Награда за грехи прошлой жизни

Меня разбудили поцелуи. Невероятно нежные, едва ощутимые прикосновения губ к плечу и шее. К сожалению, это губы не милой хрупкой блондиночки, а здоровенного зелёного мужика с тремя херами и темно-зелеными листьями, которые как раз мягко и немного щекотно проскальзывали по лопатке. Листья, не херы. Невольно наклонив голову, чтобы подставить и загривок под ласку, я спалился, что не сплю, но и не пожалел об этом. Разве будет хрупкая блондиночка так поглаживать меня по спине и боку, уже с ощутимой улыбкой продолжая поцелуи? Будет подстраиваться, делать все, чтобы мне с ней было хорошо — разве будет? Да, Нак это делает не по своему желанию, а потому, что ему велят эти его великие гормоны или как он там объяснял, но зато он искренний, как не знаю кто. Самые подушечки пальцев скользнули по рёбрам, и я поежился от щекотки, невольно уходя от раздражающего прикосновения. — Что-то не так? — сразу курлыкнул шксари, напрягаясь. — Тебе не нравится? Ну вот, а ведь был таким расслабленным и мягоньким, я был бы не против, если бы он ещё целовал или, может быть, продолжил, как вчера... Отставить пидарские мысли! — Щекотно, — пожав плечами, я подтвердил, что мое чувство самосохранения и самоудовлетворения не задето, опять подставив шею, — мы сегодня куда-нибудь идём? Как он там говорил, зоологический музей, да? И ещё в инженерный я хочу, чтобы хотя бы послушать, как все это крутое дерьмо было изобретено, хоть и не пойму. А ещё хочу посмотреть на их искусство. Архитектура не просто намекает, она истошно вопит, что у них есть понятие эстетики, и вот как раз эту эстетику я хочу пощупать. Если бы у них не было чувства прекрасного, пусть и нечеловеческого, понятное дело, они бы жили в квадратных зданиях с маленькими окнами. Прям как мы, прости, господи. — Нельзя каждый день узнавать новое, ты устанешь от потока информации и не сможешь запоминать, — прошептал прямо мне в шею Нак, касаясь губами кожи, и мой утренний стоячок затребовал внимания гораздо активнее, — но мы можем пойти на прогулку, если тебе скучно сидеть дома. Ага, блин, скучно... Во-первых, надо посмотреть фильмы, и о природе, и об инопланетянах. Во-вторых, надо потрахаться. И ещё раз потом. И еще. А вечером пойти посмотреть на Млечный путь. Ещё целых пять лет впереди! Все музеи обойду, все до единого, пусть не сомневается и даже не пытается препятствовать. — Пока что я никуда не тороплюсь, — пробормотал я, мысленно ругая себя за нелепую попытку замереть, когда еле теплое твердое тело прижалось к спине. — Расскажи мне про ваши ласки, — вроде бы, прощелкал зелёный, но казалось, что он мурлычет, игриво так, — какие твои любимые? Да блин, как-то до этого момента у нас не было проблем с межвидовыми ласками и прочими видами сношений... Да и что я скажу? Минет он по техническим причинам не может, а остальное — как у людей. — Ну, мы целуемся, обнимаемся, — огромная ладонь скользнула по груди, меня немедленно приобняли, — иногда, знаешь, легонько кусаемся, но... — Не стоит, — тихо подтвердил мои опасения нелюдь, тепло выдохнув мне между лопаток, и по плечам побежали мурашки, — что это? Он прошёлся по ним языком, с нажимом, будто пытался слизнуть, и, господи, блять, боже, сука... — Мурашки, — почти выстонал я, торопливо просовывая руку в штаны, чудом оставшиеся на мне после вчерашнего лизоблюдства, — одна из форм реакции на удовольствие, но и на страх тоже. — Неужели ты чего-то боишься сейчас? — почти нежно поддел Нак, и я на пару секунд отпустил член, чтобы пихнуть его локтем в бок, а то на другой руке лежал я и половина его массы. Впрочем, нырнуть обратно моей руке он не позволил. — Мне нравится степень отзывчивости твоего тела и разнообразие индикаторов ощущений. Давая потянуть себя за плечо, я повернулся на спину, откинулся на подушку и решительно притянул к себе нахальную зелёную морду, без носа, с ебунячими клыками и третьим веком. Потому что а хули бы нет, я же уже вышел за него замуж. Теперь уж и в горе, и в радости, и стерпится, и слюбится. И сольётся. Шксари наклонился надо мной, навис, и распущенные на ночь шгн... Нет, я никогда не запомню. Листья, чёртовы листья с тихим шорохом ссыпались с его плеч и чувствительно постучали меня по груди и плечам. Длиннющие, зараза, не меньше полуметра, а прячутся в такую неприметную гульку. Только я требовательно засосал его, Нак сразу же отстранился, напряжённо окаменел. — Извини, к нам гость, — сев, он легко вскочил с кровати и выхватил с полочки домашние свободные штаны. Ага, ну конечно. Такое ебало озабоченное, как будто, как минимум, идут его вязать. А то и сразу по зеленелюдскую душу. — Важный гость, я смотрю, — хмыкнул я, садясь и приобнимая колени. Шксари замер с футболкой в руках. На широкой мощной спине как-то нервозно перекатились валики мускулов, не слишком-то похожих по расположению на человеческие, только общими очертаниями. Резким движением натянув одежду, он ухватил себя за листья, небрежно собрал их в хвост и закрепил чем-то, очень быстро, я не успел заметить, но точно не резинкой. И, когда шксари присел рядом, я даже поразился, как его поменяла менее формальная прическа. — Это... Это мой бывший партнёр, — смущённо пробормотал бравый капитан, сплетая пальцы, — которого я оставил. Если ты не против, я... Хочу извиниться перед ним лично, раз уж он пришел. Оу... Да, теперь понятно, откуда нервы. Уж его мне все описывали, как заботливого и охуенного, да и он себя показывает ответственным и ни разу не ветреным, так что явно волнуется. Но я пересекаться со столбом, который нечаянно подвинул, не горю желанием. — Конечно, и от меня извинения передай, — я похлопал шксари по предплечью. И для него, очевидно, было важно мое одобрение, потому что он сразу немного расслабился, с облегчением улыбнулся. Чмокнув меня в уголок губ, зелёнка пошел открывать, а я остался сидеть на кровати, отгороженный от места встречи стеной. Дверь за собой он закрывать не стал, видимо, хотел, чтобы я слышал их разговор. Ну или собрался выйти и поговорить снаружи, тоже понятное желание. — Шгкщак, здравствуй! — я даже вздрогнул, услышав бодрое чириканье. — Да, приветствую, — сдержанно ответил Нак, — приношу извинения, но прошу не входить, здесь мой супруг. Ну, в принципе, да, норм идея. Только как-то неуважительно говорить с обиженным бывшим на пороге, тут проеб. Ну или просто я нихера не понимаю в инопланетных этикетах. — О, конечно, где же ему ещё быть, — без негатива ответил "гость", — послушай, я хотел извиниться перед тобой, когда ты вернёшься. — Не понимаю, — с действительным удивлением сказал Нак. — Я... Шгкщак, я... Я не хотел говорить тебе перед экспедицией, но и не сказать не могу, — бля, вот тут начинается жопа, я прям чувствую, — у меня есть другой партнёр. И был ещё до твоего отлета, я не хотел, чтобы это повлияло на... От резкого глухого звука удара я даже подскочил, не ожидая таких сопроводительных эффектов. И вдруг почувствовал какую-то гадливость в груди, неприятно стало. Да, коммунизм, да крутые технологии. Но от блядей и предательств не смогли избавиться даже они. Между перспективой быть придушенным в порыве злости и потребностью утешить обманутого там же, где однажды обжёгся и я, я выбрал пойти утешить, несмотря на перспективу. И в горе, и в радости, не забыть! Нак стоял у двери, опустив голову и прижимая ладонь к панельке, открывающей проход. По бедной панели из-под его пальцев змеились трещины. Вот и понятно, что за удар был. — Не понимаю, зачем нужно было ставить меня в известность, — глухо пророкотал шксари, и я с трудом подавил боязливое желание присесть немного, уменьшаясь, чтобы не заметил. От него не просто веяло, а буквально несло дикой и необузданной яростью, опасностью, как от... Ну, бля, как от разумного суперхищника, которого от злости слегка покинул пресловутый разум, оставив одни инстинкты, — наши отношения завершились с моим вступлением в брак, это был лучший вариант для него и его... Партнёра, — язвительно выплюнув последнее слово, вернее, гортанный мягкий щелчок, Нак рывком повернулся ко мне, я чуть не отпрыгнул назад, в спальню, но там даже одеяла нет, под которым можно было бы спрятаться от злого монстра, — прошу прощения за унизительный инцидент, свидетелем которого тебе пришлось стать. Горло перехватило от ощущения опасности, когда он почти угрожающе и целеустремлённо направился ко мне, так что я не смог выдавить свои соболезнования. Поэтому приподнял руки, предлагая обнимашки. Ну, чтобы просто что-то сделать, а не стоять посреди комнаты и привлекать внимание разозленных росянок. Шксари согнулся, сгорбился, вжимаясь плоским лицом мне в плечо, и как-то обмяк, обнял меня без насилия, и на том спасибо. Я неловко похлопал его по плечу, погладил по шее. — Я прошу тебя, — еле слышно пробормотал он, прижал меня к себе покрепче, — пожалуйста, не пойми неправильно, но давай сольемся. Что же тут можно понять неправильно? Отвлечься, отомстить, затереть новым старое — проходили, знаем. Другое дело, что он, скорее всего, хочет выебать меня, как трахал его. Ой, бля, ну и ладно! Я все равно никогда не решусь сам! И в горе, и в радости! Я не заметил движение руки, которым он вызвал из пола подобие дивана. Зато прекрасно заметил, как остервенело он избавился от футболки, как жадно в меня вцепился. Пихнув его в наитвердейшую грудь, я опрокинул зеленого на диван и, помедлив секунду, уселся сверху. Как тогда, в день нашего знакомства, надо же. Но теперь он уже не боялся ко мне прикасаться, не полез сразу к члену, зацеловал, прижимая к себе. Под задницей довольно шустро набухали щупальца, и это, странным образом, заводило. Похоже, у меня сексуальная травма, даже если и вернусь домой, придется отвыкать от тентаклей. И от членов, кстати, тоже. А ещё от того, что я в центре внимания и обласкан максимально, с девушками такое редкость. Опрокинув меня на спину, Нак ещё раз глубоко и пылко поцеловал меня, сунул в ладонь холодную коробочку со смазкой и отстранился, вытряхиваясь из штанов. Вот как, все же не меня будут трахать? А я только смирился... Но и передумать всегда рад, всегда рад! Торопливо избавившись от остатков одежды, я взмокшими руками кое-как откинул гладкую крышку. Какая сучара додумалась сделать тюбик со смазкой из полированного до зеркальности металла? Но я что-то не видел, чтобы он его пополнял, кстати. Или это каждый раз новый? Тюбик щедро поделился прозрачной зеленоватой смазкой. Без запаха, но зелёной. Вот почему у них все зелёное, если они не различают оттенков этого цвета? Я хотел спросить у Нака, поднял взгляд и чуть не проглотил язык. Здоровенный зелёный мужик обстоятельно устраивался на коленях, упираясь ладонями в спинку, и эти его плечи, прокачанная спина, да даже округлая крепкая задница... Придвинувшись, я немного погладил практически пульсирующую под пальцами дырку, всунул сразу два. Он коротко стрекотнул, наклоняясь сильнее и немного прогибаясь, выставляя задницу. Самое то, чтобы трахнуть, как раз по высоте для меня. Наверное, единственный вариант мне его выебать стоя, у стены без табуреточки уж точно никак не выйдет с этим длинноногим растением. Смазав и без меня мокрый анус и не обделив свой член, я пристроился и постарался помягче войти. Но Нак сам подался назад, с тихим потрескиванием натягиваясь до основания. Просто невозможная задница, как он мог такую прелесть променять на человеческую, с которой надо повозиться и к которой не подпускают? Бедный, бедный Нак — думал я, заколачивая ему до шлепков и целуя напряжённую спину. Так красиво перекатываются мышцы, так льстиво подрагивают плечи, а этот треск все-таки даже подстёгивает... И тут до меня дошло. Похоже, таким был их последний секс, раз уж капитан сам выбрал такую не самую очевидную позу. Вот же ж сучка зелёная... Нет, так со мной не пройдет, я ему тут не вибратор "ЗабудьБывшего-3000"! Я рывком отстранился, и Нак изумленно курлыкнул, сделав что-то такое невозможно волнообразное своей охуенной спиной, что у меня аж коленки ослабли. Я попытался перевернуть его, и тяжеленная туша легко опрокинулась, здоровяк пристроил голову на низком подлокотнике и потянул меня к себе. Длиннющие тентакли захлестнули талию кольцом, когда я навис над ним, тяжелые плотные бедра податливо откинулись на мои. Я уперся ладонью ему в грудь и замер, хотя щупальца настойчиво тянули продолжить увеселение. — Не смей думать о другом, когда я тебя трахаю, — хрипло, но, надеюсь, внушительно потребовал я. Он дернул бровями, видимо, не ожидал, что я раскрою его коварный план, а может, просто не видел в этом проблемы. Открыл было рот, но я без лишнего джентльменства вставил, и гипотетические извинения превратились в потрескивающий стон. Муженёк потянулся ко мне, приподнимаясь на локте, и я наклонился, целуя его. Он вообще целуется охуенно, а когда возбужден так вообще. Ебаные тентакли поглаживали меня по пояснице. Они там сцепились кончиками и мягко вились, немного щекоча и совершенно осознанно поглаживая. А ещё эти его руки, и прогибы, и блять... К моему огромному облегчению, когда я уже был не в силах тянуть, задница на члене начала сокращаться, Нак весь до дрожи натянулся, как струна, запрокинул голову, приоткрыв рот, и кончил себе в кулак. Жадно вглядываясь в напряженного зелёного человечка, я кое-как вытащил, хотя щупальца попытались удержать, и спустил ему на живот. Да уж, охуенно день начался. — Я... — облизнув губы, росянка с явным трудом перевел дух. — Я хотел сказать, что не думал о других во время слияния с тобой. Плюхнувшись рядом с ним на бок, между жёстким телом и приятной мягкой спинкой дивана, я немного откинулся на спинку и подпер голову рукой. Не думал он, как же, кому заливает-то. — Ну, значит, мне показалось, — пожав плечом, я поскреб щетину. — Даже если бы и хотел, это сложно, — тихо признался Нак, задумчиво рассматривая белые и светло-зеленые потёки у себя на животе, — ты совсем другой, никогда не знаешь, чего от тебя ждать, — кончиками пальцев коснувшись собравшейся в ложбинке между образцовыми кубиками спермы, он немного склонил голову вбок и медленным движением смешал свою с моей, — а ещё я подсознательно жду от тебя поведения шксоти, обманываясь строением твоего тела, но ты обычно ведёшь себя, как шксари, это сводит с ума. Ну, блять, а хули он хотел. У них тут из трёх полов шксари самые мужественные, добытчики, все такое, у нас мужики выполняют те же функции. — А ещё у меня член один, да? — фыркнул я, касаясь лежащих у него на плече листьев. Ну раз в десять, наверное, толще волоса, теплые, ощутимо живые, упругие такие, не сжимаются под пальцами. — О, у тебя изумительный член, — рассеянно улыбнулся Нак, я даже глаза на него поднял от такого откровенного комплимента, — интересная форма, интересные ощущения. И зьреннт не члены, хотя могут выполнять его функцию. Мда, не тентакли все ж таки. Но произнести это я не могу даже мысленно. Да у вас же есть сраные гласные, почему бы не пользоваться ими почаще? — Очень рад, — пробормотал я, набирая в руку несколько листочков и перекатывая их по ладони. Ну, по крайней мере, он успокоился. Вспомнит ещё, конечно, но хотя бы не сразу, сейчас надо бы его на фильм отвлечь, что ли. — И твое тело мне нравится, — продолжил распинаться Нак, создавая стойкое ощущение, что зачем-то подлизывается, — теплое, мягкое, но сильное, очень приятное. — Как мясная игрушка? — хмыкнул я. Заебли звать меня мягким! Сегодня же надо выпроводить его куда-нибудь и пресс качнуть! Женился, блять, на дереве, а теперь выслушивать должен всякие сомнительные комплименты! Но дерево заметно напряглось, резко повернуло ко мне голову. Надо научить его не дёргаться так при мне, я начинаю нервничать по поводу его клыков и когтей применимо к моему мягкому, но сильному тельцу. — Откуда ты знаешь? — почти замогильно прощелкал зелёный, прищуриваясь. Так-так, это что, мелкий меня обозвал какой-то неприличной хуетой? — Ох, Риога, да? — я кивнул. — Риога, маленький!.. — задержав дыхание, Нак потёр лоб и медленно выдохнул. — Ладно, послушай... Наши дети, особенно, младенцы, очень привязаны к теплу и запаху либо шксоти, либо еды. Разумеется, шксоти не может все время носить младенца на руках, поэтому издревле существуют мясные игрушки, — бля, бля, бля, я, кажется, понял, чем меня назвал этот пузатый засранец... — раньше это были части ещё теплой туши, завёрнутые в ткань, сейчас, разумеется, просто мягкие игрушки с теплоэлементами, пропитанные запахом либо мяса, либо родителя, тут уж на выбор шксоти. Так дети спокойнее спят, зачастую, до юношества. Пиздец. Ебаный ж ты нахуй, просто пиздец. Ну теперь лишь бы он не попытался спросонок откусить от меня кусочек. Ну и отдельное спасибо Риоге, что это игрушка для детей, а не для взрослых, хотя Нак виртуозно совмещает. — Так вот чего ты все время ночью обниматься лезешь, — усмехнулся я, ткнув его пальцем в каменное плечо. — Прошу прощения, — смущённо опустив глаза, невинный агнец с тентаклями наружу и с обкончанным животом тонко улыбнулся, — рефлекс из детства. Ну ебать, разве можно раздражаться? И на причину, и на него самого. Да и вообще, я уже даже как-то привык к тому, что он пытается из дерева превратиться в плющ. Или в фикус-душитель, тут как посмотреть. — Ладно, дитя малое, давай, что ли, поедим что-нибудь, — сев, я сладко потянулся и взъерошил себе волосы. — Да, конечно, — невесть откуда вынув салфетку, он вытер живот и подскочил, — если ты не возражаешь, я сперва совершу очищение. Я только кивнул и ещё раз почесал щетину. Вот прям с удовольствием почухал ногтями щеки и шею. Мне бы тоже ополоснуться, весь вспотел, пока ворочал тут этого обделенного любовью бывшего засранца. Жарковато всё-таки, ну и влажно, пот не испаряется вообще. С другой стороны, это лучше, чем ебаный дубак, вот была бы у них ледяная планета, ходил бы, звенел бубенцами. — Посмотрим сегодня фильмы про пришельцев? — предложил я, когда освежившийся муж вышел из ванной. — Да, мне было бы интересно посмотреть на ваши представления о контакте, — кивнул Нак, открывая совершенно невидимый шкафчик, спрятанный в стене, и доставая два контейнера, по одному из двух высоких стопок, — но, если ты не против, я бы хотел начать с видео о природе, мне очень интересно. Поставив еду на стол, он заглянул в тот же шкафчик и достал стакан. Непрозрачный и белый, с плотной пластиковой крышкой. Наконец-то, я смогу пить! — Ага, окей, — подхватив штаны, я быстренько в них влез и подошёл к шкафчику. Пришлось ещё и поискать, куда дотронуться, чтобы он открылся, а то ни швов, ни стыков, нихуя, как они вообще сами тут ориентируются? — это типа система доставки? Зато я теперь знаю, где взять еду, а то мало ли, останусь тут один. Конечно, при запланированном съебывании хозяин дома явно бы предупредил меня, где что лежит, но не всегда все идёт по плану. — Да, автоматизированная, — протянув руку, Нак легко толкнул заднюю стенку, и она открылась в какую-то техническую шахту или что-то типа того, но чистую и белую, как все здесь, просто по стенам тянулись кабели и трубы, — запасы всего необходимого пополняются дронами по мере истощения, но, если нужно, можно и заказать что-то конкретное. Кстати, — он взял небольшой прямоугольный свёрток, — уже доставили твое одеяло. — Охеренно, — завистливо вздохнул я. И спохватился. Такая система у них возможна без денег потому, что никто не жадничает. Они знают, что получат все, что захотят, но, похоже, вполне себе аскетичные ребята, не нагребают и не накапливают лишнее. Вкусный горячий завтрак стал только лучше, когда я аккуратно, под руководством местного жителя, надавил на небольшую выпуклость в крышке стакана. Там немного пошипело и затихло, так что я снял плотно сидящую крышку и едва слюнями не захлебнулся от густого и сильного аромата свежесваренного кофе. Стакан был холодным, а крепкий эспрессо — горячим, так что я немного подул на него и сделал крошечный глоточек, только губы смочил. И уже хватило, чтобы счастливо застонать. — Получилось хорошо? — уточнил наблюдающий за мной с мягкой улыбкой Нак. — Божественно, — отрекомендовал я, — хочешь попробовать? Пожав плечами, зелёный бережно принял стакан, принюхался к содержимому и осторожно отхлебнул чуть-чуть. И сморщил нос, неблагодарный говнюк. — Горько, — вынес вердикт ничего не понимающий в простых земных радостях инопланетянин, — но многогранно. Ну и пошел нахер, мне больше достанется! По сути, весь кофе в этом мире только мой, муа-ха-ха! Блинчики со сметанкой, толстый вкусный бутер и четвертинка мягкого спелого авокадо вместе с кофе заставили меня почувствовать себя каким-то хипстером, но зато сытым и счастливым. Кормят меня тут здоровой и полезной едой, сделаю себе нагрузки ещё небольшие и скоро подсушусь, да, вот. — А как ты узнаешь, что в контейнере именно завтрак? — поинтересовался я, обнимая руками заветный стакан и прихлебывая вкусненький кофе. — На нем же написано, — приподнял брови Нак, указав на совершенно белый бок своего сосуда с мясом. Я покачал головой. Да и вообще, разве ж я бы понял их закорючки? — ты не видишь? О, прошу прощения, я попрошу маркировать пищу для тебя краской с другим спектром отражения. Ой, да какая нахер разница? Зачем лишние хлопоты, я же все равно на языке энтов нихера не понимаю. Главное, что наклеечки по цвету отличаются, и сырое мясо я себе не открою случайно, остальное — хуй с ним, с остальным. — Да ладно, не нужно, — помахал ладонью я, — мне все равно, что и когда есть, все вкусное, я просто спросил. После завтрака мы улеглись смотреть на планшете фильмы. Я начал с тех, которые про океан, чтобы по свежим следам можно было сравнить. И, боже, Нак восторгался, как маленький ребенок, задавал тысячу вопросов, иногда сложных, иногда таких, какие мог бы задать трехлетка. Кое-что я отвечал сам, пусть и своими словами, кое-что гуглил, но это было охуенно. Он смотрел с таким интересом, показывал такую неуемную жажду знаний, что напомнил мне Риогу. Если они тут распределяют профессии по способностям, то не удивляет, все, кто летают в космос, должны быть любознательными. Как-то незаметно мы проглотили восьмичасовой сериал за день, пару раз брали перекусить, но оттащить капитана исследовательского крейсера от экрана явно не получилось бы ни за уши, ни за волосы. — Потрясающе! — простонал здоровенный мужик, когда пошли титры последнего фильма. — Такая богатая и разнообразная экосистема! Понимаешь, у нас температура вод слабо меняется по широте, но у вас! Конечно, в холодной воде больше биоты, это логично, — а вот мне всегда казалось наоборот, но ладно, он же учёный, вроде как, — но поразительно, как могут организмы мигрировать от полюсов к экватору, разница даже в температуре колоссальная, не говоря уже о живом мире! — Как-то так, — пожал плечами я, улыбаясь, — ещё что-нибудь посмотрим? Есть же фильмы и про животных, и про растения, все надо посмотреть. И про грибы. Грибы же тоже помесь животных и растений, тоже плотоядные, думаю, ему будет интересно познакомиться с аналогом своего вида. — Нет-нет, нельзя мешать науки в один день, — тяжело вздохнув, зелёный пригладил листья и всплеснул руками, будто стряхивал свое возбужденное состояние, в котором пребывал почти весь день, — но твой мир просто потрясающий, Сащ-ща. — Твой тоже, — усмехнулся я, вставая и потягиваясь, чтобы немного размяться, — мы пойдем ещё посмотреть на Млечный путь? — Да, да, конечно же, — тоже вставая, Нак выдохнул, — если хочешь, можем сходить куда-нибудь выпить, мы с Рашком обычно ходим в заведение с открытой верандой, там красивый вид. Ну что, Саша, поздравляю, тебе досталась росянка-алкаш. Но, с другой стороны, а хуль бы и нет? — Да, давай, — согласился я, глянув в окно. Ещё не стемнело, но уже явно клонилось к вечеру, прогуляемся немного. А то хер я похудею, если будет из активности только секс. Мы переоделись, Нак причесался более аккуратно, я успел заметить, что закрепил он листья какой-то хернюшкой, которая из плоской становилась круглой, как те железные браслеты, самостоятельно оборачивающиеся вокруг запястья. Помню, мы с друзьями угорали, надевая их на котов, а коты охуевали. Ну, что ж, вечер начался охуенно — я покатался на лифте. И даже не вывалился из него, как пьяный матрос из бара, а более-менее нормально выпрыгнул, уже успех. А потом, когда будем возвращаться, ещё раз покатаюсь! Не стоит переживать, что пьяным я антигравитацию не переживу, напиваться я не собираюсь. Я, между прочим, представляю тут землян! Надо вести себя соответственно! На улице было полно народу. Все гуляли, парочками, группками и поодиночке, но кучковались больше подростки. Маленькие дети почти поголовно были с шксоти, но некоторые и самостоятельно гуляли. И, конечно, дохера кого сопровождали их ебнутые инфернальные питомцы. А ещё стала заметна выделенная светящейся зелёной линией дорожка шириной метра два на одной стороне улицы. Я обратил внимание на нее только потому, что по ней пробежал шксари. Вот прям пронесся, как Усейн Болт, а навстречу ему по другой стороне менее быстро, но тоже с внушительной скоростью бежал нгкоти. Типа, спорт, ЗОЖ, протеин? Похвально, похвально. То-то ж они все такие литые Арнольды, сука. — Я прошу прощения, — вдруг обратился к кому-то Нак, — можно погладить вашего питомца? — Да, разумеется, — приветливо улыбнулся шксоти, держащий одной рукой малыша за ручку, а второй... Поводок. На котором сидела гусеница метра полтора длиной. Толщиной с ляжку моего мужа и пушистая. Белая, сука, и пушистая. — Не хочешь? — мягко предложил этот ебаный предатель, присаживаясь на корточки и зарываясь пальцами в торчащие густые и длинные волоски на теле шевельнувшейся хуевины. — У нее нет хитина, не переживай. Я буквально почувствовал, как краска сползает с лица. На меня с любопытством смотрели шксоти и ребенок, а ещё муж смотрел. Уронить честь? Да, если для ее сохранения надо потрогать гигантскую гусеницу. — О, у вас аллергия на хитин? — сочувственно покивал шксоти. Сглотнув, я тоже присел на корточки. Ладно, ладно, я мужик... Волоски оказались мягонькими. Я не стал запускать в них руки глубоко, как сраный предатель, так, погладил поверху. Ну, если не обращать внимания на детали, то она приятная. Оно. Боже. Гусеница оценила ласку и опрокинулась на бок, конвульсивно перебирая десятками, сотнями маленьких членистых ножек. Я отдернул руку и чуть не блеванул, сжал зубы покрепче. — Не бойся, она в порядке, просто хочет, чтобы ей почесали животик, — улыбнулся Нак и сделал то, что озвучил, позволяя мелким лапкам касаться своего запястья, — ты ей понравился. Меня передёрнуло против воли. Спасибо, нахуй, большое, не упёрлись мне такие симпатии... Шксоти присел, внимательно выслушивая шепот малыша, так же тихонько ответил и немного подтолкнул его ко мне. То ли боясь, то ли стесняясь, мальчик, которому я бы дал года четыре, подошёл поближе. — Извините, а что это у вас на голове? — пробормотал он, сцепляя ручки. — Шганнкгк? Да чего им всем не дают покоя патлы мои, а? — Нет, это волосы, — улыбнулся я, под шумок отодвигаясь подальше от гусеницы. Вот пусть Нак с ней хоть чешет друг друга, хоть в десны лижется, только без меня. — И на лице тоже шерсть? — изумился мелкий. — Да, — я немного наклонил голову. Маленькие ручки коснулись волос, но быстро соскользнули к щекам, видимо, волосы на лице для них более странные, чем на голове. — Ой, колется, колется! — счастливо застрекотал малыш, оскалив острейшие зубки и потирая ладошками мои щеки. Ну, теперь для полной симметрии осталось на бок рухнуть и ногами подергать, чтобы пузико почесали. А то я ж мясная, вашу мать, игрушка. Но порадовать ребенка было приятно. Теперь я, хуле, навсегда чайлд-фри, только с чужими если повозиться доведётся. Пока не хочется, но может же и приспичить. Распрощавшись с милым семейством, мы двинулись дальше. Вот и хорошо, что не только гусеница там была, но ещё и пацан, сгладил для меня впечатления. — Если хочешь, мы можем завести такую же, — предложил Нак, обнимая меня за плечи на ходу. — Нет! — шепотом рявкнул я, угрожающе впиваясь пальцами ему в бок в имитации объятия. — Даже не думай! Чертов мудак заливисто застрекотал. Угорал надо мной, сука такая. Издевается ещё, вот же падла. Выебу! Нет, ему это не наказание. Тогда обломаю! — Извини, я думал, дело в хитине, но теперь понимаю, что ты боишься, — утирая глаз, он даже не думал прятать широкую улыбку. Так, блять! Схуяли это я боюсь? Да я ничего не боюсь! Просто они мерзкие! — У нас они маленькие, поэтому мне непривычно, — буркнул я, поджимая губы, — а ещё часто ядовитые. Это, конечно, немного пиздеж, но я не переживу, если он притащит личинку какую-нибудь в качестве свадебного подарка. Просто нахер выгоню его. А, стоп, это его хата. Тогда сам уйду! Любимое заведение Нака оказалось вполне типичным таким баром, только располагалось на краю обрыва. Мы сели на веранде, я сразу же выбрал место лицом на восток, к морю и уже нихуево так выползшему Млечному пути. Но солнце ещё не село, так что он пока что был похож на мутное белое облако. — Я не знаю, какие напитки тебе нравятся, — обратил мое внимание на себя и меню подлый муж, — ты нормально переносишь наличие этилового спирта? Так, из чего там водку делают? Этил, метил, мутил, тусил... Вроде, всё-таки этил. Так что пришлось кивнуть. Меню было прямо в столе. Между нами вылезла голограмма с мелкими надписями и рисунками, я нихуя не понял, но местный завсегдатай быстро натыкал что-то, и меню пропало. Уже через минуту подъехал дроид. Наконец-то я увидел хоть одного. Ну тумбочка, хоть и на антигравитационной подушке. Тумбочка открыла дверцу в себе и из клубов ледяного пара манипулятором, до омерзения многочленистым, достала два узких высоких стакана. — Это один из самых вкусных и крепких напитков, — предупредил Нак, делая маленький глоточек. Я послушно убоялся и тоже аккуратно попробовал. Сладенько, как десертное вино, но на вкус совершенно не крепко. — А сколько градусов? — уточнил я. Зелёный немного наклонил голову к плечу, как озадаченный щенок, подумал. — Восемь, — все же выдал он. Я едва не заржал. Всё-таки, целомудренные. Всё-таки, в чем-то я лучше. Хоть в чем-то!