Награда за грехи прошлой жизни

Мне снилось столько ебли, что проснулся я с каменным стояком, даже дыхание сбилось. И Нака, как назло, рядом не было, сучки зеленой. Это все потому, что он вечером меня обломал, отвечаю! И баночку свою со смазкой утащил, подлая росянка! Дрочить я пополз в душ. И, вспоминая свои горячие сны с не менее горячими блондинками в разных позах и количествах, кончил быстро, со вкусом и кайфом. Отличное начало дня! После теплого душа и в комнате показалось прохладно, я с удовольствием потянулся, с не меньшим удовольствием зевнул и пошел искать, где открывается этот чудный шкафчик с едой. Куда, интересно знать, Рапунцель моя зубастая завеялась? Нак явился как раз когда я простукивал стену уже второй раз. Ну не смог я найти дверцу в мир доставки! Что, так трудно сделать швы? Лыбится ещё! Хорошо хоть, что положение двери ванной я запомнить удосужился. А вообще, какой же он охуенный. Здоровый, тело красивое, пальцы длинные, золото, а не мужик. Я облизнулся и потянулся щупать. Не хватило мне, чуется, своей руки, нужно ещё, чтобы муженёк руку приложил к моему удовлетворению. Или не только руку. — Постой, — тихо стрекотнул шксари, аккуратно взял меня за запястье погрызенной руки и придержал, — тебе нужно восстановиться после травм-м-м... Перед поцелуем устоять он не смог. Не смог бы — так я подумал. А он устоял, попятился от меня, бормоча что-то о потере крови и рекомендациях медиков. — Ну ладно, как хочешь, а я думал как раз, что хочу снизу побыть, — пожав плечами, я отвернулся. Блять, а со стояком уже что делать-то? Кожа горит, как хочется прикосновений, ласки, ну же, я замужний мужик, какого хера! Завалить эту ебанину я не смогу, тогда уже пусть хоть меня выебет, трахаться хочется до невозможности, аж во рту сохнет. — Я... Почему ты дразнишь меня? — растерянно прочирикал Нак. Боже, это его благоразумие! В жопу все! — Я ведь беспокоюсь о твоём... — я стянул штаны с пояса и стояка, вышагнул из них и наклонился над столом, упираясь в него локтями. — Саш-ш-ш-ща... Конечно, он не устоял. Я вздрогнул, неожиданно быстро ощутив его руки на боках, а язык — в заднице. Не то чтобы я хотел именно этого, но круто, круто. Знакомо щёлкнула крышечка флакона со смазкой, и я невольно прогнул спину, ощутив в себе палец. И правильно, нехрен тянуть, у меня яйца лопнут к херам. Однозначно, зелёный придурок перемудрил со стимуляцией простаты, потому что я кончил ещё на этапе двух пальцев. Но как-то неудовлетворительно, блекло, а потому и не удивился, когда сразу же завелся ещё раз. — Ты немного пахнешь кровью, — едва слышно мурлыкнул Нак мне в ухо, да ещё так неожиданно, что я дернулся. И большая ладонь между лопаток почти не дала двинуться, даже надавила, не вынуждая, но очень настойчиво рекомендуя наклониться сильнее и опуститься грудью на стол, — это дразнит, мне хочется кусаться. — А можно не надо, — прокряхтел я, ерзая, чтобы не тянуло так под коленями, и, фактически, виляя задницей перед озабоченным инопланетянином. Охуенно видно, насколько более самоуверенным и властным он становится, когда получает доступ к моей жопной дырке. Но все ещё нежный, гладит, лижет, мягко потирает подушечками пальцев мокрые от смазки яйца. Нет, просто издевается, ну все с ним ясно, безносый извращенец. — Конечно, не надо, — тихо согласился шксари. А вместо укуса осторожно толкнул в меня член. Я невольно напрягся, и он с тихим стрекотом расцеловал мне лопатки. Сучка, ржёт ещё... Останутся силы — выебу его сам. Как и в прошлый раз, Нак помедлил, понежничал, пока не дождался от меня довольных стонов. Без понятия, что за алгоритм секса у него в голове, но уж лучше так, пусть будет внимателен и ласков со мной, зараза. В поисках опоры он пару раз поменял положение рук. Удовлетворился, вцепившись в край стола рядом с моим плечом, выпрямился и включил режим отбойника. Я закусил губу, потому что было же охуенно, просто немыслимо охуенно. Видимо, угол такой удачный или что ещё, но у меня аж колени подгибались, и Нак придержал меня под животом в дополнение к тентаклям, обвившим бедра. Я взмок, кожа начала скользить по столу, и пришлось ухватиться за каменное бледно-зеленое запястье, маячащее перед лицом. Нет, простите, деревянное. Нервно хмыкнув, я зажмурился. Как же хорошо. Меня дерет, как пьяную девчонку на вписке, здоровый инопланетянин, а мне так хорошо, что член аж течет. И тело горит, почти зудит, потому что хочется ласки до полусмерти. У засранца заняты руки, поэтому я свободной рукой сам перебрал себе волосы, огладил шею и потянулся вниз, к члену. Нак глухо, с присвистом рыкнул и ухватил меня за локоть, потянул на себя. Я чуть не захлебнулся стоном, потому что это оказалось невъебенно приятно. Напряжение прошло через всю спину и, кажется, даже до задницы дошло, я особенно остро прочувствовал очередное движение члена и вцепился в его запястье сильнее. Ещё чуть-чуть, самую малость, только поддрочить чуть, да только рук не хватит... Я едва не заорал, чудом успел заткнуть себе рот твердым, совершенно безвкусным зелёным предплечьем, так что только замычал, закатывая глаза. Он так ебнул мне по простате, что я чуть не взорвался, кончая. Тяжело дыша, я решил, что просто сползу на пол и там немного отдохну. Но тоже запыхавшийся Нак подхватил меня на руки и понес укладывать в кроватку. Самый лучший на свете... — Ты должен заботиться о своем здоровье. Зануда. Лениво зажмурившись, я потянулся. Хорошо. Отличное начало дня, и даже уязвленная маскулинность помалкивает. Может, она в простате живёт, тоже лежит, затраханная, и отдыхает?.. — Саш-ща, ты в порядке? — с тревогой уточнил Нак, поглаживая меня по щеке, видимо, решил, что я тут уже отъехал. Нет, выебали меня прекрасно, хоть и сравнивать особо не с чем. А вот ласки не хватило, тело все ещё просит любви и нежности. — Мне охуенно, — заверил я, приоткрыв один глаз. С облегчением выдохнув, зелёный собрался встать, но я снова ухватил его за запястье. Ощутил под ладонью гладкий пластырь и торопливо переместил руку, — приласкаешь меня? У него практически одинаково дернулись узкие вытянутые ноздри и почти такой же формы зрачки. — Тебе нужен отдых и... — он облизнул губы, когда я приложил его здоровую ладонь к своей груди. — Прошу тебя, Саш-ща, ты вчера был ранен, что на тебя нашло? — Приступ блядства? — предположил я, проводя его руку по животу. Шершавенькая, холодненькая, приятная такая. Вопрос о том, что на меня нашло, действительно, интересный, но лично мне внезапно проснувшееся либидо не мешает. Странно, даже и не могу вспомнить, когда у меня вообще трижды почти подряд был стояк, уж не подросток давно. Шксари тоже быстро, с очевидным голодом глянул вниз, сглотнул и снова лизнул губы. Не хотел бы ещё что-нибудь лизнуть, м? — Это... Это физиология? — пробормотал он, уже с собственной инициативой поглаживая меня по груди, коснулся кончиками пальцев соска. — Подобие гона, как у животных вашей планеты? — Нет, у нас так не бывает, — а ноги-то раздвигаются, как у течной сучки, ага, — что ты делаешь? Инопланетный фетишист целенаправленно и довольно сильно растирал мой сосок между пальцев, как будто решил из меня молокозавод сделать. — У нгкоти и шксоти из сосков при стимуляции выделяется секрет, имеющий свойства афродизиака, я подумал, что у тебя они тоже функциональны, — слегка заторможенно ответил зелёный. Его зрачки уже утратили кошачью форму и практически округлились. Он почти не обратил внимания на то, что я покачал головой, зато жадно проследил, как я опускаю руку вниз и поглаживаю член. И опять облизнулся, мясоед херов. — Так что, трахаться будем? — осведомился я, потому что, кроме поедания глазами и наглаживания, явно он больше ничего делать не собирался. И зря, потому что он практически встряхнулся, прочистил горло и встал. — Говори, что хочешь, но я не позволю тебе перенапрягаться, — почти официально объявил лиственный мудак и двинулся на выход. Я аж задохнулся. Бросит меня вот так, со стояком? Тоже мне, муж называется! Не хочу дрочить! Хочу секс! Ну же, Саня, думай! — Ртом хочешь? — с деланным безразличием бросил я. Он встал, как вкопанный, шумно сглотнул и обернулся через плечо. — Ты говорил, тебе интересно. Мелко закивав, переобувшийся на лету похотливый засранец за два шага избавился от штанов и нерешительно прилёг там, где я похлопал. Мысленно проклиная свою блядскую натуру, я оглядел фронт работ. Ну, член и член. Непривычного цвета, а так — обычный, вроде. Пришла пора попробовать хищного инопланетянина на вкус. Оказалось невкусно. С привкусом листового салата, я бы сказал. Я не стал изображать из себя Сашу Грей и так, кончик пооблизывал для начала. Нак отвернулся, закрывая лицо ладонью, протяжно присвистнул. — Что, неприятно? — уточнил я, с опаской поглядывая на потихоньку извивающиеся тентакли, смирно лежащие на мощных бедрах, но вполне способные меня придушить в такой позиции. — Омерзительно, — цвиркнул охуевший мудила. Я тут, вообще-то, стараюсь для него, алло! — но очень приятно. Прошу тебя, продолжай. Весь густо позеленел, даже на шею сползла эта смущенная зелень. Ну и сам лошара. Сейчас ещё немного — и выебу. Омерзительно ему, блять. Он тихо стрекотал, бросая на меня короткие взгляды и стеснительно прячась за пальцами. Отростки начали подозрительную активность, так что я, от греха, дал им руку, и они крепко ее обвили, наконец-то, угомонившись. А я вот разошелся, почему-то это все меня невероятно заводило, так что я и по ним языком немного прошёлся. Твердые, бархатистые, тентакли будто завибрировали, напрягаясь, а Нак совсем вымученно чирикнул, закусывая губу, и у меня вообще все тормоза отказали. — Не могу больше тебя мучить, — я решил придать смазыванию его податливой задницы оттенок благородства, — понравилось? Он застенчиво кивнул, кажется, готовый сказать "спасибо, что перестал". Тоже мне, девственница невинная. Бревно, блять. Однажды минёт и твой минет, неблагодарная зелёная скотина. Фыркая, я полил смазкой член и не стал церемониться с возбуждённым мужем. А он и рад, тихонько затрещал и поерзал, устраиваясь удобнее. И, в кои-то веки, облапал меня, погладил всего, было так хорошо. И мало. Хрен знает, что там внутри меня взбесилось, но мне даже во время хорошего секса хотелось ещё. Трахаться, пока трахаюсь, блять. Может, попросить щупальце использовать в качестве дилдо? Вроде, он упоминал, что так можно. Не хватило то ли духу, то ли дыхания. Так что я решил забить и наклонился целоваться, а подлое дерево отвернулось. — Я не могу, — смущённо чирикнул Нак, прикусывая губу, — не после... Не могу. — Ну я ж могу, — оскорбился я, вбивая в него свое недовольство, — а то больше не получишь, раз такой брезгливый. Бросив на меня нерешительный взгляд, он прикрыл глаза и подставил губы. Я решил, что после таких высказываний щадить его не собираюсь, и поцеловал мокро, глубоко, чтобы знал, зараза такая. Он весь аж передёрнулся, но потрескивание, жадность в поцелуе и усилившиеся объятия говорили сами за себя. Кончая, я прямо чувствовал — ещё не всё. Напряжение ни разу не отпустило, чуть только тронь меня — опять встанет. Что ж за хуйня такая? — Куда? — возмутился я, когда фикус быстренько выскользнул из постели. Что, сдулся? Всего-то по разу перепихнулись, слабак! Ещё хочу! Наглая росянка мне ещё и ничего не ответила. Ну сбежал, натурально! Не успел я толком разозлиться за побег — начал злиться от того, что он вернулся. Да не один, а с небольшим дроном за плечом. А у него наверняка камеры какие-то есть! Не в силах высказать все свое негодование коротко, я просто зашипел и потянул на себя одеяло. Нак наклонил голову к плечу, изумлённо прислушиваясь. Если я там на его родном языке проклял всех зеленелюдей по десятое колено, то так ему и надо, сучаре! Дрон деловито опустился на мой уровень, открыл маленькое отверстие. И, для дебилов, высветил схемку, показывающую, что надо сунуть указательный палец. Я и сунул, взглядом обещая вероломному супружнику все виды анальных кар за такой выверт. — Я уверен, что с тобой что-то не в порядке, — с достоинством приосанился предатель, — дрон сделает первичный анализ крови. — А предупредить ты не мог? — я постучал себя костяшкой по лбу. — Я бы хоть оделся! — Ты бы сказал, что с тобой все в полном порядке, — задрал отсутствие носа зелёный пидарас. Дрон тихо пискнул и отпустил мой палец, — кстати, готов перевод интерфейса на твой язык. Он показал мне диаграммку в углу голографической панели с текстом из закорючек. В ней открывалось меню с несколькими десятками значков разной степени крючковатости и сложности, один из них был заглавной буквой "я", на него мне и сказали нажать. Текст сразу перевелся на родной и трепетно любимый русский. Проглядев диагноз, я просто застонал и плюхнулся на спину. Повышенное, блять, содержание тестостерона, андростендиола и прочих гонадостероидов. Проще говоря, я обожрался где-то ебучей виагры. Но где? Приподнявшись на локте, я дочитал последний абзац и ещё раз изобразил трагическое умирание. Катализатором бешенства моей эндокринной системы было безоговорочно принято непроизносимое вещество, которое в пластырях для деревьев использовалось в качестве местного обезболивающего. И, если сейчас снять эту хуйню с моей руки, торчать я буду ещё около суток. Ебаное все! Вернее, ещё не ебаное, но скоро будет. — Ну что, — вздохнув, я приподнялся на локте и подставил раненую руку манипуляторам, сразу приступившим к ловкому и безболезненному снятию пластыря, — тащи всю смазку, которая у тебя есть. Мне наклеили пластырь без обезболивающей пропитки, что я нередко замечал, пока мы до темноты еблись, как сраные кролики, без продыху и в разных позах. Измучившись, я вяло пихнул локтем возмутительно активное растение, опять протянувшее тентакли к моим ляхам. Ляхи, кстати, все в синяках. Губы распухли, все болит, даже глаза не держатся открытыми. Сколько раз я кончил? Стало сложно считать, когда пошли оргазмы без спермы. Сдохну сейчас нахер... Зелёный мудак был вполне бодр, свеж и готов к ещё одному раунду. Но сбегал мне за водой, укрыл одеялком и прилёг рядом, нежно целуя в плечо. Надо отдыхать, говорил он, блять, я потерял много крови, сука, говорил он...