Пёс

      В доме художника царила тишина. Из закрытой гостевой комнаты на втором этаже не доносилось ни звука. И сидевшие на кухне скелеты не разговаривали. Казалось, они даже не дышали. Только звонко плескалась дробная капель в ванной, где лениво протекал не выпустивший последние капли воды душ. Но этого тихого звука никто из бодрствующих монстров не слышал. Друзья были заняты более важными делами. Один переваривал вываленную на него историю, другой пытался сохранить невозмутимый вид, закрываясь кружкой с остывшим кофе. — Давно ты так не налегал на кофе, — заметил мечтатель, решив хоть как-то разбить повисшее между ними молчание. — Угу, — будто этот звук мог всё объяснить, коротко откликнулся художник.       Не добившийся своего позитивный скелет, заметно побледневший и поникший, досадливо поджал губы и опустил взгляд на чашку, стиснутую в его собственных руках. Керамика давно не источала прежнего жара, но Мечта не торопился отнимать от неё вечно мёрзнущие ладони. Перчатки, за столом снятые, лежали рядом, прямо под рукой. Вот только шевелиться монстру не хотелось. Казалось, стоит ему хоть чуть-чуть переменить позу, и плотину прорвёт. Какую плотину? Он решительно не представлял. Мысли в голове разбегались испуганными тараканами, когда Дрим пытался их поймать и хоть на чём-то сосредоточиться. Но получалось только вновь и вновь прокручивать в памяти рассказанную лучшим другом историю. Рубленые, сухие фразы словно отпечатались на внутренних стенках его черепа. — Где он сейчас? — наконец монстр заговорил по теме, опасаясь смотреть по сторонам, словно перебитый скелет мог наброситься на него из-за любого угла, плача от боли и умоляя о помощи. — В гостевой. Спит, — вновь не отличился многословием творец, однако кофе в его кружке, наконец, закончился, и он продолжил извиняющимся тоном. — Я не хотел так внезапно тебе это рассказывать. Но совсем забыл о нашей встрече. — И не мудрено, — криво усмехнулся Мечта, не глядя в глаза собеседника.       Разглядывание лица Инка, когда тот переставал пить краски, становилось неблагодарным занятием. Речь его вещает что-то понятное и правильное, действия вторят словам. Но стоит только увидеть лишённые выражения зрачки и постную мину, как сразу появляется ощущение, будто общаешься с неживой куклой. И в таком случае добросердечность бездушного становится истинно жуткой. — Как…он? — с опаской решился спросить мечтатель, затем вспомнил о живописаниях художника касательно его первой реакции на состояние подкинутого раба и спешно замахал руками, отгораживаясь от собеседника. — Хотя, нет. Не говори. Лучше скажи, ты с ним справишься?       Вопросы из разряда «Почему ты вообще возишься с ним?» и «Почему ты принял посылку от совершенно левого человека?!» Дрим даже не озвучивал. Бесполезно. Потому что, насколько знал своего друга мечтатель — а знал он его почти как облупленного — бездушный творец жил по двум кредо: «Что хочу, то и ворочу» и «Жизнь прекрасна! А все, кто думает иначе, получат кистью в бубен». Если вдуматься, звучит страшно: моральный урод на страже благополучия окружающих. — Думаю, да, — несколько замявшись, выдавая свою неуверенность, ответил в это время художник и пожал плечами. — Случай тяжёлый, но у меня хватит терпения. В крайнем случае попрошу помощи у Гено, он не откажет. Спасибо, Дрим, но тебя или Блу я не хочу в это дело втягивать.       Мечтатель смутился и на несколько мгновений отвёл взгляд в сторону. Стыдно было признавать, но он надеялся, что друг не попросит его о помощи в этом деле. Даже рассказ художника Дрим переваривал с трудом. Встречу с олицетворённым результатом действий самой тёмной и грязной стороны существующего мира он бы не выдержал точно. К тому же настораживала Мечту вся эта история, что-то в ней казалось ему подозрительным. А он, между прочим, нёс ответственность не только за себя, но и за свою семью, за своих детей. И желания подвергать близких опасности, даже гипотетической, даже в угоду помощи лучшему другу, у позитивного скелета не было. Правда, указать творцу на эти подозрительные нюансы мечтателю ничто не мешало. — Инк, а ты не думаешь… что всё это как-то странно? — осторожно начал Дрим, поднял взгляд на собеседника и непроизвольно, едва заметно поёжился. — Что именно? — нахмурился художник, до этого затянувшуюся паузу тративший на рассматривание следов кофе в кружке. — То, что тот человек — тот незнакомый человек, имени которого ты не знаешь — подарил тебе раба. Полностью забитого и едва живого. Причём даже не своего собственного… — монстр запнулся, поймал мысль, убегавшую от него до этого, и подозрительно спросил. — Кстати, ты не говорил… Кому он всё-таки принадлежал? — Разве? — казалось, чернильный удивился.       Порывшись в памяти, всегда отказывающей в самый неподходящий момент, Инк и правда осознал, что упустил этот момент в своём рассказе. Мгновением позже он понял, что вовсе забыл, кого неназванный благодетель указывал в письме в роли прошлого владельца чернокостного… Письмо! Точно, можно просто дать Дриму прочитать то письмо. Вот только куда он его бросил вчера?.. — Имя совсем вылетело из головы. Но человек оставил мне записку, в которой указывал его, — решив не откладывать дело в долгий ящик, чернильный оставил кружку в покое и поднялся из-за стола. — Правда, я не помню, где оно сейчас находится. Должно быть где-то в гостиной. Сейчас поищу.       Инк быстро преодолел небольшое расстояние между комнатами, почти не отгороженными друг от друга стенами. Пока он ползал по полу, пытаясь отыскать непонятно куда закатившийся клочок бумаги, Дрим обратил внимание на сдвинутую в самый неприметный угол транспортировочную коробку. Мечта быстро рассмотрел маркировку работающей в их регионе почты, вспомнил детали истории друга и решил к этому ужасу не приближаться. Не хотелось пока расставаться с только что выпитым чаем. Пухлый конверт, за прошедшее время перекочевавший с пола подальше от опасной близости к камину, на этого же камина полочку, скелет только мимолётно оглядел. «Не его тело — не его дело», как говорится. — Нашёл! — едва мечтатель подумал о том, чтобы присесть на диван, воскликнул художник, подскакивая на ноги.       Поразительная бодрость для монстра, не спавшего сутки в заботе об инвалиде. — Это точно оно? — Дрим с сомнением взглянул на продемонстрированный ему смятый клочок бумаги. — Ох, точно. Я же вспылил, когда его прочитал, — хлопнул себя ладонью по лбу творец и принялся аккуратно разглаживать записку.       На это его друг только закатил глаза. Инк был в своём репертуаре. — Вот, — закончив, чернильный протянул мечтателю наспех выпрямленный листок.       Сам художник даже мельком вновь просматривать текст не стал. Общую мысль послания он запомнил, а лишний раз тянуться к жидкому гневу не хотелось и сейчас было неуместно. Дрим, получив на руки злосчастный листочек, буркнул «спасибо» и углубился в чтение. И так не слишком понятный почерк из-за вспышки злости творца оказался искажён ещё больше, и понимать написанное получалось с трудом. Монстр даже начал нервно мерить шагами комнату, сбрасывая в движении раздражение на криворукого автора этих строчек. Более-менее безобидную вступительную часть скелет едва смог преодолеть, уже не питая особой радости к процессу чтения. Однако, когда Дрим добрался до интересующего его имени, ему резко стало не до собственного недовольства и мельтешения в пространстве. Дочитав до конца, монстр незаметно сглотнул, после чего озвучил свой комментарий, максимально спокойно складывая письмо аккуратным маленьким квадратиком: — Да уж, а выходит не так странно, как кажется со стороны… Человек просто совместил приятное с полезным: избавил себя от чувства долга, преподнеся тебе подарок, и выполнил данное ему поручение, найдя не нужную более… — Дрим запнулся, пытаясь подобрать щадящее определение, но не преуспел в этом деле и произнёс, как есть, — вещь лорда достаточно ценным даром, не затратным для самого отправителя. И способ доставки, каким бы зверским он ни был, можно объяснить банальной экономией средств. — Вот и я не думаю, что в этой истории скрыта страшная интрига, — быстро подхватил художник, выкидывая предыдущие волнующие слова друга из головы. — Мне и без теневых игр аристократов хватит забот. Лечение этого раба — уже долгое и сложное занятие. Спасибо, больше мне хлопот не нужно.       Мечтатель улыбнулся, найдя последнюю язвительную реплику в чём-то почти забавной. Но тут же спешно поджал губы, пряча нервную улыбку, и отвёл от собеседника взгляд. К несчастью, новым объектом интереса его цепких глаз стала та самая коробка, которую скелет ранее старательно пытался обходить стороной. Видимо, он подошёл, когда бесцельно бродил по гостиной, читая. Ещё ни разу за последние годы своей жизни Дрим так не жалел о своей внимательности, как сейчас.       Он видел все малозаметные, незначительные следы на внутренних стенках. Капли и потёки крови, крошки костей, медленно рассыпающиеся в пыль, и царапины, оставленные острыми выступами на теле связанного невольника. Вместе они становились красочным подтверждением слов Инка и, кроме того, позволяли Мечте в красках представить содержимое посылки в его первоначальном виде. От этих видений, вкупе с прочитанным в письме, монстра замутило, и он всерьёз столкнулся с перспективой расстаться со своим завтраком. — Знаешь, Инк, я, пожалуй, пойду, — шумно вздохнул мечтатель, торопливо поднимая на друга взгляд.       Художник оценил состояние приятеля и понятливо кивнул. Он понимал, что такому монстру, как Дрим, перенести всё услышанное будет сложнее, чем ему, поэтому собеседника не держал. Только спросил, изобразив беспокойство: — А твоё дело, ради которого ты назначил эту встречу? — Подождёт, — уверенно кивнул скелет, уже и не помня, ради чего пришёл к творцу так рано.       Стресс пройдёт, и он вспомнит эти причины. Однако сейчас все его мысли, вытесняя лишние, занимала приключившаяся с чернильным история. — Ладно, — не став перечить, пожал плечами творец и вспомнил ещё об одной вещи, которую хотел попросить у так вовремя пришедшего Мечты. — Передашь знакомым, что в ближайшее время я заказы брать не буду? — Конечно, — быстро согласился монстр, отошедший на кухню, чтобы забрать забытые на столе перчатки и оставленную на стуле сумку.       Мечтатель споро натянул неизменный элемент одежды на руки и направился к выходу. Он сильно нервничал, всё больше накручивая себя из-за того, что друг может заметить его странное поведение. Но Инк был слишком занят мыслями о другом и на незначительные, по его мнению, детали внимания не обращал. Бездушный посчитал нормальной реакцию скелета на приключившееся с ним событие. — До встречи, Дрим, — дружелюбно попрощался с позитивным художник, придерживая входную дверь за выскочившим на улицу Мечтой. — …Ах?.. — опомнился в нескольких метрах от чужого дома мечтатель, выдавил из себя улыбку и махнул чернильному рукой, — А, да. Пока, Инк.       После этого Дрим развернулся и, судорожно сжимая в ладонях ремешок сумки, поспешил покинуть территорию гостеприимного творца. Всю дорогу до дома перед его глазами всплывали воспоминания восьмилетней давности, а в черепе билась короткая судорожная мысль длиной в одно имя. Имя его брата-близнеца.