том, что происходит. Наступила пауза, в которую он все еще не смотрел на Снейпа. И… — Это не то, чего требует эта техника. Она требует чистой воли и концентрации, чтобы сохранить твое волшебство спокойным, даже когда твои эмоции находятся в смятении. Заклинание поможет сделать это, как только мы попрактикуем его медитативную сторону. Гарри снова кивнул, чувствуя себя немного глупо. По крайней мере, Снейп отвечал на его вопросы честно, по делу и без лишних комментариев. Это была дань уважения тому, как далеко они оба продвинулись, ведя этот цивилизованный разговор, как два уравновешенных взрослых человека. — Сегодня мы начнем медитацию. На следующей неделе я научу тебя заклинанию, если ты сможешь достаточно хорошо понять нужное состояние ума. Гарри нервно сглотнул, надеясь, что поймет это быстрее, чем окклюменцию. Он хотел снова использовать магию, не боясь при этом взорвать Хогвартс. — Хорошо, — неуверенно сказал он, выпрямляясь в кресле и наконец снова встречаясь взглядом со Снейпом. — С чего мне начать? Снейп изучал его поверх сплетенных пальцы с манерой, жутко похожей на Дамблдора, и Гарри беспокойно заерзал после короткой паузы. — Для начала просто расслабь свое тело. Закрой глаза, — наконец сказал Снейп. Гарри так и сделал, снова чувствуя себя глупо и очень уязвимым. Он попытался обмякнуть в кресле, но это не сработало. — Вдыхай и выдыхай через нос, глубоко вдыхай, — медленно инструктировал Снейп. Гарри снова попытался сделать, как ему сказали. Его дыхание было громким в тишине комнаты. Но он пытался расслабиться. Каждый раз, когда он пытался, какая-то сознательная мысль или тревога прокрадывалась в пространство, которое он освободил от тревоги, снова заставляя его подняться. Только теперь, сосредоточившись на этом, он осознал, что его желудок постоянно крутило от напряжения, постоянной борьбы за удержание магии в клетке. Он не думал, что сможет сделать это. — Ты не расслабляешься, Поттер, — сказал тогда Снейп, его равнодушный, пустой голос заставил Гарри открыть глаза. — Не то чтобы я не пытался, — возразил он, свирепо глядя на него. — Я никогда не расслаблялся полностью, насколько я могу вспомнить, это не то, что приходит просто так. Особенно перед преподавателем, который меня ненавидит. Вздохнув и закатив глаза, мастер Зелий нетерпеливо уставился на него. — Я давно тебя не ненавижу, глупый мальчишка. А теперь, пожалуйста, очисти свой разум от этих мрачных мыслей, это сделает расслабление намного легче. Гарри пожевал губу, пытаясь сдержать порыв, чтобы не огрызнуться. В конце концов, Снейп пытался помочь ему. — Если вы помните, сэр, я никогда не умел очищать свой разум, — осторожно сказал он. — Это не окклюменция. Так как ты не можешь легко достичь спокойного состояния ума во время медитации, тебе, возможно, следует попытаться очистить свой ум от любых тревожных мыслей, заменить их приятными, спокойными, чтобы помочь успокоить твое настроение. Сейчас, Поттер, — последняя часть превратилась в резкий приказ, который Гарри тут же решил исполнить. Избранный тяжело вздохнул и закрыл глаза, чтобы попробовать еще раз. После еще нескольких попыток с различными счастливыми воспоминаниями Гарри издал разочарованное рычание. Прошло, по крайней мере, сорок пять минут, а все еще ничего не изменилось. Снова приоткрыв глаза, он выжидающе посмотрел на Снейпа, ожидая следующего шага, следующего совета, чтобы побороть свою некомпетентность. — Смею ли я спросить, достигал ли ты когда-нибудь спокойного, беззаботного состояния ума, Поттер? — тихо спросил Снейп. Гарри пожал плечами. — Я чувствовал себя счастливым, моя жизнь не была наполнена только плохими вещами, — ответил он. Гарри действительно не знал, что Снейп имел в виду под «спокойным» и «беззаботным». — Когда я летаю, я чувствую, что мои… мои тревоги вроде как уходят на задний план. — Это близко к истине, но в нем заключена сущность восторга. Я говорю о полном спокойствии, умиротворении, — объяснил Снейп, приподняв бровь. — Ты никогда этого не испытывал? Оставаясь неподвижным и молчаливым, Гарри подавил желание сказать что-нибудь саркастическое. Снейп знал, какой жизнью он жил; действительно ли он воображал, что в этом было место для умиротворения? Конечно, у него была своя доля счастья, и он не отдаст ее ни за что на свете, но его жизнь никогда не была местом спокойствия. — Даже с любовником… — У меня никогда не было «любовника», — проворчал Гарри, неловко оглядываясь в сторону, не в силах сдержаться, чтобы не посмотреть на дверь в личные комнаты Снейпа, за которой, как он знал, скрывался Драко. Почему в последнее время все так легко бросали это слово? И как Снейп вбил себе в голову, что у него было время на что-то большее, чем на странный быстрый секс с Чо на пятом курсе и Джинни на шестом? — Поттер, — произнес Снейп, и в его голосе внезапно послышались нотки сочувствия, которых Гарри никогда раньше не слышал, за исключением воспоминаний, которые он видел, тех, что вращались вокруг его матери. Но это исчезло сразу же, как только появилось. Мастер Зелий, казалось, пришел в себя прежде, чем закончил: — Драко — неплохой выбор в качестве первого любовника, он может быть немного импульсивным, собственническим и навязчивым, но он хороший человек… Гарри ощетинился. — Драко не мой любовник, — резко поправил он, — и все это не имеет никакого отношения… Как я могу перейти в умиротворенное состояние, если не знаю, каково это, черт возьми? Снейп слегка наклонил голову, глядя на дверь, которая, как знал Гарри, вела в комнату, где жил Драко. — Сделай это несколько раз с помощью магии, — предложил он. Гарри нахмурился. — Вы имеете в виду заклинания? Профессор слегка наклонил голову, ничего не говоря. «Он провел слишком много времени с Дамблдором», — подумал Гарри. — Не обижайтесь, сэр, — осторожно начал он. — Но мне не очень нравится мысль о том, чтобы портить мой разум заклинаниями. — Цель оправдывает средства, не так ли? И, конечно, — ответил Снейп, — когда ты сознательно успокаиваешь свой разум, тебе следует прибегнуть к помощи магии. Гарри поморщился. — Я просто… мне это не нравится, вот и все, — он не мог не сопротивляться заклинаниям и магии, вмешивающимся в его чувства или мысли, учитывая то, как их использовали. Он подумал, что Снейп должен это понять. — Возможно, было бы проще, если бы тебе помог кто-то, у кого есть опыт в управлении внезапным ростом силы? — снова предложил Снейп тоном, который подсказал Гарри, что эта идея ему не понравится. На этот раз Гарри точно знал, о чем идет речь. — Вы имеете в виду Малфоя, я так полагаю? — прямо спросил он. — Он овладел этим искусством, ему было необходимо уметь нормально функционировать перед людьми, не раскрывая своего состояния, — медленно объяснил Снейп. — Случилась бы катастрофа, если бы, например, он внезапно раздавил что-то, что держал в руках, или начал бежать со своей сверхъестественной скоростью, того не желая. Его силы беспорядочно растут, это может помочь тебе поучиться у кого-то, имеющего схожие проблемы с силами. Гарри с подозрением наблюдал за преподавателем. У него было чувство, что по какой-то причине Снейп хотел, чтобы они с Малфоем проводили больше времени вместе, хотел сталкивать их при каждой возможности. «Это же глупо, — пытался убедить себя Гарри, — зачем Снейпу это делать?» Но все это оказалось слишком очевидно. Он спрятал глаза от Снейпа, чтобы тот не догадался о его мыслях. «Снейп хочет, чтобы Малфой был счастлив; он думает, что я сделаю его счастливым; это единственное объяснение тому, что он пытается подтолкнуть меня к нему». Это было похоже на то, как Гермиона и Рон пытались сблизить его с Джинни за лето. Чем больше они видели, как Гарри пытался вырваться, тем сильнее усердствовали. Они просто хотели видеть их счастливыми. Но это не было их решением. «Но Снейп хочет, чтобы я выбрал Малфоя». — Не обижайтесь, сэр, — начал Гарри, — но я сомневаюсь, что близость с Малфоем поможет мне расслабиться. Снейп выглядел слегка удивленным. Наверное, из-за того, как слегка дрогнул его голос. — Ты удивляешь, Поттер. Я бы не давал ненужных рекомендаций, если бы не знал, что они помогут с твоими занятиями. Я хочу, чтобы ты стал стабилен как можно скорее. Гарри молчал. — А Драко, насколько я понимаю, твой партнер по заданию? — Почему вы так настаиваете? — коротко спросил Гарри: — Это Драко предложил эту идею? Снейп выглядел слегка раздраженным этим предложением. — Я ни с кем не обсуждаю и не буду обсуждать наши занятия. То, что Драко знает о твоей нестабильности, — это то, что ты сказал или показал ему сам. Мы, безусловно, не тратим каждую минуту бодрствования на обсуждение тебя. «Он говорит так, будто у меня паранойя и раздутое самомнение», — с горечью подумал Гарри. Он удержал резкую реплику на кончике языка. Он должен быть зрелым, ведь он ничего не добьется, если разозлит Снейпа. Ему нужно научиться контролировать себя. И сейчас был прекрасный момент, чтобы начать. — Просто… послушайте, позвольте для начала мне самому попробовать, а уж потом подумаю о том, позволить ли Малфою помочь мне или нет, даже если у меня не получается расслабиться. Снейп ничего не сказал, только легкомысленно махнул рукой, давая Гарри знак делать то, что ему заблагорассудится. Нетерпеливо вздохнув, Гарри закрыл глаза и попытался снова. И еще раз. И еще раз. — Эм-м-м, может быть, вы не будете смотреть на меня? — спросил Гарри, приоткрыв один глаз. — Трудно расслабиться, когда вы смотрите. Снейп поднялся на ноги и зашагал через комнату, встав где-то позади Гарри. Его движения были насмешливыми и полными раздражения, но Гарри попытался выкинуть это из головы, делая еще одну попытку. У него было чувство, что в этот раз все будет таким же безнадежным, как и с окклюменцией, независимо от того, насколько разумным и терпеливым был Снейп. Он оказался прав. Прошел час и десять минут, а он все еще не мог избавиться от ощущения напряжения в теле. Он даже пошел на отчаянную меру, прилег на пол, но все, что он сделал, заставило его чувствовать себя еще более глупым перед Снейпом. В конце концов, профессор вернулся и встал перед ним, затем опустившись в кресло с тем же самодовольным лицом, как и раньше, а в его глазах явственно плескалось: «Я же тебе говорил». — Поскольку ты так мало продвинулся, я бы посоветовал тебе вернуться через несколько дней, а не ждать целую неделю. Мы должны, по крайней мере, научить тебя расслаблять тело, когда ты чувствуешь, что твои эмоции побеждают тебя, если мы хотим гарантировать безопасность окружающих. Видишь ли, медитация часто может помочь даже без заклинания. Гарри кивнул, одновременно измученный и взвинченный. Он бы подумал, что усталость поможет ему расслабиться, но от этого внутри у него все сжалось. И тот факт, что он не добился абсолютно никакого прогресса, не помогал. — А до тех пор я могу что-нибудь сделать? — спросил Гарри. — Просто практикуйся в расслаблении, — кинул ему Снейп, — и в свете отсутствия прогресса, я бы посоветовал тебе поговорить с Драко о том, как провести следующее занятие. Гарри напрягся, но ничего не сказал, вместо этого он повернулся, чтобы поднять сумку, и только в тот момент вспомнил, почему она такая тяжелая. Он все еще должен был дать Драко задания, которые он собрал для него. Внутренности скрутило еще сильнее. После всего, что натворил Снейп, после его впечатляющей неудачи, ему не очень нравилась мысль увидеть Драко прямо сейчас. «И когда я начал называть его Драко?» — думал он, направляясь к двери в личные покои Снейпа. — Поттер, — голос мастера Зелий остановил его. Он обернулся, почувствовав, что тот приближается, и густо покраснел от того, что увидел. — Спасибо, профессор, — неловко пробормотал он, практически выхватывая протянутое ему зелье. Снейп знал, что он обещал накормить Драко, знал, что он будет делать, говорить и чувствовать во время кормежки. Гарри почувствовал себя не просто на грани срыва, его затошнило. — Я собираюсь посетить несколько аптекарей сегодня вечером в надежде найти недостающие ингредиенты для зелья Драко, — сказал Снейп, снимая свою дорожную мантию с треноги в углу. — Тебе не нужно беспокоиться о моем присутствии. Драко ждет тебя. Гарри ощетинился, но тут же отмахнулся. Он обещал Драко кровь после того, как тот помог Гермионе, было понятно, что он ждал его. Сжимая в руке «Temporentia Sensium», Гарри молча кивнул, отвернулся от своего профессора и толкнул дверь. Только когда дверь за ним закрылась, он поднял глаза от пола. В комнате было светлее, чем обычно. Огонь и плавающие свечи наверху, казалось, были зачарованы ярче. Драко сидел у камина за столом, которого раньше не было, столешница потерялась под массивной россыпью бесчисленных книг. Вампир почти сразу же поднял голову, и Гарри остановился перед дверью. Он вдруг занервничал, смутился, не зная, что сказать. Последние несколько раз, когда он был в компании Малфоя, они были очень близки, особенно в последний раз. При воспоминании об этом он покраснел. Он не был уверен, что готов стать ближе к нему снова, особенно когда укус подразумевал обратное. — Эм-м-м, Снейп просил передать, что вернется позже, — просто сказал Гарри. — Он отправился искать ингредиенты. Малфой откинулся на спинку стула и повернулся к Гарри. На нем были обычные серые школьные брюки, но джемпера и мантии не было, а верхняя часть тела была облачена в тонкую белую рубашку. Гарри сглотнул, заставляя себя отвести взгляд, но не в силах привести это в действие. Первые несколько пуговиц были расстегнуты, галстук бесполезно болтался на его шее; бледная грудь, припудренная светлыми волосами, дразнила Гарри. Увидев Драко таким непринужденным, почти расслабленным, он почувствовал, что у него пересохло во рту. Чем дольше он молча смотрел на Драко, тем труднее было подобрать подходящие слова. Глаза Драко были темными и блестящими; когда они смотрели на него через всю комнату, светлые волосы мягко обрамляли, немного влажные, что говорило Гарри о том, что Драко недавно принял душ. Его кадык дернулся, когда он снова сглотнул. Образ Драко в душе не гасил его неловкости, тем более что он точно знал, что Драко почувствует его реакцию на это. Ему нужно перестать думать о нем, перестать представлять его в душе, готовящегося к встрече с Гарри. Щеки Гарри вспыхнули. — Проглотил язык? — выдохнул Драко голосом, который говорил о том, что он точно знал, чем Гарри был так отвлечен. Гарри сунул зелье в карман, с трудом заставить свой мозг заработать. Он направился к столу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он добрался до него, и к тому времени, как он сделал это, его сердце бешено колотилось. «Почему я так себя чувствую?» Он проклинал себя. Все это было из-за Драко, в присутствии которого в последние несколько раз кружилась голова. Он был уверен, что ни один человек не может испытывать такого удовольствия при нормальных обстоятельствах. — Я… у меня есть кое-какая работа для тебя сегодня, — выдавил он наконец, бросая свою тяжелую сумку с книгами на стол и вынимая из нее задания, которые он взял для вампира. — Я знаю, насколько важны тебе оценки, поэтому попросил преподавателей. Конечно, Аларик не дал бы мне ничего нормального, но можешь взять мои заметки, если хочешь. Драко все еще ничего не говорил, задумчиво осматривая небольшую стопку, которую собрал для него Гарри, как будто потеряв дар речи. Только выражение его лица казалось слишком расчетливым. — Спасибо, — сказал Драко, снова поднимая взгляд на Гарри. — Это очень много значит для меня, раз ты пошел на такие неприятности. Я не могу позволить себе отставать в этом году. Гарри кивнул, опуская сумку на пол и рассматривая разбросанные тексты, которыми Драко был так поглощен перед его приходом. — Так… это то, чем ты занимался? — спросил Гарри, пытаясь снять напряжение. — Легкое чтение? Драко приподнял бровь, но все равно ухмыльнулся. — Не совсем. У меня не было вариантов, поэтому я подумал, что мне лучше начать пытаться выяснить, что такое «Essenz der Fee». Глаза Гарри расширились. Он не мог не осознать, что Драко снова делает что-то, чего другой не сделал бы, просто чтобы угодить ему. Он неловко поерзал в кресле напротив него, не зная, как относиться к тому, как Драко обращался с ним в последнее время. Возможно, он только помогал Гарри ради собственной выгоды, но ведь он никогда не скрывал этого, и Гарри не мог не оценить его прямоту, а также жертвы, которые он приносил. — Ты не должен был этого делать, — смущенно пролепетал Гарри, уже опустошенный после урока со Снейпом и теперь неспособный придать своему тону безразличие. Он показывал свою уязвимость, свои предательские эмоции. «Как будто это имеет значение, — подумал он, — он все равно чувствует мои эмоции». — Нет, — согласился Драко. — Мне и не нужно было, — это все, что он сказал, после чего взял книги, которые дал ему Гарри, и спокойно отложил их в сторону. — Я пока ничего не нашел. Может быть, мы можем поискать вместе? Гарри кивнул. — Да, конечно, я не ожидал, что ты разрешишь мне, но… — он замолчал, поняв, что его слова стали бессвязными. — Да. Спасибо, — он потянул к себе книгу, хотя и знал, что Драко наблюдал за ним слишком пристально, чтобы понять, о чем идет речь. Ему нужно было чем-то отвлечься. Особенно, если он надеялся не смутить себя еще больше сегодня вечером и держаться на необходимом расстоянии от Драко, пока его бессмысленные гормоны не успокоятся. — Итак, ты сегодня в порядке? — спросил Гарри. Драко ухмыльнулся еще шире. — Ты беспокоился за меня, Гарри? — он, казалось, был в восторге от того, что Гарри снова покраснел. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Драко снова заговорил хриплым голосом: — А ты сегодня выглядишь рассеянным. У Гарри мелькнула смутная мысль, всегда ли у Драко была такая соблазнительная личность, или это было связано с его превращением в вампира. «Или это случилось с тех пор, как он понял, что хочет тебя», — прошептал голос в глубине его сознания. — Урок со Снейпом прошел не так хорошо, как я надеялся, — ответил Гарри, сказав только половину правды. — Я вообще не смог расслабиться, ведь у меня даже нет опыта в этой области. Взгляд Драко задержался на Гарри еще на мгновение, прежде чем он снова посмотрел на книгу, которую листал. — Я забыл, что твое занятие с Северусом должно состояться сегодня вечером. Жаль, что тебе не стало лучше, — его голос казался далеким, подавленным. О чем он думал? — Ты… ты не слышал, что там происходило? — спросил Гарри. — Северус уважает частную жизнь людей, — сказал Драко, не поднимая глаз. — Он заколдовал свой кабинет, даже я не мог слышать, что там происходит. Успокоенный и немного менее встревоженный мыслью о том, что сказанное не вышло дальше комнаты, Гарри снова посмотрел на лежащую перед ним книгу и перевернул страницу. Он вел себя странно, и, по вопросительному взгляду Драко, каждый раз, когда он отодвигался, он мог сказать, что был смущен своим поведением. Но теперь, когда он снова оказался в комнате с Драко, то не мог не столкнуться с реальными проблемами, шептавшимися в глубине его сознания. Подняв глаза, он увидел, как Малфой быстро перелистывает большой том, его яркие серебряные глаза сканировали страницы с вампирской скоростью. Это, конечно, помогало их поиску, ведь вампир прочитал почти в три раза больше книг, чем Гарри. — Возможно, помогло бы еще больше, если бы ты дал мне обещанную кровь, — раздался голос Драко. Гарри заерзал. Он сдержит свое слово до конца ночи, но ему не хотелось, чтобы в его личное пространство снова вторгались, пока он не выяснит, что же именно произошло в последние несколько раз, когда он и Драко были вместе. Да, реакция на эти поцелуи в кабинете Аларика, мягко говоря, выбила Гарри из колеи. Хотя он не сказал об этом Драко. Он был так уверен, что слюна Драко вызвала эту чрезмерную, неконтролируемую реакцию, заставила его слишком остро отреагировать и утонуть в экстазе от нескольких поцелуев. Он был уверен, что ни одна вещь на Земле не должна была оказывать такой эффект на него, и пока он не был уверен, что вампирские дары Драко не завораживали его, он не решался позволить такой контакт снова. «Я просто не могу поверить в то, что мои чувства естественны. Это ненормально. Я не люблю его или что-то в этом роде, но это просто… подозрительно. Я не могу позволить себе даже мгновения удовольствия, если это всего лишь результат вампирского влияния Драко или что-то в этом роде!» Кряхтя от своей неудачливости, Гарри захлопнул книгу через некоторое время, пытаясь найти хоть что-то полезное в груде мусора, содержащегося на страницах. Там не было ничего. Он перешел к следующему. Вздох, который казался чем-то средним между усталостью и разочарованием, сорвался с его губ. Он тщательно пролистал еще одну книгу. Прошлой ночью он читал книгу Гристлбека о вампирах, надеясь найти упоминание о влиянии их слюны, но то была толстая книга, и у него не было столько времени, чтобы детально прочитать ее. Рон все время высовывал голову из-за занавески вокруг кровати Гарри, очевидно, пытаясь отвлечь его от того факта, что Гермиону еще не выпустили из Больничного крыла. По словам Рона, прошлой ночью, получив противоядие, она попробовала всего несколько простых заклинаний, и, несмотря на ее хорошее физическое самочувствие, даже обычное заклинание вызывало рвоту или головокружение. Он понимал, что она чувствовала себя подавленной, потерянной, пойманной в ловушку, несмотря на то, что его магическая нестабильность отличалась от ее. Он чувствовал головокружение, чувствовал, что его контроль ослабевал при любом использовании магии, но он также чувствовал и силу, грохочущую в каждой клетке его тела, желающую вырваться с каждым заклинанием. Это пугало его, почти так же, как влияние поцелуев Драко на него. Все это было так невыносимо, так утомительно, что ему хотелось просто уронить голову на стол и заснуть. Но Драко, как всегда, пристально наблюдал за ним, даже когда Гарри просто проводил рукой по своим спутанным волосам. Возможно, если бы они помогли Гермионе, то смогли бы сосредоточиться на других проблемах, пронизывающих их мир в тот момент. Их было слишком много. Аларик, Драко, эти демонические собаки и их хозяева в лесу. Он едва успевал думать о школе с того момента, как они приехали первого сентября! — Ты даже не можешь читать это как следует, твои мысли в совершенно другом месте, — сказал Драко, возвращая Гарри к реальности. Гарри неловко пошевелился, подсознательно натягивая воротник рубашки на шею в усилии скрыть след укуса на шее. Он выглядел так же, как и всегда, благодаря тому, что каждый раз Драко исцелял его, но он слишком хорошо осознавал, что Драко воспринимал оставшийся шрам как метку, которой он заклеймил свою собственность. И Гарри не мог сказать, что ему очень нравилась эта идея. — Я просто подумал, что так будет легче найти, вот и все, — частично солгал Гарри. Это была не вся правда, но его собственные проблемы не беспокоили его в тот момент. По крайней мере, они не были его главной заботой. — То зелье не может быть такой редкостью, если ты с самого начала знал, что это такое. А ты ведь искал целый день. Драко медленно, почти улыбнулся. — Я знаю, что означает «Essenz der Fee», потому что в детстве меня обучали разным языкам, но я не знаю ингредиентов и действия этого зелья. Я его никогда не встречал, — объяснил он, закрывая очередную книгу и потянувшись за другой. — Северус предложил мне эту. Гарри поднял глаза и увидел, что Драко извлекает из кармана хорошо сохранившийся дневник зельевара, медленно раскрывая его длинными бледными пальцами. «Прекрати концентрироваться на частях его тела, урод», — упрекнул себя Гарри, пытаясь сосредоточиться на книге, а не на анатомии Драко. — Это зелья, которыми он никогда не пользовался, но с которыми сталкивался на протяжении многих лет. Я полагаю, он знает слишком много, но чаще всего он имел дело с зельями, связанными с темными искусствами, — добавил Драко. Хотя Гарри не мог отделаться от мысли, что Снейп не мог избавиться от своего темного прошлого. Снейп хотел, чтобы они выяснили все сами, что бы это ни было. Он не хотел вмешиваться. И, честно говоря, если смотреть на это рационально, Гарри не мог винить его. — Экстракт полыни, — прочел Драко вслух отстраненно, — экстракт златоглазок… — Гарри слушал, как он читает, глядя на эти длинные пальцы, обводящие страницу. — Снейп что-нибудь знает о Лукане Веспере? — спросил он, гадая, не скрывает ли ничего Снейп. Хотя он сомневался в этом. Если от этого зависела безопасность или благополучие Драко, то мастер Зелий сделает все, что в его силах. — Северус никогда не слышал ни о ком или о чем с таким именем, нет. На самом деле, прошлое Аларика является полной загадкой для всех. Он пошел учиться в Хогвартс, а когда закончил, то просто… исчез. Северус говорит, что он будет искать для нас, но, насколько нам известно, Аларик просто появился из ниоткуда несколько месяцев назад. Гарри кивнул. — Он вернулся примерно в то же время, когда я… когда умер Волдеморт, — сказал он. Это действительно было ужасно подозрительно. Драко прервал чтение и уставился прямо на Гарри. — Ты убил его, Гарри, просто признай это. Танцевать вокруг этого факта так же бессмысленно, как и притворяться, что я не вампир. И, честно говоря, это, вероятно, одна из многих вещей, из-за которой у тебя не получается расслабиться. — Мне… мне не нравится, что я прервал чужую жизнь. Мне все равно, кем он был, что он сделал, я забрал чью-то жизнь… — Чтобы он не забрал твою, чтобы не убил всех, кого ты любишь, — возразил Драко. — Это не мне решать, кто будет жить, а кто умрет, — разочарованно выдавил Гарри. Он никогда не хотел ни славы, ни силы, ни ответственности. Никто не мог понять его, даже Драко. — Послушай, если бы мне пришлось сделать это снова, я бы, наверное, сделал все то же самое, но я никогда не смирюсь с убийством кого-то, кем бы он ни был. Драко снова задумался, почти улыбнувшись. — Значит, тебе повезло, что у тебя есть любовник без такой нудной морали. Я убил ту тварь, которая меня превратила; он разрушил мою жизнь, он пытался заставить меня изнасиловать и убить тебя. Я никогда не пожалею, что прекратил его существование, никогда. И если кто-то попытается причинить мне боль, моим родителям, тебе, — его голос был таким низким и напряженным, что Гарри не мог не смотреть на его лицо. — Я убью их без колебаний. Гарри поморщился. — Мне не нравится, что ты так легко думаешь об убийстве. — Не легко, но необходимо, — поправил Драко, — даже животное сопротивляется, когда на него нападают. — Ты не животное! — огрызнулся Гарри. — Ты можешь быть вампиром, но ты живешь в том же мире, что и мы, а это значит, что ты не можешь просто убивать людей. — Темный Лорд не был человеком, — просто сказал Драко. — И ты, конечно же, должен понимать, большинство людей убивают, чтобы спасти члена семьи, друга или любовника. — Послушай, если бы ты мог перестать произносить это слово «любовник», было бы превосходно, — поспешно вмешался Гарри, пытаясь прогнать смущение из своего голоса. — Ты не мой любовник. Не мой. Бросив последний лукавый взгляд в его сторону, Драко перевел взгляд на дневник зельевара. Гарри ненавидел, когда он игнорировал его гнев, его разочарование, как будто их не существовало. — Я имел в виду, когда говорил об этом, что мы сможем пройти через все это вместе, — тихо сказал Драко. — У тебя есть проблемы, да, некоторые из них связаны с Волдемортом, некоторые же нет, но у меня тоже есть проблемы, так давай же решать их вместе. Гарри откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, будто бы пытаясь отгородиться от сложившейся ситуации. — Мне не нравится… твой тон, когда ты об этом говоришь. Как будто я стал для тебя важнее, чем всего несколько недель назад. Драко неторопливо пролистал дневник. — Тебе не нужно так бояться моих чувств, думаю, я доказал, что ты можешь мне доверять. «Но я беспокоюсь не о тебе, — подумал Гарри, — я не могу доверять себе. Я должен быть осторожнее!» — Послушай, я не думаю, что об этом вообще стоит говорить, но это… немного странно для меня. — Хм-м-м, да я ведь твой первый любовник, — задумчиво произнес Драко, слишком довольно, но одновременно с этим удивленно. Гарри стиснул зубы. — Прекрати использовать это слово, ты не мой гребаный любовник! — рявкнул он. — Ты мне никто, даже не друг. Ты многим пожертвовал ради меня за последние несколько недель, но это не увеличивает твою важность в моей жизни, ты сам знаешь! И, ради бога, я сохраню тебе жизнь взамен! Драко вскочил на ноги, и Гарри чуть не вздрогнул. Он был в ярости, его длинные пальцы сжались в такие крепкие кулаки, что Гарри подумал, что он может растереть свои кости в пыль. — И это все, что было для тебя, не так ли? — зарычал Малфой, его клыки показались за искривленными губами. — Ты не получал от этого никакого удовольствия, нет, ты только умолял меня трахнуть, укусить тебя, несколько раз кончая на меня. Ты грязный маленький лжец, — его голос был ядовитым, тяжелым от ярости, но в то же время в нем сквозила боль, которая заставила Гарри пожалеть о сказанном. Он не хотел быть таким грубым и жестоким. — Ты можешь бояться, смущаться, ведь ты новичок в этом, но я ведь тоже. И теперь, когда я… когда ты… все стало в десять раз сложнее, не так ли, маленький трус? Но и для меня тоже! Не выплескивай на меня свой дурной характер, если ты не заметил, я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе! — Помочь мне сойти с ума? — обвинял его Гарри. — Используя свою странную слюну, чтобы заставить меня делать все, что ты хочешь? Драко нахмурился. — Верно. Я почувствовал это, когда поцеловал тебя, — продолжил Гарри, — это… это неестественно, чувствовать себя так. Быть настолько потерянным в удовольствии, я… — Ну вот тут-то мы с тобой снова и расходимся во мнениях, не так ли, Поттер? — зарычал Драко, хотя боль уже переросла гнев и буквально сквозила в голосе. — Потому что тебя пугает тот факт, что я не соответствую мечтам знаменитого Гарри Поттера! Но я тот, кем являюсь! Я никогда не буду нормальным! — Но тебя вполне устраивает показывать свои новые шикарные вампирские способности, не так ли? — возразил Гарри. — Не пытайся использовать это как оправдание, Малфой! Рев наполнил воздух, и Драко подлетел к нему. В долю секунды его ногти впились в плечи Гарри, пригвоздив с вампирской силой к столу. Половина книг упала на пол. Гарри сдавленно вскрикнул, когда резкое движение выбило его из колеи, головой он ударился о деревянную поверхность стола. Перед глазами все еще танцевали мушки, но он все равно отчаянно царапался, шипел, плевался, лупил кулаками по любой части тела Драко, до которой только мог дотянуться. «Это его истинное лицо, — подумал Гарри, его глаза светились яростью всего в дюйме от этого лица. — У него достаточно сил, чтобы причинить мне боль, заставить меня делать то, что он сам захочет». Леденящее кровь рычание проникло в уши, эти клыки засияли прямо над ним. — Каждая минута моей жизни проклята твоим дыханием, вкусом, запахом твоей крови. Это все, о чем я могу думать, и как бы я ни старался не обращать на это внимания, это всегда где-то в глубине моего сознания. Ты всегда рядом. Ты преследуешь меня, — голос Драко теперь был низким, хриплым, скрежещущим, как ногти по камню. Гарри невольно сглотнул, чувствуя, как Драко наблюдает за движением кадыка. Как хищник, наблюдающий за своей добычей. Теперь эти ногти грозились разорвать ему кожу. Гарри поморщился, сильно толкнув Малфоя в грудь. Но это ничего не дало. Крик отчаяния, отчаяния за свободу сорвался с его губ, и он поднял кулак, изо всех сил ударив его в челюсть Драко. Тот даже не вздрогнул. Магия кипела под его кожей. — Если ты чувствуешь все это только потому, что так и должно быть, то это только доказывает, что все это не реально! — взвыл Гарри, пытаясь согнуть колено, чтобы ударить Драко в то место, в котором ему определенно будет больно. Но тот успешно избежал этого. Драко прижался еще ближе, притиснув его так крепко к столу, что Гарри едва мог дышать. Вампир глубоко и жадно вдохнул его запах. — Не продолжай намеренно неправильно понимать меня, чтобы у тебя был повод сбежать, Поттер, — мрачно предупредил Драко. — Мое состояние — это то, что свело нас вместе, но не то, что управляет моими желаниями. Я контролирую зверя. И тебе повезло, что я это делаю, иначе ты бы давно выбился из сил. — Тем больше причин, почему я не хочу тебя. Я не собираюсь быть твоим любовником только потому, что это соответствует твоим животным желаниям, — усмехнулся Гарри. — И я, конечно, не собираюсь решать за себя, кого трахать, благодаря твоим бессмысленным ласкам и вампирским способностям. Я больше не буду пешкой! — ЗАТКНИСЬ! — зарычал Драко, резко отстранившись от него. Гарри ухватился за край стола, поспешно пытаясь выпрямиться и сосредоточиться на том, где находился Драко. Он хотел потянуться за палочкой, но вампир просто стоял на своем месте, положив ладони на потревоженную стопку книг. Он явно кипел от ярости и дрожал, пытаясь совладать с собой. — С тобой то же самое, — мрачно пробормотал Драко. — Ты кружишься, пытаясь найти предлог, чтобы убежать. Ты жалок. — А вампир, который следует за мной по пятам, как потерявшийся щенок? Драко наклонился и бросил книгу, которую читал, в Гарри, так что она оказалась открытой на странице, на которой он ее держал. — Essenz der Fee, — выплюнул Драко, оттолкнувшись от стола. — И ты можешь отрицать все, что ты говорил и делал, чувствовал со мной, но не связывайся со мной, Поттер. Мне нужна твоя кровь, чтобы жить, и я могу обойтись этим, потому что не хочу добавлять к этому злость на самонадеянного маленького Золотого мальчика. С этими словами он снова двинулся на Гарри, на этот раз остановившись в нескольких дюймах перед ним, его яркие серебряные глаза зловеще сверкнули, когда остановились на его шее. — Если ты так шарахаешься от меня, Поттер, то выполни свое обещание. Накорми меня и убирайся. Гарри тупо моргнул, на мгновение застыв, разрываясь между замешательством, чувством вины и беспокойством. Драко зарычал, по-настоящему зарычал и шагнул ближе, его холодное тело прижалось к Гарри, прижимая его бедра своими к столу. — Продолжай, Поттер, это ты хотел, чтобы грань между любовником и благотворительностью была четкой. Сделай это. Прерывисто дыша, Гарри потянулся к своей мантии за зельем, которое дал ему Снейп, быстро выпил его, после чего засунул флакон обратно в карман. Он поднял подбородок с тем же вызовом, что и всегда, даже если эта упрямая уверенность не касалась его глаз, когда он снимал школьную мантию. Но прежде чем он успел потянуться за галстуком, Драко уже стянул его через голову. Гарри резко ахнул, открыв рот, чтобы пожаловаться, но все, что выскользнуло из него — удивленный вздох, когда Драко резко расстегнул воротник его рубашки и прижался лицом к шраму на шее. Гарри задрожал, почувствовав, как вампир глубоко вдохнул его запах, почувствовав, как одна рука грубо схватила его за волосы, а другая коснулась поясницы, прижимая его тело к телу Драко. Его сердце бешено колотилось, пот струился по коже, а ведь губы Драко даже не коснулись его. Но, словно почувствовав эту мысль, Драко провел влажным открытым ртом по пульсирующей вене на шее Гарри. С губ Гарри сорвался хриплый стон. Он крепко сжал свои руки на краю стола, чтобы не касаться тела Драко, чего ему очень хотелось. — Да, — выдохнул Драко, — ты не чувствуешь никакого возбуждения от моего прикосновения. Это должно быть что-то сверхъестественное, должно быть что-то неземное. Идеальный Гарри Поттер не может быть возбужден Драко Малфоем, как нелепо, — несмотря на хриплый протяжный голос, дрожь возбуждения, Гарри почувствовал боль, когда услышал его слова. Он снова открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но прежде чем он смог, клыки Драко показали себя и пронзили его плоть. Гортанный стон вырвался из рта Гарри, его бедра прижались к Драко так сильно, как только могли, учитывая то, что вампир прижимал его к столу. Его разум плыл от удовольствия и смятения. Его зрение засияло разноцветным калейдоскопом размытых огней. Жар кипел внутри, и он не совсем понимал, было ли выгибание шеи для лучшего доступа его решением или нет. «Это не может быть правдой, — как в бреду думал он. — Это не может быть реальностью, не может человек так себя чувствовать. Должно быть, это как-то связано с Драко. Нет ничего на Земле, что могло бы заставить меня чувствовать себя так хорошо». «Маленький дурачок», — услышал он, как сплюнул Драко. Если бы он хоть как-то контролировал свои движения, то вздрогнул бы, услышав мысли Драко, зная, что тот слышит его. Но удовольствие и зелье подавляли его двигательные способности. Раздался звук, похожий на смесь наслаждения и боли, когда его ноющий член оказался зажатым между бедрами Драко и его собственными. Вампир снова зарычал, как будто удовлетворенный тем, что Гарри был возбужден и не мог достичь кульминации. «Я возьму минимум, только твою кровь, которую ты сам предложил, и ничего больше, — зарычал Драко в голове Гарри, жадно посасывая его шею, которая немела и покалывала сильнее, чем когда-либо. — Я не стану навязывать удовольствие человеку, утверждающему, что чувствует его только благодаря моим сверхъестественным способностям. Я больше не буду пытаться помочь тебе, получив в итоге бросок от твоего неблагодарного «я». Гарри снова открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но у него вырвались только стоны экстаза. Он все еще держал руки прижатыми к столу, не желая дотянуться и схватить Драко, так как знал, что и вампир, и его собственное предательское тело желали этого. Он не станет. Он не поддастся чувствам, которые затрагивали его только из-за того, кем был Драко. «Это не я, — подумал он сквозь туман похоти. — Это не он хочет меня, это вампир». «Это одно и то же, дурак», — шептали мысли Драко. Конечно, и то и другое. С этой мыслью Драко наклонился вперед, толкнув Гарри к столу и прижав его плашмя к развалившимся стопкам книг. Гарри издал сдавленный стон от давления твердого, тепловатого тела Драко на его собственное, которое самым греховным образом заманивало его в ловушку. Вампир так глубоко и жадно глотал, что Гарри чувствовал движение его кадыка на своей коже. Теперь он терял рассудок. «Слишком хорошо, — мысленно выдохнул он, зажмурившись. — Слишком хорошо, чтобы быть настоящим!» Он хотел больше, глубже, сильнее, быстрее. Потеряв контроль над собой, он взмахнул руками, отдаваясь наслаждению и схватив Драко за плечи. Однако в ту же секунду Драко схватил оба запястья и прижал их к столу. Подняв голову, Драко посмотрел ему прямо в глаза, его собственные глаза блестели теплым серебром. «Ты не можешь получать все, — направил на него свою мысль Драко. — Я не могу быть в один момент твоим любовником, а в другой — врагом. Решайся». С этими словами Драко снова наклонился, проводя языком по проколотым ранкам. Гарри содрогнулся от ощущений, пробегающих по его телу, от извилистых движений этого рта по такой сверхчувствительной плоти. Он вскрикнул, выгнулся дугой, бессознательно пытаясь втиснуться в тело Драко, но как только он вошел в контакт, Драко отодвинулся от него. Гарри некоторое время лежал, дрожа. Покалывание в шее исчезло, сигнализируя о том, что укус зажил, но тело все еще гудело от неудовлетворенной потребности. «Я дразню его», — подумал Гарри, испытывая отвращение к чувству неудовлетворенности. Он был смущен своими чувствами и чувствами Драко, но с другой стороны, если он был так сбит с толку, какое он имел право вторгаться в тело Драко? Стыд захлестнул его, когда он наконец присел на край стола. Быстрый взгляд в сторону Драко позволил ему увидеть струйку крови, вытекающую из уголка его рта. Он быстро отвел взгляд и наклонился, чтобы поправить рубашку. Все это время он старательно избегал его взгляда. Драко стоял в нескольких футах от него, все его тело напряглось, несмотря на здоровый цвет кожи и блеск глаз. Глаз, которые были прикованы к Гарри со смесью раздражения, гнева и желания. — Убирайся, — громко усмехнулся Драко, его клыки исчезли, но зубы все еще были оскалены. — Ты выполнил свой долг, помог в благом деле. На твоем месте я бы больше не оставался здесь, у меня может сложиться неправильное впечатление… Гарри встал, снова одетый, с трудом устояв на ногах, полностью разбитый. И виноватый. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно, лишь бы попытаться заглушить боль, которую причинил, но Драко отступил еще на шаг. — Убирайся, Поттер, — мрачно прорычал Драко. — Ты получил все, что хотел. Задумчиво глядя на Драко так долго, как только у него хватило смелости, Гарри взял журнал зельевара, содержащий информацию об «Essenz der Fee», сумку, которую ранее бросил у стола, перекинув ее через плечо, и направился к двери. Именно в открытой двери он остановился, ровно настолько, чтобы дать возможность своему разуму произнести нужные слова, для особой ясности, которой он так отчаянно желал сейчас. Он не хотел оставлять сложности между ними, Драко заслуживал лучшего. «Драко заслуживает уединения и личного пространства, когда просит об этом, после всего, что ты сделал», — подумал Гарри, язвительно прикусив губу. Острая боль отрезвила его, принеся воспоминание кое о чем, что он приготовил перед тем, как прийти сюда. О том, что Рон невольно помог ему перед ужином. О том, на что он надеялся, что развеселит Драко прежде, чем он станет причиной еще больших страданий. Сейчас это казалось нелепой идеей, но его рука уже оказалась в сумке, словно полностью игнорируя инструкции из мозга. — Не заставляй меня вышвыривать тебя вон, Избранный, — огрызнулся Драко, приближаясь к нему, как будто именно это он и собирался сделать. Но как только он подошел, Гарри повернулся, протягивая руку. — Я читал об этом недавно, — неуверенно пробормотал Гарри, — это пришло ко мне в голову сегодня, когда я думал о том, что могу сделать, чтобы помочь тебе, и я думал, что ты… Ну, у меня появился кое-кто, кто помог произнести заклинание, но я сделал все остальное. «Ты выставляешь себя еще большим дураком», — подумал Гарри. Стиснув зубы, он сунул предмет в грудь Драко. — Ты можешь получить его сейчас, несмотря ни на что, — он снова повернулся к двери, чувствуя зудение на языке, который пытался сказать что-нибудь, что смягчило бы остроту этой ситуации для них обоих. Однако жалость, которую он пытался оказать, умерла еще до того, как покинула его рот. Честно говоря, это была бы жалкая попытка все исправить, поэтому он быстро шагнул в дверь, не останавливаясь, пока коридор подземелий не оказался далеко позади него. Драко взглянул на мягко светящуюся сферу в своих руках, когда звук захлопнувшейся за Гарри двери срикошетил по подземельям. Его пальцы скользили по гладкой поверхности шара, свет внутри просвечивался сквозь пальцы, делая его кожу блестящей. Он был не больше хрустального шара, казалось, сделанный из какого-то странного прозрачного стекла, но все же был легче воздуха. Более того, Драко чувствовал исходящий от него жар. Это было приятное тепло, которое разливалось по его рукам и по всему телу, наполняя его блаженством, которое мог дать только прекрасный летний день. Он чувствовал, как кожа на его лице покалывает от нежного жара. Теперь он знал, что это такое. Простой магический дар, сфера Соляриса, наполненная магией, которая излучала тепло, счастье и комфорт, как лучи солнца, без того рокового эффекта, который в действительности оказывал огненный шар на его кожу. Да, это был простой дар, обычный для волшебного мира, но сейчас для него это была драгоценность. Это было его личное Солнце, выкованное собственными руками Гарри, только для него. Это был символ чувств Гарри к нему, знал об этом идиот или нет. Это был символ надежды, света во тьме. Приказав свечам наверху погаснуть, Драко подошел к роскошному дивану, на котором спал прошлой ночью, и растянулся на нем. Сфера Соляриса ярко светилась в темноте, и Драко не смог сдержать улыбки, когда поставил ее перед собой на диван. Он мог бы поклясться, что тепло, исходящее от него, жар, покрывающий его кожу, пахли точно так же, как Гарри. Гнев и разочарование все еще кипели в нем, но теперь ситуация не казалась такой мрачной, как несколько мгновений назад. Появилась надежда. Гарри доказал это, хотел он того или нет. «Но он еще многое натворит, чтобы помучить меня подольше, — проницательно подумал Драко. — Это только начало».