Награда за грехи прошлой жизни

Мы посмотрели еще один фильм, на этот раз, о растениях. И просмотр на добрую половину состоял из лекций моего дохуя умного муженька о том, что схожие природные условия и задачи приводят к формированию схожих механизмов — образованию специализированных частей растений, появлению симбиоза с животными и развитию цветов и других форм привлечения, а потом и плодов, обеспечивающих семена питательной средой. И уже во время финальных титров с красивыми видами он начал хмуриться, залипая в одну точку, видимо, какие-то не слишком приятные новости ему сообщают в их ментальном мессенджере. — Послушай, Саш-ща, — медленно прочирикал Нак, с очень серьезным видом поворачиваясь ко мне и заставляя меня нихуево так напрячься. Что, выгоняют? Сожрут? Что там, да скажи уже быстрее! — мы понимаем, что супругам, относящимся к другим биологическим видам, может быть непросто адаптироваться в новом обществе, — и что? Я уже успел где-то косячнуть? Наступил на портрет зеленого Иисуса, нарисованный невидимой краской? Оскорбил чьи-то чувства своей шерстью нательной? — поэтому для них создаются, в некотором роде, группы психической консультации, где можно получить помощь от специалиста и пообщаться с теми, кто оказался в похожей ситуации, — я выдохнул и поднял глаза к потолку. Не мог сразу сказать, что ли, придурь безухая! Кстати, а почему у него нет ушей? — я не стал тебя записывать в подобную, все же, как мне кажется, у нас нет подобных проблем, — интонация была чуть вопросительная, да и красноречивая пауза имелась, так что я пожал плечами. Сложно сказать о моей адаптации в обществе, я ж, фактически, только с ним тут и торчу, — но мне настоятельно порекомендовали предложить тебе подобную беседу, чтобы убедиться, что все, на самом деле, хорошо. Ага, и самого Нака проверить, не откусывает ли он тут от меня или от моей психики кусочки в качестве десерта к чаю. Это дело хорошее, такую защиту и заботу я одобряю. — Ну хорошо, я не против, — я решил, что можно немного расслабиться, и откинулся на спинку. — Тогда готовься выходить, — слегка натянуто улыбнулся зеленый. Я поразился такой оперативности, но все же встал и послушно потащился переодеваться в долбанные гипер-обтягивающие шмотки. А еще не нравится мне эта его улыбочка, в чем подвох? Он тут что, какие-то пакости делает и не хочет, чтобы об этом кто-то узнал? Ну так я ж всем расскажу, если что, я ж за правосудие и моральные ценности всей душой! Мы с ветерком и кайфом прокатились на лифте, муженек уже знакомым маршрутом повел меня к тому, что для самого себя будет спокойнее и удобнее называть стоянкой такси. — Пожалуйста, запоминай дорогу, возвращаться тебе придется самостоятельно, — попросил зеленый, я приохуел, — таковы правила группы, чтобы стимулировать интеграцию в социальную среду. Да хрен с ним, что я могу заблудиться по пути к такси — а само-то такси я как вызову, алло! Я ж в этих закорючках нихерища не пойму! — И как это должно произойти? — фыркнул я. — Я же не понимаю вашу письменность. — Я сейчас покажу, не переживай, — без привычной улыбки пообещал Нак, и я убедился, что он точно волнуется и не хочет, чтобы я туда перся. Подозрительно, подозрительно... — ты не нервничаешь? — Да нет, а вот ты, похоже, еще как, — хмыкнул я, надеясь все же получить ответ сейчас, чтобы потом не пришлось краснеть перед психологом, если окажется, что я живу с извращенцем. Нак вдруг остановился и сгреб меня в объятия. Кажется, я слышал хруст ребер... — Мне так страшно оставлять тебя одного, — тихонько прощелкал сильный фикус, я похлопал его по боку, чтобы успокоился и дал мне, наконец, вздохнуть, — я понимаю, что ничего не случится, но мне хочется быть рядом каждую секунду, чтобы защитить тебя. И все же отпустил, и на том спасибо. Я постарался не делать вид, что у меня туловище ноет, а то точно решит, что я барышня в беде, будет не только сюсюкаться, но и излишне опекать. Против сюсюканья я ничего не имею, а вот гиперопека меня раздражает. — Конечно, все будет нормально, чего ты, — я с улыбкой пихнул его локтем в каменный живот. Нет, это, все же, мило. Мне показали, как вызвать самую маленькую, четырехместную сферу. То есть, такси. Символ довольно простой, так что я решил хотя бы об этом не волноваться. Да и вообще, ну вызову ту, что больше — и что с того? Нак показал мне в планшете три точки, предложил написать на них названия на моем языке. Типа, надо сесть в такси и ткнуть в какую-то из них, туда меня и притащит. Пока что там были только дом, стоянка такси недалеко от дома и место назначения, клиника, где будут проходить мои консультации. Там же, как оказалось, если что, можно и медицинскую помощь получить. Я дал точкам максимально понятные имена и впервые на этой планете сам вызвал нам сферу и задал ей маршрут. Круто же! Причем оказалось, что еще и лететь недалеко, буквально пару минут, все в пределах одного города, но, учитывая скорость, которую развивает эта штука, думаю, пешком мы бы шли до зеленелюдской пасхи. Кстати, а как у них тут с религией? Ладно, это лучше спросить позже. Клиника оказалась нереально красивой. Здоровенное здание, высокое и будто бы ажурное, как невесомое, у меня аж дыхание перехватило. И легкости ему добавляло сочетание их вечного белого материала со стеклом. Хотя я не то чтобы уверен, что это просто кварцевое стекло, как у нас. И парк еще вокруг большой и красивый! Нак заметил, видимо, как мне нравится, и сам немного повеселел. Подвел меня к смешанной группке из зеленых и еще всяких разных и остановился на небольшом расстоянии, будто бы даже ревниво приобнял за талию, не отпуская от себя и на шаг. Гляньте-ка, какой у меня фикус-душитель. Но и Санька не пальцем деланный! Так что я в ответ положил ладонь ему на задницу. Вот, другое дело, засмущался и заулыбался. Разобравшись с дрессировкой растения, я решил рассмотреть своих, не побоюсь этого слова, одногруппников. Их было всего четверо. Двое абсолютно одинаковых, белоснежных и очень стройных, тоненьких и изящных парней щебетали о чем-то со шксоти. Я покосился на свой справочник. — Счастливчик, — с оттенком зависти вздохнул Нак, — у нас не бывает многоплодности, но брак с другими расами, где возможны близнецы, обычно распространяется на всех. О-ля-ля, у кого-то тут легитимный и явно счастливый тройничок! Да, действительно, повезло ему. А уж учитывая, насколько в слюни зеленые влюбляются... Третий был с шксари, они тоже вполне мирно болтали, держались за руки. Инопланетянин... Ну, в смысле, совсем уж незнакомого вида гуманоид был довольно коренастым, а еще с шипами на локтях и вдоль позвоночника. М-да, с таким ежом надо быть поаккуратнее, если его муж решит к нему ночью прижаться, как некоторые Наки к своим мясным игрушкам. У четвертого гуманоида, пропорциями вполне смахивающего на меня, явно все было не так уж и гладко. Вот уж кому точно нужна эта группа — он явно сторонился своего шксари, а зеленый выглядел таким несчастным, что жалко становилось. Ну да, ему же супруг как пуп мира, а тут такой холодный прием, стремно. Но и дело не мое, может, этот зеленый имеет противный характер, откуда мне знать. А еще спасибо кому угодно за то, что тут нет какой-нибудь пауукообразной твари. — А что, всякие членистоногие отдельно? — негромко спросил я, чтобы никого, не дай боже, не оскорбить. А то кто ее знает, эту инопланетную этику, еще глаза выцарапают. Тут вон четыре вида инопланетян! Вернее, не так. Один вид местных и четыре вида инопланетян. Ведь тут инопланетянином становлюсь я, не стоит забывать. — Брак возможен только с полностью гуманоидным видом, — так же тихо чирикнул Нак, немного наклонив ко мне голову, — и только для шксари и шксоти, к счастью. Я хотел было уточнить, почему он рад лишить мелких ксенофильской любви, а потом вспомнил их всеобщую опеку над хрупкими нгкотиками и передумал. Но вечно этот брак, брак, все про брак, они же встречаются и так, без брака! Интересно, как они в любви признаются? — А вот когда вы просто в отношениях, вы как описываете свои чувства? — сразу и спросил я. Нак приподнял брови, видимо, не ожидал такой резкой смены темы. Ну а что, сам радовался моему любопытству и живому воображению, пусть пожинает плоды теперь. — Есть признания, разумеется, в симпатии, в нежности, но есть слова о самых сильных чувствах, — а выражение лица-то какое, нечто среднее между "да ты заебал уже своими вопросами" и "какой ты у меня милый", — я словно в браке с тобой. Я притормозил, осознавая. А потом как осознал... Да уж, у них, в самом деле, все крутится вокруг брака. Смысловой перевод дает мне знать больше, чем хотелось бы. — Премного уважаемые господа поливидовые супруги, проследуйте за мной! — попросил шксоти, выныривая из-за кустов. Что, прямо по газону ходил? Да и что это за обращение такое дурацкое... — Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, — негромко чирикнул Нак, поцеловал меня в щеку и отошёл на шаг. Странно, позвали же супругов, он не пойдет? Да и другие зелёные вон тоже прощаются, да. Ну ладно, хуле, не сожрут же. Пока мы с другими страдальцами собирались в одну инопланетянскую кучку, наши с ними муженьки тоже сгруппировались и о чем-то застрекотали. Опытом обмениваются или жалуются на свою тяжкую судьбину? Оказалось, шксоти в белой одежде, строгостью фасона смахивающей на униформу с корабля Нака, пришел по неприметной тропинке, а не по газону. И нас по ней же повел. Четверо незнакомцев заинтересованно на меня поглядывали, как и я на них. А друг друга почти не рассматривали, значит, уже знакомы. Нас привели на небольшую полянку, плотно окружённую ухоженными фигурными кустами и деревьями. А среди довольно коротко подстриженной травы лежали кругом шесть небольших подушек. Две из них ближе к друг другу, чем остальные, видимо, для близняшек. — Что же, премного уважаемые господа, — это звучало очень коротко, видимо, у них есть одно слово для официального обращения, типа нашего "сэр", — настало время познакомиться с новым участником нашей группы. Могу я обращаться к вам кратким именем? — я поспешно кивнул. Да и все равно, похоже, они мое полное имя не выговаривают, слишком много гласных, — Саш-ща, супруг капитана третьего исследовательского крейсера Шикнакгашкщака, — все вежливо покивали, — можете называть меня Шикги, я ксенопсихолог. Пожалуйста, перед началом консультации уделите немного времени друг другу, познакомьтесь, а мне необходимо отлучиться. И, в самом деле, куда-то целеустремлённо чухнул. Я поборол желание нервно сглотнуть. Эти-то хоть не плотоядные? — Нас зовут Лиими, — представился один из близнецов, второй легонько поклонился. У них что, одно имя на двоих? — расскажи, как ты познакомился со своим супругом? Надо же, в его речи, которую все равно было слышно через мысленный перевод, не было, кажется, ни единой твердой согласной. Только мягкие, певучие звуки, да и голос приятно высокий. Точно эльфы, опять комплексовать... Но носа и у них нет. — Сперва стоило бы познакомиться всем, — подал голос шипастый, слегка каркающий такой голос, — я Рр'гра. Так, это он поперхнулся или имя сказал? А ещё у него вся морда угловатая такая, даже верхнее веко будто бы треугольником. И да, нос, как у всех, кроме долбанного скорпиона, воландемортовский. — Вильд, — коротко представился последний, тот, кому явно этот брак не слишком по душе. — Ну, я Саша, — повторил я, подавляя желание почесать затылок от некоторой неловкости, — и мы случайно встретились, у них была аварийная посадка, а я рядом оказался. Это если умолчать о том, что инопланетное корыто регулярно ломалось. — О, так ваш вид ещё не межгалактический, — усмехнулся шипастый. Я примерно с той же интонацией мог бы хмыкнуть в сторону муравьев, потому что они ещё не изобрели машины, — тогда тебе, наверное, очень интересно здесь. А эти трое... Двое с половиной, типа, давно с зеленками знакомы? Интересно, интересно. Если мы всегда будем в таком составе ходить и закорешимся, можно порасспросить про их планеты. Вернулся наш психолог, мы расселись по подушкам, и началось. В целом, мне понравилось. Принесли напитки и закуски, мне пришлось коротко рассказать о своем доме и как мне тут живётся, а потом мы просто болтали. Обсуждали обычаи наших видов, Шикги рассказывал про схожие традиции здесь. Я так и не понял, где тут терапия и обсуждение проблем, видимо, они просто хотят подружить нас между собой, раз мы в схожих обстоятельствах вынуждены тут жить. А ещё я узнал, что и колючий, и близнецы после окончания брака могут вернуться домой, если захотят, потому что белые на одном уровне с зелёными, а этот рычащий чудик и вовсе знает штуки покруче. Аж обидно стало за свой вид. Блин, я бы так хотел вернуться! Всем рассказать, и не ради славы и денег... Ну, не только ради славы и денег, но ещё и чтобы вдохновить, чтобы мы перестали грызться и потянулись, наконец, к звёздам, где куча народу уже тусит со своими законами, торговыми отношениями и странными обычаями. Или хоть весточку послать, что я жив, что у меня все заебись, муж ласковый, общество заботливое, еда вкусная. Мама, наверное, с ума там сходит, вот как раз ей я бы и хотел сказать, что все хорошо, правда. И пока что так интересно, что и домой не очень хочется. После приятной беседы шксоти проводил всех нас до стоянки такси, убедился, что я разобрался, как вызвать себе сферу, и пожелал счастливого пути. Уже темнело, так что задерживаться не хотелось, а то сожрут ещё, ну нахер, сороконожки всякие и гусеницы, опять же... — Можно поговорить с тобой, Саша? — мое имя произнесли так четко и чисто, что я аж мурашками покрылся. Это оказался Вильд. Отвык я уже от нормального звучания своего нехитрого имени, жуть какая-то. — Да, конечно, — а в животе все подрагивало, так странно, что за реакция такая? — Кажется, тебе нравится с твоим супругом, — как-то издалека начал инопланетянин, но я сразу понял, о чем он хочет поговорить, — я... Понимаешь, я... Мы уже остались одни, поэтому я решил, что можно не стесняться и говорить спокойно. Начистоту даже. — Боишься его? — в лоб спросил я. Вильд смутился и нехотя кивнул. — Зря, на самом деле. Да, они зубастые и страшные, как атомная война, но зато в браке добрые и нежные. Да, я зверски обобщил и вообще мог ввести его в заблуждение, но, кажется, ему стало немного спокойнее. Толку от этой терапии, если ты из мяса, а у мужа зубы как раз для мяса и сделаны, да? — Он такой настойчивый, — неловко потерев шею, невольный супруг смотрел в сторону, кажется, даже порозовел немного, — боюсь, мои отказы вскоре могут выйти мне боком. Извини, — будто спохватился, — я не должен вот так... — Да нет, ты прав, — пожав плечами, я сунул руки в карманы, — просто у него одни гормоны в голове, вот и пристает, но вред он тебе вряд ли причинит, все те же гормоны не дадут. Опять обобщаю. А вот как окажется через неделю, что в группе стало на одного мясного меньше по причине съедения, куда я совесть свою засуну? — Я понимаю, и он мне тоже так говорил, просто... — тяжело вздохнув, Вильд все же посмотрел на меня прямо. — Мне хотелось получить подтверждение от того, кто оказался в схожей ситуации. Спасибо, Саша. — Обращайся, — я постарался дружелюбно улыбнуться. С ним стоит наладить отношения хотя бы для того, чтобы он так охуенно звал меня по имени, да, детка, да... Я весь недолгий полет раздумывал над этим разговором. Ведь мог же оказаться на его месте, шарахался бы от Нака, оба бы страдали. И почему же получилось по-другому? Наверное, дело в том, что я не стал отказываться от его проявлений нежности. Просто потихоньку, на тормозах вкатился в это, вон, докатился даже до того, что сам дал ему. Тяжко вздохнув, я встал, когда дверь открылась, превращаясь в трап. До сих пор не могу понять, как умудрился тогда логически прийти к тому, что уже пора лишаться анальной девственности. Но сейчас стоило бы сосредоточиться на том, чтобы найти дорогу. На улицах не было ни души. Уже, конечно, стемнело, но странно, когда мы возвращались с Наком из бара, было более людно. Зеленелюдно. Бегали стайки подростков, парочки гуляли, а сейчас просто никого. Я всегда здраво оценивал присутствие топографического кретинизма в своей жизни, поэтому, когда начал сомневаться, верно ли иду, открыл карту в планшете. И на кой хер я вызвал такси до стоянки, а не до дома? Отвлекся на Вильда этого, блять... Богом клянусь, дерево передо мной откуда-то выпрыгнуло. Как ещё объяснить, что я в него врезался? Да, смотрел вниз, в планшет, но ебаный же в рот! И о жёсткую кору костяшку поцарапал, ну заебись... — Вы в порядке? — с насмешливым стрекотом поинтересовались слева. Ну великолепно! На всей улице не было ни души ровно до того момента, как я позорно проебался! — Да, я... — подняв взгляд, я понял, что надо бы бежать. Потому что шксари, здоровый, мускулистый шксари алчно смотрел на мою самую малость кровоточащую костяшку. И, вот честно, ничего человеческого, разумного, доброго и вечного в его взгляде не было. Я дернулся, пытаясь придумать, куда деться, и он мгновенно отреагировал, перетекая в ужасно угрожающего вида стойку. И не отрывал от меня дикого взгляда. Ну все, время умирать. Как лох, сдохну, не прожив и месяца за пределами родной и безопасной Земли. Шксари прыгнул, и я успел отступить за дерево. Но он оказался нереально быстрым, ткнул меня мордой в жёсткую кору. Я попытался отпихнуть его голову от шеи, и треугольные зубы мерзко обо что-то шкрябнули. Да это ж моя кость! Он вгрызся мне в руку! Ебать, как же больно! Сейчас откусит и на шею перейдет! Тихо, Саня, тихо, без паники, сейчас у него явно с мозгами напряженка, инстинкты, вся херня, надо подумать! Как минимум, создать себе пространство для маневра! И ни в коем случае не паниковать! Я постарался его немного отпихнуть и услышал недовольный стрекот. Упёрся ногой в ствол и как следует оттолкнулся. Видимо, такого сопротивления хищник не ждал, опрокинулся на спину, а зубы не разжал, так что я с воплем перекатился через него. Да так точно без руки останусь! Попытавшись вручную разжать эти жуткие челюсти, я только и успел отбить взмах ручищи с выпущенными когтями. А потом краем глаза уловил красный свет справа. Буквально в шаге, ну в двух шагах от меня была та панелька. Как сказал Нак, их так много, чтобы, когда она понадобится, всегда была рядом. Шксари уже слегка очухался и начал подниматься. Пришлось прыгнуть, практически протащив его на руке, так что сам по себе получился болезненный вой. Но зато я кончиками пальцев мазнул по гладкому. Вокруг вспыхнул свет, я от неожиданности зажмурился. Коротко и басовито рявкнула какая-то пародия на сирену. И тут же откуда-то сверху стал приближаться довольно жуткий шорох. Над нами завис какой-то дрон, шксари пялился на него, вставая и не выпуская из хватки мою руку. И меня поднял за нее, спасибо, блять, большое, мать твою! Я думал, дрон его схватит своими членистыми манипуляторами или вкатит ему дозу снотворного. Вместо этого на него налетел другой зелёный. Запрыгнул на спину, впихнул пальцы рядом с моей рукой и рванул так, что я явственно слышал щелчок. Впрочем, не стал задерживаться и торопливо отошёл подальше, прижимая основательно погрызенную руку к груди. Двое шксари дрались. Скорее, боролись. Полуголый новоприбывший, о личности которого я догадываюсь, всунул в окровавленную пасть свое предплечье и крепко прихлопнул снизу по челюсти, пробивая плотную кожу. Как билетик прокомпостировал. Я зажал рот, прикусил губу, чтобы не заржать. Повалив напавшего на меня на белое покрытие, предположительно, Нак с усилием заборол его, скрутил. Шксари замерли, тяжело дыша. Ладно, если у них есть порнушка, я бы посмотрел на постельную борьбу шксари, выглядит горячо. И армрестлинг на щупальцах... Не ржать! — Ты в сознании? — негромко спросил полуголый. — Да, — невнятно шамкнул с набитым ртом агрессор. Я не выдержал и таки заржал. Спаситель встал, повернулся, и да, это мой Утренний, мать его, месяц. Уж никто тут больше не будет смотреть на меня с такой тревогой. — Саш-ща! — натурально всплеснув руками, Нак подскочил ко мне. — Чего же ты ждёшь! Он ухватил меня за пострадавшую руку, и я вдруг осознал, что это точно такой же хищник, которого может переебать обратно в каменный век от запаха моей крови, но он подвёл меня к смирно ожидающему дрону и сунул руку в раскрытый приемник. С тихим чмоком сомкнулась на локте перепонка, и я перестал видеть, что там происходит. Зато сразу стихла боль, начало немного чесаться, что-то там меня трогало. — Приношу извинения, — хрипло щёлкнул нападавший, с трудом садясь. — Что произошло? — строго спросил Нак. Бля, его же сейчас без суда и следствия выебут за нападение, да? — Я поцарапался до крови, — сразу признался я, чтобы немного выгородить этого чувака. Жалко же, это ведь просто инстинкт. Если у них поначалу даже просто от моего запаха голод просыпался, то что говорить о кровотечении. — Мне очень жаль, премного уважаемый господин супруг, — повторил побитый, и, судя по выражению морды, правду говорил, — я хотел убедиться, что вы целы. — Как ты поранился? — уточнил Нак. Ну нет, я не хочу говорить, что врезался чуть ли не в единственное дерево на пустой улице! И не скажу даже под пытками, это же унизительно! Меня спас дроид. Мембрана отпустила руку, я осторожно ее потянул. Больно не было, а вокруг всего предплечья обернулся тонкий гладкий пластырь, цветом как кожа этих зелёнок. Я постарался не смотреть на ямки, явно обозначающие места, где мне пытались отгрызть конечность. — Тебе тоже нужно, да? — я кивнул на кровоточащую зеленым руку Нака. Он молча пихнул внутрь бота пораненное предплечье, не отрывая от меня изучающего взгляда. Но я не могу! Надо что-то спросить! — А зачем ты дал себя укусить? Фикус тяжко вздохнул. Видимо, понял, что я не собираюсь признаваться. — Мы испытываем отвращение к мясу и крови своего вида, — спокойно сказал он, — это был самый простой способ вывода из охотничьего транса, — ага, так вот как они тут называют помешательство. Интересненько, конечно, — я не навредил вам? — Нет-нет, не беспокойтесь, я цел, — робко улыбнулся бедолага, даже не пытаясь встать и утирая разноцветную кровищу с лица и шеи подолом футболки, — право, мне так стыдно за этот инцидент, примите мои глубочайшие извинения! Так извиняется, даже неловко. Вытащив руку, Нак церемонно распрощался, дрон двинулся к сидящему, а мы пошли домой. Все равно, тупая система! Нахера он прилетел, если я сам должен был подойти и полечиться? Суровый и молчаливый Нак довел меня до дома. Вернее, мы вместе прошли два десятка шагов и вошли в лифт. Ебать, ну и тупо же, пятнадцать метров не хватило! Это проеб, Сашка, капитальное фиаско! Катастрофа! После такого только с позором домой свалить можно! Едва за нами закрылась дверь, ходячая лиана вцепилась в меня так, что аж от пола оторвала. — Я больше никогда не отпущу тебя одного! — страдальчески прошептал он, зарываясь лицом мне в плечо. — Невыносимо! — Ну ладно тебе, — пробормотал я, похлопывая его по спине, — я же не девица в беде. — Ты был именно в беде! Я чуть не умер, когда получил сообщение, что ты подал сигнал тревоги и истекаешь кровью! — возразил зеленый, отстраняясь и заглядывая мне в лицо. — Что случилось? Как ты поранился, я не понимаю! Нет. Я не могу ему сказать! И ни за что не скажу! — Слушай, я так устал, — уклончиво пожаловался я, — дай помоюсь и спать лягу. — Да, да, конечно же, прошу прощения, — торопливо забормотал заботливый кактус, поставил меня на ноги, — как ты себя чувствуешь? Тебе понадобится помощь? Покачав головой, я трусливо сбежал в ванную. И уже под душем попытался обдумать, что и как произошло. Ну, я немного боролся с сильнейшим хищником этой планеты, это неплохо, думаю. Я проиграл — уже хуже. Но я жив, даже почти цел. Весь в кровище, но зато пока что ничего не болит. Надеюсь, хоть заразу не подхвачу никакую. И надо бы поменьше пиздеть, а то я сегодня наобобщал и тут же получил вещественное опровержение. Ладно, сейчас надо притворяться полудохлым, чтобы избежать расспросов, а завтра, может, уже и не вспомнит он. Я добрался до кровати и улёгся, пока все ещё нервный Нак тоже пошел смывать кровь. Как он ее там назвал? Ой, да в жизни не вспомню эту смесь согласных с щелчками, в жопу все это. Муженёк пришел, со сложным лицом пристроился рядом. Ну я и погладил его по шганнгк, чтобы не загонялся так. — Тебе очень больно? — прошептал он, нежно касаясь губами пластыря. Я только в этот момент осознал, что глажу его укушенной левой рукой. И да, не забыть изображать умирающего лебедя! — Да нет, если не шевелить, — пробормотал я, делая вид, что засыпаю. Он убрал мою руку от своей головы и прижал к кровати. Ах так, да? Вот как? Неблагодарное растение! — Так не двигай, — непринужденно посоветовал зелёный мудак, — чего бы тебе хотелось? Я прищурился. Это он что, помыкать мной вздумал? Я его за это просто выебу! — Ласки, — сообщил я и, приподняв голову, лизнул его в почти отсутствующие губы. Зелёный не сопротивлялся, легко позволил опрокинуть себя на спину, подставился под жадный поцелуй. И все же ухватил меня за локоть, бормоча: — Осторожнее, не напрягай. Нет, ну вашу мамашу, я ему тут что, хрустальная туфелька или кукла фарфоровая? Сам себе нарочно я больно делать не буду, так что пошел нахрен! Перехватив его руку, я прижал здоровую кисть к кровати, Нак аж изумлённо курлыкнул, поднимая брови. — Я не разваливаюсь, хоть и не такой твердый, как ты! — хотелось даже оскалиться, чтобы понял уровень моего раздражения, но это будет просто смешно с моими-то зубами против его акульих. — Смотря о какой части тела идёт речь, — тихо и наипохабнейше засмеялся он, обнимая меня ногами. Жадно целуясь, мы немного поборолись за право двигать руками. Я победил, двинув тазом в имитации фрикции, Нак аж замер, тихо стрекотнул, поерзал, подставляясь. Нет, ну какой же, всё-таки, податливый, ебануться можно от искренности, с которой он отдается. — Нет, — вдруг отчётливо сказал капитан, отстраняясь, — ты потерял много крови, слияние может тебе навредить. И перевернулся, укладывая меня на спину. Я крякнул, когда на меня прилегла тяжеленная жёсткая туша, но прогонять его не стал, да и он на локте приподнялся почти сразу. Но эти его поддавки и намеки на мою твердость так просто разве можно проигнорировать? — Какой ты, оказывается, пошляк, — пробормотал я, поерзал, чтобы мы с ним ребрами друг в друга не упирались. — Я живу только ради трёх вещей, — приподняв уголок губ, Нак на пальцах перечислил: — исследования, вкусное мясо, плотские удовольствия. У меня от таких откровений брови попытались срастись с волосами. А ведь казался таким высокоморальным и даже пафосным... Ну да, наука на первом месте, но все равно... — А по тебе и не скажешь, — пробормотал я, отводя, на всякий случай, взгляд, а то странно смотреть ему в лицо после таких слов. — Если ты не заметил, я домогался до тебя при каждой возможности с нашей самой первой встречи, — фыркнул похотливый фикус. Я пораженно хмыкнул, потому что и правда ведь! — старался сдержать себя, а, оказывается, не нужно было. Так-так, а вот это уже не самый правильный ход мыслей, я нежная невинная роза, нехер мне тут! — Ещё как нужно, — заверил я, чтобы не лишиться привилегий, — мне нужно было время, чтобы привыкнуть, понимаешь? — кстати, о времени... Давно пора спросить, сейчас и сделаю это, раз уж секса не вышло. — Что со мной будет, когда кончится наш брак? Кажется, Нак не ожидал такого вопроса. — Как я говорил ранее, ты останешься полноправным членом нашего общества, — все же ответил он, наклоняя голову к плечу. Опять этот размытый ответ, как и в прошлый раз. Надо уточнить у кого-нибудь менее заинтересованного, может быть, у моего личного ксенопсихолога. Чтобы с числами, чинами и прочими деталями. — Ну ладно, — вздохнув, я поджал губы. — Саш-ща, я... — как-то напряженно начал Нак. — Мне кажется, или ты спрашиваешь об этом, чтобы убедиться, что можешь безопасно разорвать наши отношения? Я прихуел. А потом прикинул и понял, что вопрос-то закономерный, с его стороны вполне может именно так и выглядеть. — Наоборот, я боюсь, что это ты меня бросишь, — твою ж мать, как стрёмно злить этого хищника, бр-р... Особенно когда даже деться некуда, потому что он на мне лежит. Зелёный просто охуел, судя по выражению лица. А потом уткнулся лбом мне в плечо и тихонько промурлыкал: — Самое главное, что нужно знать о будущем — в нем все будет хорошо. И сейчас все хорошо. Расслабься, Саш-ща, не нужно столько думать о том, что случится. Ага, конечно, это он может не париться о будущем — у себя дома, незаменимый работник и завидный мужик.