Награда за грехи прошлой жизни

На самом деле, мне было слегка неловко. Потому что на меня поглядывали — украдкой, потому что деревья тут культурные и воспитанные, но все равно поглядывали. И хрен пойми, с каким интересом, гастрономическим, интеллектуальным или тем, на который я согласен только с привычным и нежным Наком. — Все хорошо? — в который раз спросил муженёк, явно переживая, не траванусь ли я или не начну ли тут буянить спьяну. — Гемоглобиновые формы жизни должны хорошо переносить этиловый спирт, — влез какой-то мелкий, остановившись рядом, — готов поспорить, он может выпить бокал ргашти залпом и даже не заметить. Я на автомате кивнул. Зачем — хер знает, но потом подумал, что, раз уж у них самый крепкий напиток восемь градусов, то хули мне. — Я прошу прощения, но вам лучше отправиться домой, — ровно сказал Нак, но тон был такой, будто он говорит с совершенно обдолбанным алкашом. — Нет, он сказал, что сможет! — ухватился за мой жест нгкоти, уперто топнул ножкой. И вот тут я готов был поверить, что он пьян. Хотя не видно совершенно, потому что и стоит твердо, и говорит, вроде, внятно. Как можно было напиться лёгким винишком? Чукчи зелёные, блин... На столе появился такой же бокал, какие мы с Наком уже ополовинили. Шксари явно было неловко от такого исследовательского интереса малявки, и я решил, что это будет самым простым способом его отвадить. Я взял бокал, выдохнул носом, на всякий случай, и медленно, без спешки и без остановок влил в себя грамм этак триста восьмиградусного сладенького компота. Вокруг настала почти звенящая тишина. Все до единого зеленелюди смотрели на меня. Они почти одинаковыми жестами приложили ладони ко лбу. Уперли большой палец в висок, указательный прижали ко лбу с раскрытой ладонью — ещё отвернулись бы, и получилось бы натуральное выражение испанского стыда. Но нет, их лица были похожи на то, которое делала моя мама, прикладывая ладонь к щеке и будто говоря — я уж думала ты, бестолочь, ничем меня не удивишь уже. Видимо, это у них такой жест удивления, как рот прикрывать. Приставучий нгкоти чирикнул что-то непереводимое, а может, и нечленораздельное, все с тем же охуеванием на моське развернулся и ушел. — Ты... Ты в порядке? — осторожно уточнил Нак, нерешительно касаясь пустого бокала. Судя по его выражению лица, он боится судорог, пены изо рта и почти мгновенного окочуривания. Брык, как говорится. — У нас распространены гораздо более крепкие напитки для увеселения, — пожав плечами, я облизнул сладкие губы и решил всё-таки сказать: — около сорока градусов. За соседним столиком кто-то поперхнулся и лающе закашлял. Но странно, как он мог поперхнуться, если у них дыхательные и глотательные пути раздельные? Спустя остаток первого бокала мне стало тепло. Мягкое тепло разлилось от желудка по груди и в ладонях, и вот такую стадию опьянения я люблю. И голова на месте, и весело, и можно, в теории, подкинуть в топку еще, но лучше не буду. Зато у меня создалось стойкое ощущение, что они похитили вместе со мной какого-то землянина и заставляют его подбирать для меня сочетания вкусов и блюд. Потому что к напитку для меня сообразили три вида сыра, орешки, виноград и мед. Ну вот как будто прямо к вину. А еще любопытный муженек не отказался попробовать — на сыр скривился и обозвал кислым, мед объявил слишком сладким, а вот белый виноград без косточек оценил и съел штук пять крупных ягод. — Я не жадный, бери еще, — я даже повернул тарелку, чтобы ему было удобнее цеплять. — Я бы с радостью, но не стоит, — с улыбкой качнул головой зеленый, — от небольшого количества ничего не случится, но я, все же, плотоядный, набор моих пищеварительных ферментов ограничен. А, ну да. Блин, наверное, и в этом я лучше — могу всеядно жрать все, что вижу. А что не вижу, то на ощупь. Отличный вечер выходит. Мы возвращались уже после заката. И я бы не сказал, что улицы были ярко освещены, ну так, точечно. Уж в центре широкого проспекта просто не было фонарей. Наверное, они и так неплохо видят в темноте, да и люстра эта молочная раскорячилась на большую часть неба и светила так, что, думаю, я смог бы читать, пусть и с напрягом. Небольшие и не слишком яркие фонарики были там, куда падала тень от зданий, или под кронами деревьев, но они только слегка разгоняли темноту, выравнивая уровень освещенности с открытой территорией. Зато по самим зданиям змеились тонкие и довольно ярко светящиеся полосы, немного похожие на узор трещинок на коре дерева. Красиво так... Но и пусто не было — довольно много народу гуляло. Детей уже не было, подростки и взрослые только, на беговых дорожках стало более оживленно. Да и, в принципе, логично, они же спят по пять часов в сутки, чего вечером дома сидеть. Особенно когда вечер такой тихий, теплый и ароматный. Но вот кое-чего не хватает... — Слушай, а у вас нет всяких мошек, кровососущих? — поинтересовался я, убедившись, что даже под фонарями и вокруг местных жителей ничего не жужжит. — Есть, разумеется, но в городах для комфорта жителей усеченная экосистема, — Нак прижал меня к себе поближе на ходу и, наклонив голову, чмокнул в висок. Блин, приятно... — только растительные формы жизни, подземные и питомцы, опыление по необходимости производится искусственно. — Охуенно, — вздохнул я. Даже вспомнить не смогу, сколько вечеров нам подпортили эти сраные комары. Или осы, желающие шашлыка и заставляющие девчонок дёргаться и вопить. А уж если укусит кого... — Не хочешь попробовать один фрукт? — вдруг предложил Нак, останавливаясь под раскидистым деревом, но с очень тонким стволом, закрученным в слабую спираль. — Он сладкий. — Ну давай, — я поднял голову и постарался среди листьев разглядеть названный плод, но там было слишком темно. Отпустив меня, Нак немного подпрыгнул, ему же, хуле, со своих двух с хуем метров особо стараться не надо, и приземлился уже с чем-то темным в ладони. Но сразу мне не отдал, прошёлся до небольшого столбика с несколькими коробками, напоминающими почтовые ящики. — У нас чисто, но лучше обработать его для тебя, — пояснил местный житель, запихнув это темное в одну из коробочек, — кстати, вот это, — он указал на равномерно и тускло пульсирующую от красного к белому прямоугольную панельку-экран, — средство вызова экстренной помощи, нужно приложить ладонь. Я кивнул и огляделся. Они были везде. На стенах домов, на столбиках, одна была на опоре пешеходного моста. Зигзагом, то на одной стороне улицы, то на другой, и расстояние между ними от силы метров сто. Даже если будешь истекать кровью через оторванную ногу, далеко ползти не придется, круто. Но бля, у них же тут, вроде как, тишь и покой, почему они так боятся, что понадобится помощь? — А чего их так много? — все же решил уточнить я. — Девяносто девять процентов панелей не будут использованы ни разу за время эксплуатации, — пожал плечами Нак, — но те, что будут активированы, всегда оказываются в зоне доступности, и это главное. Блин, ну... Ну логично, наверное. Они же не парятся о стоимости установки и обслуживания этой системы. И, кстати, я припоминаю, что на корабле тоже такие видел, натыканные буквально на каждом углу. Хотя там это и понятно. Зелёный вынул из коробочки фрукт и отдал мне. Темно-фиолетовый, как слива, продолговатый, как маленький баклажан, и слегка закрученный в спираль, как ствол дерева, с которого его сорвали. Я из осторожности ковырнул ногтем плотную гладкую кожуру и обнаружил под ней ярко-розовую мякоть, влажную и сочную. Ну и как кусать? Как банан, с конца, или как варвар, поперек? Ладно, с конца. Шкурка оказалась упругой, не сразу поддалась, да и я не напирал особо. Но зато при раскусывании в рот брызнул почти приторный сок, по вкусу очень похожий на спелое яблоко, только с лёгким оттенком сырой картошки. А пахло это дерьмо укропом, но было действительно сладким. У меня даже слегка голова закружилась от такого сочетания. — Ничё так, — чавкнул я, откусывая ещё. И вдруг обратил внимание на одну толстую несостыковку, конечно, сразу пристал с вопросом к отечески улыбающемуся мужу: — А если вы мясоеды, откуда ты знаешь, что оно сладкое? — Мы используем различные плоды при приготовлении мясных блюд, как приправы или соусы, — с готовностью пояснил Нак, снова двинувшись к дому, — они не перевариваются и не усваиваются, но придают особый вкус мясу и не причиняют вреда. Гурманы, ёпта. Ничего не будет лучше курочки, замаринованной в луке с разбавленным соевым соусом и перчинкой чили, ничего! Я увлекся фруктом, в котором мелкие косточки при раскусывании добавляли нотку кислоты в сладость и делали его ещё лучше, так что не заметил, как меня довели до лифта. Вот хорошо после небольших посиделок лечь и рубануться на слегка пьяную голову. Но у моего фикуса были другие планы. Целуя его и поднимая руки, чтобы он содрал с меня футболку, я все пытался вспомнить, слышал ли я про какое-то растение, от отравления которым непроходящий стояк, или это моя больная фантазия. Или это был паук? Нак плюхнулся на кровать, помог мне снять с него штаны. Пока я раздевался сам, подгреб под шею подушку. Вот же любитель комфортной ебли... Но как-то это у нас с ним все... Нехорошо. Быстро, торопливо, секс ради секса. А как же прелюдия? Мне-то она, конечно, без надобности, видимо, ему тоже. Наверное, это влияние привычки сперва хорошенько обласкать предмет воздыхания, а то не кончит. А потом и вообще больше не даст. Быстренько смазав упругую дырку, я забил хер на эти мысли и сразу же забил хер в довольно стрекотнувшего инопланетянина. Он прикрыл глаза, куснул губу своими страшенными клыками и почти нежно обнял меня за талию тентаклями. — Ты такой горячий, — еле слышно прошелестел Нак, не открывая глаз и поглаживая меня по груди, — я будто сливаюсь с восходящим солнцем. Блять, ну зачем, зачем добавлять ваниль в еблю... Я проснулся первым. Просто хренак — глаза открылись, доброе утро, мир. Мир зелёных человечков в Большом Магеллановом облаке. Рядом бесшумно посапывал зелёный человечек, обхватив меня руками и уткнувшись плоским носом мне в плечо. Мой муж. Типа. Вздохнув, я рассеянно погладил его по локтю. Здоровяк тихо что-то уркнул во сне и только прижался покрепче. Вот тебе и сверххищник, просыпаться не собирается. С другой стороны, держит так крепко, что и догонять не надо. Так. Надо подумать о важных вещах. Как и когда меня будут ебать? Ничто не предвещает проблем, но мало ли, рванет у него крышу, что я буду делать? Физически уж точно не справлюсь. Значит, надо его заставить меня выебать, пока у него ещё нежностью вся голова забита, так? Зелёный вдруг подскочил, сонно моргая, посидел пару секунд и одним прыжком оказался у шкафа. Что, опять бывший решил нагрянуть? — Что-то случилось? — я сел и почухал грудь. О, ну отлично, конча в шерсти засохла! И на блядской дорожке тоже! Судя по цвету, даже не человеческая, фу... — Мне предложили!.. — радостно выпалил было Нак и сразу осекся, оглянулся на меня. Положил штаны обратно на полку и с сосредоточенной мордой присел рядом со мной. — Мне предложили стать отцом, Сащ-ща, — я почувствовал, что брови начали неконтролируемое восхождение на лоб, и решил удержать только челюсть от отвисания. Нихуя себе хорошие новости! — это... Я понимаю, это тебя смущает, но, пожалуйста, поверь, это не романтичное действие, даже не как классическое слияние. Это долго, больно и некомфортно, но для шксари это большая честь. Я приму участие в зачатии и, скорее всего, никогда больше их не увижу, если ребенок не захочет познакомиться со мной. Я пытался переварить, что он хочет ускакать на денек перепихнуться в тройничке, и не сразу обратил внимание на интонацию. Умоляющую такую. — Ты что, отпрашиваться вздумал? — усмехнулся я, почесал макушку. В принципе, мне-то что, да? Тем более, для него это так охуенно, кастет вон дополнит. — Я не против, если для тебя это важно. — Твое одобрение очень, очень важно, — заверил Нак, поглаживая меня по колену. Наклонившись вперёд, он чмокнул меня в уголок губ и с прежним энтузиазмом рванул выбирать шмотки и купаться. Вот же дуб дубом, я имел в виду, что стать отцом для него важно... Шксари даже не позавтракал, пообещал вернуться к вечеру и умчался. Не, ну это как-то странно. Они что, выбирают носителя генофонда в тот же день, когда ебутся, что ли? Совсем ебобо? И я все равно расстроился. Пытался убедить себя, что не ревную, пока принимал душ и оттирал следы секса с тела, но все равно ревновал. Тупая хуйня, что ты не знаешь своих детей! Пока дитё не скажет: "Папка-шксоти, покажи мне этого кукуха", конечно. Пофыркав у контейнеров с едой, я взял стакан с кофе. А внутри оказался не кофе, а ягодный чай! Сука! Усевшись на диван, я взял планшет. Видеть там я ничего не хотел, но для приличия полазал по Ютубу. А вот если бы я, как распоследняя телка, поставил его перед выбором? Типа, или иди туда ебаться, или раз в году имей возможность выебать меня. Вот что бы он выбрал? Но я бы, конечно, так делать не стал. Он сказал, что не романтичная хуйня — значит, так и есть. Уж можно поверить, если он при мне знакомился со своим ребенком, хотя даже был с тем шксоти в браке. Нашел себе популярного мужика, блять, все от него детей хотят...