Награда за грехи прошлой жизни

Понятное дело, Нак проснулся первым и сразу куда-то съебал. Оно и к лучшему — я смог покряхтеть вдоволь и покататься по кровати, наглаживая свою бедную поясницу. Ныла не сильно, но ощутимо, ишь, росянки всякие тут... Здоровяк вернулся и сразу накинулся целоваться. И на меня улёгся, явно рассчитывая на продолжение банкета. Но не угадал, не угадал, я сегодня не так податлив, как вчера. На бодрую-то голову понимаю, что он к этому куда больше приспособлен, так что оставим-ка это в качестве праздничного игрища. И не стоит думать слишком много о том, что меня вчера выебал мужик. Инопланетный. И мне понравилось. — Как спалось? — чирикнул он, нежно целуя меня в шею и поглаживая по боку. Я завозился, перевернулся на живот, чтобы выбраться из-под тяжёлой плотной туши, ну и сам его к постели придавил, упираясь локтем в грудь. Ему-то что, ему нихуя, он деревянный, а у меня хоть немного контроля появилось. Ну, хотя бы видимости контроля. — Хорошо, — чтобы занять руку, я почесал его под подбородком. Зелёный довольно прижмурился и тихо уркнул. Ну и что это за булка с хлорофиллом? — кто бы мог подумать, что ты такой мягкий. — Это брак, — вздохнул Нак, подставляя участок ближе к шее. М-да, навыки вранья во благо не обнаружены, — обычно я немного более... Стараюсь лидировать в отношениях, — он открыл глаза. Но из-за неторопливости этого ленивого движения полупрозрачная пленка третьего века сползала жутковато и медленно, — но, в любом случае, комфорт и счастье партнёра или супруга для меня в приоритете. Да уж, помню я... Как его там, самый заботливый и милый? Вполне верится. — Ну, мне нормально, — я пожал плечами и крякнул от внезапных крепких объятий. Шустрый засранец снова навис надо мной, опрокинув на постель, и нежно погладил по щеке. — Я очень рад, — тихо и серьезно сообщил он. Охуенно, я тоже шкурно рад, но пугать-то так зачем и дёргаться? — ты был отстраненным и напуганным, но сейчас доверяешь мне, и это делает меня счастливым. С какого такого перепоя он взял, что я ему доверяю? А, ну да, трудно ещё как-нибудь интерпретировать разрешение трахнуть. Но я и в начале не был напуган! Я здраво опасался здоровую инопланетную ебанину с акульими зубами и манией жениться на первом встречном, ещё и чекисты за спиной маячили, не хуже бы покусали за косяки. Скорее, как раз их я и боялся. Зевок подкрался незаметно. Сладкий, широкий, аж до выступивших слез, кайф. — Что это за ритуал? — поинтересовался Нак, немного наклоняя голову к плечу. — Ты регулярно его совершаешь утром и вечером, что он означает? Боже ты мой, они ещё и не зевают? Шизануться можно, что они тогда вообще делают? Мурашек нет, живот не урчит, щекотки не боятся. Мы одновременно нереально похожи и пиздец как отличаемся. — Это не ритуал, а физиологический процесс, — дико захотелось почесать репу, чтобы придумать, как объяснить, не загуглив. А то я, чуть что, спрашиваю у интернетов, он меня так тупым начнет считать! — когда я сонный или когда мне скучно, типа, дополнительная порция кислорода. Зелёный многозначительно кивнул, а потом будто бы даже дыхание ненадолго задержал, весь как-то напрягся. — Прошу прощения за грубость, но меня сводит с ума твоя физиология! — пожаловался он, отводя взгляд. — У каждого процесса несколько эмоциональных толкований, слишком сложно! Различать твою мимику сначала показалось простым, но нет ни одной однозначной эмоции! Я не удержался и засмеялся, притянул его хмурую страшную мордаху поближе и поцеловал тонкие губы. Можно подумать, я настолько хорошо разбираюсь в представителях своей расы, чтобы однозначно толковать все движения. И у меня есть физиологические процессы куда более неприятные, чем непонятный зевок. Когда-нибудь, когда мы станем ближе, погрязнем в бытовухе и все такое, я его с ними познакомлю. Скорее всего, непроизвольно. Мы перебрались за стол, мне перепал вкусненький сладкий завтрак из блинчиков с ягодами и крепкий, терпкий, очень насыщенный кофе, со специями даже, густой, как из турки. Охуенно. Ради интереса я взял один из фруктов, подаренных... Как там... Партнёрами по слиянию? Ладно, хуй с тобой, росянка блядовитая, мне интересно! — Расскажи, как... — чтобы не подбирать слова, я кивнул на контейнер. — Это происходит? Нак глянул непонимающе, куда я показал, явно допер и совершенно очевидно смутился, опуская взгляд и нервно стискивая вилочку посильнее. — Если ты не против, только без интимных подробностей, — тихонько проворчал он, звучало очень похоже на мурлыканье, — я не могу их разглашать из уважения к партнерам, — вполне логично, хотя я же их не знаю. Но я всё равно пожал плечами и подпёр голову кулаком, готовясь к лекции, — для начала я посетил хранилище трофеев, где хранятся убитые мной на охоте жертвы. Как велит традиция, я приношу в их пару пищу для беременного нгкоти на первое время, но выслеживать и убивать свежую добычу было некогда. Я поднял ладонь, уловив несоответствие почти шестым чувством. Повспоминал и уточнил: — Выходит, ты сделал ему предложение к отношениям? Зелёный немного наклонил голову к плечу, видимо, вспоминая, о чем мне рассказывал. — Ах, нет, нет, это обычно кормовое животное, а не хищное, — улыбнувшись, он отложил вилку, видимо, там ещё много говорить, — но я мог бы принести и хищное, это не считалось бы намеком, так как шксоти и нгкоти состоят в браке. Мы со шксоти разделали тушу, за это время все трое познакомились, немного рассказали друг другу о себе. Они оба очень сильно волновались, поскольку это было их первое слияние втроём, так что моим долгом было разрядить обстановку и успокоить их, — он вздохнул и вдруг нежно и ласково усмехнулся, — нгкоти ещё молод, но, по большей части, его успокаивал супруг, как наиболее близкий ему индивид. Далее... — запнувшись, зеленелюдь скромно опустил глаза. Нет, ну вы посмотрите на эту нежную зелёную розу! Можно подумать, мы тут с ним не ебемся каждый день в разных позах! — Далее было непосредственно слияние, когда мы подобрали подходящее положение, — я приподнял брови, — как ты мог заметить, половой диморфизм в области габаритов тела у нас выражен достаточно интенсивно, поэтому многое зависит от роста партнёров, — я кивнул. Трудно уж было не заметить, когда они внутри пола все, по-моему, абсолютно одинаковые, никаких переходных модификаций, — я передал свой генетический материал в самом начале акта, так что после от меня требовалось только удерживать их в нужном положении и не давать запаниковать, — ну да, ну да, знаменитые щупальца, уж и не вспомню, как он их тогда обозвал. Вообще, это мега-тупо. Самостоятельно решиться на боль, чтобы потом маяться с беременностью и потом ещё больно рожать? Ну пизда, как они вообще не вымерли? Я б так не хотел размножаться, кто угодно, но не я. Хотя... У нас не лучше. Как послушать девушек, так и не поймёшь, откуда берутся вторые дети. — И что, потом вы просто распрощались? — я осознал, что все ещё даже не попробовал зеленовато-желтый фрукт, только катал по столу. — После слияния нгкоти осмотрел медик, — как совершенно отсталому пояснил Нак, — разумеется, он дежурил поблизости, на всякий случай. Нгкоти приготовил для меня сердце трофея, — я не вкурил сразу переход темы и ещё пару секунд пытался понять, что за трофей и не муж-шксоти ли это, — это тоже традиционная часть слияния втроём. Я был измотан и, по идее, после совместного приема пищи должен был остаться на ночь у них, чтобы выспаться, но, разумеется, супругам требуется время наедине после столь масштабного стресса, а ещё ты был явно недоволен, мне хотелось поскорее вернуться к тебе, — я фыркнул, опуская взгляд на стаканчик с недопитым кофе, но настойчивый фикус взял меня за руку и наклонился над столом, пытаясь заглянуть в лицо, — я рад, что мы поговорили об этом. Я чувствовал, что беседа необходима, но не хотел тебя расстраивать, упоминая об этом слиянии. Я невразумительно заворчал в стакан, делая вид, что что-то отвечаю. Ну, типа... Миленький такой подход в гости. Вот вам гостинец, вот вам обед, поебемся? Исключительно, блять, ради размножения. И не то чтобы я очень хочу развивать эту тему, ну вот не укладывается у меня в голове такая политика кукушкинского отцовства. — Что ж, теперь на одного пузатика будет больше, — пожав плечами, я решил предложить ему посмотреть фильмы про пришельцев. С "Хищника" надо бы начать, наверное. "Чужой" будет не так подходить, они же не особо разумные, а вот охотящаяся на людей ради развлечения страхоебина вполне подходит концептуально. — Нет, — мягко ответил Нак. Я аж мыслью поперхнулся, не понимая, чем это ему "Хищник" не подходит, — не все нгкоти хотят вынашивать потомство сами, это ведь серьезная нагрузка на весь организм, — а, фух, он про пузатого, а я уж испугался, что он мысли читать начал, — этому нгкоти, например, медики рекомендовали внешнюю беременность в связи с хрупкостью иммунитета, — я заинтересованно приподнял брови, — плод развивается в искусственной матке, необходимо лишь для пополнения локальной маточной системы периодически сдавать жгерисзи. — И это... — подсказал я. Зелёный запнулся на вдохе, непонимающе посмотрел на меня, опять наклоняя голову к плечу. — Питательная физиологическая жидкость организма, — как-то полувопросительно сказал он, — доставляет необходимые вещества и кислород к клеткам. Боже, даже кровь кровью назвать не мог. Аж интересно, из чего состоит его... Мерзость хлорофилловая. Но в химии я уж точно не силен. На предложение посмотреть фильм об инопланетянах инопланетянин отреагировал с большим энтузиазмом, прихватил с собой фрукт, который я так и не надкусил, прилег с ним на диван и достал из кармана баночку со смазкой. Щёлкнул чем-то — и из нее выскочило лезвие. Натуральный, блять, клинок. Так это не только смазка, это у него типа мультитула? А если бы я впопыхах не туда нажал и руку себе пропорол? Предупреждать надо! Я плюхнулся рядом, и зелёный вдруг... Ну, я даже и не понял, что это был за звук, высокие частые вскрики, до невозможности напоминающие дельфинье "ки-ки-ки". Конечно, звучало смешно, но он напрягся, приподнялся, хватаясь одной рукой за голову, и я обратил внимание, что уселся своей мясной жопой на его листья. — Прости, — я приподнялся, и Нак собрал толстые плотные волосы в кулак, переложил на плечо, — очень больно? Вообще, вопрос его чувствительности все ещё остаётся не изученным. Даже в плане боли, потому что и с дыркой в животе он нормально... Кстати, а где она? Растение у меня с эксгибиционистскими наклонностями, дома футболку не носит, и я уже точно давно не видел рану. Чуть ли не... Нет, сразу после своей первой высадки на чужую планету я не обратил внимания, я только хотел, чтобы меня не раздавили. — Строго говоря, это чувство не похоже на боль, — спокойно ответил он, сноровисто очищая плод от кожуры, — просто шганнгк чувствительны к давлению у кончиков, поэтому в рабочих условиях их принято как можно компактнее укладывать. — А где рана твоя? — я даже пальцем указал на его бок. — Уже почти затянулась, — он коснулся совершенно целой кожи. Ну или что у него там вместо нее. Хотя, по ощущениям, мелкая наждачка, — но для защиты от инфицирования и загрязнений прикрыта предохранительным пластырем. Я наклонился поближе. Да, видно границу, едва-едва, и не замечал, пока не сказали. Фрукт оказался на вкус как арбуз, хотя мякоть была ярко-желтой. И тоже немного отдавал картошкой, может, что-то такое же в нем, типа крахмала? "Хищник" настоящего хищника возмутил и повеселил. И то, я включил самый свежий, а не старые мутные и темные мелькания со Шварценеггером. Оказывается, во-первых, они слишком массивные. То, что сам он здоровый и мускулистый, за контраргумент засчитано не было — его мышцы меньше в объеме. А такой раскачанный хищник хрена с два бы кого поймал, потому что слишком тяжёлый для погони и недостаточно ловкий для засад. Невтяжные когти, оказывается, быстро тупятся. Зато фикусу понравились дреды, он свои листья поглаживал каждый раз, когда они мелькали на экране. И концепцию охоты он разъебал в пух и прах — охотиться пусть с помощью выслеживания, но все же с превосходящим оружием, на слабых и медленных существ никакой чести не приносит. Запугивать добычу вообще бессмысленно, а убивать ради удовольствия настоящий хищник не станет, потому что хищник должен добычу есть. — Мне очень любопытна шерсть на лице у вашего вида, — поделился зелёный, вставая и разминая плечи, когда пошли титры, — она не несёт полезной нагрузки? — Ну, нет, — я поскреб щетину, — но я где-то читал, что длинная борода прикрывает шею, что может помешать крупному хищнику напасть, потому что он не увидит контуров. Нак задумчиво прищурился на мою... На подбородок! Я не хочу думать о том, что он смотрит на мою шею и оценивает, как бы всадил в нее клыки. — Возможно, — кивнул он, — хотя укусы и удушение инстинктивны и отточены практикой, видеть цель все равно необходимо. Не хочешь ещё раз перекусить? Я немного проголодался. — Проголодался от разговоров об охоте на людей? — поддел я, фыркая. Он открыл было рот, чтобы начать оправдываться, но распознал шутку и молча улыбнулся. Лениво раздумывая о том, о сем за поглощением вкусной лазаньи, я пришел к выводу, что все наши имена что-то значат. И у них, по идее, тоже должны быть от чего-нибудь образованы. — Слушай, а у твоего имени есть какой-то дословный перевод? — не, ну а чо, он же мой, типа, муж, имею право. Зелёнка уставился на меня изумлённо, а потом смутился. Да так, что аж глаза опустил, есть бросил и нервно сцепил пальцы в замок. — Я даже рад, что ты его не слышишь, — тихонько чирикнул он, старательно разглядывая содержимое своего контейнера, — а у тебя? Твое имя что-нибудь значит, Саш-ща? Так-та-ак... Пахнуло интересненьким! С живого не слезу! — Александр, — поправил я, — на одном из древних языков это означает "защитник". — Так красиво и мужественно, — с долей зависти вздохнул шксари, — меня назвали Шикнакгашкщак, — я кашлянул, потому что это все равно тарабарщина, — о, да, извини, перевод смысловой, поэтому личные имена не... — он прикусил губу и посмотрел на меня даже немного жалобно. — Если честно... Я не... Мое имя такое нелепое, я его очень стесняюсь. Так. Так-так. Издеваться? Определенно! Нет, ну право слово, не Даздраперма же его зовут, пусть не выебывается! — Я своего тоже, — пришлось приврать, безразлично пожимая плечами. — Восход. Девятый. Утренний месяц, — раздельно выдавил зелёный, тщательно глядя в стену, — меня зовут Девятый восход утреннего месяца. Прошу прощения. Мой родитель шксоти поэт-натуралист, поэтому... — Это же охренеть как красиво! — простонал я, хватая его за руку. Как в какой-нибудь китайской новелле, блять, возвышенно так, ну круто же! — Такое имя даже сокращать нельзя! — но все сокращают, кстати. — А как тебя называют коротко? Я-то слышал, но не факт, что это именно то. — Утренний месяц, — смущённо чирикнул он, явно немного успокоенный моей реакцией, — это не астрономическое явление, Утренний месяц — название одной из наших лун,она никогда не бывает освещена больше, чем на треть, если смотреть с поверхности планеты. Шкщак — Утренний месяц. Он же целая луна. Круть! Пафосно так звучит, высокоморально и духовно. — А я? — нет, ну куда же без моего эгоистичного влияния на местную культуру? — Что значит Нак? — Это Нак, — я поджал губы, — порядковый номер. Девять. Я кое-что осознал и заржал, как конь. Потому что, блять, господи ты боже мой!.. Статистика, бессердечная ты сучка! Нелюдь опять застеснялся, и я замахал руками, пытаясь перестать угорать, чтобы хоть вздохнуть и немного объясниться. — Просто... Просто ты... — утирая слезы одной рукой, другую я приложил к груди, пытаясь вдохнуть. — Ты мой девятый партнер! Я имею... Имел дурацкую привычку записывать номера бывших, когда они именно становились бывшими, как "Попытка 1", "Попытка 2" и далее по порядку. И последняя была записана как раз под восьмым номером. — Да, иронично, — с заметным облегчением улыбнулся Нак. Переживая очередной приступ гомерического хохота, я уткнулся лбом в стол. Нет, Вселенная, ну должна же была ты так угарнуть надо мной!