Пасть Смотрящих

— Давай же, ну! Быстрей! — слышалось из-за двери. Яркий свет обрамлял щели в дверном проеме, и создавалось впечатление, будто за дверью, за столь несущественной преградой, творится что-то таинственное и жуткое. — Я и так, — отвечал взволнованный голос, — с-стараюсь! Комната была заперта изнутри.

***

Их не было. Прекрасного ночного неба. Густого и тихого леса. Мягкой и прохладной земли. Свободных ветров. Ничего. Только холодное, искусственное. Ненастоящее. Чужое. Яркий, слепящий глаза свет множества искусственных и холодных солнц. И тишина. Неподдельный ужас, безумный, он резко поднял эльфа на ноги. Спина ощутила грубое прикосновение, и высокое, страшное и тяжелое существо навалилось ему на спину, и он со всей силы оттолкнул нападающего в сторону. Существо упало, кисти рук его откололись, а на невыразительном лице появилась вмятина. Его неподвижные глаза смотрели мимо эльфа, широко распахнутые и холодные, они словно были вратами для духа, которого уже давно не было в этом теле. — Мертвый, — прошептал потерявший от страха голос эльф. — Мертвый! Ледяной пот пропитал его невесомую одежду, и, схватившись за спасительный кинжал на поясе, он резко обернулся. — Кто вы? – воскликнул он, сильно дрожа, в страхе вздымая кинжал над головой, угрожая рядом стоящему существу. — Вы — Смотрящие! Смотрящие даже здесь? Где? Существа пожирали эльфа ничего не выражающими глазами, хранили тишину и не двигались с места, словно ожидая, когда эльф накинется на них или сделает выпад и, открывшись, падет от их рук замертво. Эльф, напрягшись, испуганно и с опаской осматривал каждого из них, с одинаковыми хладнокровными лицами на фоне однообразных белых стен, раскидывал в голове варианты побега, да и вообще, возможен ли тот, пока взгляд не упал на загадочную, невозможно живую картину. — Как прекрасно, — он словно позабыл о существах, об опасности и страхе. — Это… Люди. Кажется, так их звали. Двигаются… — Эльф провожал блестящими от радости мимо проходящих людей, таких разных, совершенно не похожих друг на друга, гордых, самолюбивых, но все же таких прекрасных. — Появляются, исчезают. Какая волшебная картина. Он легонько прикоснулся к картине и был теперь всецело ею поглощен. — Теплая, — прошептал эльф. — Теплая! — он прильнул ладонями к полотну, прикоснулся щекой, словно ощупывая каждый крохотный кусочек; глядел с восхищением и нежность на бережно остриженные деревья и траву, на высокое голубое небо. На ослепительное солнце.

***

— Ты невозможен! — Алексей вскинул руками, откидывая джойстик за диван. — Который выигрыш подряд? Шестой? — Седьмой, — Максим расплылся в довольной улыбке, облокачиваясь на спинку дивана, гордо вздернув подбородок и наслаждаясь очередной победой, — седьмой, Алешечка. — Молчи! — Алексей ударил друга по плечу, не сильно, в шутку. Максим лишь сильней разулыбался. «Алешечка» — самая любимая дразнилка для его лучшего друга. — Хорошо хоть на людях совесть тебе не позволяет меня подобным образом называть. — Еще как позволяет. Просто тебя рядом не оказывается, — снова улыбка. — Убери свои двадцать восемь, — Алексей точно знал эту цифру, в силу выбранной профессии. — Ты, выкладывай, давай, откуда удачи столько? В каких киосках на размен выдают? — Лех, ты не поверишь, — Максим произнес фразу на манеру одной популярной программы на телевидении. — Вот совершенно случайно все выходит. Со вчерашнего вечера, кстати. Помнишь, когда ты свалил? Мы тогда с Ленкой отправились в пиццерию, ну, ту, знаешь, что на углу от универмага. — Ну. — Так вот, — продолжил повествование Максим, в который раз обводя взглядом комнату друга. Небольшая, с удачно втиснутыми предметами мебели так, что в комнате создавалась особенная гармония, хотя никто из родственников Алексея не увлекался фен-шуем. На стенах еще висели плакаты Kamelot и Nightwish со средней школы, а под окном, между письменным столом и комодом, в картонных коробках были аккуратно сложены костюм мага и соответствующая ему атрибутика. — Там же старухи постоянно ошиваются. И вот одна, видимо, потеряла пятихатку. Ну, я, не дробя, быстренько ее, пятихатку то есть, не бабку ту, в карман, и мы с Ленкой волшебно так вечер провели, ты бы знал. — Да Ленка тебя убить должна была на месте, — удивлению Алексея не было предела. — Она не в курсе что ли была, откуда деньги взял? — Не-а, я же не дурак, шкуру-то свою берегу, ей ничего не сказал, — захлопал карими глазами Максим, кивая в подтверждение своих слов. — Максим, так нельзя, — Алексей разлил оставшийся морс по опустевшим стаканам. — У этих бабушек и так пенсия маленькая. — А что ты мне предлагаешь? — пожал плечами Максим. — Откуда мне знать было, которая обронила. Не совать же первой встречной в сумку. Меня бы за карманника приняли. — Тогда просто не нужно было поднимать, — Алексей открыл дверь и вернулся на место. — И ее бы подобрал какой-нибудь алкоголик или наркоман, вмазался бы и коту под хвост ушла бы пятисотка. — А то ты ее не спустил? — Ну, не всю. Там, в переходе, девушка пела, мы ей кинули оставшиеся, — Максим смотреть не мог на помрачневшее лицо друга. — Там прилично было. Не обижайся, Алешечка. Алексей вздрогнул при упоминании своего исковерканного имени. — Леш, я в магазин по-быстрому, хорошо? — в комнату заглянула девушка пятнадцати лет, похожая на своего брата, только с более хорошеньким личиком и фигурой. — Аньк? — Максим смотрел на нее, словно видел в первый раз. Хотя, это и был первый раз за долгое время. Обычно они не пересекаются. — Чего? Максим мотнул головой, девушка пожала плечами и направилась в коридор к полке с обувью. — Когда она так быстро выросла? — Алексей поднял на друга вопросительный взгляд. — Сестренка-то твоя, — пояснил Максим. — Выросла? В каком месте? — не понимал будущий врач. Но когда он таки догнал мысль нерадивого друга, то лицо его сменило достаточно большое количество всевозможных эмоций. — Эй-эй, зверюга, ты губу не раскатывай! У тебя поток, да что там, фак, а то и весь универ, там и охоться. — Как скажешь, — Максим пожал плечами и развел руки в сторону, как бы сдаваясь, но блеску у него в глазах ни на грамм не поубавилось, а даже наоборот. Максим на самом деле был одним из самых популярных парней в университете. Хотя во внешности его не было чего-то особенного. Только если не брать во внимание те редкие моменты, когда он пребывал в состоянии задумчивости. Тогда он был прекрасен настолько, насколько позволяла нынешняя мода. Максим прищурился, обернулся и лукаво произнес: — А куда там Аня поступать решила? — Слышь, мразиш*, я же руки то тебе все переломаю да на изучение оставлю. — Это на тебя его песня поставлена, а не на меня. А вообще, зачем мне целый универ? У меня ты есть, Алешечка. Принеси колы, а? Вот тут уже этот ваш морс стоит, — подмигнул другу Максим и указал пальцами на горло. — Уймись, смазливая морда, — вздохнул Алексей, забрал стаканы с морсом и отправился на кухню.