Пёс

      После того, как Дрим покинул его дом, художник наконец решил привести свой внешний вид в порядок. На втором этаже было тихо. Из гостевой комнаты не доносилось ни звука, поэтому Инк решил, что чернокостный скелет всё ещё спит, и отправился в ванную комнату.       В тот момент Эррор и правда находился в мутном глубоком сне, полном нечётких образов и обрывков неприятных воспоминаний. Однако проснулся он, вырвавшись из кошмара в реальность, раньше, чем творец закончил свои водные процедуры. Мутные дрожащие зрачки разных цветов зажглись в широко распахнутых глазницах, мгновенно скрываясь за ворохом помех, представлявших собой короткое, непонятное из-за их количества слово. Скелет резко глубоко вдохнул и тут же закашлялся, подавившись воздухом. По чёрным костям волнами расходились колкие мурашки, лаги бегали по телу безо всяких прикосновений — хватало одних картин из памяти. Несколько долгих минут, не осознавая ни себя, ни окружающий мир, монстр приходил в чувство.       Но вот его дыхание успокоилось, ничего не видящий взгляд замер, зацепившись за какую-то точку на потолке, и к Эррору вернулась способность видеть. Светло… Сразу понять, где он очутился, что с ним произошло, не получалось. Сосредоточиться хоть на чём-то было сложно. Робкие слабые мысли разбегались в стороны при попытке поймать их, а воспоминания о последних сутках старательно прятались на задворках сознания. И скелет умудрялся выхватывать из окружающего пространства только отдельные разрозненные детали. Он был в непривычно светлом месте. Ему было тепло, почти душно. Тяжёлая ткань давила на кости, привязывая к месту так, что пошевелиться, казалось, было невозможно. Пропал раздражающий зуд, вызываемый скапливающейся на костях грязью и кровью. Душа скулила от недостатка магии несравненно тише прежнего. Ушла безвозвратно часть преследующей его боли, и немного стихла вечная ломота в теле. Скелет был чист, накормлен и слегка подлечен.       Это настораживало и пугало. Найтмер приводил его в порядок, только когда решал позабавиться с щенком по-особенному… От этого осознания Эррор замер, не переваренная до конца пища подступила к несуществующему горлу, просясь наружу. Всколыхнувшийся страх помог скелету сосредоточиться, и он, до боли напрягая плохо видящие и не привыкшие к свету глаза, осмотрелся внимательнее. Насколько мог, придавленный к месту тяжёлым одеялом. Он находился не на улице, уж точно не в подвалах и даже не в стерильной операционной. Это была простая уютная комнатушка, небольшая и скромно обставленная. Монстр был в комнате, в спальном помещении…       Не успел страх превратиться в ужас, как тонкий голосок разума зацепился за несоответствие. На Хозяина это было не похоже, он питал слабость к роскоши. И эта мысль вынудила спрятавшиеся было воспоминания выбраться наружу. Точно. Эррор стал бесполезен для прежнего владельца, и его отправили к новому. Этот Хозяин, на первый взгляд, не сделал ему ничего плохого. И ведь он — именно он сам, лично! — даже подлечил чернокостного, накормил и вымыл странным, пугающим, но безболезненным способом. Монстр был в полном раздрае, он не понимал происходящего и причин такого поведения нового владельца. Однако теперь всё встало на свои места. Просто так раба никто бы не стал так опекать, да ещё и устраивать в комнате… в постели.       Эррор опасливо сглотнул, чувствуя вновь подступившую тошноту, и уставился ничего не выражающим взглядом в потолок. Нужно было просто вымести все мысли из черепа и отрешиться от происходящего, от того, что вскоре произойдёт. Он не может сопротивляться, поэтому лучше бездумно подчиниться и делать всё, что Хозяин — Мастер Инк, так он потребовал себя называть? — от него попросит. Может, тогда ему не причинят много боли.

***

      Когда в комнату заглянул Инк, забывшийся и опять расхаживавший по дому в одном полотенце, чёрный скелет полностью утвердился в своих мыслях. Не бывает хороших монстров и людей. Есть только талантливые лицемеры, умело прячущие свои грязные желания. Эррор на мгновение потушил зрачки, запирая внутри охватившее его чувство безысходности, и постарался расслабить напряжённое тело. Он порывался было встать, помня, что перед владельцем нельзя бездельно валяться. Однако в конце концов так и не двинулся: не решился менять положение, в котором Хозяин его оставил, и сил банально не хватало, чтобы подняться. Он совсем не отдохнул во время сна и, создавалось такое впечатление, стал только слабее, чем был утром. — Привет. Как ты себя чувствуешь? — после недолгой паузы, вместившей все мутные размышления скелета, спросил художник.       Он видел, что состояние монстра не сильно улучшилось. Возможно, из-за испытываемого в незнакомой обстановке стресса ему стало, наоборот, хуже. И, судя по внешним признакам, температура его тела опасно поднялась. Однако несмотря на то, что он и так прекрасно всё видел, Инк считал важным говорить с невольником или хотя бы пытаться вытянуть его на разговор. Нужно было прививать скелету мысль, что с ним общаются, как с личностью, и не принимают за вещь. Правда, исходя из реакции чернокостного, пока художник в этом деле не преуспевал. Скорее наоборот, он только больше пугал скелета. Следующие слова монстра показали, что на данный момент потуги чернильного никакого толка не несли. — Какой ответ вы примете, Мастер Инк? — тихо и неуверенно спросил в ответ невольник, не отрывая взгляда от обутых в домашние тапочки стоп Хозяина. — Если я скажу, что не смогу вас удовлетворить, этого будет достаточно?       Оставить без ответа вопрос владельца Эррор не имел права. Однако он не знал, что от него ждёт творец, поэтому задал свой вопрос, рискуя нарваться на наказание за дерзость или излишнюю непонятливость. Но лучше он один раз пострадает и усвоит урок навсегда, чем ошибётся и после будет ошибаться вновь. Один раз потерпеть легче, чем постоянно страдать по одной и той же причине.       Реакция чернильного на подобные слова была резкой и неожиданной. Инк отшатнулся от раба, как от чумного, и ожидаемо врезался спиной в дверь, так как не успел ещё пройти вглубь комнаты. Правда, на чувствительный удар затылком о деревянную поверхность он даже не обратил внимания, слишком сильно выбитый из колеи предположением невольника. — Ч-что?.. — выдохнул в который раз уже сбледнувший с лица художник.       Из-за созданного им грохота чернокостный вздрогнул и зажался, стиснул зубы, ожидая разноса за то, что белый скелет навредил себе из-за его слов. Творец это заметил и попытался быстро восстановить самообладание, чтобы успокоить напрягшегося монстра. Но невовремя вспомнил, каким будничным, смиренным тоном невольник намекал на возможность свершения над ним насилия. Чернила вновь попросились наружу, и художник пулей вылетел из комнаты. Никогда ещё он не добирался до ванной так быстро.

***

      Ровно через десять минут, когда Инк отмыл ванну от следов своей магии и немного проветрил голову, дверь в гостевую комнату вновь открылась под его рукой. Художник понял свою прошлую досадную оплошность и в этот раз соизволил одеться.       Невольник всё ещё лежал в кровати, почти не поменяв позы. Монстр был ни жив, ни мёртв. Он совершенно не понимал поведение своего Хозяина и после произошедшего не знал, что от него ожидать. Единственное, скелет верил — ничего хорошего с ним не сделают. Но легче от этого не становилось.       Раздался негромкий стук. Эррор невольно поднял взгляд на источник звука и опознал обычный стакан, чуть больше, чем на половину, наполненный водой. В голове чернокостного мгновенно пронеслись все моменты, когда прошлый владелец чем-то его опаивал. Некоторые из влитых в него составов оставили воспоминания худшие, чем самые страшные пытки.       Зрачки монстра замерли, перестав дрожать, но заметно уменьшились, почти до размера крохотных точек. Он не хотел. Не хотел повторения пережитого. — Здесь просто вода, — тем временем попытался заверить монстра художник, после чего продемонстрировал ему небольшую таблетку. — А это успокоительное, лёгкое. Оно поможет тебе спокойно поспать.       Выражение лица скелета после этих слов не изменилось, он не стал выглядеть менее настороженным. Тяжело вздохнув, Инк бросил лекарство в воду, дождался, пока оно полностью в ней растворится, и под всё более удивлённым взглядом разных глаз отпил немного из стакана. — Видишь? — выждав пару минут, спросил творец, демонстрируя, что всё с ним в порядке, и в лягушку он не превратился.       Не отреагировав на слова, Эррор продолжал сверлить Хозяина шокированным взглядом, не в силах поверить, что белый скелет мог сделать нечто подобное. В голове чернокостного это просто не укладывалось. Но пережитое им потрясение дало художнику возможность аккуратно напоить его, без какого-либо сопротивления со стороны монстра.       Ожидая, пока успокоительное подействует, Инк оставил опустевший стакан на тумбочке и присел на самый краешек занятой скелетом кровати. Машинально поправил немного сбившееся одеяло. — Я не собирался и не буду тебя травить, — как можно серьёзнее произнёс творец, надеясь хоть немного уверить подопечного в правдивости своих слов. — Как не буду тебя насиловать или причинять тебе боль. Я правда хочу помочь и, надеюсь, однажды смогу тебя в этом уверить.       Художник помолчал. Ответа он уже не ждал, получив чуть более полное представление о состоянии подопечного. Высказавшись, Инк просто ждал, пока скелета снова сморит сон. Чернильный видел, что по пробуждении монстр всё ещё был сонным и не отдохнувшим, поэтому столь скорый отбой посчитал уместным. Теперь он наблюдал подтверждение своим мыслям: непроизвольные движения чернокостного замедлялись, он переставал ворочаться, его дыхание выравнивалось. — Я так и не спросил ранее, — вдруг вспомнил творец, не найдя нынешний момент неподходящим для таких вопросов, — как тебя зовут? У тебя есть имя?       Почти уснувший уже скелет заворочался чуть активнее, поднял меркнущий взгляд на Хозяина и ровно выдохнул, пряча не до конца истлевшие нотки обречённости в голосе: — Пёс… — Это не имя, — запротестовал чернильный, невольно дёргая пальцами, желавшими сжаться в кулаки. — Какое у тебя настоящее имя? — Пёс. — уже на грани между сном и явью упрямо повторил чернокостный.       В странном, сиплом и уже совсем сонном голосе монстра промелькнули панические нотки, и Инк не стал давить, больше не мешая подопечному засыпать. — Хорошо, я подожду, пока ты сможешь назвать его.       Художник поднялся, когда скелет тихо засопел, послушал пару минут его спокойное дыхание и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он даже не представлял, какое влияние на Эррора оказал его внезапный вопрос. Лекарство чернильного подействовало и ненадолго отогнало от чёрно-красного скелета кошмары. Но спокойная тьма, пришедшая на замену жутким воспоминаниям, недолго царствовала во сне монстра. Вскоре её отчасти нарушили мысли невольника, которые во время бодрствования он даже не понимал, боясь позволить себе пропустить их в сознание.       Эррор спал и во сне его подсознание думало. Настоящее имя... А действительно, какое у него настоящее имя? Он, должно быть, знал его, раз называл себя им в мыслях. Но произнести вслух не мог...