Sanguis Vita Est

Небо над головой было темным, густым от туч, которые жадно поглощали звезды, как прилив, пожирающий береговую линию. Луна ослепительно сияла, решительно выглядывая сквозь свою темную раму облаков. Сама ночь была тихой, но холодной, и Гарри плотнее закутался в мантию, когда его пронзил резкий порыв ветра. Эта мантия была подарком Ремуса, когда он только переехал к ним — она была зачарована так, чтобы было тепло вне зависимости от окружающей среды. Так что теперь ему было тепло, как под одеялом. Он грустно улыбнулся. Он скучал по Ремусу и Тонкс, и даже по маленькому Тедди, которого любил, но которого еще не до конца воспринимал… — Топ-топ, Гарри, — раздался рядом голос Драко. Его собственная, более легкая мантия была откинута назад, оставляя лунный свет освещать его накрахмаленную белую рубашку и молочно-белую кожу. Гарри не мог не почувствовать, как его взгляд задержался на гладкой груди, видневшейся из-под рубашки. Он вздрогнул, но не от холода. Драко выглядел для него так же, как и всегда, но для посторонних он был обычным мальчиком с блондинистыми волосами, примерно его возраста. Сам Гарри предпочел остаться для публики как Гарри Поттер, это было своего рода необходимым для его плана… Они спустились по тропинке к главным воротам, освещенным сотнями плавающих голубоватых огоньков. Как светлячки в ночи. Восьмикурсники и преподаватели могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится, поэтому ворота часто освещались, и, конечно же, на выходе их ждал транспорт. У ворот стояла кучка экипажей, тех самых, что привозили их в школу в начале семестра. Тех, что тянули фестралы. — Полагаю, теперь и ты видишь фестралов? — спросил Гарри, когда они с Драко направились к ближайшему экипажу. В конце концов, Драко уже видел смерть. — Я видел их еще в начале семестра, — легкомысленно ответил Драко, открывая дверцу кареты, чтобы Гарри мог сесть первым. Гарри вздрогнул, не зная, как отнестись к этому рыцарскому предложению. В конце концов он все равно забрался в карету. — Это не свидание, Драко, ты не должен быть таким… — Внимательным? Свидание или нет, но я хочу тебя, я хочу показать тебе, чего тебе не хватает. Гарри сердито посмотрел на него, когда блондин забрался в карету следом за ним, усевшись напротив и осторожно устроившись так, чтобы его колени и ступни соприкасались с ногами Гарри. Почему такое простое прикосновение заставило его сердце учащенно забиться? Карета резко тронулась, и Гарри почувствовал, как Драко воспользовался случаем и слегка задел ногой его лодыжку. Это напомнило Гарри об их «сеансе» в кабинете профессора Аларика, и это вызвало румянец на его щеках. — Никогда, эм-м-м, не представлял, насколько… уютны эти экипажи, — пробормотал Гарри, пытаясь нарушить молчание и отвести от себя этот взгляд. Не сработало. — Я снова заставляю тебя нервничать, не так ли? — ухмыльнулся Драко. — Тебе кажется, — отрезал Гарри. Он просто говорил как неуклюжая краснеющая девственница. В карете было тепло, и он сбросил мантию, заметив, как глаза Драко блуждали по его телу. Сердце забилось быстрее. Почему он снова согласился на это? — Не надо так волноваться, — хрипло пробормотал Драко, наклоняясь вперед и кладя руки на колени Гарри. — Мы уже делали более рискованные вещи, чем обычная поездка вместе в карете. Под этим углом Гарри мог видеть все его тело, которое облегала рубашка. Он не мог не представить, каково это — прикоснуться к нему, сделать все то, о чем он мечтал. «О Мерлин, — подумал он. — Мне определенно нравятся парни. Или, может быть, просто сама мысль о сексе». Драко не закончил с ним в прошлый раз, его тело теперь возможно было возбудить еще легче, оно жаждало освобождения, в котором ему было отказано. Его губы приоткрылись, и небольшой выдох горячего воздуха прошел в пространство между ними. При этом Драко наклонился ближе, словно желая поймать его на язык. Эти длинные, ловкие пальцы скользнули вверх по его напряженным бедрам. — Ты что, должен ощупывать меня каждый раз, когда мы оказываемся в пяти дюймах друг от друга? — Гарри тяжело дышал, но в его голосе не слышалось никакого беспокойства. Эти пальцы ласкали его с греховным мастерством, скользя опасно близко к его горячему паху. Его тело выгнулось против его воли, ноги напряглись, а голова откинулась назад на стенку кареты, когда он посмотрел вниз в лицо Драко. — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, — почти промурлыкал Драко. — Я ведь не делаю того, что тебе не нравится, правда? — Высокомерная задница, — прорычал Гарри сквозь стиснутые зубы. Драко точно знал, как сильно он хотел этого и как сильно он не хотел поддаваться одновременно. Едва заметное покачивание кареты и вспышки лунного света в окне напомнили ему, где они находились, и что Драко соблазнял его. Это помогло, несмотря на близкий, интимный полумрак обстановки. Он не мог потерять контроль, особенно в этой смутной обстановке. Повторения инцидента в кабинете Аларика больше не будет. Но затем, внезапно, Драко оказался на коленях на полу, скользя между его ног, которые напряглись, когда эти руки ласкали их теперь по всей длине. Гарри задохнулся, он ничего не мог с собой поделать, даже положить руки на плечи Драко, тщетно пытаясь оттолкнуть. Драко склонил голову и положил ее на живот Гарри. Он тихо выдохнул, и кожа Гарри задрожала от ощущения этого дыхания, щекочущего его кожу. Его член упирался в ткань брюк под подбородком блондина, будто тянулся ко рту вампира. Ему показалось странным, что парень стоял перед ним на коленях и ничуть не смущался своим положением. «Он не чувствовал себя подчиненным или доминирующим, — понял Гарри, — он так уверен в себе. У него все еще есть сила, даже если он физически слаб». Он закрыл глаза. И снова все было бессмысленно, а губы Драко еще даже не коснулись его. «Я думаю, это значит, что они с Гермионой были правы», — ошеломленно подумал он, как раз когда одна из этих коварных рук начала задирать его рубашку, открывая тугие складки живота. Он застонал, его руки сжались на плечах Драко и сильно дернулись, когда он почувствовал, что этот рот проводил дорожку поцелуев. — Ч-что ты?.. — он не мог правильно подобрать слова и даже не понимал, с чего начать. Драко оторвал губы и посмотрел на него с дьявольской ухмылкой. Он приподнялся на коленях, и их рты оказались в опасной близости друг от друга. — Давай я покажу тебе, как играют мужчины, Гарри, — выдохнул Драко, протягивая руки вперед, чтобы расстегнуть ремень Гарри. — Секс еще до начала свидания? — Гарри тяжело дышал. — Какие плохие манеры. — Я думал, что это не свидание, — ответил Драко, успешно расстегивая брюки Гарри. Поттер вздохнул с облегчением, когда его эрекция вырвалась наружу, все еще скрытая под тонкой тканью боксеров, но теперь очевидно заметная. Даже в полумраке кареты. Драко блажено замурлыкал, или ему это показалось, как будто ничто не доставляло ему такого удовольствия, как находиться рядом с ним и видеть тело Гарри. Это было ошеломляюще, как сильно вампир, казалось, наслаждался прикосновением к нему. Когда тонкие пальцы скользнули внутрь его боксеров, впервые коснувшись горячей, твердой плоти, из губ их двоих раздались два стона удовольствия. Рука Гарри метнулась вниз, чтобы схватить чужое запястье внутри боксеров, но когда он попытался убрать руку, ловкие пальцы сжались во всех нужных местах. В его глазах вспыхнули звезды. Никто никогда не прикасался к нему там, никто не ласкал его тугую, горячую кожу голой рукой. Прохлада этих пальцев была так приятна на фоне пульсирующей эрекции. Он судорожно вздохнул и почувствовал, как из головки его распухшего члена выделился эякулят. — Слишком!.. — тяжело дышал Гарри. Он уже сходил с ума от такого сравнительно простого прикосновения, и слюна Драко на этот раз не имела к нему никакого отношения, в этом он был уверен. Внезапно Драко грубо схватил его и дернул вперед, пока тот не упал ему на колени. Его член выглянул из своей матерчатой тюрьмы и постыдно потерся об одетый живот Драко. Гарри застонал, пытаясь вырваться на свободу. Единственным ответом Драко было притягивание его ближе, прижимаясь губами к раскрасневшейся раковине уха Гарри. — Только не говори мне, что ты все еще в замешательстве, — выдохнул вампир, — потому что отсюда все кажется кристально ясным. Выражение блаженства на лице Гарри сменилось гневом. Вот он сидит с непристойно торчащим из брюк членом, оседлав колени Драко Малфоя, и, по правде говоря, единственное, что изменилось с тех пор, как они поссорились, — это то, что он осознал, что ему это нравилось. Однако это не избавило его от стыда и неотвратимого чувства, что ему не следует поддаваться. «А вдруг я влюблюсь в него? — спросил он себя. — Вдруг если я это сделаю, и окажется, что его чувства все еще возникают только потому, что он вампир, и я его первенец». Он поморщился. Это было похоже на случай, когда пленник влюблялся в своего похитителя. Драко был с ним только потому, что у него не было другого выбора, а не потому, что он выбрал его по собственной воле. — Извини, — пробормотал Гарри сквозь стиснутые зубы, его внутренности скрутило в отрицании, когда он вырывался из объятий Драко, подтягиваясь и поправляя одежду. Он рухнул на свое прежнее место, решительно уставившись в окно, хотя щеки его горели от оставшейся похоти. — Ты извиняешься? — недоверчиво повторил Драко, снова усаживаясь напротив Гарри. — Так и должно быть. Ты заставляешь мою голову болеть от этого горячего и холодного отношения. Ты признался, что тебе нравится то, что я заставляю тебя чувствовать, что эти чувства — твои собственные. Что еще может тебя сейчас сдерживать? Гарри крепче стиснул зубы, борясь с искушением просто уступить убедительному голосу Драко. Какой простой была бы жизнь, если бы все, о чем он должен был беспокоиться, — нравится он этому человеку или нет. Но на кону стояло не только это. Он не смог бы вынести, если бы влюбился в него, только чтобы покончить с одиночеством и чувством вины, потому что он знал, что чувства Драко происходят не от его сердца, а от несчастных обстоятельств, в которых они оказались. «Он пленник этой жизни, — с горечью подумал Гарри, — и я — его единственная возможность почувствовать все это. Конечно, он ухватится за меня, чтобы увидеть красоту, доброту и любовь, если сама его природа запрещает ему найти это где-то еще». От этой мысли ему стало совсем нехорошо. Драко был вынужден спать с ним просто потому, что он был его единственным выбором. В глазах предательски защипало. — Я все еще не могу быть уверен, что твои чувства — твои, а не просто инстинкты, мешающие тебе искать что-то лучшее-то, чего ты действительно хочешь, — отстраненно пробормотал Гарри. Его пальцы судорожно вцепились в штанину брюк. — Послушай, ты должен признать, что это немного подозрительно? Я — все, что ты ненавидишь. Я тощий, неопрятный, очкастый, низкорослый полукровка, зачем я тебе нужен, если обстоятельства не диктуют, что я твой единственный выбор? Глубокий, грохочущий рык наполнил экипаж, и Гарри резко повернул голову, чтобы увидеть глаза Драко, зловеще светящиеся в полумраке, его лицо исказилось от ярости. — Это самая отвратительная, оскорбительная вещь, которую я когда-либо слышал, — отрезал Драко, его голос был низким и опасным. — Я вампир. Значит ли это, что я не могу чувствовать то же, что и ты? Разве я не истеку кровью, если ты порежешь меня? А твой Люпин умеет любить? Истекать кровью? Он такой же монстр, как и я, не так ли? Значит ли это, что любые чувства, которые он испытывает к своей жене, вызваны исключительно его животными инстинктами? Если он смог успешно породниться с ней, это должно означать, что она была его парой. Означает ли это, что его любовь к ней исходит исключительно от его инстинктов? Неужели его чувства бессмысленны, как и мои? Гарри уставился на него, разинув рот. Не только потому, что он привнес в их спор примеры, с которыми Гарри изо всех сил пытался поспорить, но и потому, что, сравнивал их обоих с Ремусом и Тонкс. Драко подразумевал, что его чувства были глубже, чем ожидал Гарри.  — Все хуже, чем я думал, — поморщился он, вцепившись в собственную ногу. «Если он вынужден любить меня… Это самое невыносимое, что я могу себе представить». — Я никогда не говорил, что ты не способен любить, болван, — твердо ответил Гарри. — Я просто говорю, что любые чувства, которые ты испытываешь ко мне, иррациональны, противоречат самой сути того, кем ты был раньше. Я не могу поверить, что вся ненависть, которую ты когда-то испытывал ко всем, ко мне, просто ушла и превратилась в любовь. Драко нахмурился. — Ты отрицаешь свою собственную точку зрения, Поттер. Раньше был. Я не тот мальчик, который ненавидел тебя, больше нет, потому что мы испытали тот поворот судьбы в подземелье. Неужели ты веришь, что человек не может измениться? Я совершенно другой, не тот, кем был несколько лет назад. И сколько раз я должен повторять это?! Мои чувства к тебе росли с тех пор, как ты спас мою окровавленную шкуру в тех подземельях. Блондин поморщился при воспоминании о той ночи и отвел взгляд, как будто разговор с Гарри об этом событии причинял ему физическую боль. Гарри вздохнул. — Я просто… я не привлекателен, не умен и не особенно талантлив. И совершенно ясно, что тебе наплевать на мою славу, мне нечего тебе предложить, нечем тебя привлечь. Я не могу поверить, что кто-то вроде тебя захочет меня. Драко, будь благоразумен, ты же знаешь, что эти чувства всплыли только после того, как ты укусил меня. В его голосе была осторожность, умоляющая Драко согласиться, в то время как его внутренний голос кричал во все горло, чтобы Драко проигнорировал его слова. «Это первый человек, который когда-либо заставлял тебя чувствовать себя живым, и ты отталкиваешь его всем, что есть в тебе», — прошипел голос Малфоя. — Неужели так плохо — лежать и наслаждаться тем, что тебя любят? Заботятся? «Это было бы так, — убеждал себя Гарри, — если бы единственная причина, по которой он любил меня, заключалась в чем-то другом, а не в его собственном сердце. Я не хочу влюбляться в него, чтобы потом разочароваться нереальностью его чувств. Я не попадусь в эту ловушку». — Кто ты такой, чтобы судить, реальны мои чувства или нет? Намекаешь на то, что я соглашусь на что угодно, даже если мне это не нравится, только потому, что так велят обстоятельства? Ты так плохо думаешь обо мне, считая, будто я позволю тому, кого выберу себе в пару, подчиниться инстинкту и магии? Гарри нахмурился. — Не обращай на меня внимания. Я просто пытаюсь быть честным. Я больше оскорбил себя, чем тебя. Я просто не хочу быть с кем-то только из-за того, что у того человека не было другого выбора. — О, и это все? — коротко ответил Драко. — Ты тупоголовый маленький гриффиндорец. Я знал, что был прав, когда говорил о том, что ты всегда найдешь предлог, чтобы убежать от меня. Мне все равно, что ты говоришь, Поттер, ты просто пытаешься найти оправдание чувствам, которые не можешь понять. Глубина эмоций настолько сильна, что они пугают тебя. Я пытаюсь стать ближе к тебе, показать, как можно сосуществовать вместе — неужели это так чертовски невероятно? Неужели это настолько сверхъестественно, что Драко Малфой чувствует что-то настолько странное? Гарри яростно стиснул зубы. — Ты все неправильно воспринимаешь… — А как еще можно это можно понимать? Что я слишком туп, не понимая, где начинаются мои истинные чувства, а где мои вампирские инстинкты? Я достаточно умен, чтобы понять, что хочу тебя. Я уже говорил тебе, как человек и как вампир. Ты утверждаешь, что именно сложившаяся ситуация заставила меня хотеть тебя, но тогда сюда можно приплести любого человека! Возможно, твой оборотень влюбился в свою жену только из-за ситуации, в которую их поставила война, потому что они оба были в этом Ордене Феникса. Разве это делает их чувства менее реальными?! Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но вновь беззвучно закрыл его. Он выглянул в окно кареты. Мир мягко катился мимо, Луна заливала деревья прекрасным бледным светом. Он тяжело вздохнул, прикусив губу изнутри. Он слышал, как слова Драко звучали в его ушах, но не был уверен, что осмелится в это поверить. Он, вероятно, никогда не сможет быть полностью уверен, что чувства Драко исходят из его собственного сердца или просто из ситуации, в которую они были втянуты, но Драко был прав в том, что никто не может быть полностью уверен в том, что партнер действительно любит его в нем. «Они просто должны верить в это, — подсказал ему разум. — И только потому, что он прав, это не значит, что я должен требовать его бессмертной любви ко мне». Все может продвигаться настолько медленно, насколько нам заблагорассудится. Да, Драко придется выдержать долгий, отвратительный период ухаживания, если он действительно хочет Гарри. Сердце избранного будет не так легко завоевать. — Почему я должен доверять тебе настолько, чтобы впустить в свою жизнь? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от темного мира за окном кареты. Он мог слышать ухмылку в голосе Драко, когда тот произнес: — Много причин, одна из которых заключается в том, что я еще ни разу не предавал тебя. Другое существо — возможно. Но я уже никогда не буду прежним. Оторвав взгляд от пейзажа за окном, Гарри посмотрел на Драко и маленький, сияющий шар, который вампир извлек из-под своей мантии. Гарри вспыхнул. Теперь это казалось глупой, несущественной идеей. Драко, вероятно, думал, что это смешно, что он, Гарри Поттер, делает такие сентиментальные подарки парню. Разве мужчины дарят друг другу подарки? Несколько раз Гермиона намекала на то, что он должен дарить Джинни подарки, когда они встречались… Гарри только открыл рот, чтобы защитить свой момент безумия, глупости, но Драко прервал его. — Ни для кого не секрет, что с самого рождения я был избалованным, неблагодарным ребенком. Я всегда получал все, что хотел, когда хотел, — начал Драко, — но мне никогда не давали ничего подобного. Чего-то, о чем я не просил, такое простое и в то же время полное смысла и внимания. Свои чувства. Щеки Гарри покраснели, он неловко заерзал на своем месте. Драко наклонился ближе, мягкий свет от сферы осветил его острые черты. — Это заставляет меня хотеть тебя еще больше, — выдохнул вампир. Язык Гарри метнулся к внезапно пересохшим губам, которые до этого он до боли прикусил. Он смотрел куда угодно, только не на лицо Драко, пытаясь скрыть свое смущение. Наконец он прислонился спиной к стене кареты и вздохнул. — Это как американские горки, мы с тобой только что прокатились на них, а теперь ты говоришь со мной как… — он задумчиво замолчал, удивляясь, как два таких мужественных человека вообще могут работать вместе. Неужели это кажется настолько невозможным? — Это так странно и… грубо, исходя из чего можно подумать, что ничего не выйдет. Внезапно мягкое свечение от сферы исчезло, и пальцы Драко крепко сжали его подбородок, поворачивая его лицо так, что их носы почти соприкоснулись. — И все же то, что ты вкусил связь между нами, говорит тебе, что стоит рискнуть и продолжить, не так ли? — пробормотал Драко, его прохладное дыхание танцевало на воспаленных, искусанных губах Гарри. Тот ничего не ответил, да в этом и не было необходимости, все нерешительное согласие, которого ждал Драко, горело, как маяк, в его изумрудных глазах, когда он наклонился вперед, пытаясь соприкоснуться с его губами. Палец Драко поднялся вверх, чтобы помешать их ртам соединиться. — Я приму это как «да». И я верю, что ты хочешь поцеловать меня, не так ли, Поттер? — в его голосе прозвучал вызов. Гарри сверкнул глазами. Драко усмехнулся, отступая назад, и карета одновременно с этим грациозно остановилась. — Если вы окажетесь подходящим кавалером сегодня вечером, мистер Поттер, возможно, вы получите свой поцелуй, — задумчиво произнес Драко, распахивая дверь и выпрыгивая наружу. В его глазах появился озорной блеск, когда он отступил назад, чтобы дать Гарри выйти, проблеск, который сказал Гарри, что это была своеобразная месть Драко. Он не был уверен, заслуживал ли он этого или нет, но решил больше не отказываться от своей гордости и не спрашивать. Для одного дня ему хватило потрясений, а до конца ночи предстояло выполнить еще несколько унизительных заданий. Дома в деревне Хогсмид были тихими, окна светились успокаивающим светом. Большинство магазинов все еще были открыты (как и всегда для обычного субботнего вечера) и кипели жизнью — без сомнения, благодаря новым посетителям с восьмого курса. Три Метлы, в частности, казалось, ревели жизненной силой, причем настолько сильно, что Гарри предположил, что жители поблизости от паба, должно быть, установили заглушающие заклинания, чтобы хоть немного поспать. «И все же хорошо, — подумал он, — что после войны многие продолжают жить своей жизнью». Дополнительные деньги, которые принесли с собой восьмикурсники, помогли бы сонной деревне оправиться от послевоенного спада. — Ходят слухи, что несколько месяцев назад в Хогсмиде открылась новая аптека, — сказал Гарри, шагая по улицам, а Драко следовал за ним по пятам. Ему, похоже, нравилось наблюдать за ним сзади, откуда, как он думал, Гарри не мог за ним следить. Воздух был свежим и прохладным, но слегка мерцающие огни окружающих зданий оставляли отчетливое теплое ощущение в животе. Это, и его щеки все еще горели от воспоминаний о происшествии в карете. При этих словах его шаги ускорились. — Говорят, что ее открыла некая Матильда Мандвилис, она добывает ингредиенты и зелья со всего земного шара, которые доставляются сюда с потрясающей быстротой, если это необходимо. Вампир рядом с ним насмешливо фыркнул. — Не волнуйся так, мы же волшебники, ты же знаешь. Я могу перевезти любой предмет отсюда в Тимбукту за определенную цену. Зачем тебе понадобилась аптека в субботу вечером? Проигнорировав последний вопрос, Гарри продолжал идти к тому месту, где, как он слышал, располагался магазин. — Где-то здесь, — подумал он. — Деньги не имеют значения, — просто сказал он, плотнее закутываясь в плащ. Он мгновенно согрел его кожу. Он любил магию. Вскоре перед ними предстала лавка. Это было небольшое заведение с простыми, чистыми витринами у окон, на которых стояли некоторые ингредиенты и посуда для зельеварения, о которой он даже не слышал. Гарри неуверенно сглотнул. Он знал, зачем пришел сюда, но не был уверен, что ему нужны свидетели… — Ты подождешь меня снаружи? — осторожно спросил он, не уверенный, что Драко согласится. — Я просто не хочу, чтобы она задавала вопросы о том, кто ты, ведь ты изменил себе внешность чарами. Я не хочу вызывать подозрений, — он взглянул на вампира краем глаза и увидел, что это выражение мелькнуло с задумчивой интригой. «Что он задумал?» — удивился Гарри. — Только если ты согласишься пойти со мной, когда закончишь здесь. Никаких вопросов не задавай, — заключил Драко, подчеркивая свое предложение кивком головы. Глаза Гарри сузились. Ухмылка Драко в ответ стала еще шире. — Я обещаю, что верну скромного маленького избранного задолго до рассвета. Я даже наложу на тебя несколько чар, чтобы никто не мог сказать, кем ты являешься на самом, если ты этого захочешь. В конце концов Гарри просто пожал плечами, не зная, что ему ответить. «Но ты не можешь отрицать, что немного заинтригован», — прошептал голос Малфоя в глубине его сознания. Ему действительно нужно было отключить эту часть своего мозга. — Как бы то ни было, надеюсь, что это не какой-то розыгрыш, — проворчал наконец Гарри, распахивая дверь магазина. За спиной он услышал слабый шепот: — Никаких розыгрышей, — и закрыл за собой дверь. Он не мог не содрогнуться от произнесенных слов. Драко что-то замышлял и вовсе не беспокоился о том, что ему это не понравится. Скорее он был обеспокоен тем, что ему это сможет слишком сильно понравиться. Аптека Матильды Мандвилис внутри была точно такой же, как и снаружи. Пол устилало светлое, отполированное дерево, а волшебный свет сверху освещал гладкие, незамысловатые линии черных балок и полок, уставленных бесчисленными ингредиентами, посудой и зельями. Он мог только догадываться о свойствах некоторых из них. Похоже, это все было предназначено для опытных зельеваров. За стеллажами у дальней стены стоял длинный стол, вырезанный из черного дерева, опять же, простого дизайна, который показался Гарри слишком современным по сравнению с остальными магазинами в волшебном мире. Скорее всего, Матильда Мандвилис, должно быть, питала симпатию к маггловскому миру. И в данный момент это показывало то, как сильно изменился мир после войны. Сам магазин был пуст, без сомнения, из-за большинства посетителей, в настоящее время заполняющих «Три Метлы». Единственным живым существом в магазине, кроме него самого, была высокая стройная женщина, стоящая за прилавком. Она была намного выше его, с идеально прямыми черными волосами, которые были убраны назад с ее бледного лица. Взгляд огромных карих глаз уже приковался к персоне Гарри. Он почувствовал откровенную неловкость еще до того, как открыл рот. — А я-то думала, что мне придется потихоньку закрывать кассу, — сказала женщина, когда он подошел к прилавку, ее голос был низким и ровным, совсем не неприятным, но странно нервирующим. В ней была какая-то необычная притягательность, и все же Гарри не мог отделаться от мысли, что большинство людей находили ее пугающей. — А ко мне заявился такой известный покупатель, как Гарри Поттер. Чем я могу вам помочь, мистер Поттер? Она не была фальшиво милой и не сыпала преувеличенными любезностями, за что Гарри был лишь благодарен. Приятно иметь дело с другим человеческим существом, которого не ошеломляла его слава. Однако она знала, что Гарри, купивший что-то в ее магазине, будет очень полезен для бизнеса, особенно если он позволит ей использовать его имя в последующих торгах. «Это значительно облегчит мне задачу», — подумал он. Бросив последний взгляд на закрытую дверь, за которой стоял Драко, он положил руки на стойку. — Мне нужно несколько ингредиентов, некоторые редкие, некоторые нет, но самые смехотворно дорогие. Деньги — не проблема, они мне нужны, и как можно скорее, — резко сказал он, решив, что лучше не ходить вокруг да около. Все это прозвучало словно внезапный, поспешный взрыв информации, и он пожалел о том, как грубо это могло прозвучать, но Мандвилис просто улыбнулась ему. — Честный человек честен во всем, я восхищаюсь вами, мистер Поттер, — просто ответила она, — нечасто встречаются люди с такими замечательными качествами, хотя, возможно, было ошибкой так откровенно говорить о том, сколько денег вы готовы потратить. Гарри пожал плечами, одновременно доставая из кармана список ингредиентов. — Нет смысла ходить вокруг да около, мне нужны эти ингредиенты, причем срочно. Деньги не имеют никакого значения, если вы можете достать их для меня, — вновь повторил он свои слова, хотя на этот раз с большей вежливостью, передавая ей лист пергамента. И снова она одарила его легкой и искренней улыбкой, прежде чем просмотреть список. — Здесь около семнадцати ингредиентов, мистер Поттер, и некоторые из них очень дорогие, — начала она. Гарри открыл было рот, чтобы еще раз напомнить ей, что деньги не имеют никакого значения, но она оборвала его: — Но вы ведь уверены в своей покупке. верно? Большинство ингредиентов легко можно достать, но некоторые из них придется долгое время. Часть я могу отправить вам уже в ближайшие дни, но поставки других придется ждать как минимум семь месяцев. Гарри поморщился. Нет, Драко не может ждать так долго! — При всем моем уважении, мэм, это слишком долго, — сказал он, многозначительно глядя ей в лицо. — Я готов заплатить любые деньги, чтобы заполучить их. Неделя — это максимум, который я согласен ждать. — Даже деньги не могут помочь в этом случае, мистер Поттер. Гарри резко вдохнул, решив, что просто выплюнуть ответ, пока он не потерял самообладание. И помочь Драко. — Нет, но ведь мое имя имеет достаточный вес в обществе, — сказал он. Мандвилис приподняла бровь. — О чем вы говорите, сэр? — спросила она, как будто желая убедиться, что услышанное было правдой. Гарри сунул руку во внутренний карман мантии и вытащил увесистый кожаный мешочек, который громко звякнул, когда он бросил его на стойку между ними. — Вот ваш гонорар и небольшой процент, это все ваше. И если вы сможете достать мне указанные ингредиенты в течение трех дней… — Три дня? Это невозможно, мистер Поттер, будьте благоразумны! — начала она. Гарри, однако, выполнял свое обещание больше не позволять себя трогать. Он не боялся получить награду, которую, как все твердили, должен ему волшебный мир, если это поможет тем, о ком он заботился. — Три дня, мадам Мандвилис, — повторил он, — если вы успеете доставить заказ за это время, то гонорар ваш. И, кроме того, я позволю вам использовать мое имя в качестве рекламной кампании, чтобы привлечь больше денег в бизнес, — она, казалось, не находила слов. Возможность была действительно велика, он видел это в ее глазах. — Я бы предпочел, чтобы мое имя пошло на пользу кому-то вроде вас, мэм, но если вы не можете мне помочь, то я уверен, что есть много других уважаемых торговцев, которые найдут способ помочь Гарри Поттеру. Никогда, никогда он не использовал свое имя, чтобы что-то получить, и никогда больше не будет. Он сделал исключение, чтобы помочь Драко, и даже сейчас совесть бурлила внутри от отвращения к самому себе. Ему это совсем не нравилось. Но если это ему поможет… — Вы заключаете непростую сделку, мистер Поттер, — сказала наконец Мандвилис. — Я восхищена. Вы человек, который знает, чего хочет, — Гарри фыркнул на это. «Если бы», — подумал он, наблюдая, как она снова сверяется со списком. — Это, конечно, будет сложно, но, возможно, если я объясню, для кого это, то смогу доставить вам посылку в указанное время. Гарри слегка наклонил голову, едва сдерживая вздох облегчения. — Я был бы очень признателен вам, мэм. Воздух снаружи магазина холодил разгоряченную кожу. Закрывая за собой дверь, он невольно поежился, ожидая, когда мантия сотворит свое волшебство и снова согреет его в соответствии с изменением температуры. Пока он находился в теплом помещении, жар спал. Но как только мантия достаточно согрела его тело, он застыл от одного взгляда Драко. Его глаза расширились. Драко, с безмятежным выражением лица, стоял точно там же, где он оставил его. «Я должен был догадаться, что в аптеке не было никаких заглушающих чар, потому что я все еще мог слышать музыку из Трех метел», — подумал Гарри, проклиная свою глупость. Он не хотел, чтобы Драко услышал или хотя бы узнал, что он задумал, но, похоже, так оно и было — он слышал каждое слово. — Поразительная вещь — мои растущие способности, — осторожно начал Драко. — Оказывается, теперь я слышу этот слабый звук, белый шум, когда произносится заклинание конфиденциальности. Мой сверхъестественный слух позволяет мне различать истинную тишину от магической. Поэтому я временно убрал ту, что окружала эту лавку ровно настолько, чтобы услышать каждое твое слово. Гарри молча смотрел на него. Он не знал почему, но не хотел, чтобы Драко узнал о том, что он сделал, и нервничал, ожидая его реакции. — Зачем ты это сделал? — спросил Драко. — Ты заплатил этой женщине небольшое состояние и пригрозил своим именем… Я хочу знать, почему. Чувствуя немалый дискомфорт, Гарри зашагал прочь от лавки. — Я ведь обещал, что не позволю тебе сгнить в этой комнате и что не позволю Аларику победить, не так ли? — ответил он, его голос был напряжен от смущения. — Деньги тоже не проблема для Малфоя, но почему ты взял эту задачу на себя? Я не могу позволить себе оставаться в долгу перед тобой, особенно в денежном отношении… — Без обид, но после победы над Волдемортом деньги и имя Поттера звучат громче, чем Малфой, — вмешался Гарри. — Все всегда требуют от меня использовать мое имя, чтобы поддержать их бизнес, я знал, что это был единственный способ получить эти ингредиенты как можно скорее. Внезапно пальцы Драко сомкнулись вокруг запястья Гарри, грубо потянув его назад, так что парень был вынужден встретиться взглядом с вампиром. Его глаза тлели от непередаваемых эмоций. — Почему ты поступаешь против своей собственной морали? Почему ты пренебрегаешь всем, во что веришь, чтобы помочь мне? — спросил Драко настойчивым, непреклонным голосом. Он казался почти сердитым, и Гарри не мог понять, почему. — Ты очень много сделал для меня за последние несколько недель, — ответил Гарри, стараясь выглядеть безразличным и пытаясь вырвать свою руку из рук Драко. Но эти пальцы лишь крепче сжали его. Гарри поморщился. — Я не вынесу, если ты будешь страдать хоть на мгновение дольше, чем нужно, болван. Это было ничто! Серьезно, я… — Я чувствую запах паники и лжи, — перебил его Драко. — Не пренебрегай этим так легко. Такие поступки, как эти, могут происходить с вами каждый день, но не со мной. Особенно когда это стоило тебе и твоей гордости, и твоей морали. А почему, собственно, ты не можешь видеть, как я страдаю? — он крепче сжал запястья Гарри, притягивая его ближе. — Сказать тебе, почему? Это потому, что ты заботишься обо мне, не так ли? Теперь Гарри отчаянно сопротивлялся, ему не нравилось, что даже такие личные вещи произносятся таким раздражающим тоном. — Я… я никогда не отрицал, что мне не все равно. Как я могу не знать? Теперь ты — важная часть моей жизни, и я не могу игнорировать твои страдания. Я не могу легко игнорировать чью-то боль! — Но я важен для тебя, — настаивал Драко, оттягивая запястья Гарри вниз, чтобы он мог беспрепятственно чувствовать тепло, исходящее от его груди. То, как Гарри требовал результатов в той аптеке, вызвало в нем такую мощную реакцию, что у него внутри все затрепетало. Гарри мог говорить что угодно о том, что он сделал бы то же самое для любого страдающего, но Драко слышал, как стучало его сердце в груди, настойчивость в его голосе. Но ведь не каждому он будет оказывать услугу с такой страстью. Он был важен для Гарри, даже он сам не мог этого отрицать, и от этого у Драко даже кожа гудела от желания прижаться к губам Гарри. Тот факт, что до сих пор ему это не удавалось, был данью его с трудом завоеванному самообладанию. Никто никогда не приносил в его честь такие жертвы, возможно, за исключением Северуса и его матери. Это ошеломляло. И Гарри пытался это отрицать? Сбежать от него? Никогда, прошипел Драко где-то в глубине сознания. — Перестань бояться своих чувств. Как ты думаешь, что я сделаю, если ты хоть раз будешь со мной честен? Смеяться? — рявкнул он. Гарри дернулся назад изо всех сил, и на этот раз Драко отпустил его, наблюдая, как тот спотыкается и пытается удержаться на ногах. — Мне плевать, если ты будешь смеяться, — парировал Гарри, хотя резкость его слов подсказала Драко, что это не совсем так. — Просто я больше не так легко раскрываю свои чувства, особенно когда не уверен в них. У меня нет желания причинять кому-то боль, как я причинил боль Джинни или Чжо, или себе самому… Драко нахмурился, не понимая, насколько глубоко укоренились в нем чувство вины и страх быть снова обиженным. Защитный механизм, предположил он. Скорее всего, боли у Гарри хватило бы на всю жизнь. — Разве я еще не доказал, что ты можешь мне доверять? — сказал Драко тоном, который был немного мягче, чем раньше. Гарри лишь сверкнул глазами. — Разве я не говорил тебе раньше, что не тебе я не могу доверять, а себе? Я не могу так легко отбросить всю эту неопределенность в сторону. Я… — парень покачал головой, отводя взгляд и укутываясь в мантию еще сильнее, как будто имитируя объятия. — Я в полном дерьме, Драко, ты уже должен это понять. Мои проблемы не исчезнут за ночь только потому, что ты этого хочешь. Драко закатил глаза, бросив на него взгляд, обвиняющий в глупости. — Разве я когда-нибудь просил об этом? Мы будем вместе решать наши проблемы. Именно так строятся более прочные отношения. Я не дурак, даже такой человек, как я, знает об этом. Он наслаждался ошеломленным выражением, которое исказило эти губы. По нервному сердцебиению, которое теперь ласкало это человеческое сердце, он мог сказать, что эти слова были чем-то, чего Гарри хотел, но никогда не смел надеяться услышать. — Ты так эмоционально и интимно неопытен, что, возможно, мне следует объяснить тебе это, — сказал Драко, склонив голову набок ровно настолько, чтобы разглядеть розовый шрам, который теперь навсегда украсит шею Гарри. — Даже такой человек, как я, может желать большего, чем самые элементарные удобства. Я хочу твой разум, твое тело, твою душу… на всю оставшуюся вечность. Не просто два раза в неделю трахаться, когда я питаюсь — всего тебя. — Тогда ничего особенного, — саркастически фыркнул Гарри, но на его щеках появился тревожный румянец. Драко повлиял на него. — И ты хочешь от меня гораздо большего, не так ли? — спросил Драко. На этот раз Гарри не ответил, вместо этого он что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, рассеянно переминаясь с ноги на ногу. Этого ответа было достаточно для Драко — по крайней мере, на данный момент. Он бросил взгляд на темное покрывало облаков над головой, чувствуя тусклый, далекий отблеск приближающегося восхода. У них было еще немного времени, прежде чем необходимо было вернуться. — Тогда пойдем, ты обещал, что пойдешь со мной, если я подожду снаружи, — сказал Драко. — Ты подслушивал, — напомнил ему Гарри, — и это, конечно, отменяет соглашение. Драко ухмыльнулся, чувствуя в себе бурление слизеринской крови. — Ты сказал, что я должен стоять снаружи, и ничего более, — затем он обвел взглядом тело Гарри, задержавшись на промежности парня ровно настолько, чтобы привлечь его внимание. И действительно, его спутник беспокойно заерзал. — Ну же, Гарри, тебе же наверняка интересно? — его голос был низким, соблазнительно протяжным, и он почувствовал, как температура тела Гарри слегка повысилась, услышав его. Улыбка стала еще шире. — Это твой первый жизненный урок, мистер Поттер, — продекламировал Драко в манере Снейпа, вытаскивая свою палочку и бросая на Гарри те же самые чары, что и на себя. После нескольких простых чар все, кроме него самого, увидят только непримечательного рыжеволосого мужчину среднего роста. Что-то внутри Драко нездорово радовалось тому, что истинный образ Гарри, по крайней мере этой ночью, будет принадлежать ему и только ему одному. — Будь очень внимателен, — добавил он, подходя вплотную к мужчине и ведя его к ближайшей точке аппарации. Когда они достигли слегка огороженного участка, он остановился и повернулся к Гарри, приподняв брови. Гарри запнулся и сделал несколько шагов назад. Драко тем временем не мог не заметить, что эта нерешительность слегка подкупает. — А теперь урок, как полагаться на кого-то, кроме себя самого, — задумчиво произнес Драко, протягивая руку и грубо подталкивая Гарри вперед, пока тот не оказался в его объятиях. Сначала он боролся с ним, даже крякнул в знак отрицания сквозь стиснутые зубы. Наклонив голову, чтобы приблизить губы к уху Гарри, Драко тихо выдохнул. Гарри замер, его спина выгнулась дугой, глаза расширились, а по коже пробежала дрожь. — Доверься мне, — почти промурлыкал Драко, — положись на меня. Пусть кто-нибудь другой позаботится о тебе, хотя бы на несколько часов. Почувствовав нерешительность Гарри, он запустил пальцы в беспорядочные пряди на затылке парня, такую нежную ласку мог подарить только любовник. — Что ты теряешь? — ему не нужно было слышать мысли Гарри, чтобы понять, о чем он сейчас думает. Его гордость, его оставшиеся силы, его сердце, разум Драко были обеспечены. Гарри мог говорить все, что тому заблагорассудится. Он знал этого человека лучше, чем кто-либо другой. Через несколько мгновений он почувствовал, как Гарри слегка расслабился в его объятиях. Это было едва заметное движение, едва заметное никому, кроме него самого, но это был огромный прогресс в их отношениях. Наклонив голову еще немного, чтобы вдохнуть аромат Гарри, Драко сосредоточился на их цели и аппарировал.

***

— Не могу поверить, что ты меня куда-то привел, где так… так… — Роскошно? — предположил Драко, оглядывая слабо освещенный ресторан. Все помещение было богато украшено, а главные цвета — королевский пурпур с золотыми и серебряными украшениями, подчеркивали каждую деталь. Даже скатерть под дорогой сервировкой стола была из богатого золотистого атласа. Драко дьявольски ухмыльнулся в лицо Гарри, когда его пальцы скользнули по шелковой ткани. В помещении было тихо, и каждый стол имел на себе заклинание конфиденциальности, которое было достаточно сложным, позволяя включать мягкий музыкальный фон, специально предназначенный для каждого посетителя. Здесь царила очень интимная обстановка, которой Гарри, казалось, был очень смущен. Часть его наказания, а также жизненный урок, размышлял Драко, потягивая из своего высокого бокала шампанское. Пузырьки приятно ощущались на языке, но вкус был далеко не таким приятным, как он помнил. Он скучал по таким вещам, как еда… — Я хотел сказать, не по годам развитый, — ответил Гарри, ковыряясь в своей тарелке не той вилкой для салата. И снова Драко нашел это только милым. — Как ты умудрился провести нас в такой шикарный ресторан, не забронировав заранее столик? — Имя Малфоя тоже имеет вес, — пробормотал Драко. — Это место высоко ценится не только за еду, но и за уединение. Я смог использовать свое имя, не показывая своего лица. Одного присутствия моих денег достаточно, чтобы убедить их в моей искренности. Многие посетители приходят сюда, скрывая свою личность, чтобы провести спокойный вечер. Сюда приходят только самые обеспеченные ведьмы и волшебники. — Сноб, — Гарри закатил глаза и засунул в рот несколько тонко нарезанных листьев салата и помидора, так что соус, которым они были покрыты, едва не слетел с его губ. Драко поморщился. — Ты должен позволить мне оплатить половину счета, — настаивал Гарри. — Я не позволю тебе платить за все. Это должно стоить целое состояние. — И поэтому ты потратил достаточно времени, чтобы убедиться, что заказал самую дешевую часть меню? — спросил Драко, поставив стакан и приподняв бровь. — Разве забота о ком-то не включает в себя оплату ужина? Теперь, когда Драко обладал достаточно острым зрением, чтобы заметить, как Гарри ценит еду. Это было интересно. Он смаковал каждый кусочек, каждую крошку, одновременно с этим, казалось, бессознательно пытаясь скрыть свое восхищение. Он видел это и в воспоминаниях Гарри, когда его морили голодом или кормили тем, чем могли питаться уличные животные. Ему не всегда разрешали есть то, чего тот хотел. Кроме всего прочего, Драко постарается, чтобы отныне такого никогда не повторялось. — Так был ли смысл приводить меня сюда? — спросил Гарри, вгрызаясь в тонкие ломтики курицы. — Кроме того, что ты сидишь и пялишься на каждый кусочек, который я отправляю в рот? Драко тонко ухмыльнулся. — Только чтобы узнать друг друга получше, — ответил Драко. Но потом он вспомнил, что Гарри ценил полную, жесткую правду, при любых обстоятельствах. — Я подумал, что это лучший способ показать тебе, что между нами может быть нечто большее, чем яростное безумие страсти, когда я кормлюсь тобой. Гарри лишь вскользь посмотрел на него, когда сказал: — По крайней мере, ты был честен. Но на самом деле, мне не нужен каждый день шикарный ужин … — Я не из тех людей, которые соблазняются деньгами, — предупредил Гарри. — Ты не можешь купить меня. Драко вздохнул, делая вид, что ест салат, несмотря на то, что это было совершенно бессмысленно для него. Еда теперь была обыкновенной рутиной. Она бесполезно растворялась в желудке, не даруя ему никакого насыщение — в отличие от крови Гарри. — Я тебя не покупаю, — нетерпеливо ответил Драко. — Я забочусь о тебе, ведь это то, что люди делают для человека, за которым ухаживают, — когда Гарри снова открыл рот, Драко быстро добавил: — Ты можешь оплатить счет в следующий раз, когда мы куда-нибудь пойдем. Гарри хмыкнул и доел салат как раз к тому времени, когда подали основное блюдо. Парень казался настолько загипнотизированным изысканным жареным блюдом, что даже не отреагировал на то, что Драко намекнул, что они повторят это импровизированное свидание. — Я не имел в виду шикарный ужин, — коротко ответил Драко, — я имел в виду тот факт, что я провожу с тобой время, проявляю к тебе интерес помимо крещендо экстаза и крови, которые мы разделяем дважды в неделю. Честно говоря, ты настолько издерган и боишься ожидать слишком многого от кого-либо, что всегда предполагаешь худшее. Я не могу выразить это яснее… Я хочу, чтобы мы принадлежали друг другу, во всех возможных смыслах, — его тон был грубым и жестким от разочарования, он ничего не мог с этим поделать, но впервые за все время Гарри смотрел на него с полным вниманием. Он выглядел так, будто, наконец, полностью поверил ему. Дело было не в том, что Драко сказал, а в том, как он это сказал — без сознательного усилия выстроить свои слова таким образом, чтобы Гарри счел их более приемлемыми. Нет, он автоматически сказал, что они будут принадлежать друг другу. Впервые Драко говорил об их возможных отношениях так, словно они будут равными, и именно такой союз интересовал его, Гарри. А не какая-нибудь непрекращающаяся битва вампира и донора. Остаток основного блюда они провели, беседуя на гораздо более легкие темы. Гарри был очарован разницей в его маггловском начальном образовании и обучении Драко в частной школе до Хогвартса. У них были схожие предметы, математика, английский, но помимо уроков физкультуры были истории волшебников и волшебные мероприятия. Гарри сидел, почти застыв на месте, когда Драко рассказывал о том, как они рассказывали о маггловских гладиаторах, а посреди класса стояла движущаяся, говорящая модель арены, на которой происходили представления. Он не мог не задуматься о том, каково это — всю жизнь знать о магии. Впервые за долгое время он задумался о том, каким могло бы быть детство, если бы его воспитывали настоящие родители. Их опыт военного времени, к сожалению, тоже был схож. Драко было необычайно легко рассказывать о некоторых вещах, которые ему пришлось пережить и о которых он никогда не рассказывал никому, кроме Рона, Гермионы, Ремуса и Тонкс. После того как он рассказал вампиру о том, как потерял Хедвиг, Драко поведал ему о том, что первым уроком Беллатрисы при посвящении его в Пожиратели смерти было заставить его смотреть, как она использует убийственное проклятие на его собственной сове. «Так много схожих болезненных переживаний, — подумал он, — мы похожи больше, чем я мог себе представить несколько недель назад». В момент захлестнувшей его благодарности и храбрости он протянул руку через стол, чтобы робко провести тыльной стороной указательного пальца по костяшкам Драко, успокаивая его. Это было приятно — прикасаться к кому-то, быть рядом с кем-то, кто его понимал. Гарри был поражен и в то же время тронут, когда Драко доверился ему настолько, что спокойно объяснил, как он вообще оказался в том подземелье. Мысль о том, что Волдеморт мог изнасиловать Драко, заставила его стиснуть зубы. Он убрал руки, и они сжались в крепкие кулаки, которые дрожали от ярости под столом. На какое-то мимолетное мгновение он был почти благодарен за то, что убил этого ублюдка. Однако он подавился этой мыслью. «Проклятие убило его», — быстро напомнил он себе. — Знаешь, он не трогал меня, — внезапно сказал Драко, похоже, восприняв молчание Гарри неправильно. — Он не прикасался ко мне. Когда я отказался, он отдал меня Грейбэку, чтобы тот пытал меня до безумия в наказание за мое непослушание. Гарри слегка покачал головой, движение было едва заметным для человеческого глаза. — Нет, я… Дело не в этом, я просто… — он пожевал губу, пытаясь найти слова, чтобы выразить эмоции, нарастающие внутри него. — Я не знаю, как ты это сделал, отказал ему, даже зная, что он сделает с тобой, это было так… — Глупо и самонадеянно, — закончил за него Драко. — Я больше беспокоился о том, что запятнаю свое чистое, совершенное тело, чем о смерти.  — Вообще-то, я хотел сказать «храбро», — поправил Гарри. Он увидел, как недоверие коснулось этих обычно хорошо контролируемых черт лица. Черты лица, которыми он в какой-то момент стал восхищаться с постыдным рвением. — Я восхищаюсь таким бескомпромиссным чувством собственного достоинства. Драко фыркнул на это. — В то время я не чувствовал себя особенно храбрым, взывая к матери, как хнычущее отродье, когда эта тварь разрывала в клочья тело и лицо, которыми я так гордился. Гарри нахмурился, немного поколебался, прежде чем сказать: — Я полагаю, что в некотором смысле стать вампиром было благословением… в тот момент, я имею в виду. Он вспомнил запах застоявшейся, зараженной плоти, вид этих кровавых ран, когда он был прикован к стене подземелья. Драко не смог бы исцелиться от этих ран естественным путем, даже с магической помощью, если бы остался человеком. Он поморщился при воспоминании, крики Драко эхом отдавались в глубине его сознания. Однако нынешний Драко внимательно смотрел на него. — Так скажи мне, Гарри Поттер, каким образом то, что я вампир, стало благословением для моей внешности? Гарри рассеянно ковырял жареный картофель. — Ну… знаешь, после такой пытки… — его губу жгло там, где он грыз ее изнутри. Он полагал, что проболтаться — единственный способ облегчить душу. — Ты выглядишь точно так же, как и раньше, бледнее, конечно, и твои глаза меняют цвет, если ты… на взводе, но кроме этого ты так же совершенен, как и всегда. Он почувствовал, как кровь прилила к его щекам, когда он снова посмотрел на Драко, но вампир выглядел странно ошеломленным. Затем, внезапно, все обрело смысл.  — Ты… ты ведь знал, как ты выглядишь, не так ли? С частично смущенной и частично ошеломленной усмешкой Драко отвернулся — Вряд ли я могу посмотреть в зеркало, не так ли, Поттер? — пробормотал он с горечью. Гарри отложил нож и вилку и уставился на вампира. Неужели Драко действительно думал, что все это время он был покрыт шрамами от пыток Грейбэка? Был несовершенным. Конечно, он должен был понять, что вампиры быстро заживляются, и что, по логике вещей, те раны тоже должны были пропасть. Но, возможно, среди голодных болей, среди смятения и страданий, темноты, в которой он был заперт большую часть лета, не было места для здравого смысла. Драко уже не так уверен в себе, как раньше. А без родителей или зеркала его неуверенность, вероятно, усугубилась. Он был уверен, что вампир скорее умер бы, чем спросил Снейпа о подобном. Он был слишком горд.  — Но ты… ты все это время был таким наглым и самоуверенным в том, что ты мне нравишься, — пробормотал Гарри. Драко лишь неуверенно потягивал шампанское, явно еще не готовый встретиться с Гарри лицом к лицу. Что-то мелькнуло в глубине сознания Гарри. Не столько воспоминание, сколько ощущение от тех времен, когда он был посвящен в самые сокровенные воспоминания и эмоции Драко во время укуса. Драко чувствовал, что его внешность была всем, что он мог предложить, он гордился ею, и меланхолия, запертая глубоко-глубоко внутри него, была в основном из-за того, что он думал, что его красота умерла вместе с его чистотой и человечностью. Неловко прочистив горло и подумав, что лучше бы он вернулся в Больничное крыло и снова слушал о том, как Гермиона рассказывает о месячных и неуклюжем сексе с Роном, чем сказать это, но он проглотил свою гордость. — Ты должен знать… ты выглядишь… ты выглядишь очень хорошо, — пробормотал он с беспокойством. — То есть, я думаю, ты должен знать, что мне нравится, как ты выглядишь… Но да, ты выглядишь… Черт возьми, ты выглядишь идеально, черт возьми, ясно?! В кои-то веки его невнятность, его неспособность сформировать простые предложения, казалось, пошли на пользу ситуации. Драко не мог не улыбнуться, опустив свой бокал. Гарри почувствовал, что его собственные слова крутятся в голове, как заезженная пластинка, и единственным украшением было то, что Драко снова смотрел на него, и на его губах играла дьявольская ухмылка.  — Возможно, тебе стоит сказать мне прямо, почему тебе нравится, как я выгляжу, — поддразнил Драко. Непреодолимое облегчение, которое он испытал, осознав, что его внешность так же безупречна, как и всегда, казалось, сменилось восторгом от ошеломляющей честности Гарри. Это ничуть не помогло Гарри. Тот запихивал в рот жареный картофель, чтобы избежать необходимости отвечать. К счастью, Драко, похоже, сжалился над ним через несколько мгновений и сменил тему. Они говорили так долго, с удивительной легкостью и еще более удивительным сходством мнений и опыта. Как плохого, так и хорошего. Однако к тому моменту, когда разговор перешел на их стремления к будущему, их мнения, наконец, разделились.  — Я не знаю, чем хочу заниматься, — признался Гарри, рассеянно теребя лежащую перед ним салфетку в попытке найти что-то, на что можно было бы посмотреть, кроме слишком отвлекающего взгляда Драко. Он полагал, что поведение Драко по отношению к нему в последнее время заслуживало лучшего ответа, чем тот, который он давал до сих пор. По крайней мере, он заслуживал доверия. Если не считать всего остального, то действия вампира человека за последние несколько дней доказывали одно. Гарри оказался бы дураком, если бы не дал этому (чем бы это ни было) шанс. «По всем причинам, которые он мне давал, и даже больше, — подумал Гарри. — Кто еще боролся с моим жалким поведением, пытаясь сблизиться со мной? Он хочет меня, и я… возможно, я тоже хочу его. Какие бы причины у меня ни были, чтобы отстраниться, как я смогу узнать, реальны они или нет, если даже не попытаюсь?» С этими мыслями Гарри глубоко выдохнул, рискнув обратиться к Драко. — Раньше я хотел стать аврором, но… по причинам, которые ты, вероятно, знаешь больше других, эта идея потеряла свою привлекательность. У меня никогда не было стремлений, мечтаний о чем-то, кроме счастья, так что я не знаю, куда идти после Хогвартса. Драко внимательно оглядел его, похоже, понимая всю серьезность шанса, которым Гарри только что воспользовался, впустив его в свою жизнь. Признавая, что он является человеком, которому он может довериться. — Я думаю, что многие двери будут открыты для Гарри Поттера, как только ты примешь решение, — пробормотал Драко, и как раз когда Гарри собирался открыть рот, он добавил: — Твоей единственной по-настоящему сложной задачей будет отсеять тех, кому ты нужен только из-за своего имени, и тех, кто искренне хочет тебя за твои таланты. Гарри удивленно уставился на него, не понимая до этого момента, насколько хорошо Драко узнал его. Вампир улыбнулся, словно прочитав его мысли. — Однако я ни на секунду не сомневаюсь, что тебе придется делать это в одиночку, — легкомысленно сказал Драко. Гарри сел на стул чуть прямее. — Конечно, — медленно ответил он. — Мне нужен кто-то, кто может думать как хитрый слизеринец, чтобы убедиться, что меня не обманут. Драко снова ухмыльнулся. — Смею надеяться, что так и будет, — затем он сделал глубокий глоток своего напитка, но его глаза все время были прикованы к Гарри, как будто он представлял его вкус у себя во рту, а не неадекватного пива. Гарри вздрогнул, удивляясь, как только он начал думать о таких извращенных вещах. Он еще сильнее сжал салфетку в руках, чувствуя, как под кожей разгорается жар. Внезапно рука Драко метнулась вперед с вампирской скоростью и в то же время с нежностью, отчего по пальцам Гарри пробежала дрожь неземного, легкого, как перышко, удовольствия, а затем и по всему его существу. Рука Драко на мгновение задержалась над его рукой, на долгую минуту, когда у него не было выбора, кроме как думать о других, менее приземленных удовольствиях, которые эти пальцы доставляли его коже. Дыхание застряло у него в горле, и он подавился своими словами. Медленно Драко проследил форму костяшки пальца, глядя прямо ему в лицо, словно тот осмеливался отрицать то, как это приятно, отстраниться, как он делал уже много раз. Проглотив свою гордость и неуверенность, Гарри удалось сохранить полную неподвижность, даже если неловкость заставляла его рот выплевывать бессмысленные вопросы в попытке снять греховно вкусное напряжение.  — Эм-м-м, так… ты всегда говоришь о том, что ты собираешься сделать с собой, — попытался Гарри, шатаясь, — что именно ты надеешься делать, когда мы закончим школу? С лукавой улыбкой Драко убрал руку, забрав с собой салфетку, за которую Гарри цеплялся как за спасательный круг. — Мне всегда была обещана политическая сфера, — легкомысленно ответил Драко, складывая белую салфетку в точные, четкие квадраты, за которыми Гарри не мог не наблюдать с интересом. — Мой отец предвидел для меня этого с самого рождения, я думаю. Гарри нахмурился, продолжая наблюдать за тем, как эти пальцы скручивают и складывают ткань в определенные положения. — Но… разве твои родители не… Ты сказал, что они почти не разговаривали с тобой, вот и все. Я подумал… — Они все еще мои родители, и их молчание и отстраненность — это исключительно траур по той жизни, которую, как они теперь считают, я никогда не смогу прожить. Я покажу им, что их сын все еще жив. Я, конечно, изменился, но их связь со мной никогда не изменится. Политика — это лучший способ поднять мою фамилию из сточной канавы, а также мое собственное имя из тьмы, в которой, по мнению моих родителей, я потерян. Я могу оставаться «зверем», но я все еще могу быть человеком, мне нужно доказать это им, а также всему миру, вот и все, — объяснил Драко. — Я снова заставлю их гордиться собой, покажу им, что это, — он жестом указал на себя, — это то, что можно прославлять, а не проклинать, если использовать правильно. Гарри смотрел, как Драко поднимает на ладонь фигурку оригами — лебедя, которого вампир положил перед рукой Гарри. Она немного напомнила Гарри бумажную птицу, которую Драко заколдовал, чтобы та летала по комнате и дразнила его возможными неудачами в квиддиче в тот день на третьем курсе Защиты от темных искусств. Он слегка улыбнулся при этом воспоминании. Что бы ни происходило между ними сейчас, все неизбежно будет отличаться от того, что было тогда. Не встречаясь взглядом с Драко, он поднял птицу и положил ее в карман.  — Не обижайся, но любовь твоих родителей не нужно завоевывать, они должны любить тебя несмотря ни на что. Ты не должен ничего им доказывать, — сказал Гарри. Драко вздрогнул. — Они любят меня… они любят меня так сильно, что не могут смотреть на меня сейчас, потому что это напоминает им о том, как, по их мнению, они меня подвели. Как, по их мнению, они заставили меня страдать, — огрызнулся он. — Я дам им повод сосредоточиться на моем успехе, — заверил он его, — на ярком свете, отгоняющем тьму. В этот момент Гарри мог представить себе Драко в роли оратора, человека, которому важно произносить речи и увлекать аудиторию, заставляя ее верить в то дело, которое он решил осуществить. В этот момент он сам почувствовал, как его приковало к Драко, к этой интенсивности, к этой убежденности, и он не мог не восхититься этим.  — У тебя есть цель, — сказал Гарри после минутного молчания. — Я тебе завидую. Я понятия не имею, куда идти и что делать со своей жизнью. Я чувствую себя безголовым цыпленком. С небольшим смешком, который немного ослабил напряжение, Драко наклонился вперед через стол к нему так, что их руки почти соприкоснулись. — Почти все в нашем возрасте не знают, чем себя занять, это нормально. И у тебя есть достаточно времени, чтобы принять решение. Как только ты покинешь Хогвартс, у тебя будет несколько месяцев каникул, чтобы принять решение, но это не значит, что ты не сможешь отдохнуть. С легким смешком Гарри рассеянно посмотрел на пространство между столами. Конечно, он слышал музыку только за их собственным столом, но на скромной танцплощадке неподалеку небольшое скопление ведьм и волшебников танцевало под другую мелодию. Это был довольно медленный, но жизнерадостный танец. Молодая девушка, должно быть, одного с ними возраста, улыбалась от восторга, пока ее спутник-мужчина кружил ее на месте. Гарри не мог не улыбнуться ее радости.  — Не хочешь потанцевать? — спросил Драко, его голос вывел Гарри из задумчивости. Повернув голову и посмотрев на парня, сидящего напротив него за столом, Гарри уставился на него широкими, неверящими глазами.  — Что? — чуть не задохнулся он.  — Кажется, ты смотрел на них, — просто ответил Драко, его лицо было лишено эмоций, так как он пристально изучал Гарри. — Не хочешь ли ты потанцевать… со мной? Покраснев от ярости, Гарри уставился на него. — Ты шутишь? — задохнулся он. — Ты, должно быть, видел, какое зрелище я устроил на Святочном балу на четвертом курсе. Я не спотыкался повсюду ради собственного развлечения, знаешь ли. Я действительно чертовски ужасен в этом! Снова ухмыльнувшись, Драко элегантно поднялся на ноги и протянул Гарри руку. — Тебе явно нужно оправдание, чтобы жить, поэтому я считаю, что ты должен мне хотя бы это за то, что в последние несколько недель ты был таким упрямым и обидчивым ослом. Гарри снова посмотрел на танцпол, музыка сменилась на более современный, но душевный вальс, который теперь был слышен и ему. Музыка за их столиком, казалось, стихла, когда Драко заявил о своем намерении присоединиться к танцполу. Ему стало плохо от одной мысли о танцах. Это было не то, чего он хотел. Он помнил, что Драко (конечно же) был исключительно хорош в этом. Это было трудно не заметить на Святочном балу. — Я действительно не умею танцевать, — повторил он. Драко подошел ближе, взял Гарри за руку и потянул его к танцполу. — А я умею. Я буду вести тебя, это всего лишь вальс, это не так сложно, просто следуй за мной, — сказал Драко, в его голосе звучало гордое превосходство, с которым Гарри всегда его ассоциировал. «Наверное, он хочет немного похвастаться передо мной», — подумал Гарри, вспомнив, как всего несколько дней назад он сам совершил дерзкий смертельный прыжок на поле для квиддича, пытаясь произвести впечатление на вампира. «Это слишком интимно, — подумал он, и его щеки запылали от жара. — Наверное, он думает, что это сблизит нас, как эмоционально, так и физически». Он пригнул голову при этой мысли, скрывая свое изумленное выражение лица, пока его вели к площадке танцпола. Проблема была в том, что он был уверен, что это сблизит их, и именно этого он боялся. Но он был обязан Драко, и чувство долга в сочетании с любопытным желанием почувствовать нервное трепетание в животе, которое снова вызвал вампир, заставило его подчиниться. Драко, казалось, почувствовал его капитуляцию и в этот момент притянул его ближе, одной рукой обхватив Гарри за талию, а другой крепко сжав его руку. Гарри не отрывал взгляда от своих ног. Он был слишком близко, поэтому не мог не встретиться с этими серыми глазами.  — Мы парни, — пробормотал Гарри, но было ли это последней попыткой избежать этого унижения, или лишь бы дать Драко понять одну из других причин, почему это его беспокоило, даже он не мог сказать точно. Ему просто было очень неловко, что на него смотрят, он прекрасно понимал, как же приятно чувствовать себя в объятиях Драко, и его тошнило при мысли о том, что он может упасть в грязь лицом. — Все смотрят на нас. Затем его потянули в одном направлении, ведя по танцполу в медленном, легком темпе в такт мягкому, приглушенному ритму музыки. Осознавая, как быстро его дыхание покидает его — неловко быстро, как и его пульс, — он заставил его замедлиться, чтобы соответствовать ритму музыки. Но его странным образом успокаивало то, что от него не ждали лидерства или планирования следующего шага. Возможно, это был единственный раз, когда он был бы благодарен Драко за то, что он был главным. «Не единственный», — с навязчивой страстью прошептал голос на задворках его сознания.  — Они смотрят на тебя только потому, что ты смотришь на свои ноги и краснеешь, как школьница-девственница, и это восхитительно, — пояснил Драко, его тон был таким же простым и ненавязчивым, как если бы он только что ненароком сказал, что люди считают его, Гарри, симпатичным. Он не был уверен в том, что чувствует после этого необычного комплемента. — Посмотри на мое лицо, и мы сольемся с фоном, как и все остальные. Тот факт, что мы двое мужчин, не имеет никакого значения в обществе волшебников — я уже говорил тебе об этом раньше. «И Гермиона тоже», — подумал Гарри, но от этого все эти годы предрассудков Дурслей не исчезли в воздухе. Он до сих пор помнил, как Вернон Дурсли изрыгал мерзкие оскорбления в адрес «педика», которого Дадли регулярно избивал в Смелтингсе. В чем-то волшебный мир и мир магглов были похожи, но все же существенно отличались друг от друга. «Полагаю, у волшебного мира есть свои предрассудки по поводу других вещей», — подумал Гарри, отвесив себе в челюсть и заставив себя посмотреть в лицо Драко. Эти пристальные глаза смотрели на него, и он почувствовал желание снова отвернуться из-за дискомфорта, но не позволил себе так легко сдаться. Он выдержал взгляд Драко. Мысль о том, что это вызов, помогла облегчить смущение, пульсирующее в глубине его сознания. Длинные, голодные пальцы сжались на его талии и вокруг его руки, напоминая о том, кто контролирует ситуацию, кто не позволит ему упасть. «Думаю, если он может помочь мне танцевать, не спотыкаясь, как идиот, то он заслуживает того доверия, которое я могу ему оказать», — размышлял Гарри, чувствуя, что легко идет по следам Драко. Люди, конечно, все еще наблюдали за происходящим, бормоча что-то, чего Гарри не мог расслышать. Но как только Гарри посмотрел в сторону, пытаясь уловить их слова, Драко закружил его и повел их танец в другом направлении. Он улыбался.  — Чему ты улыбаешься? — усмехнулся Гарри, все еще чувствуя себя немного неуютно и неловко от того, как сильно его кожу покалывало от прикосновений Драко. Он готов был поклясться, что места, где они соприкасались, светились от этого прохладного, успокаивающего прикосновения. — Ты, должно быть, очень влюблен в меня, раз едва можешь встретиться с моим взглядом, — ответил Драко, в его тоне слышалось веселье. — Что ты об этом думаешь, Поттер? — Я думаю, тебе нравится, когда люди сплетничают о тебе, о нас, — огрызнулся он, недовольный. — Я считаю, что нет такой вещи, как плохая реклама, — ответилДрако, — - Но они не сплетничают о нас… мы не похожи на себя, помнишь? — Но ты бы хотел, чтобы мы были похожи, — сказал Гарри. Он был удивлен тем, что теперь ему даже не нужно было думать о следующем движении, он просто без труда следовал за Драко, втайне наслаждаясь небольшими толчками удовольствия, которые пронизывали его живот каждый раз, когда их тела плотно прижимались друг к другу. Он просто двигал ногами в такт с Драко. И это было удивительно… естественно. Так же легко, как дышать.  — Не буду отрицать, что надеюсь, что в следующий раз ты согласишься показаться на людях со мной, как с самим собой, но этот пункт находится в самом низу в списке моих желаний. Но я знаю, как сильно ты ненавидишь быть на виду, — сказал Драко, его глаза горели от греховных желаний, которые он испытывал к Гарри. Он снова сглотнул, в горле слишком сильно пересохло. — Это еще одна вещь — ты говоришь, что хочешь заниматься политикой, а это предполагает определенное внимание общественности.  — Чем больше, тем лучше, — добавил Драко. Гарри нахмурился. — Я не уверен, что когда-нибудь захочу такого внимания. Его и так слишком много. Я даже больше не подписываюсь на «Ежедневный пророк» или любую другую волшебную газету, потому что не хочу увидеть себя на первой полосе, чихнув неправильно. Музыка теперь пульсировала в драматическом финале, и Драко наклонился ближе, его губы почти коснулись губ Гарри, когда он вздохнул: — Если ты думаешь, что я когда-нибудь позволю кому-либо так издеваться над тобой, если ты станешь моим, то ты сильно ошибаешься. Ты будешь жить так, как ты хочешь, и я сделаю все, чтобы защитить тебя, если ты мне позволишь, — его слова были наполнены такой убежденностью и страстью, таким горячим желанием… Неужели Драко всегда будет таким настойчивым? Таким… страстным? Будет ли он, Гарри, счастлив или разочарован, если это будет не так? Он все еще был слишком неуверен во всем. Разница была лишь в том, что теперь он больше не будет от этого убегать. Вдруг Драко резко закружил его, когда последние ноты песни затихли в прекрасном звуке. Гарри снова прижался к груди Драко, и его руки оказались между ними, чтобы смягчить удар о твердую грудь вампира. Их глаза встретились, заставляя сердце Гарри бешено, ошеломленно биться.  — П-почему ты…? Я не понимаю, как ты… ты можешь так сильно хотеть меня, — вздохнул Гарри. — Это не имеет смысла. — Эмоции никогда не мешают, — ответил Драко, его голос был тягучим и сладким, как карамель. Гарри мог поклясться, что чувствует ее вкус. Он облизал губы, прекрасно осознавая, как близко Драко сейчас к его губам… предвкушая поцелуй, которого он не знал, почему так сильно хотел. Неужели быть мужчиной всегда соответствовало неопределенности? Однако поцелуя так и не последовало. Пальцы на его талии нежно поглаживали его талию, а на лице появилось голодное выражение, когда вампир глубоко вдохнул его запах. — Нам пора возвращаться, — практически промурлыкал Драко, сделав небольшой шаг назад, словно сопротивляясь искушению взять Гарри прямо там, на полу. Не нужно было открывать связь разума, чтобы понять, Гарри увидел это в его глазах.  — Нужно доставить нежного маленького Поттера домой до полуночи. Гарри нахмурился, но не совсем серьезно. Эта игривость была новой и странной, она была развитием тех ехидных замечаний, которые они так легко бросали друг другу в юности. Он не мог сдержать разочарования, которое подергивалось у него в животе, когда Драко повел его обратно к их столику, прочь от места недавнего развития их интимных отношений. — Ну что, Поттер, я был адекватным на первом свидании? — насмешливо спросил Драко, оставив на столе очень щедрую стопку блестящих золотых галеонов. Но под его самоуверенной внешностью скрывалась неуверенность, которой Гарри не мог не сочувствовать. Оказалось, даже у гордого, самодовольного вампира может быть неуверенность в себе. Как бы он ни был растерян и ошеломлен всем этим вечером, Гарри смог только улыбнуться в ответ на вопрос Драко.