Награда за грехи прошлой жизни

Нак вернулся посреди ночи, скотина зелёная. — Прошу прощения, я разбудил тебя, — пробормотал он, еле переставляя ноги, будто от усталости. Кое-как стянув с себя шмотье, шксари опустился на другую половину кровати и коснулся краешка одеяла, — ты позволишь? А что, я могу зажать одеялко? Было бы круто, я люблю заворачиваться, как гусеница. В памяти всплыло почесывание белой и пушистой мерзости, так что я торопливо кивнул, чтобы выкинуть ее из головы. Здоровяк очень осторожно забрался под одеяло, приобнял меня за талию и рубанулся со сверхсветовой скоростью, тихонько, вот прямо действительно еле слышно посапывая. Ишь, падла, устал от сражений на любовном фронте? Скрестив руки на груди, я уставился в белеющий в полумраке потолок. Я же, вроде, решил, что не буду нервничать и ревновать. Решил? Решил. Вот и не буду! Я сказал, не буду! Сучара зубастая, обжимался там со всякими котиками, хуй свой тройной пихал куда попало, а мы ведь на экскурсию должны были идти! У-у, скотиняка... Разумеется, проснулся я поздно и чувствовал себя несколько разбито. Даже голова немного побаливала. Но, думаю, без таблетки обойдусь, да и где я ее тут возьму, сука, надо озаботиться стратегическим запасом самых распространенных лекарств — от головы, от живота и обязательно от импотенции. И вообще, повезло мне с их медициной, хоть можно не бояться умереть от какой-нибудь практически безобидной херни. Блядовитый муженёк смирно лежал рядом и скромно улыбался. Подавляя желание двинуть ему в морду, я улыбнулся уголком губ в ответ. — Как все прошло? — из вежливости спросил я, садясь и потягиваясь. С одеялом, все же, гораздо уютнее. Даже если под ним ещё прохладное бревно с тягой к размножению. — Результативно, планируется потомство нгкоти, — лаконично ответил зелёный, коснулся вдруг моего локтя, — я... Мне кажется, нам нужно поговорить об этом, Сащ-ща. — Разве? — я откинул одеяло и встал. Душ. Мне нужен прохладный душ и вкусный завтрак. Все разговоры будут потом. Да и не хочу я об этом говорить, блять, надо просто пережить, он же сам не считает это изменой, мало ли, что я тут своими неэффективными гемоглобиновыми мозгами надумал... Но выражение безносого лица за завтраком доказывало, что не отвертеться мне от объяснений. А ещё на столе был большой контейнер с самыми разными по цвету и форме фруктами. По крайней мере, я склонен считать это фруктами. — Это подарок для тебя от моих участников совместного зачатия, — ага, так вот как он решил это назвать... — я понимаю, что в твоей культуре не принято слияние с кем-то, кроме партнёра по отношениям, но отказаться было бы грубо. И я не хотел отказываться, — ухватив меня за руку, Нак немного наклонил голову, пытаясь заглянуть мне в глаза, — шксари не выбирает, никогда. Но шксари, которого выбрал нгкоти, может считать себя и свои качества оцененными. Глянь, блин, доказывает ещё... Да дай ты мне перебеситься, господи! — И по какому принципу вас выбирают? — просто из любопытства уточнил я, не пытаясь отнять руку, а то решит ещё, что я обиделся. А я разве не обиделся? — В первую очередь, рассматриваются желаемые моральные и умственные качества, особые черты и предрасположенности, — с готовностью начал перечислять умный и разумный редкий профессионал, — затем выбираются подходящие по физиологическим показателям шксари, далее учитывается носимый геном. Производится предварительный расчет возможных качеств потомства, оценивается совместимость. — И что, это все за день до зачатия? — хмыкнул я. Хотя, бля, я не удивлюсь, если эти расчеты занимают секунду. Как и отбор по базе нужных шксари. — Так и есть, подходящее время для зачатия довольно коротко, — серьезно кивнул Нак, — изначально они отобрали моего полнокровного брата, — шта? — но он носит гены первого пола и имеет лишь одного ребенка, а для них это первое слияние втроём, поэтому важен был опыт шксари. Вот странно, мне ведь казалось, что им вообще похую на родственные связи, так какого же хера... — Твой брат? — я приподнял бровь, помешивая кашу свободной рукой. — Старше на три года, — подтвердил, как оказалось, очень даже скрытный муж, — у нас общие все три родителя, что, на самом деле, редкость. Родители шксоти и нгкоти состояли в браке и приглашали одного и того же шксари для слияния, поэтому мы обладаем схожим набором качеств и выполняем одну и ту же работу, — ещё один крутой капитан? Нехило так поработали его родители, ювелирно, я бы сказал, — правда, Шикгасшкщак более склонен к точным наукам, поэтому его экспедиции направлены на изучение физических и астрономических явлений. Угукнув, я уткнулся в контейнер. Молодец, хуле. Рад за него. После завтрака было как-то даже некуда себя деть. Странное такое чувство, когда нет своего угла. Я даже заскучал по своей квартирке, если уж на то пошло. А вот на Земле я бы после такого выверта взял и хлопнул дверью, ушел бы к маме! И хорошо, наверное, что не на Земле сейчас. Бегать туда-сюда, как мандавошка, что ли? Изображать обиженку? Все, блять! Взять себя в руки! — Если ты... — Нак подошёл, даже протянул руку, но не коснулся, опустил. И морда такая печальная-печальная, жалко даже. — Если ты хочешь, можем посетить зоологический музей сегодня. Ах, музей... Да, надо бы, пожалуй. Во-первых, он ведь уже договорился, во-вторых, развеюсь и отвлекусь. Но нужно сделать кое-что ещё. Прихватив его ладонью за шею, чтобы наклонился, росянка-переросток, я поцеловал его. Если подумать, не так уж и часто я целовал его сам. Он медленно, будто недоверчиво, углубил поцелуй, я лизнул его теплый язык и отстранился. Собираться ещё, в конце концов. Нак, вроде, приободрился, снова попросил меня найти фильмы. Я подобрал и о современных животных, и о вымерших. Если подумать, пиздецкая разница в том, кто оказался на вершине эволюции сразу, и кто, в итоге, стал разумным и доминирующим видом. Если чувачки вмешивались и приводили всех к гуманоидному виду, то что это получается, они бы сделали из динозавров... Э-э... Рептилоидов? Как на Рен-ТВ? Прыснув от этой мысли, я прикрыл глаза ладонью. Могли ли подумать все эти сторонники теорий заговора и тайного правительства, что их выдумки окажутся настолько близки к тому, что могло бы стать истиной? Хм, так, может, и инопланетяне есть? Я покосился на мужа. Ну, да, они точно есть. Но вот эти серые большеглазые дрыщи в летающих тарелках — они существуют? — Слушай, а к нам могли прилетать инопланетяне до вас? — все же полюбопытствовал я, опираясь сильнее на мягкий подлокотник. — Специально — вряд ли, — сразу же отозвался зелёный, глядя в планшет, — ваша система так расположена, что проходит через основные галактические трассы редко, впрочем, на трассах нет смысла двигаться в нормальном пространстве. Нет, ну это же тупо. Что значит "трасса"? Это же сраный космос! Ни верха, ни низа, лети, как в жопу ужаленный, да ещё и в любом направлении. — А как прокладывают трассы? — я наклонился к нему сильнее. Надеюсь, не как воганы... — Трасса является довольно условным направлением, в котором нужен минимум энергии, чтобы преодолеть порог скорости убегания ядра Млечного пути, — я подзагрузился и начал вспоминать, что знаю об этом. Ведь знаю же, если получил перевод! — твоя родная галактика довольно жадная, когда-нибудь она поглотит и мою, и Малое Магелланово облако. Но, на самом деле, вашей расе повезло. — А? — я даже поднял брови. Мы, сука, отсталые, сделаны тяп-ляп из говна и палок, живём на периферии, а он говорит, что нам повезло? — Если бы вашу планету обнаружила склонная к экспансии раса, вас уничтожили бы, скорее всего, — просто и спокойно сообщило дерево, убирая планшет, — планет с жидкой водой и кислородной атмосферой не так уж много, их стараются сразу занять, — я поднял брови выше. У них тут их две подряд! И спутники! — как правило, зарождающаяся звезда испаряет и вытесняет воду на окраины системы до того, как образуются твердые тела, способные удержать ее собственной гравитацией, далее ее попадание в зону Златовласки обеспечивается лишь случайностями. — И что, всем видам жизни обязательно нужна вода? — уточнил я. Это звучит глупо, сука! Космос же велик! Умопомрачительно велик, блять! А как же умные камни, мыслящие слизни? Живые планеты, в конце концов? — Большинству, — кивнул Нак, — с химической точки зрения это наиболее эффективный вариант окислителя для протекания энергетических процессов в клетке. Сука. Как же банально, фи. Я расстроен. Хочу кремниевую жизнь! Или, не знаю, ртутную какую-нибудь. Мы вышли из сферы, и этот город очень сильно отличался от тех, в которых я успел побывать. Как минимум, он был не белый. Он был, сука, из стекла и бетона! Ну, или чего-то очень похожего, но это же пиздец! И улица прямо оживленная такая, все бегут куда-то, что за херня, я как внутрь МКАДа попал! А где красивое, белое и чистое? Не хочу я больше видеть эти бетонные коробки! — Этот район создан в стилистике постиндустриального капиталистического периода до активного освоения близлежащих небесных тел, — негромко сказал муж, придерживая меня за локоть, чтобы не унесло людским течением, — если можно так выразиться, этот район сам по себе является музеем архитектуры того времени. — Забавно, — пробормотал я. По сути, да, у нас же тоже есть исторические районы, все такое, но там здания сохраняют ради их красоты и эстетической ценности ведь. Хотя, может быть, зелёнки просто все время напоминают себе, что они оставили позади, чтобы не вернуться к этим серым муравейникам. Но растительности все равно очень много. Музей напоминал пирамиду. Даже не перевёрнутую, а обычную, почти всю застекленную. Типа как перед Лувром. Интересно, это мы первые построили пирамиды, или они нас и тут обскакали? Хотя, скорее всего, обскакали, заразы. — А вот и ты, — с издёвкой прищелкнул ну прямо до нехорошего предчувствия знакомый голос за спиной. — Здравствуй, Риога, — ровно чирикнул Нак, и мне поплохело. — Привет, — выдавил я, поворачиваясь. Пузан стал ещё больше, если это вообще возможно при условии сохранения целостности его позвоночника. Нгкоти в сравнении с ним ещё уменьшился и истончился. А улыбался все так же маньячно. — Как проходит твоя адаптация? — мелкий вразвалочку приблизился и сощурился. — Я уже и отвык, что ты фонишь, как теплоэлемент. — Да нормально все, — пробормотал я, максимально осторожно касаясь хрупкой ладошки в подобии рукопожатия. — Ах, нормально, — чуть оскалился Риога, — ты правда считаешь, что нормально прийти в зоологический музей раньше, чем в ботанический сад? А? Чего? Это предъява? Я покосился на непродуманного мужа, но он только с лёгкой полуулыбкой качнул головой. Понятно, беременная причуда. Хотя нет, думаю, нгкотиковая, а не беременная. — Нет ничего интересного в твоих листочках, вот и весь ответ, — за спиной у мелкого буквально из ниоткуда вырос шксари, положил ладони ему на плечи и начал наклоняться. Наклонялся, наклонялся, конкретно так наклонился и только тогда смог дотянуться поцеловать неугомонное умное создание, — здравствуй, Шкщак. Пока они трогали друг друга за руки, я вспомнил. Ну, не то чтобы смог вспомнить, что видел именно эту плоскую морду, а вспомнил, что у Риоги есть муж-шксари. Пиздец, разница в полметра, не меньше, природа, ты ебобо? Или демиурги, но все равно. Риога демонстративно обиделся, сообщил, что за наше плохое и недружелюбное поведение отказывается сопровождать нас на экскурсии, и резко развернулся, чтобы уйти. Настолько резко, что потерял равновесие и устоял на ногах только благодаря помощи неугодного мужа. И я прекрасно видел, как Нак тоже дернулся, готовый поймать падающего нгкоти. — Ты в порядке? — нежно проворковал шксари, поглаживая мелкого по плечам. Риога потёр лоб и кивнул, подставил щеку для поцелуя. — Тогда иди обижайся, — ещё один чмок, — и не опоздай на шаттл. С ворчанием отпихнув мистера Заботу, котик потопал своими тоненькими ножками прочь. И то ли не заметил за пузом, то ли не рассчитал, но чуть не сверзился с маленькой ступенечки. Его придержал за локоть спешащий мимо шксоти, мило ему улыбнулся, оглядев живот, и помчался дальше. Слегка смущенный Риога демонстративно вздернул подбородок и продолжил свой обиженный променад. Оба шксари совершенно нежно улыбались ему вслед. Видимо, котики у них все такие стервозы. В принципе, я мог бы назвать его милым, но... Как представлю, что с таким придется жить, так холодок по спине. Да ну нахер, проще застрелиться. А то вот влюбиться в такого до соплей и терпеть все выходки? Не-не, эта часть высшего замысла меня не устраивает. — Никак не привыкнет, что центр тяжести сместился, — счастливо вздохнул несчастный влюбленный, — итак, меня зовут Шксиши, я занимаюсь зоологией и познакомлю тебя с животным миром нашей планеты. — Саша, — кивнул я, касаясь его большой и еле теплой ладони. Надо было нам на пару минут опоздать, тогда бы не пересеклись с его чрезвычайно милым супругом. И вообще, чего тут делал ботаник? Уж как-то не представляю, чтобы Риога мужу обеды на работу таскал или что-то такое. Пирамида оказалась практически пустой. И внутри все было привычно белое и немного матовое, видимо, только наружняя отделка историческая. Вверх уходила спиральная терраса, как и в морском музее, но шли все, преимущественно, сверху вниз, от узкого конца. Но мое внимание привлек человек. Поодаль от спирали стояли столы, за которыми дети и взрослые рассматривали голограммы, видимо, изучали нечто конкретное. И за одним из них сидел человек. Со смуглой кожей, с волосами и с носом. И он тоже смотрел на меня, вытаращив глаза странного разреза. Человек! Настоящий! Он поднялся выше, видимо, встал. И ещё выше... Из-за стола выползло нечто. Нечто, напоминающее скорпиона, с таким же удлиненным телом на паре десятков членистых ног, с кучей каких-то клешней и щупалец в передней части. А приподнятый вверх хвост оканчивался... Человеком. У меня закружилась голова от такого издевательства над гуманоидностью, и я присел на корточки, закрывая лицо руками. Пусть оно уйдет! Боже мой... Я на таких кентавров не договаривался! Я слышал, как оно клацает бесконечным количеством ножек по гладкому полу, и готов был заскулить. — Я прошу прощения за своего супруга, он только знакомится с разнообразием форм разумной жизни, — прострекотал Нак у меня над головой. — Ах, понимаю, — эта хтоническая пакость даже говорила примерно как человек, с протяжными и вообще приемлемыми звуками, а не щелкала и шипела, как всякие деревья. Говорящий трёхметровый скорпион! Мама, роди меня обратно! — прошу меня извинить, я не хотел шокировать вас. Просто, при всем широком спектре знакомых нам гуманоидных видов, мы не встречали такой похожей структуры лицевых костей. Нос! Его привлек мой нос! Ебаный нос, боже! Чувствуя, что от темноты и безвестности меня ещё больше накрывает, я аккуратно убрал руки и медленно встал, преодолевая позорную слабость в коленках. Скорпион сидел рядом и улыбался. Или лежал? Короче, опустился на брюхо и поджал под себя все свои... Конечности. — Извините, — тоже буркнул я, сглатывая. — Ничего, все в порядке, — улыбнулся человеческий торс на скорпионе. Пиздец, неужели он тоже чей-то супруг? — подскажите, откуда вы родом? — Премного уважаемый господин посол, — коротко и с отчётливым укором чирикнул Нак, не успел я и рта открыть. — Да-да, простите, конечно же, — опять заулыбался насекомыш, а зубы-то как у меня, обычные. Эти двое раскланялись, и скорпион посеменил кучей ног обратно за стол. А меня завели в какой-то небольшой кабинет или что-то вроде того. — Ты очень бледен, — муженёк нежно коснулся моего лба, и я только от этого прикосновения ощутил на нем испарину, — тебе что-нибудь нужно? — Водички бы, — пробормотал я, самостоятельно утирая лицо. А руки-то трясутся, пиздец. Кошмар наяву, нахуй это все. Я хочу домой! Мне дали стаканчик дистиллята и усадили на стул. Жёсткий, как и вся их мебель, кроме кроватей. Ладно, я считал Нака страшным? Беру свои слова назад, он как раз сойдёт за длинноногую модель с ослепительной улыбкой. — А что он не так спросил? — поинтересовался я, как раз чтобы отвлечься. — Я говорил про расы, склонные к экспансии? — усмехнулся здоровяк, сидя у моих ног на корточках. — Они прибыли в нашу галактику несколько лет назад, хотели обосноваться, но мы не допустили этого, потому что сами имеем планы на водные планеты и являемся единственной разумной формой жизни в Большом Магеллановом облаке. Обменялись послами и с вежливыми улыбками демонстрируем им оружие, чтобы не смели соваться в наш дом. Я как представил, что эта членистожопая падла вызнала бы у меня местоположение Земли и притащила бы туда своих сородичей, так аж чуть не подпрыгнул. — Хуй ему, а не Земля! — возмутился я, херанув кулаком по колену. — Правильный настрой, — с улыбкой кивнул Нак, приподнялся и чмокнул меня в губы, — но их тоже можно понять, если каждый год откладывать по несколько сотен яиц, поневоле начнёшь искать новые планеты для колонизации. — Ничего не знаю! — отставив стакан, я встал. — Пошли, пора смотреть на зверюшек. Шксиши терпеливо ждал, пока я приду в себя, у высоченного лифта, ведущего на самый верх. Мне даже стало немного совестно, устроил тут, как маленький... Или как нгкоти. Мы поднимались секунд двадцать. Офигеть можно, как высоко и круто! И было видно, что внизу потихоньку идут по террасе группки детей и подростков в сопровождении нескольких взрослых. — Итак, начнем, — улыбнулся шксари, — здесь только существующие сейчас виды, так что я приведу краткую палеонтологическую справку. Жизнь на планете, как известно, зародилась в воде. Первыми на сушу выбрались микроорганизмы, затем растения. Животные виды приспосабливались к сухой среде по-разному и в разные периоды времени, но стоит обратить внимание на тот факт, что ранее на нашей планете было несколько холоднее, уровень моря был гораздо ниже и континент был всего один. Это обусловило наличие общих родоначальников у всех современных островных подвидов. — А почему уровень моря поднялся? — уточнил я. Причем поднялся нехило так, если затопил целый континент, оставив только кучу островов. — Жизненный цикл звезды подразумевает увеличение интенсивности излучения, — подал голос Нак, — средние температуры увеличились на десять градусов, и полярные ледяные щиты растаяли. Я с умным видом кивнул. Ебать это была, наверное, катастрофа мировых масштабов. Мне рассказывали про жуков, пауков, гусениц и червяков. Все это у них тут было реально монструозное, как оказалось, из-за большего количества кислорода. А то лёгкие у них, видите ли, примитивные. Оба этих засранца со снисходительными улыбками переглянулись, когда я сказал, что у нас самые большие насекомые размером с мою голову, а нормальные вообще не превышают длины пальца. Но зато их заинтересовала паутина, оказывается, у них никто так не делает. Дальше, вернее, ниже уже пошли более милые создания. Небольшие пушистые животные, смахивающие на зайцев, такие же небольшие хищнички, длинноногие и хвостатые, как кошки. Из-за схожих условий на каждом острове они, в самом деле, едва отличались друг от друга. И почему, блять, если есть нормальная живность, надо держать дома тараканов и гусениц, ну почему? Мы остановились, потому что к нашему экскурсоводу подбежал другой сотрудник музея, они отошли на пару шагов и перещелкивались. Я рассматривал подвижную цветную голограммку юркой вытянутой тварюшки, ведущей практически водный образ жизни при наличии лёгких. Она ну очень напоминала выдру. Нак, рассеянно осматривающийся, вдруг встрепенулся, глядя вверх, подскочил к невысоким перилам, поставил одну ногу на них и замер. Подождал секунду и неожиданно сиганул вперёд. Да там лететь ещё метров двадцать, ебанулся! В полете поймав что-то, он прямиком влетел в шахту лифта и плавно отправился вниз. Блять, спасибо, боже, что шахта не застеклена или ещё что-то! Совсем долбоеб, что ли, что за самоубийственные порывы! Вышагнув из лифта, капитан-придурок опустился на колени и поставил что-то на пол. Что-то, очень уж сильно похожее на ребенка. Вытер ему слёзки, улыбнулся, погладил по голове. Ебать. Ебать мой хуй. — Позер, — фыркнул Шксиши, становясь рядом со мной и тоже перегибаясь через перила. Я немо возмутился, и он с улыбкой бросил в пустоту планшет. Он немного пролетел, замедлился и мягко соскользнул в лифт, как по воронке, тоже поехал вниз, — каждые пять уровней страховка, разумеется, здесь же дети. Я аж выдохнул. Ну, по крайней мере, мой самоотверженный благоверный не помер бы. А то ну нахуй, то сожрать хотят, то Землю отжать, пусть защищает меня. Глянув вверх, Нак подобрал упавший ему под ноги планшет, отправил неосторожного и зареванного пиздюка в объятия примчавшегося на сверхзвуковой шксоти и двинулся по спирали наверх, к нам. — Прошу прощения, я забыл про страховку, — смущённо улыбнулся он, возвращая носитель информации, — после экспедиции сложно расслабиться. — Продолжим? — усмехнулся зоолог и, не дожидаясь ответа, перешёл к следующему виду. Я прихватил склонного к самоубийственному геройству сверххищника за руку, чтобы не вздумал больше пробовать летать без крыльев. Мне показали ещё самых крупных хищников в дикой природе — размером со среднюю собаку. Потом показали основных "кормильцев" под названием гшканси, напоминающих то ли мамонтов, то ли гигантских ленивцев. Причем реально гигантских, в пять тонн весом. На мой вопрос, кто тогда охотится на эти горы мяса, шксари скромно улыбнулись акульими зубами. А потом показали прежнего доминирующего хищника. Здоровенную хуевину весом в тонну, смахивающую то ли на волка, то ли на гиену, на длинных мускулистых лапах и с такой огромной пастью, что сразу становилось понятно, на кого она охотилась, пока не истребили. — К большому сожалению, наши предки были неосторожны, — с действительным сожалением вздохнул Шксиши, — но мы, насколько это было возможно, возродили риашиджи, — голограмма примерно в два раза уменьшилась и приобрела более узкую морду, — сейчас они обитают на одном из спутников и охотятся на уменьшенную форму гшканси. Парк Юрского периода какой-то, я всегда считал, что шутки с вымершими видами плохи. На то они и вымершие, сука. Но те, хотя бы, на спутнике, а не тут. — А какие животные на второй планете? — полюбопытствовал я. Блин, наверное, на неё надо специально лететь, там должны быть свои музеи. — Точно такие же, — чуть прищурился экскурсовод. — Вторая планета дальше от звезды, поэтому стала пригодна для жизни всего четыреста миллионов лет назад, а для зарождения жизни это немного, — пояснил Нак, ласково поглаживая меня большим пальцем по запястью, — там были только примитивные микроорганизмы, и мы заселили ее своей биосферой. — Ого, и как? — я даже оживился. Вот это я понимаю, не просто пришли на всё готовое, а взяли и сделали с нуля! — Вот так, — Шксиши указал на верх спирали и провел пальцем вниз, — сначала растения и их подсобные виды, затем наполняли экосистемы, начиная с нижних звеньев пищевой цепи, давая им размножиться, после добавляли хищников. Не все шло гладко, но при должном контроле биосфера стала точной копией нашей. — Сейчас там идёт довольно активное видообразование за счёт приспособления к более жёстким условиям, — вставил Нак, — более выражены сезоны года, присутствуют холодные области в высоких широтах. — Очень круто, — завистливо вздохнул я. Колония на Марсе, блять, колония на Марсе... Просто взять и перевезти все виды со своей планеты — вот это я понимаю. Мы распрощались с приветливым мужем маленькой стервы, пообедали и отправились домой — смотреть фильмы о животных. Но меня все же волновал один вопрос. — Слушай, а почему, в общих чертах, животные на наших планетах похожи? — пристал я к ученому мужу уже в летающей сфере. — Потому, что схожи условия обитания, — сразу же ответил он, — вытянутое тело позволяет быстро плавать, убранные под корпус длинные ноги позволяют быстро бегать, твердые клыки позволяют охотиться. Это не вопрос фантазии, а вопрос физики и химии, которые для всех одинаковы. Для всех одинакова, а для кого-то одинаковее, как обычно. Кто-то колонизирует планеты и летает в другую галактику, успевая отгавкиваться от экспансивных скорпионов, а кто-то сидит на своей планете и на Луну полвека не суется даже, лаясь с соседями и вкладывая лучшие умы в разработку новых телефонов. Или тут дело в стремлениях и морали? Зато в шкафу появились контейнеры поменьше. Нак сказал, что это закуски, так что я надыбал себе орешки, сыр и порезанный апельсин к фильму. Эх, изыски, гурманом стану такими темпами... — Я не понимаю, почему здесь отсутствуют данные о крупнейших животных, — выкатил предъяву зелёный после первого же фильма, в общих чертах описавшего животный мир Африки, — я видел их изображения в вашей сети, они такие редкие? Я сначала не понял. А потом как понял... — Ты про таких? — уточнил я, показав ему быстро нагугленного тирекса. Он кивнул. — Они вымерли. — Все? — с изумлением стрекотнул инопланетянин, хватаясь за голову. Я кивнул. — Но почему? Как могла произойти такая резкая перестройка? — Ну, млекопитающие были мелкие, — почесав репу, я попытался сформулировать поточнее свои обрывочные знания, — а потом упал метеорит, ядерная зима, все такое, динозавры все вымерли, а теплокровные начали развиваться. — Поразительно, — прошептал Нак, — у тебя есть фильмы о палеонтологии? Мне очень интересно! Что поделать, пришлось искать фильмы об эволюции.