IV
24 июня 2019 г., 12:33
Кабинет Повелителя Прошлого и Настоящего тонул в полумраке, только посох мага сиял ровным и холодным светом. Свет выхватывал из тьмы кусок стола, за которым он и работал. Перо скрипело в полной тишине, мужчина то и дело что-то шептал, переворачивая аккуратно страницы книг, выводя магические формулы. Плечи его были опущены, а взгляд все более блуждающим и туманным, Маджере то и дело давил зевки. И в момент когда он лишь на одну минуту прикрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть — он почувствовал внезапно, что в комнате не один. Холодок пробежал по спине мага и когда он открыл глаза — его давнее видение сидело на краю стола и следило таким же абсолютно скучающим и равнодушным взглядом, как будто не было этих несколько лет. Как будто они виделись последний раз вчера после очередного кошмара и теперь Майрон пришел послушать, как человек в очередной раз будет его проклинать. Это было настолько невероятно, что маг не поверил своему сонному разуму, который решил шутить с ним такие жестокие шутки.
— Я могу тебя поздравить, Маджере? Ты теперь герой? — тянет он ехидно, острые звериные клыки выглядывают из-под алых губ. Глаза существа злобно щурятся и тот явно чем-то недоволен, но Рейстлин до сих пор не может осознать, что это он. Он вернулся.
Маг только качает головой и усмехается, насмехаясь над самим собой, над больным разумом и гением, что толкает в такие видения. Он встает и медленно идет к окну, осматривая смертельную рощу и молчит, прежде собраться с мыслями.
— Герой ли? О нет… Всего лишь тот, кому каждая живая душа на Крине желает скорой смерти, да и не живая тоже. Всего лишь предатель. Все оды спеты Танису, а мне достался иной путь, — его голос почти не слышен, он шелестит во тьме, как ее часть. Черный маг поворачивается к фигуре, надеясь, что его видение уже успело рассеяться, оставить его. Но рыжий эльф все так же сидит на краю его стола, скрестив руки на груди и в его глазах то и дело мелькает интерес. Маджере слишком близко знаком с этим интересом, слишком часто после него этот демон ввергал его в такие бездны боли и отчаяния, которые не снились ни одному существу на Крине.
— Ты заплатил свою цену за победу, маг, — лишь коротко пожимает плечами майа и усмехается чуть шире, — ты ведь хотел этого. Ты ведь ненавидел их всех. И ты взял все что мог, все о чем мог мечтать, тебе ли желать большего? Да… Ты всегда хочешь большего, шагаешь по головам, жаждешь силы и власти: черный маг, ренегат всех времен, худший их худших.
Янтарные глаза существа горят таким знакомым пламенем, что сердце черного мага пропускает удар и в горле встает ком безумного восторга, азарта и ликования. Он вернулся! Сам Майрон поднимается, подходя хищным зверем ближе и за спиной его разверзается знакомая бездна огня, а волосы поднимаются пламенем, обрамляя мраморное лицо ярким, алым светом. Рейстлин понимает, что ошибки быть не может и его мучитель здесь, после стольких лет. Ненависть, боль и страх тут же загораются в груди человека холодным пламенем и он сам наступает на безжалостную стихию. Он больше не будет бежать, он не испуганный мальчишка в красных одеждах, он повелитель башни Высшего Волшебства, нет магов на Крине сильнее его.
— Да, это я… Черный Маг! Клейменный позором! Ненавидимый всеми и не признанный ни одной ложей! Мое имя вызывает ужас у каждого жителя Крина! Смотри! Смотри, чем я стал! — он говорит и в глазах его горит такое холодное и черное пламя, как будто под ногами и за спиной у него была своя личная бездна, не уступающая визави. А этот демон слушает его и смеется, зло и насмешливо, ликующе и как будто все это зло и поражение, что окружало человека только его рук дело. Как будто все это для него лишь забава, а вся боль через которую проходил Рейстлин, была не более чем веселой игрой.
Маджере не выдерживает и тянется, чтобы схватить существо за ворот мантии, оттолкнуть от себя с силой уже и не надеясь, что пальцы не пройдут мимо. Но внезапно маг ощущает под пальцами теплую ткань. От неожиданности пальцы мужчины разжимаются и рука оказывается на чужом плече, сжимая уже его. По кончикам пальцев его пробегает жар, а по телу бежит неприятный холод, как будто его с головой опустили в холодный омут, оставляя лишь руку в жаре кузни, руку на которой было его кольцо. Они смотрят на руку мага с одинаковым недоумением. Рейстлин готов клясться в глазах у высшего мелькнул стах. Ранее маг никогда не мог не мог коснуться его сам, если Майрон того не хотел, он всегда был недоступным ему. Теперь он стоит и касается его, словно они стали… равными. Рыжий чародей вздрагивает, как будто очнувшись и тут же отстраняется шипя, смотря на человека недовольно. Маджере впервые видит такое разнообразие эмоций, на всегда равнодушном и слишком правильном лице. Теперь он сам веселится и усмехается.
Что-то внутри майа обрывается и становится на место, как и внутри человека. Красная нить между ними натягивается и звенит, даже воздух становится сбитым и режет легкие. И с этим новым знанием о чужой слабости, приходит и жуткое ощущение древней связи. Связи с тем, кого они так сильно ненавидели и боялись. Что-то произошло в мгновения касания между ними, реальности сдвинулись и теперь между двумя существами не было никакой тонкой грани. «Я это ты» — приходит то ли воспоминание, то ли осознание чужим голосом и от него становится холодно
— Не может быть, — шепчет тихо его наваждение, прежде чем схватить руку мага, сжимая его запястье до хруста тонких и хрупких костей. Майрон заставляет свое кольцо вспыхнуть, явить ему надписи и внимательно их читает, твердо произнося каждое слово и все больше ужаса отражается на его лице. В конце концов он отталкивает от себя Рейстлина, словно гадюку готовую его в любое мгновение укусить и человек видит уже не ужас и не стах, а панику. Видение исчезает так же внезапно, как и появляется и оставляет много вопросов. Почему Маджере внезапно начал чувствовать оттенки не своих эмоций, почему так болит душа и Боги Всемогущие, почему ему так жарко и одновременно его бьет озноб.
— Майрон! — зовет он его и понимает, что впервые произносит это им с тех пор, как вспомнил его, — не смей… Не смей снова исчезать без ответов!
В глазах черного мага темнеет и он хочет схватиться за спинку стула, но рука его хватает чью-то руку и Маджере понимает что он уснул над своей работой. Его видимо тщетно пытался разбудить его же ученик. Верно. Они встречались только во снах и разве может быть иначе?
— Шалафи! Шалафи, Вы так кричали, — обеспокоенно произносит темный эльф и мужчина отмахивается от него, кутаясь в свою мантию и ощущая свою и не свою панику одновременно. В его голове стоит туман, кажется, что его тело не слушается его до конца, что его мысли спутаны и раз за разом он мимо своей воли возвращался к кольцу. Кольцо, что грело его и придавало сил, никогда не вызывало в нем такого ужаса и Рейстлин не без удовольствия осознает, что ужас ощущает не он. Где-то там его ночной кошмар мечется раненным зверем и пытается снять кольцо, которое не дает это сделать, врезаясь в пальцы и душу стальным капканом. И он ощущает отчаяние и боль, все то, что сам не раз ощущал пленник злобной воли майа.
— Иди, Даламар, солнце уже высоко. Я скоро приду. Через четверть часа, дам тебе урок, — тихо произносит учитель темного эльфа и тот спешно уходит, пугаясь разгоревшегося пламени ликующей злобы в чужих глаза.
— Иди ко мне, мой чародей, будь рядом со мной… — сам тихо в абсолютной тишине напевает Рейстлин, выходя из кабинета и лишь краем глаза замечая, как ненавидящий янтарный взор прожигает его спину из зеркала. И ему не страшно. Какие бы кошмары не вошли в его жизнь теперь, ему не страшно. Потому что Повелитель Настоящего и Будущего знает, что время когда он сам станет кошмаром этого существа уже совсем близко
