Клеймо Магии

Время застывает, стрелка часов не двигается и маг черной ложи нервно выдыхает. Снова. Это повторяется снова и снова, как только он засыпает над своими взысканиями — появляется он. Его ночное видение, дневное наваждение, его проклятие и благословение. Его уверенность в том, что за Крином существует что-то с чем он связан незримой алой нитью. Что-то за гладью зеркала, что ему еще только предстоит познать. Что-то гораздо сильнее его самого и что-то, чего он уже касался, что понимал. Когда-то Маджере знал своего палача и видел совсем иным. Когда-то очень давно. — Ты так отчаянно веришь в свои сны? Похвально, — говорит пришелец, появляясь как всегда бесшумно, только с шелестом ткани его мантии. Этот тихий, вкрадчивый и неземной голос звучит в голове у Маджере змеиным шипением, готовым в любой момент разразиться громом. Маг снова чувствует терзающую его все эти годы связь, смотрит в чужие глаза и видит себя, чувствует чужое дыхание, как свое. Это бесконечно пугает и кажется знакомым, настолько что хочется это продлить, потеряться в чужом разуме и эмоциях. Но он не слабак! Он не может потерять в этом существе самого себя, так не должно быть. Он должен до конца разгадать причину его появления, должен закрыть ему выход, заставить стать пред собой без возможности сбежать. — Почему ты истязаешь меня? — срывается на крик маг и содрогается, даже во сне болезнь давала о себе знать. В этом сне все было слишком реальным, мешалось с бредом и бессмысленным сюрреализмом происходящего. Рейстлин переставал понимать где заканчиваются его сны и начинается реальность. С этим пора было заканчивать. Сердце мужчины тем временем заходилось каким-то нечеловеческим ритмом, ему казалось еще немного и оно остановится, ему не следовало кричать. — Мне скучно, — просто объясняет видение и слегка щурится, янтарные его глаза смотрят все так же насмешливо. Вытянутый зрачок не движим, волосы горят огнем и сам он действительно больше похож на наваждение, нежели на реальность. Рейстлин пытается его коснуться, то ли чтобы вцепиться в неприятно алую мантию, то ли чтобы отмахнуться, заставить исчезнуть. Пальцы не проходят сквозь видение, он касается чужого рукава, после запястья и они молчат. Пауза затягивается, двое смотрят друг на друга, глаза в глаза. В глазах Саурона впервые за несколько лет появляется вполне обычное, человеческое веселье, интерес. Отнюдь не тот, что появлялся каждый раз, перед тем как ввергнуть человека в новую бездну боли, а обычный и спокойный интерес. — Скучно?! — с долей гнева спрашивает наконец хозяин башни и почти задыхается от возмущения, — бездна и мрак, как вообще такому как ты может быть скучно? Что заставляет тебя приходить? Ты ведь можешь исчезнуть, ты уже исчезал. — Бессмертие делает с творениями Эру дивные вещи, Рейстлин Маджере. Например, дарит бесконечное любопытство, — как будто сжалившись поясняет существо и рот его кривится в усмешке, — нас связывают лишь кольца, ты можешь просто снять свое. — Нет! — хрипло и слишком поспешно отвечает маг, сжимая перстень крепко, отстраняясь тут же, как будто этот Майрон попытается его снять сам. Глаза его тревожно скользят по слишком красивому лицу, неживому. Он ищет хоть какие-то эмоции кроме насмешливого равнодушия и легкого веселья. Рейстлин мог бы поклясться на дне янтарных глаз мелькнуло одобрение, мелькнуло и исчезло. — Почему же нет? — вкрадчиво вопрошает его собеседник и выказывает интерес, не понятно ли поддельный, то ли существу действительно интересно. Волосы с шеи падают на плечи, существо склоняет голову в бок. Маджере чувствует себя подопытным загнанным кроликом, но продолжает, уже гораздо спокойнее, с вызовом: — Тогда я не узнаю кто ты на самом деле. — И что же ты уже узнал, мое любопытное человеческое дитя? — почти ласково вопрошает его рыжий морок и смеется: низко, жутко и как будто у него в голове. Мысли и чувства черного мага путаются, ему становится так жарко, как будто его поместили в лаву или кузницу. Кузницу. Мгновение в разуме человека что-то проясняется, он смотрит в лицо Майрона внимательно, цепляясь за каждую черту, усмехаясь победно, но не собираясь выкладывать все карты на стол сразу. У него должны быть козыри.  — Если я для тебя дитя, сколько же тебе лет? — отвечает вопросом на вопрос Рейстлин бесстыдно, забывая о правилах приличия здесь и сейчас.Как будто после нескольких месяцев истязания они им нужны, все приличия между ними стали бессмысленной мишурой. Этот вопрос видимо застает существо врасплох. Иначе почему он медлит? Но Саурон не спешит отвечать и взгляд его мутнеет и его собеседник догадывается. И ужасается. Существо перед ним вспоминало сколько ему лет. Неужели его простого смертного мага терзает что-то настолько древнее? Что-то настолько могущественное, что действительно было бессмертным? — Более нескольких сотен тысяч лет, — слишком неуверенно отвечает его собеседник и у Маджере отнимает речь, он забывает что еще хотел сказать. В голове всплывает их первая встреча, которую он никогда не воспринимал серьезно, для него она всегда была бредом его больного разума. Тогда он стоял на почерневшей и выгоревшей земле, тогда Майрон говорил ему о Первых и словно шептал что-то важное. Слова на языке, который он не знает. Рыжий чародей ловит отблеск его мыслей в голове и снова благосклонно кивает, словно своему ученику, который впервые за столько лет начал делать шаги в сторону ответа. И это задевает гордость черного мага, тот лишь плотнее кутается в свои одежды и смотрит с прищуром и насмешкой: — Тебя когда-то звали Ауленлиль. Безупречный мастер и кузнец, верно? И твой дом назывался Валинором. Тот чье имя назвал человек меняется мгновенно, на безупречном и равнодушном лице появляется недоумение, растерянность, гнев и недоверие. Видение морщится и тихо хмыкает, почти мгновенно становясь таким же холодным и самоуверенным, но этих крупиц эмоций хватило, чтобы вселить ликование в душу служителя Нуитари. — Это все что ты узнал? Ты меня разочаровываешь, Рейстлин, тебе уготован не такой долгий срок, чтобы тратить время попусту. Видение исчезает в мраке, время оживает, течет ровно и вырывается из зыбкого плена. Над ним обеспокоенно стоит его ученик, смотрит испуганно на самодовольную, жуткую усмешку. — Шалафи? Шалафи, с Вами все хорошо? — несмело вопрошает его ученик и опускает глаза, не смея смотреть. Ему страшно. Рейстлин не отвечает, маг победно и впервые за несколько месяцев смеется. Он сумел приблизиться к разгадке. И сегодня он обратил его в бегство до рассвета, значит осталось совсем немного. Он начинает вспоминать, его врагу нужно поторопиться, если он хочет его убить.