Le bal des chats

Какёин нравятся игры со связыванием, но не когда Дио держит на нее обиду. Она все равно соглашается быть связанной, несмотря на то, что прошлые разы заканчивались откровенно говоря паршиво. Нориаки до сих пор не может забыть, как в прошлый раз Брандо посадила ей на живот сколопендру и сняла ее только тогда, когда она начала биться в истерике и насекомое ее укусило. От ее лапок у нее остались пятна, а место укуса покраснело и опухло. Это должно было быть их прощальной игрой, Какёин тогда тоже влюбилась в кого-то другого и решила, что правильнее было бы расстаться. Брандо была так подавлена и только из жалости она согласилась в последний раз провести время вместе. Дио ухаживала за ней следующие несколько дней, пока эффект от яда сколопендры не исчез. В тот момент ей ясно дали понять, что они не расстанутся, пока этого не захочет Брандо. В этот раз радует хотя бы то, что она связана так, что на нее вряд ли можно посадить какое-то вредное насекомое. Её руки согнуты в локте и связаны за головой, веревка туго обвязывала талию, чтобы потом протянуться вниз, где заранее завязанный узелок касался ее клитора и от каждого движения двигался. Дио выглядит безумно довольной собой, пока Какёин ерзает, стоя перед ней, и нетерпеливые стоны вырываются с ее губ. --Садись, — говорит она и Нориаки медленно, стараясь не двигаться лишний раз, опускается рядом с ней, повернувшись в пол оборота к ней. В руках Дио появляется черная плотная лента и она ловко завязывает глаза. Так, все чувствуется еще сильнее и все что она может, тихо скулить, когда ее целуют. Стоит ей только немного расслабиться и подумать о том, что в этот раз все проходит не так уж плохо, Какёин чувствует, как по ее ребрам проводят чем-то пушистым. Она изгибается в сторону, пытаясь уйти, и тихо хихикает. --Это кисточка для рисования, — поясняет Дио и снова проводит проводит по коже. Нориаки не может удержаться и вновь смеется, пока мягкая кисть двигается вверх и вниз. Она едва ли находит в себе силы чтобы попросить о прекращении этой пытки, и, что удивительно она прекращается. Правда, не надолго. — А это, — Брандо проводит по ее щеке чем-то новым, — перо. Какёин практически чувствует, как ухмыляется девушка, но ничего не успевает даже сказать, сраженная наповал, когда перо касается подмышки и опускается ниже по ребрам, а потом проделывает такой же путь обратно, не забывая пройтись по шее и вызвать новый приступ смеха, от которого Нориаки уже плачет. Она умоляет о том, чтобы Дио остановилась, но все слова обрываются. Кажется, проходит целая вечность, когда Брандо наконец то надоедает эта игра и она дает девушке передышку. — Есть еще кое-что, что я хочу тебе показать, — шепчет она, обжигая горячим дыханием ухо Какёин, — знаешь, что это такое? — Нож? — спрашивает она, когда холодный металл прижимается к ее щеке. — Да, — подтверждает Дио и проводит обухом по шее. Нориаки невольно начинает дрожать, не зная, что можно ожидать. Когда лезвие оказывается над грудью девушки, она делает тонкий разрез, болезненный, как когда режешься бумагой. Какёин всхлипывает, и дергается, когда чувствует чужой язык на своей коже. Дио слизывает все до капли. — На самом деле, у меня есть одна идея, — она приобнимает девушку, так, чтобы двинуться было практически невозможно, — только не дергайся. Нориаки кивает, уперевшись лбом в грудь девушки. Она вся напряжена, не сдвинуться с места ей помогают только веревки и крепкая хватка Дио. Ножом она вычерчивает какое-то слово на ее ребрах. На второй букве, Какёин начинает плакать от боли и молится всем богам, чтобы это поскорее закончилось. В конце ее снова целуют и развязывают ленту на глазах. Брандо довольна как никогда и смотрит с хитрым прищуром. — Ты умница, — говорит она и целует ее в лоб, как покойника. Девушка поднимает ее за плечи и ведет к зеркалу в коридоре. Нориаки видит, что на ней Дио попросту нацарапала свое имя, говоря всем вокруг, что это ее собственность. Она прикусывает губу, а блондинка шепчет ей на ухо о том, какая хорошая девочка Какёин. Брандо обрабатывает порезы и только после этого развязывает ее, не забывая попутно целовать ее везде, где удается.