Награда за грехи прошлой жизни

Меня разбудило копошение за спиной. Фикус, изображая из себя душитель, притиснулся поближе, пристроил ладонь у меня на груди и снова затих. — Чего ты? — пробормотал я, зевнул в кулак и откинулся на него поудобнее. — Мне так нравится ощущать биение твоего сердца, — прошелестел Нак, погладил меня кончиками пальцев, — оно такое сильное, очень... Жизнеутверждающее. Тихо хмыкнув, я прижал плечо покрепче к его внушительному жёсткому грудаку. И непонимающе нахмурился. — А твое где? — поинтересовался я, заворочался, чтобы повернуться к нему мордой лица. — Оно меньше, глубже расположено, — зелёнка послушно приложил мою руку чуть пониже грудины и эталонных грудных же мышц, — и бьётся реже, развивает не такое большое давление, как твое. Все же, наш вид совершенно иначе устроен, не забывай. Ага, иначе устроены, а упаковочка-то почти такая же. Но поязвить я не успел, пришлось целоваться. Видимо, полудохлый вчера инопланетянин чутка ожил, уже полез лапать за задницу, воодушевленно и даже слегка приглашающе раздвинул колени. Поебаться-то хорошо, но как насчёт других интересных вариантов досуга? — Не думаешь, что мы давно не были в каком-нибудь музее, м? — непрозрачно намекнул я, подставляя шею под довольно сопливую для сурового мужика, вроде меня, ласку, но все равно очень приятную. — В какой ты хочешь? — без боя сдался Нак, мягко массируя мне поясницу и потихоньку перебираясь на булки. — Про технологии, — без долгих колебаний выбрал я. После вчерашнего унижения самое то подтянуть свои знания о зеленелюдской инженерии. — Он закрыт на реставрацию, — сразу же обломал меня наглый муж, — по крайней мере, тот, что на этой планете, — я с намеком поиграл бровями, — боюсь, во время отпуска я не могу без уважительной причины покидать планету, прошу прощения. — Это я-то не уважительная причина? — оскорбился я, приподнимаясь на локте. Он мгновенно занервничал, пришлось пофыркать, чтобы распознал шутку. Какой, всё-таки, заботливый и мягкий, так боится обидеть, что за цветочек... — Только лично для меня, — все же усмехнулся Нак, целуя меня в плечо, — не хочешь сходить на пляж? О, они тоже плюхаются в... А, блять, точно. Ещё как плюхаются, со скоростью торпеды, запамятовал, запамятовал. Но даже интересно посмотреть, как у них все это устроено. Особенно с учётом существования зииша. Вернее, не его самого, он же только медуз жрет, но эта змеюка явно не единственный крупный и зубастый монстр в большом океане. Я вкусно и плотно позавтракал, выпил крепкий кофе, принял прохладный душ и решил, что очень даже готов к активному и полному новых впечатлений дню. И, похоже, мое воодушевление от всяких нелюдей не укрылось. — Ты в хорошем расположении духа, — с улыбкой заметил Нак, собирая листья в хвост. — А почему бы и нет, — я пожал плечами и сладко потянулся. Живот полный, яйца вполне пустые, пожамкать есть кого, выспался, никуда не надо бежать, торопиться, беспокоиться о завтрашнем дне. Разве не райская жизнь? Я тут как заморская женушка падишаха. — Сегодня вечером будет встреча группы психологической помощи, ты хочешь посетить ее? — поинтересовался супруг. Я с энтузиазмом кивнул, и он на пару секунд принял несколько отрешенный вид, наверное, отправлял сообщение. — Похоже, тебе подошла компания. — Да, мы отлично поболтали, — я вышел в разблокированную для меня дверь и с удовольствием прыгнул в нежные объятия гравитационного лифта. Ух-х, каждый раз дыхание перехватывает! — наличие единомышленников всегда приятно. — Я рад, — сдержанно сообщил Нак, степенно вышагивая из лифта на тротуар, а рожа-то постная, — может быть, в этот раз мне стоит встретить тебя? Я вспомнил, чем закончилась моя прошлая попытка вернуться домой самостоятельно, и устыдился. Но я ведь так и не признался ему, что дебильно врезался в дерево! И никогда не признаюсь! — Не стоит, — включив полузабытые навыки обольщения, совершенно не нужные в браке с озабоченным и обожающим меня растением, я изобразил свою самую обворожительную улыбку, чтобы больше не задавал вопросов об этом сомнительном инциденте, — я обещаю, что все будет нормально. Отлично, растаял и потек, сам тоже растерянно улыбнулся, а в глазах чуть ли не сердечки вместо зрачков. Бессовестный ты, Сашка, пользуешься слабостями бравого невинного капитана... До пляжа мы шли пешком. На улицах было довольно много зеленелюдей, дети с папашами, питомцев своих жутких выгуливали, занимались спортом. Но вообще, не могу же я все время называть их как попало, если я человеком себя зову, то и они должны как-то свой вид обозначать. — А как вы себя называете? — я пристал с вопросом к своей ходячей энциклопедии, благо, он далеко не отходил и деликатно приобнимал меня за талию. Правда, вопрос мой понят не был. — Ну, как вы называете свой вид? Мы вот называем себя людьми, а вы как? Нак издал звук, с которым мог бы сработать старый рычаг. Нет, скорее, это звук открывания двери "Жигулей", да, вот у отца в машине точно такой же был звучок, из детства прямо ностальгией повеяло. — Прошу прощения, здесь не на чем написать, — вздохнул муженек, — мы называем свой вид основная раса. Так, все, мне плевать, как это звучит на аборигенном, теперь мне интересно, откуда это взялось. Звучит так, будто в лексике отразился конкретный такой геноцид. — А откуда такое название? — прямо спросил я. Нак изумлённо приподнял бровь. — Ну, я услышал перевод как "основная раса", есть ещё не основная? — Это наименование больше относится к систематике, — Нак смотрел на меня, даже не думал смотреть вперёд, но маленькую ступенечку каким-то сверхъестественным образом заметил, не споткнулся, — эволюционно было три близких биологических вида, пока континенты были больше. Но после поднятия уровня моря один вид лишился значительной части мест обитания, другой вид был лучше приспособлен к приполярным областям и не перенес исчезновения ледяных шапок, — точно, точно, я и забыл, что у них тут было глобальное потепление, — о существовании этих видов мы узнали только при развитии палеонтологии, поэтому традиционное название нашей расы стало наименованием биологического вида и приобрело тот смысл, который ты получил. Прикольно, прикольно. То есть, у них были свои неандертальцы? Ну да, не может же быть, чтобы сразу получилось что-то конкретное без родственных видов. Блин, я так скоро тоже стану экспертом в естественных науках, мать их за ногу. Но это все так интересно! Пляж был небольшой, как какая-то лагуна или мелкая бухта. Узкая полоска бледно-желтого, почти белого песка, справа отвесная скала нависала, под ней росли какие-то кусты, слева — бирюзовое и прозрачное море, спокойное, с очень мелкими волнами. Просто тропический рай! Миленькие белые дорожки, площадки из того же покрытия, на которых валялись, отдыхая и загорая, чуваки с названием как щелчок двери "Жигулей". Может, "Жигулями" их и называть? Потому что, как раз, в принципе, с пивом попрет. Хихикая над своей же шуткой, я последовал за муженьком к одной из площадок. Я думал, надо будет раздеваться, но оказалось, что все и на солнце валяются, и купаются в одежде. Странные, блин, но не мне тут правила устанавливать. — Если ты захочешь, можем погрузиться, — предложил Нак, расслабленно расселся, откинулся на руки, — здесь недалеко есть небольшой живописный риф. Так, я уже понял, что у нас разные представления о небольших расстояниях, как и разная выносливость, так что, пожалуй, уточню-ка я, что он имеет в виду. — Недалеко — это примерно сколько? — прямо спросил я. — Около километра на запад, — со святой наивностью сообщил этот чудик. Я, конечно, бывший пловец, молодец и удалец, но махнуть километр вплавь, там активно побулькаться и ещё километр возвращаться — не особо похоже на лёгкую прогулку. Так что я сказал, что мне пока хочется просто поплавать для разминки, ну и рукой отмазаться не забыл, надавив на жалость. Вода была шикарная. Прозрачная, как слеза, приятно прохладная, а ещё, похоже, неплохо так соленая, потому что держала явно лучше пресной. Во время заплыва к рыбкам я не обратил на это внимания, потому что не нужно было держаться на поверхности. Но пляж красивый, пасторальный, везде песочек, а в воде, уже довольно глубоко, лежало несколько здоровенных валунов. К одному из них Нак нырнул, уселся на него и похлопал с собой рядом. Я хмыкнул, булькнув воздухом, покачал головой и погреб наверх. Я на столько дыхание задержать не смогу. Ну, или смогу, но потом буду ещё полчаса пыхтеть. На поверхности я перевернулся на спину, прикрыл глаза. Меня покачивали крошечные волны, мягко обнимала приятная вода, сверху потихоньку припекало утреннее солнце. Хорошо тут. В такие моменты даже забываю хотеть домой. Вот и нехрен об этом думать! Наслаждаться надо! Я поплавал немного вдоль берега, не сильно выебываясь. А то мало ли, будут ещё ржать над странным человечишкой, если я удумаю тут баттерфляй изобразить. — Похоже, тебе нравится купаться, — заметил Нак, без особых усилий догоняя меня. Вот же ж сука полуводная... И ноздри закрыл, значит, при всем желании вода в лёгкие не попадет, удобно же, блин. — Раньше я специально занимался этим спортом, — вымучил я, едва не хлебнув воды. Кстати, об этом. А ну как напьюсь? Или мало ли, в глаза или в уши паразит какой залезет? Вроде, где-то в Амазонке есть херовина, которая в член залезает, тут же нет таких, да? Я невкусный! Но мне повезло, у них тут отлично развита медицина, так что, надеюсь, они придумают лекарство до того, как я успею скопытиться от температуры или ещё какого-нибудь сепсиса. Чтобы сильно не уставать, я свернул плавание и погреб обратно к берегу. Все же, вечером ещё беседы всякие, туда-сюда, нет смысла выматываться. Но я понял, что эти зелёные засранцы во всем, буквально во всем стремятся к комфорту, потому что нам не пришлось выбираться из воды, утопая в мелком мокром песке, мы спокойно вышли по пологой наклонной дорожке. Не удивлюсь, если у них есть отдельный робот, который ее чистит, потому что на ней ни песчинки не валялось. По продолжению этой дорожки на суше мы дошли до забитой нами площадки, и Нак с удовольствием растянулся на ней, заложив руки за голову. Я сел и пощупал ее. Реально похоже на белый пластик, только очень плотный. На него светит солнце, а он все равно прохла... Нет. Я немного передвинул руку и нашел куда более теплый участок. И снова холодный. Это что ещё за нахуй? Подогрев какой-то? Почему полосами? И не сижу ли я на таком участке? Я не успел спросить, к нам подкатил дроид, какого я видел тогда в кафешке, без лишних вопросов вручил мне большой стакан холодненького то ли сока, то ли морса. По вкусу было похоже на наше, земное, хотя бы не отдавало крахмалом, как все их фрукты. Пока пил, я заметил, что не все тут такие степенные и порядочные. Малявка, ну лет пяти, я бы сказал, но хер знает, как они тут растут, возился в песке. Все взрослые степенно разгуливали по дорожкам и возлежали на площадках, а он что-то строил, а может, просто яму копал, короче, вел себя, как нормальный ребенок. Ну и хорошо, а то я уж боялся, что они с рождения тут все такие из себя дохуя культурные. На краю площадки лежал шксоти и немножко помогал в строительстве, ну так, одной рукой, то похлопывал, чтобы было плотнее, то ракушками какими-то украшал, где прораб велел. Мило, что уж там, очень мило. Похоже, шксоти реально прирожденные родители. Я с удовольствием растянулся на животе, подложил руки под голову и прикрыл глаза. Ляпота-а... Давно хотел куда-нибудь съездить отдохнуть, расслабиться, поваляться на пляже, и все то денег не было, то времени, то родителей надо было навестить ради приличия, то ещё что... А ещё, на удивление, было довольно тихо. Или просто, наверное, ещё не явилась стайка шумных подростков. Но мне все равно тут нравится. Они спокойно валяются под солнцем, технично и тихо плавают, в основном, под водой, негромко переговариваются. Возможно, уважают чужое личное пространство, Нак же тогда сделал школьникам замечание из-за шума по поводу моей шерсти. Устроившись на животе, я подпёр подбородок ладонью и решил, что буду любоваться на море. Росянка с такими высокоморальными материями решил не заморачиваться и просто многозначительно облизнул губы, пялясь на мою прогнувшуюся поясницу. Изврат какой, аж смешно. Но я заметил, как у него дрогнули вертикальные щелки ноздрей, и завистливо вздохнул. — Удобно, наверное, нырять с таким носом, — пробормотал я, прикрывая глаза. — Форма твоего носа тоже должна быть удобной для ныряния, — расслабленно откликнулся зелёный, даже не задумался. Я приподнял брови, чтобы объяснил, — при такой колоколовидной форме носового хряща дыхательные пути тоже должны быть неплохо защищены от попадания воды. Ну-у... Наверное. По принципу водолазного колокола, пожалуй. Блять, как он все время держит все в голове и так легко замечает закономерности? Я же ведь вообще из другой галактики, мы уже выяснили, что только поверхностно похожи. Блин, ну, надеюсь, что человеки тоже доберутся до других планет и освоят их, это же будет так круто! Но интересно, как это правильно делается, пусть мне специалист расскажет. — И что, можно просто прилететь на любую планету с водой и кислородом и поселиться на ней? — я опустил голову на сложенные руки. Так классно припекает, а главное — я одет, так что точно не сгорю. Ну, разве что, руки и шея. — Нет, такое невозможно, — тихо усмехнулся щупальценосец, — освоение новой планеты будет трудоемким процессом при любом уровне развития цивилизации. В первую очередь, кислород — очень активный элемент, он вступает в реакцию и быстро выходит из основного состава атмосферы. Если его много, значит, его что-то производит, скорее всего, он будет побочным продуктом биогенных процессов, — чувствую себя каким-то тупым, но блять, это так интересно! — во-вторых, обязательно будет разница в атмосферном давлении и силе тяжести, что накладывает ограничения на первую волну строительства. В-третьих, придется искать способы уничтожения существующей формы жизни. — Почему? — возмутился я, даже глаза открыл. Оказывается, Нак повернулся на бок и рассматривал мое лицо. Вуайерист фигов, блин, не такой уж я и красавчик. Просто это странно. Если уже есть, что есть, почему бы не использовать это? — В абсолютном большинстве обитаемых миров все существующие виды произошли от определенного общего предка, — размеренно пояснил Нак, прикрыл глаза третьим веком. Жуть какая, блять, фу. Это у него типа расслабленный вариант? Подремать, но оставить возможность оглядываться? — поэтому эта жизнь сможет потреблять себя и качественно усваивать. Даже несмотря на наличие одних и тех же элементов, как правило, жизнь, образовавшаяся независимо, будет очень малопитательной или не сможет усваиваться вовсе. Поэтому планету, выбранную для терраформации, придется заселять своей жизнью, иначе никак. — Хм-м... — глубокомысленно выдал я, упёрся подбородком в предплечье и снова уставился на море. Глаза были долго закрыты, поэтому все казалось слишком ярким. И мелкие волны так потрясающе блестели, не было слышно ни одного шороха. Не было и связных мыслей у меня в голове. Мне хочется остаться здесь навсегда. С Наком, с теплым солнцем, с бирюзовым морем и тайнами целой Вселенной, которые мне просто на блюдечке готовы предложить. Это так красиво. Я так тут доволен. Может быть, это просто моя мечта жить потребителем. Не работать, но иметь все и развлекаться. Пусть это не будет сном, пусть это не заканчивается ни через пять, ни через пятнадцать лет. Я снова закрыл глаза и решил, что могу поспать. То ли после дикого секс-марафона ещё не оправился, то ли просто на солнце разморило. Разумеется, это было фатальной ошибкой. Я понял это сразу же, как проснулся, потому что поднял голову. Шея отозвалась жжением, следом плечи, а потом и ноги. Но я же в одежде, как можно было?.. — Все в порядке, Саш-ща? — с долей беспокойства поинтересовался зелёный несгораемый пидарас. Он чувствительно положил руку мне на лопатку, и я зашипел. Больно же, пиздец как больно! — Я обгорел, — с разочарованием констатировал я, осматривая свои чудесные руки цвета вареного рака. — Ожог? — непонимающе цвиркнул муженек. Я кивнул. — Я вызову медицинский дрон, не двигайся. Да так спокойно сказал, уверенно. Можно подумать, у дрона есть та оранжевая мазюка, которую мне делал ехидный шксоти на корабле. Даже если её не смогут сделать, я просто пережду, пока краснота не спадет, вот и все. Не надо мне тут врачей, тупизм не лечится. — Лучше пойдем домой, — вздохнул я, вставая и морщась. Хорошо поспал, крепко меня прижарило, — мне нужен прохладный душ. Резко утроивший заботу и предупредительность супруг предложил понести меня, потом предложил руку, пытался хватать меня за талию. Чтобы он не нервничал, я позволил ему держать меня за руку, чтобы он мог вовремя заметить, что я падаю или теряю сознание. И извинялся, конечно, беспрерывно. А мне оставалось только вздыхать и стараться не думать, что все на меня смотрят, рака этакого. Когда я был маленьким, мама говорила, что эта краснота от того, что ветер покусал за кожу. Теперь это нихуя не романтично и не мило, особенно учитывая, что я не помню, как именно спал, и у меня вполне может быть красной только одна сторона лица. А ведь по улице идём, по людной! Дома Нак настойчиво предлагал свою помощь, но я отказался и пошел в душ один. Стянул одежду, которая немного ослабила хватку, и только присвистнул. Зря я на нее рассчитывал. У меня впервые в жизни сгорела даже жопа. — Я же был прикрыт одеждой! — сразу на выходе возмутился я. Чтобы не мучить свою бедную заднюю сторону тела, я надел только свободные домашние штаны. И даже беспокойство не помешало любвеобильному фикусу задержать взгляд на моем голом торсе на заметные несколько секунд дольше положенного. — Одежда пропускает ультрафиолет, чтобы мы могли фотосинтезировать всей поверхностью тела, — виновато потупился инопланетянин. Ах, да, точно, фотосинтез. Ну, ладно, признаю, логично. Я бы тоже не хотел отрезать себе половину лёгкого только ради моды, понимаю. Но Нак открыл баночку с очень знакомым на вид задорным морковным муссом, и я едва не застонал от облегчения. Я уж думал, придется мучиться и терпеть! Меня уложили на диван, помогли стянуть штаны и мягонько намазали. Я только кряхтел под непрекращающиеся извинения, наслаждаясь прохладой крема, мгновенным облегчением и невесомыми, очень нежными прикосновениями. Какой он у меня, все же, классный, ну кто б знал, уже даже не твитнуть, что я удачно вышел замуж! Оказалось, я снова задремал. Нехорошо это, надо больше двигаться и меньше жрать. Но зато хоть не болело все больше. По крайней мере, не так сильно. А разбудил меня Нак, сразу же предложил стаканчик холодного лимонада. Не жизнь, а сказка! Я потащился в душ, смыл с себя мечту кроликов, убедился, что в рыжий не перекрасился. Но и ожог ещё не совсем спал, кожа почти везде побелела, а вот на прикосновения отзывалась душевно. Ну и ладно, на животе так на животе, лишь бы по заднице никто озабоченный не шлёпнул. — Ты все ещё хочешь посетить группу психологической помощи? — поинтересовался Нак, расставляя на столе... Обед? Ужин? Наверное, ужин. Я кивнул и с величайшими предосторожностями уселся. — Я провожу тебя. С одной стороны, мне бы дома поваляться. С другой, там классные ребята, хоть разбавлю пока что не очень серую рутину и пока что не очень надоевшее общество мужа. Но серьезно, он даже не стал квохтать, что у меня ожог и нужен покой? — Это что ж такое в лесу сдохло? — усмехнулся я, перемешивая вилочкой очень аппетитный на вид плов. — О чем ты? — сразу взволновался Нак, ухватил меня за руку. — Никто не погиб. — Ну, я это... — меня даже смутила такая живая реакция, не любит он темы смерти, даже в шутку. — Это поговорка такая. Мы потихоньку поели, собрались, он даже вызвал такси-сферу к самому зданию, все подавал мне руку, помогал сесть. И уже в полете тихо спросил: — Могу я встретить тебя после беседы? Таким был милым, даже подобие бровей домиком сделал, я едва не сдался. Но я мужик! В жопу милости! Я должен преодолеть этот путь сам, не маленький! Впрочем, грустный от своей невостребованности супруг довольно быстро развеялся — стоило только ему подойти к кучке своих сородичей. Я подошёл к инопланетной братии, поздоровался со всеми вежливым кивком. Судя по тому, что они сделали то же, это вполне универсальный жест, отлично. Я отвлекся, слушая ожесточенный спор шипастого с тем, который мог нормально сказать мое имя, о чем-то, чего я даже не понимал. Какие-то сферы, поля, инверсии — в общем, что-то на заумном. Близнецы довольно вяло слушали и больше оглядывались. А я наблюдал за ними, потому что у них глаза двигались синхронно, вернее, зеркально. Они поворачивали головы в разные стороны и совершенно одинаково осматривали парк, будто у них есть какая-то ментальная связь. Хотя не удивился бы. И тут до моих ушей долетел разговор о сексе. — И сколько? — хмыкнул кто-то, я и не понял, кто. — Шестнадцать, — самодовольно цвиркнул Нак. Это точно был он, потому что я даже повернулся посмотреть. От же ж сучка пиздливая! — Выносливый биологический вид, — с долей зависти вздохнул шксоти. Я переглянулся с его близняшками, заметил, что они недовольно сморщили носы. Это что, ему двоих мало, что ли, что за секс-истребитель? Но я им подмигнул, и они, вроде, поняли. Время мести! — Ты немного похудел, Саща, — протянул один из них, нарочито медленно, почти игриво касаясь моей груди. — Ага, побаловались денёк, — с долей нарочитой лени протянул я, — правда, утром я хотел ещё, а муж мой даже встать не смог, пришлось самому разбираться. За спиной заперхали, близнецы синхронно хохотнули, и я почувствовал себя отмщенным. И ведь даже не соврал! Нак тоже смеялся, отмахиваясь от шуточек соплеменников, и я не мог не улыбнуться. Мне здесь хорошо. Никуда не хочу отсюда улетать, пусть даже и домой. Может быть, потом передумаю, но сейчас — точно не хочу.