Пёс

      Пока в гостевой комнате невыносимо долго тянулась сложная операция, внизу скучал в ожидании один малолетний паразит. Делать ему было нечего. В прослушивании глухой тишины на втором этаже Фреш не видел никакого смысла. Снова прикидываться домохозяюшкой желания никакого не было. Тем более, что последний срач за собой он прибрал ещё ранним утром. Оставалось разве что разваливаться то тут, то там да плевать в потолок от ничегонеделанья. Активному паразиту с неутихающим шилом в жопе такое времяпровождение было непривычно. И не очень-то хотелось растрачивать драгоценное время впустую. — Ну вы ж не помрёте без меня, да? — бросив взгляд в сторону лестницы, Фреш усмехнулся в пустоту и лениво сполз с дивана, чтобы уже в следующий миг бодро вскочить на ноги. Стоило лишь загореться жаждой деятельности, как в голове начал выстраиваться план действий — что ему следует натворить, чтобы картина получилась весёлая, но в то же время общественно полезная. Чтобы за проделки по черепу не схлопотать чем-нибудь тяжёлым. План получался на диво интересным. Масштабнее и любопытнее тех шуточек, которые он проворачивал над чёрным со-братом его же психического здоровья ради. И напрягаться сильно не придётся, коли сделает всё быстро и тихо. — Так, это я позаимствую… — деловито протянул паразит, манерно стягивая с рабочего столика пухлую потрёпанную тетрадь и заталкивая её во внутренний карман цветастой жилетки. Плотная обложка немного посопротивлялась внешнему давлению, но под напором прогнулась и спряталась в тепле подле его пустой груди. Фреш подождал ещё минутку, внимательно огляделся, давая нежданным катастрофам время проявить себя. Но ничего дурного не случилось и, невинно присвистнув, паразит лёгким бесшумным шагом двинулся на выход из дома. Он всего лишь немного прогуляется. Ну и посетит пару исторически значимых мест, чтобы обеспечить сюжету дальнейшее продвижение.

***

В это же время в городе, почти в самом его центре, медленно тянулась самая оживлённая и шумная часть дня. Это вам не тихие, уединённые окраины, где тишину разрывали изредка лишь голоса владельцев частных домиков да их немногочисленные гости-друзья. Здесь шумели паровые двигатели первых машин, полнились гомоном болтовни полные народу улицы, постоянно что-то скрипело, хлопало и звенело. Кто-то орал, кто-то плакал, кто-то пел — зачастую так дурно, что лучше бы просто вопил все эти нескладные стихи и даже не пытался музицировать. Казалось, словно в этот день был назначен какой-то парад. Или ярмарка. Или любое иное увеселение, оправдывающее такой шум. Но, вопреки надеждам приезжих, местные жители могли заверить — это был обычный для столицы проклятый-самой-Первозданной день. Он раньше бесился. Бессмысленная суматоха, почти балаган, на залитых солнечным светом улицах его раздражал. С одной стороны это мешало сосредотачиваться на работе, с другой — бередило воспоминания и старые травмы. Было тяжело привыкнуть. Но со временем получилось. И пусть любовью к шумному, дышащему жизнью городу он не воспылал, но с положением дел смирился. Невелика цена всё же за возможность заниматься важным и действительно любимым делом. Да и возможность жить достойно, почти ни в чём себе не отказывая, была не на последнем месте в коротком списке плюсов от проживания в главном городе Королевства. — Опять себе голову морочишь? Голос донёсся со стороны окна, отвлекая его от медитации над пустым — до сих пор, хотя давно уже надо бы заполнить — бланком. Он закатил глаза и прокрутил меж пальцев перо, лениво придумывая достаточно колкий, чтобы заткнуть смешливость оппонента, ответ. Правда, долго сохранять невозмутимость не получилось: что-то скрипнуло, в голову ворвались воспоминания о недавней смене обстановки в кабинете, и он вскинулся, резко оборачиваясь. — Рипер! Цветы! Оклик заставил нежданного посетителя дёрнуться. Загремели, трескаясь, глиняные горшки, и пол под окном украсили толстые осколки, комья земли и выпавшие из них стебельки молодых растений. Хозяин кабинета замер и растерянно моргнул пару раз, наблюдая за пернатой аномалией, ввалившейся в его обитель и теперь с опасливым любопытством разглядывающей деяние рук своих. Или ног. Или чем там он пихнул несчастные горшки, что они так звучно свалились с подоконника. — Некрасиво получилось, — пробормотал Жнец, прижал огромные крылья к спине и нагнулся, очевидно желая как-то прибрать устроенный бардак. — А ну стой! — быстрее опомнился Гено, командным окликом заставляя скелета в балахоне замереть. Вовремя. Костяные пальцы не успели прикоснуться к маленьким живым цветам. Рипер, протупив мгновение, сам понял, что едва не натворил и, сжав ладонь в кулак, поднялся. На лице его расцвела неловкая улыбка, тогда как в водянисто-голубых глазах мелькнула тень сожаления. Гено строго взглянул на него и молча указал на диванчик для посетителей. Вот там уж в радиусе пары метров не было ничего, что проклятый Смертью скелет мог бы случайно умертвить. — Но я же не спе- — Сядь и жди. Рипер театрально надулся, как напроказничавший ребёнок, опустил плечи и крылья пониже и поплёлся, куда показали. Его проводили взглядом, после чего Гено выдохнул, постоял минуту, успокаивая душу после короткой вспышки волнения, и принялся за уборку. Где-то между делом, как выдалась возможность дотянуться до салфеток, стёр покатившуюся с уголков рта кровь. Остатки с губ собрал языком и, почти не различая давно приевшегося вкуса, проглотил то, что осталось во рту. — Мне кажется, или с последней нашей встречи ты стал более нервным? — спросил Рипер, когда стихло бренчание осколков. Гено покосился в его сторону — крылатый скелет уже вольготно развалился на диванчике и, запрокинув голову, уставился в потолок — и недовольно поморщился. — Я не был бы таким нервным, если бы кое-кто научился пользоваться входной дверью. — Да ладно тебе! Раньше ты бы не начал харкать кровью из-за каких-то помятых цветочков, — Жнец выпрямился и впился в собеседника испытующим взглядом. — Что случилось? Закатив глаза, Гено молча отвернулся, отошёл к двери в кладовую и наполовину в ней потерялся. Надеялся найти в тёмных недрах новые горшки. — Ты зачем пришёл? — прозвучал его приглушённый голос, очевидно полный нежелания плакаться собеседнику. — Пообщаться пришёл, — дёрнув уголком рта, ехидно откликнулся Рипер и подался вперёд, будто это хоть как-то умаляло расстояние между ними. — Увидеться. Два месяца с последней встречи прошло, между прочим! Претензия, прозвучавшая в последних словах, осталась без ответа. Если ответом нельзя было посчитать красноречивое громыхание садового инвентаря. Безмолвие продлилось долго: Гено не горел желанием разговаривать, пока он стоит к собеседнику задом. А подходящая ёмкость для цветов не спешила попадаться под руки. Минут десять, наверное, в которые устоявшаяся в комнате тишина казалась настоящим чудом. Разве что через открытое окно слышны были шумы внешнего мира. Для привыкших они были ничем и легко отсеивались сознанием. Наконец, Гено вытащил на свет что-то более-менее приличное: продолговатый горшок, задекорированный под деревянный ящик. Неизвестно, откуда он там взялся и что делал на самой нижней полке маленького стеллажа для инструментов. — Что ты, говоришь, хотел? — отвлечённо переспросил скелет, возвращаясь к кучкам рассыпанной земли да стебелькам поникших растений. По дороге он успел разок остановиться и машинально пригладить грудь, разнывшуюся после внезапной зарядки. На тёмной рубашке после этого осталось несколько по диагонали тянущихся пятнышек. — Два месяца не виделись, — послушно повторил Рипер, проследивший все жесты собеседника и их последствия. Давить в этот раз он не стал. Даже нарочито равнодушно переключился на свои крылья, напоказ отгородившись ими от внешнего мира, и принялся флегматично чистить пёрышки. — Я соскучился, — наконец обронил он негромко, как бы между прочим. Гено повёл плечами, не разгибаясь из коленопреклонной позы перед цветами. Потихоньку пострадавшие растения вместе с землёй перемещались в новый горшок. Вместе с ними шла на спад совершенно детская злость и нервная раздражительность. Вечно раненый скелет успокаивался, пока наконец не произнёс, засыпав в горшок последнюю горсть рассыпанной земли: — Разругался с одним аристократом. Король почти готов пойти на пересмотр закона о рабовладельчестве, но из-за этого упрямого остолопа медлит с решением. Рипер взглянул на него из-за крыла, покивал и вернулся, как ни в чём не бывало, к прежнему занятию. Чутьё подсказывало, что сказано было ещё не всё. — Ещё и Инк пропал. Он должен был зайти ко мне месяц назад. Знаю, он часто забывает о наших встречах- и это не его вина. Я могу только надеяться, что он снова забылся в работе, и это не его амнезия прогрессирует… Жнец фыркнул. Настолько громко и показательно, что Гено возмущённо вскинулся, полный праведного негодования из-за такого пренебрежительного отношения к его волнениям. Наткнулся на прямой насмешливый взгляд, и гнев, и так шаткий и слабенький, мгновенно развеялся. — Параноик, — подначивающе припечатал Рипер, отпуская и свободно складывая крылья. — Не отрицаю, — вздёрнул подбородок скелет, но скатился в недоумение, когда собеседник приглашающе похлопал по сидушке дивана на свободном месте рядом с собой. — Пожалуй, тебе нужна консультация специалиста, — Жнец оскалился, потом его улыбка стала чуть лихой и немного придурковатой — сразу как жестом чудесника он вытянул из-за ворота балахона вытянутую бутылку из бурого непрозрачного стекла. — Присаживайтесь, доктор! Обсудим ваши переживания и страхи. Прямо сразу с лекарством от них. Гено окинул эту картину скептическим взглядом, полный ещё большего сомнения относительно всей идеи в целом. — Я соскучился, — повторил Рипер, потряс бутылкой, уже успешно откупоренной, и состроил кислую мину. — И как ещё прикажешь выкручиваться, если с тобой можно провести время, только разбирая твою головную боль? Он усмехнулся, не слишком весело, немного смущённо и в то же время — капельку благодарно. И наконец сел под бок несчастному посланнику Смерти, тут же оказался укутан в тепло чёрного крыла и вознаграждён за покладистость первым глотком горько-сладкого абрикосового вина. — Что ты сделал с фруктами, изверг? — Гено скривился, сразу как оторвался от горла. Рипер сначала взглянул на него с недоумением, потом — рассмеялся, когда не-смертный, бросающий на него полный картинного возмущения взгляд, присосался к бутылке снова. Можно сказать, вино удалось на славу. Как и встреча, полная нытья несчастного «целителя душ и рассудков», дегустации этого самого вина и невинных, но тёплых и взаимно приятных объятий.

***

      К кабинету старого знакомого Фреш пробрался не так быстро, как он рассчитывал изначально. Цветной шумный мир поймал и завертел его в радужной карусели жизни. Ветреный и непостоянный паразит на несколько часов потерялся в буйстве красок, голосов и эмоций. Было весело. Было лихо. А кому-то из встреченных людей пришлось несладко, когда Фреш некрасиво спихнул на него вину за свои проделки. Тройка девушек-монстров ещё долго в голос отчитывала несчастного прохожего за порчу продуктовых лавочек. В это же время паразит спокойно-удовлетворённо шагал подальше от балагана, похрустывая свежим яблочком и радуясь пополнению в запасах любимых сладостей. Настроение у него поднялось выше «удовлетворительного». Причём достаточно, чтобы не лезть на второй этаж невысокого дома через удобно открытое окно. Как и полагается всем нормальным монстрам, Фреш сегодня решил зайти через дверь. К счастью, никаких преград к этому не было: в доме его знали если не все, то многие, и никому в голову не пришла мысль заступить ему дорогу. Подумаешь, пришёл внезапно навестить брата. — Гено-о, — протянул паразит, распахивая опрометчиво незапертую дверь, и не глядя уже начал размахивать прихваченной тетрадкой, надеясь сразу нарваться на ряд интересных вопросов. Только вместо вопросов он внезапно наткнулся на предостерегающее шипение: Рипер строил ему страшные глаза и, растянувшись на диване, крепко прижимал к себе крепко спящего доктора. Фреш округлил свои — свой, единственный не скрытый повязкой — и примирительно поднял руки. Потом опомнился и потыкал пальцем свободной в обложку тетради, зажатой в другой ладони. — Пусть посмотрит, — шёпотом, почти бесшумно, сложил он, потом заметил опустошённый бутыль на полу и неслышно усмехнулся: — Как отоспится. Жнец покивал и одним взглядом выразительно показал ему обратно на выход. Фреш быстро метнулся к рабочему столу, оставил на видном месте тетрадку и смылся, прежде чем Рипер от более-менее благожелательного настроения перескочил к угрожающему. С ним бывало, когда кто-то пытался испортить его редкие встречи с Гено. — Удачи, — шепнул паразит напоследок и скрылся, прикрыв за собой дверь. Уже в коридоре он с удивлением подумал, как это братец догадался вспомнить о старом подгоне Блуберри и избавился наконец от вырвиглазных цветочных горшков, которые неизвестно когда и непонятно у кого выменял. Отвратительная была посуда, сказал бы Фреш, если бы его кто-нибудь спросил.