Награда за грехи прошлой жизни

После вечернего душа мне уже не хотелось ругаться совсем. И обижаться мелочно тоже. Так что я влез муженьку под бочок и попросил рассказать мне что-нибудь интересное. — Что бы ты хотел узнать? — расслабленно улыбнулся он, кончиками пальцев поглаживая меня по голому плечу. — Ну не знаю, — вздохнув, я прикрыл глаза, — например, сколько вы знаете инопланетян? Сам я знаю пока что только две расы — зеленелюдей и ту, которую лучше не вспоминать на ночь глядя. — Смотря что ты имеешь в виду, — усмехнулся Нак, — тебе следует понимать, что жизнь, как таковая, является обыденным и повсеместным явлением, — я недоверчиво фыркнул, — нет, правда. Если на планете есть жидкая вода больше миллиарда лет, то жизнь там будет с вероятностью девяносто процентов. — Да ну, — усомнившись, я приподнялся на локте. Как-то это все слишком хорошо звучит, слишком просто. А озоновый слой? А... А что там ещё, блин, не может быть, чтобы это было так банально! — а атмосфера? — Атмосфера должна быть лишь достаточно плотной, чтобы поддерживать возможность существования воды в жидкой фазе, и подобная атмосфера однозначно будет достойной защитой от солнечной радиации, — пожал плечами зелёный, — ещё раз повторю, основной вопрос в том, что именно ты имеешь в виду. В огромном океане, наполненном химическими элементами и аминокислотами, столкновение нескольких необходимых частиц будет просто законом статистики. Возникновение механизма деления — вопрос времени. Дальше уже начинаются, как ты понимаешь, сложности, связанные с большим количеством абсолютно случайных факторов. Если для возникновения жизни достаточно наличия растворителя и химически активных элементов, то для появления многоклеточных существ уже требуется выполнение ряда требований к температуре, освещенности, способам питания и передвижения. Выход жизни на сушу — явление достаточно редкое, а эволюция до разумных видов, обустраивающих окружающую среду под свои нужды и подходящих под определение цивилизации, статистически стремится к исчезающе малым величинам. Ого. По полочкам разложил прямо, круто. Неплохой мне достался, а то был бы, как я, журналюга какой, тоже бы ни бэ, ни мэ. — То есть, и у нас в системе может быть жизнь? — оживился я. — У нас есть спутники, состоящие из воды, но они далеко от Солнца, прокатит? — Простейшие организмы изумительно неприхотливы, — усмехнулся Нак. Я расхохотался и от избытка чувств двинул ему кулаком в бок. Да, да-а! Давайте, братцы, го на Европу! Нахрен мне не всрались инопланетные амёбы, но зато я так много уже знаю! Ну, это предположения, но все равно! Так, а на Марсе жизнь была или нет? — Слушай, у нас есть планета, населенная роботами... Лицо Нака начало неумолимо вытягиваться, и я понял, что с формулировкой угадал. — Механическими устройствами? — уточнил он, почти что благоговейным шепотом. Я кивнул, стараясь сдерживать ржач до нужного момента. — Это высшая ступень эволюции второй цивилизации вашей системы? Но наши сканеры... — Это мы их туда отправили, — булькнул я и все же заржал. Крутой учёный секунду переваривал, потом, видимо, сопоставил новую информацию с уровнем нашего развития и фыркнул, с облегчением улыбнулся, — ну короче, там раньше, вроде, была вода, а потом атмосфера пропала, ну или как-то так. Там могли успеть появиться хотя бы одноклеточные? — Зависит от временного периода, — пожал плечами муж, обнял меня покрепче, а то я, пока угорал и катался по кровати, немного отодвинулся, — но вспомни фильм, который мы сегодня смотрели, ваша система сформировалась четыре с половиной миллиарда лет назад, и уже спустя шестьсот миллионов лет появились первые живые организмы. То есть, стоило только поверхности достаточно остыть, чтобы вода скапливалась в жидком виде, жизнь появилась почти сразу. Горячее формирование обычно более бурное, между прочим, потому что теплая вода активнее растворяет горные породы и насыщается различными веществами. Блин, круто, круто, круто! И мне нравится, как он объясняет, для него это очевидно и понятно, но не выебывается, спокойно делится. И как теперь заснуть-то? — Ну и почему тогда потом три миллиарда лет ничего не происходило? — я уцепился за деталь из все того же фильма. — Жизнь ждала необходимой случайности для появления многоклеточности, я полагаю, или изменения условий окружающей среды, — безразлично пожал плечами Нак, — просто представь, сколько миллиардов и миллиардов мутаций и счастливых случайностей понадобилось, чтобы появился ты, — я прикинул и вздохнул. Действительно, миллионы лет эволюции, чтобы появился... Я. Фу, можно было и получше, — и ещё одна — чтобы мы встретились. И улыбнулся. Нежно, с долей скромности улыбнулся, глядя на меня с немыслимой любовью. Это он так под случайностью замаскировал, что летает на постоянно ломающемся корыте? — Ах ты ж романтик хренов, иди сюда, — пробормотал я, цепляя его за шею и наклоняясь, чтобы поцеловать. Судя по тому, что лыба трансформировалась в довольную, это был хитрожопый конь ходом. Блять, боже, ход конем! Так охуенно целуется, что можно все мысли спутать и растерять. Но вот так просто скатить всё к сексу я не хочу! У меня ещё остались вопросы! — А сколько цивилизаций вы знаете? — с громким чмоком я отлепился от него. И пусть только попробует проявить недовольство! — Семнадцать космических и более пяти десятков обычных, — без запинки выдал он. И тут же виновато улыбнулся, — прошу прощения, восемнадцать космических. Ха, цивилизационное совершеннолетие! Так, стоп... О, это он нас прибавил? Круто, круто! — А что вообще вы считаете цивилизацией? — уточнил я. Я-то думал, что для них как раз выход в космос и есть показатель развития и все такое прочее. — Намеренное и управляемое использование электрической энергии, — сообщил Нак, тут же унизив такие великие цивилизации, как Египет, Греция, Месопотамия, да даже инки! — А чего так? — оскорбился за древних я. — А сельское хозяйство? Инструменты? Города? — Как показали фильмы о биоте твоей планеты, есть существа, которые строят города, упорядоченно в них живут, коллективно занимаясь сельским хозяйством и заботясь о потомстве, но ты же тоже не назовешь их цивилизованными, — хмыкнул зелёный говнюк. Я приподнял брови, — прошу прощения, я не запомнил название, маленькие насекомые. — Муравьи! — я шлёпнул себя по лбу. А ведь точно, бля! Просто строительство египтян было чуть более продуманным и масштабным, а так... — И инструментами тоже пользуются животные. Ладно, я понял. Но почему мы космическая цивилизация? Мы же только у своей планеты и болтаемся. — Далеко не все цивилизации могут преодолеть гравитацию родной планеты, — покачал головой Нак, — но вы смогли, так что ваше расселение по звёздной системе и далее по галактике является вопросом времени, если не будет... — он запнулся, будто подбирал слово. — Препятствий эндогенного происхождения. Понятно, если не перегрызутся все окончательно и не поубивают друг друга. Обидно будет! Наш потенциал так высоко оценили крутые чуваки, в космические цивилизации нас записали! Хотя, это может быть и типа как мотивирующая похвала начинающему лошку от крутого спеца. Но все равно! — А вы не воевали? — я положил кулак ему на грудь и пристроил на нем подбородок. Ух, твердый, сука деревянная... — Мы не отличаемся друг от друга внешне так сильно, а ещё очень медленно размножаемся, — поджал губы зеленый, — территориальные споры между шксари существовали, когда мы находились на стадии кочующих гаремов, но по мере развития сельского хозяйства наступил оседлый период, сильные шксари для охоты стали не нужны, и нгкоти окончательно отказались это терпеть, — я аж крякнул от удивления, услышав такой поворот. Он смущенно вздохнул, — никому не нравилась такая система, если судить по записям тех времён, но охотиться на взрослых гшканси могли только сильные шксари, поэтому шксоти с детьми держались рядом с ними, а браки подтягивали и нгкоти. Понимаешь, сильный шксари... У него серьезно повышен уровень определенного гормона, к которому все восприимчивы, это обуславливает его властность и подчинение остальных. Не подумай неправильно, никто не применял насилие для размножения, — поспешно прибавил он, хотя я так и не думал. Да и как можно так думать, видя их сопливые сюсюканья с нгкотиками? — но сильный шксари оставлял за собой монополию на отцовство, а нгкоти и шксоти инстинктивно безумно хотят детей, как только вырастают предыдущие. Когда шксари стали более невостребованы для охоты и защиты гаремов, терпеть повелительские замашки тоже никто не стал. У нас очень сильно развит половой отбор, Саш-ща, — ага, котик лапкой поманил, и шксари все бросил и поскакал, — поэтому сейчас сильные шксари редки, но мы и им не позволяем существовать. — Реально? — я аж приподнялся. Все такие заботливые и социальные зеленелюди реально нелюди, бля... — Конечно, в детстве проводится терапия, и гормон остаётся на нормальном уровне всю жизнь, — с улыбкой кивнул Нак. А потом до него, походу, дошло, о чем я подумал, — как ты можешь, Саш-ща! Я с улыбкой пожал плечами и уткнулся носом ему в грудак, чтобы не видеть эту укоризненную морду. Пиздец, блять, ни одной толковой войны за всю историю? Мне кажется, он недоговаривает. Хотя, если они все одинаковые были внешне и технически, да ещё и эти браки... У него вот одного связь с тремя... С шестью взрослыми и тремя детьми, не думаю, что он бы пошел против них воевать, так ещё и бывший супруг, он же друг. И если у них у каждого по десятку членов типа семьи, ещё и раскиданных по окрестностям, то конечно, с кем же воевать? Но историю я их ещё отдельно изучу, ну не верится мне, грязному и испорченному человечишке. — Я утомил тебя рассказами? — нежно прочирикал Нак, видимо, решил, что, раз я лежу с закрытыми глазами, то уже засыпаю. — Нет, я просто задумался, — приподняв голову, я решил подытожить разговор об инопланетной жизни, — ладно, назови мне какую-нибудь общую черту всей жизни во вселенной, кроме воды в основе. — Например... — он призадумался, почесал лоб. — Все известные нам формы жизни используют левосторонние аминокислоты и правосторонние сахара, поэтому мы с тобой можем обмениваться пищей. — Нихуя не понял, но очень интересно, — заверил я, подтянулся повыше и поцеловал его. Тихо стрекоча, здоровяк опрокинул меня на спину, целуя глубоко и неторопливо. Я отвечал, расслабившись и не особо пытаясь бороться за право вести. Может... Может так и продолжить? Ну, раз он такой терпеливый и романтик, пусть выебет меня, что ли? Я ж ведь и вчера об этом думал. Хоть попробую, если не понравится, больше не буду давать ему надежду, что это когда-нибудь случится. Ладно, окей, мне просто любопытно! Я приобнял его бедрами. Ну ничего так, удобненько. Даже слегка возбуждает чувствовать его стояк. Попробовать или нет? Страхово как-то слегка. Это ж у него жопа на резинке, а у меня-то обычная! — Что-то не так? — проворковал мой законный муж, с которым вполне можно терять девственность по всем канонам. — Ты напряжен. — Я, э-э... — он приподнялся, с заботливым вниманием заглядывая мне в лицо. — Ну, это... Может, давай ты меня сегодня? Я сказал! Я сказал, я смог, я мужик! Теперь ещё сделать бы... Нак так неверяще и довольно улыбнулся, что у меня аж где-то в животе закрутило. Я-то надеялся, что он вежливо откажется! — Конечно, если ты хочешь, — сняв мою руку с шеи, он с сияющей мордой расцеловал ее, — я буду предельно осторожен, обещаю! Ладно, спокойно, спокойно, член у него размеров сопоставимых, сам он мужик нежный и ласковый, все будет нормально. Просто расслабиться и раздвинуть ноги, ничего сложного, от меня даже не требуется ничего. Шксари на радостях засосал меня по самые гланды, жадно обтираясь. И ладно, допустим, этот его энтузиазм, в принципе, весьма заразителен. Если не считать его причин. Вытряхнув меня из штанов, Нак снова накинулся целоваться. Знакомо щелкнула крышечка металлического флакона со смазкой. — Ты же помнишь, что я по-другому сделан, да? — с оттенком нервозности напомнил я, заставляя себя не открывать глаза. — Эту тему в вашей сети я изучил с особым тщанием, — и чириканье как никогда походило на мурлыканье, — скажи мне, если будет неприятно. Попросил — и ухватил за член. Нет, ну какие тут ещё неприятные ощущения? Несмотря на дрочку и горячий поцелуй, прикосновения к святой натуральной жопе меня нервировали. Но я честно старался не напрягаться и, как мужик, держать свое слово. Один палец вошёл удивительно легко, я даже и не ожидал. Вот и все, прощай, анальная девственность... Ну, а раз прощай, то хуль уж теперь страдать, ебемся до последнего за честь землян! С горем пополам я принял свое удовольствие от стимуляции простаты за норму. Помогло ещё и то, что Нак угарно восхищался таким гиперчувствительным местом, так глубоко и так удобно расположенным. Он так изгалялся своими хреновыми пальцами, что мне от бессилия и безвыходного удовольствия хотелось просто сжать жопу посильнее и откусить их, чтобы не мучил. Пока я, освобожденный от исследовательского интереса гребаного зелёного пидараса, пытался отдышаться и вспомнить, что у меня есть ещё и член помимо замученной жопы, товарищ капитан решил мне напомнить, зачем мы здесь сегодня собрались. От прикосновения к заднице я уже почти привычно поджал булки. А потом осознал, что обе его здоровые руки лежат у меня на бедрах, а вдоль таза медленно проскальзывают щупальца, мягко, но крепко фиксируя ноги в одном положении. Я сглотнул. Ладно, надеюсь, член у него хотя бы не гнется, не будет намеренно простату трогать больше, а то я умру, истекая спермой. Не худшая смерть, конечно, но от этого не менее позорная. Особой разницы с объемом трех пальцев я не ощутил и этому даже порадовался. Не хотелось бы и от разрыва жопы инопланетной дубинкой умирать. В мои планы вообще не входит умирать, так-то... Нак двигался медленно и плавно. Целоваться лез, мешая дышать, урчал что-то, потрескивал тихонько, когда входил особо глубоко. Было приятно, да. Ну, по крайней мере, не больно и без уколов ебучего мучительного наслаждения. Но мою маскулинность ужасно уязвляло то, что само по себе движение надо мной, вот это вперед-назад и именно между ляжками, возбуждало до темноты в глазах. От особо удачного движения я невольно застонал ему в рот. Он замер, оторвался от меня, изумленно стрекотнул. — Тебе нравится? — шепнул грёбаный здоровый инопланетянин, трахающий меня в зад, твою мать, мама, роди меня обратно. Я притянул его обратно к себе, сильнее сжал твердые бока бедрами. Он толкнулся мощнее, резче, и у меня ком к горлу подкатил. Бэ-э, мерзость какая, будто это он членом аж до шеи через всего меня достал, фу, бля... Нак опустился ещё ниже, вжал меня собой в постель, подхватил под поясницу, приподнимая, и выебал так, что искры из глаз посыпались. Я хватался за него, чувствуя себя как между жерновами, казалось, жесткая кожа сотрёт меня всего в пыль. В попытках спрятать стоны я кусал его за плечо, а он все трещал и трещал, кайфует, сука, боже, да... Кое-как просунув руку между нами, я нашарил член, только сжал — и уже кончил. Буквально как никогда в жизни, бурно и долго. Зелёный резко выпрямился, вытащил и, неторопливо поддрочив, спустил мне на живот — я ещё кончал, он прижался чуть ближе и обхватил наши члены огромной ладонью. Не в силах смотреть на это, я откинул голову и зажмурился. Пусть теперь только попробует отказать мне, когда я в следующий раз потребую, чтобы он меня выебал! А я ж, блять, потребую! Я не прямо сейчас и не завтра, конечно, а так... Через полчасика, думаю. — Ты весь мокрый, — со сбитым дыханием прощелкал Нак, оглаживая свободной рукой мою шею, — тебе жарко? Сглотнув, я кивнул. И очень ярко почувствовал, как тентакли отпускают и убираются восвояси — привык и даже перестал ощущать их, надо же. Пиздец. Но ладно, я сделал это. И не помер. И даже было заебись. Но теперь мне опять надо в душ, без вариантов. Сев, я страдальчески застонал. Такое странное тянущее чувство, кажется, завтра мне пизда. Или, не побоюсь этого слова, жопа. Росянка встрепенулся, заглянул мне в лицо, сосредоточенный такой. — Ты издаешь этот звук и когда тебе больно, и когда тебе хорошо, я не понимаю! — пожаловался он, ухватив меня за руку. Ну, вообще-то, объективно, это разные стоны. Но есть вероятность, что у него уши по-другому устроены. Хотя и мне все его чириканья абсолютно монотонные. — А ещё когда разочарован, расстроен, когда мне скучно, — подкинул поводов для беспокойства я, стирая смешавшуюся сперму двух цветов штанами. И, как назло, именно в этот момент у меня заурчало в животе. Странно, я же вот недавно ужинал... Зелёный стал светлее. Он и так был светло-зеленым, а тут аж побледнел весь, причем и лицо, и торс, и руки, охуеть. — Ты... Ты в порядке? — уложив меня назад, он торопливо ощупал мои бока и живот. — Я ведь не мог тебя травмировать, вы ведь тоже это практикуете... Я осознал, чего он так побелел, и заржал. Катался по кровати и истерически угорал, всхлипывая и задыхаясь. Заботливый супруг подуспокоился и вернул себе цвет, видимо, счел, что я здоров. По крайней мере, физически. — Это... — всхлипнув, я утер слезу, и он опять переполошился. — Это от голода... — Я обидел тебя? — ухватив меня за плечи, Нак нервно дёрнул ноздрями. — Почему ты плачешь, Саш-ща? — От смеха, — булькнул я и опять громогласно заржал. Он натурально цыкнул и закатил глаза. — Почему не может быть одна реакция на одну эмоцию, зачем такие сложности, — проворчал приспособленный ко всему, кроме землян, инопланетянин, спокойно встал, — тебе нужно очищение и пища, я правильно понял? Не в силах перестать угорать, я кивнул и закрыл лицо руками.