Торжество Силы. Пробуждение мрака

      В тронном зале было мрачно. Поздняя ночь в Королевской Гавани дышала холодом, какого не чувствовалось днём. Кайло Скайуокер восседал на троне. Он был один, погруженный в собственные мысли. Кайло ждал его — Хана Соло. Главнокомандующего Королевской гвардии, так долго и верно служившего его отцу и матери. Горькая усмешка появилась на бледном лице молодого мужчины. — Повелитель? — голос рассеял тишину.       Хан Соло разрушил всё, во что Кайло верил.       Грубое бурчание рыцаря Рен вернуло Скайуокера из воспоминаний к реальности, которая была не менее мрачной, чем отголоски образов, всё чаще возвращающихся к нему. — Этот сопляк молчит, Кайло! Он не собирается нам ничего рассказывать о восставшей западной стерве. Парень готов умереть, потому что он не справился с этой своей важной миссией, — говорил Рейбон, смывая с рук чужую кровь.       Кайло ядовито улыбнулся. Забавно, что бунтовщики сами бросились к нему со всеми своими планами. Их дороги с леди Кеноби, наконец, пересеклись именно на пути к Северу. Скайуокер решил навестить дом Хаксов без предупреждения, с намерением точно и во всех подробностях разузнать, что произошло в ту кровавую роковую ночь, а тут сразу пришли и новости о том, куда теперь за помощью ринулась восставшая леди. — Ему и рассказывать ничего не нужно. Всё в письме, которое он везёт. Это нелепое восстание набирает обороты, раз новый Хранитель Севера решил объединиться с леди Кеноби, — произнес Кайло и задумался. — Неужели все поданные так верны своей леди? Хм, что же такого эта девчонка наобещала им?       Серый Бык всегда был прямолинеен и откровенен. Он не задумывался о словах, что то и дело слетали с его уст. Именно за прямолинейность король ценил его более, чем остальных. Скайуокер промолчал. — Свободу. Мир. Порядок, — ответил мужчина сам себе, иронично фыркнув, — А может, парочку хорошеньких девочек своим солдатам? Я бы и сам сейчас не отказался от теплоты женского тела. Проклятый север! Здесь так холодно, что я чувствую себя голой бабой в сырой темнице! Если мой член замерзнет и отвалится, то жди бунт в борделе Маз. Он будет пострашнее этой отрыжки из Кенобипорта.       Серый Бык чертовски прав. Холод был ещё тот. В большом разбитом лагере каждый чем-то занимался. Старый Гроухи из северного дома Робсон, у которого Кайло гостил пару недель, тренировал солдат помладше, раззадоривая парней, называя их хрупкими южаночками, отчего те боролись жёстче, безуспешно стараясь доказать, что они уже мужчины.       Кайло невольно вернулся во времени на пару лет назад. Его сознание поплыло по лабиринтам памяти. — Ну же! Давай, бей сильнее, крошка-Бенни! — вскрикнул Хан, легко отражая удар одиннадцатилетнего черноволосого мальчика.             Лицо принца вспыхнуло алым цветом и стало суровым, он замахнулся. Снова и снова. Деревянная трость Соло отлетела в сторону. — Уже лучше. Молодец.       Гроух захохотал басом. Король Скайуокер тряхнул головой, и взгляд его потемнел. Он должен наконец перестать думать о прошлом, пусть оно и продолжает отягощать жизнь. Кайло держался гордо, но всё навалилось на него слишком быстро. Это нелепое восстание, а затем и резня в замке Хаксов. Все обвиняют его. Шепчутся, якобы это он приказал вырезать целый род. Это абсурд. Скайуокеру нравилось, когда могучие северяне преклоняли пред ним колени. Они боялись его, но уважали, и поэтому смирились с тем, что север больше не был независим. Хаксы никогда не выказывали неуважения. Не искали его гнева. Пекло, ему незачем было их убивать! А эта клевета лишь настроила против него народ, ещё больше разожгла в них повстанческий огонёк. Ему нельзя дать всем своим врагам объединиться, да ещё и северян утянуть за собой, превращая в мстителей. Хотя мог ли он назвать их врагами? Он не считал опасными, они намного младше его, неопытнее и у них нет больше союзников, с леди Рей так вообще, это скорее была какая-то игра. Но все же необходимо затушить растущее пламя. Чтобы это сделать, ему нужно сперва расправиться с самоуверенной девчонкой Кеноби.

***

      Молодой юноша был привязан к дереву. Он тяжело дышал и крепко сжимал зубы, терпя боль. Острое лезвие ножа оставляло раны на его животе. Не глубокие, но приносящие страдания. Парень надеялся, что умрет поскорее, но мерзкая улыбка на лице рыцаря Рен говорила о медленной и мучительной смерти. Скайуокер непременно восхитился бы этой преданностью, если бы не был уверен, что скоро этот бунтовщик сдастся. Его вовремя перехватили разведчики Кайло, и волею судьбы письмо не было доставлено.       Король наблюдал за пытками, ожидая удобного момента и пребывая в раздумьях. Он был облачен в золотые доспехи. Броня его была крепкая и красивая, с изображением дракона, что извергал пламя из своей пасти. Скайуокер устрашал людей, но образ его казался благородным. — Да и даже в полную силу не пытаю тебя сейчас, на пузе царапины как от кошки. Похоже, что ты мечтаешь подохнуть. Хочешь, чтобы я таки взял и вспорол тебе брюхо? Чего же ты такой упрямый, как моя бабка, честное слово?! Тебе нужно лишь ответить на наши вопросики, — говорил Рейбон. — Хватит, Рейбон, остановись. Перед нами верный слуга своей леди. Пока ты его мучаешь, он ничего не скажет.       Гонец прерывисто вздохнул и скривился от боли, но с уст его сорвались слова: — У вас ничего не выйдет, победа все равно будет на стороне Кеноби. Северяне сразу поймут, что гонец не подлинный, а фальшивый. — Ох, да можно мне его уже грохнуть? Бесит эта его рожица, смазливая, как у бабы, да ещё и такие же речи. Сказок начитался о рыцарях или чего? Он как увёртливая лягушка.       Кайло ближе подошел к юноше. Уставился на него темными глазами, а затем на лице короля показалась насмешка. — А леди Рей не так уж и глупа, в отличие от своего «болтливого» гонца. Рейбон, ничего ты не понимаешь. Именно этот гонец должен доставить послание.       Парень недоуменно взглянул на Кайло, а в глазах вдруг отразился испуг. — Да, и что? — Рейбон взмахнул ножом перед глазами Робина. — Разве гонцы не этим обычно занимаются? — Ты подумай хорошенько, Рейбон. — Кайло переступил с ноги на ногу. — Леди Кеноби хочет казаться непредсказуемой. И поэтому она попросту даёт некий знак, который докажет, что это действительно её письмо и действительно её гонец. — Скайоукер ухмыльнулся. — Забавно. — Что ещё за знак? — спросил Рейбон, поглядывая на растерянного гонца. — Я ничего вам не скажу! Можете пытать, даже убить. Мне плевать. — Робин плюнул в сторону. — Как зовут-то тебя? — продолжал Кайло. — Имя моё Робин, а свою королеву не предам. Умру за неё с честью.       Рейбон закатил глаза, по его лицу было видно, как ему не терпелось избить юношу. Скайуокер рассмеялся. — Ты уже ее предал, Робин. Слишком много говорил о своей восхитительной королеве. Но ты не переживай, ты таки сделаешь свою работу. Доставишь письмо, истинное, написанное под диктовку леди Рей. Всё как и задумывалось. Мы даже раны твои перевяжем. Только вот с тобой пойдет твой новый друг, Рейбон. И кстати, у тебя ведь есть семья, Робин?       Юноша молчал, отведя взгляд от короля. — Уверен, они хотят, чтобы их сын вернулся. А может тебя ждёт дома любимая девушка? — Скорее его ждёт какой-нибудь старый извращенец, — вмешался рыцарь Рен.       Робин опустил голову, он притих. Кайло даже поначалу показалось, что гонец потерял сознание, но это оказалось не так. Юноша стих, но безмолвие длилось недолго. — У меня нет ни семьи, ни каких-либо близких.       Кайло проигнорировал его ответ. — Выживи ради них. Выживи с нашей помощью. Довези послание лорду Хаксу, и я обещаю — никто больше не пострадает. — Что мне с обещания короля, который устроил резню в день праздника? Ты бесчестный… Глупый малец, со своей никчемной отвагой, он совсем не оказывал должного уважения. Он верил лишь в девчонку запада, словно она уже засела на железном троне. — Скайуокер. Я Скайуокер Кровожадный, узурпатор и монстр, не так ли? — Кайло смотрел ему прямо в глаза. — Это всё так, но есть кое-что ещё, Робин. Кое-что, о чём не знает никто: этих рыцарей в замок Хакс я никогда не посылал. Ты ведь знаешь, что лорд Севелиус проявил себя перед Короной как преданный и верный союзник? С чего бы мне убивать его и его детей безо всяких на то причин? Глаза Робина непонимающе сузились. — Ответ прост: я этого не делал. — Да ладно, Кайло, не оправдывайся перед сопляком. Слишком много ему чести. — Подожди, — Кайло наклонился ближе к гонцу. — Я бы не подослал своих рыцарей убивать невинных детей. Никогда, — взгляд Кайло стал каким-то отстранённым. — Но я клянусь, что узнаю, кто прикрылся моим именем и сделал это с домом Хаксов. А ты мне поможешь. С этими словами Кайло молча удалился вместе с Рейбоном, оставляя Робина наедине со своими мыслями и ранами.

***

      Прошло время. Гонец скакал во тьме. Бок о бок с ним на лошади был и рыцарь Рен Кайло Скайуокера. Звали его Серый Бык, Рейбон Кратург. Мужчина лет сорока с густой козлиной бородкой, он брил виски, а светлые волосы на макушке и затылке заплетал в неопрятную толстую косу. Рейбон был мужественным, со шрамом на переносице, но больше всего привлекали внимание его яркие, небесного цвета глаза. Женщинам он нравился.       Лишь звёзды освещали им путь. Раны перевязали в лагере и залечили травами, но боль Робина не утихала, а напротив, возрастала.       Сноублэйм предстал перед ними через два часа пути. Гонцу стало совсем худо: пухлые губы побелели; он был бледен, как мертвец, голова кружилась, а кожа вся пылала огнем, становилось душно и жарко, несмотря на холод северных земель. Пусть раны были и небольшие, но Робин уверился в том, что они загноились. — Потерпи еще чуток, неженка, нам нужно поскорее отдать письмецо западной шлюхи, тогда снова подлечим тебя, — проговорил Рейбон, глядя на Робина, который еле держался в седле. — Я же не монстр.       Юноша ненавидел этого ублюдка. Если бы не раны, то он бы набросился на Быка и воткнул ему кинжал в глотку, но так ослабел, что оставалось лишь сжимать кулаки, злясь на себя и судьбу. Робин молился всем Богам о скорой смерти, дабы он не совершил предательство своими руками, а муки закончились. Боги решили обойтись с ним иначе. — Ну, какой знак ты дашь? Где? — Нам нужно в таверну, — тихо пробормотал гонец. — О-хо-хо, отличное место для передачи важного послания. Бабы все-таки дуры. А я сейчас даже рад, что мы идем туда! Меня ждет так много веселья, что наверняка устану.       Робин молчал. Ему становилось всё хуже. У него же был план, как сорвать все Скайоукеру, но план вылетел из головы. Этот Дракон сумел запудрить ему мозги. В каждом продуманном действии Робин не видел смысла — лишь печальный итог, согласно которому он никак не поможет своей Леди. Он словно жутко опьянел. Мучил жар, а раны щипало, словно его непрерывно кусали докучливые мошки.

***

      В таверне было ещё жарче, Робин просто задыхался. Людей немало — куча пьяных мужиков с хохочущими пышными женщинами на коленях облюбовала всё помещение. Пахло едой, но юноше стало тошно, хоть он и не ел уже… Сколько он там не ел? Даже не упомнить. Рейбон и Робин уселись у стойки, где как ни странно, остались свободные места. Неужели он предаст ту, кто в самом деле должна занять трон? — Что пить будете? — вопросил добродушный толстяк с сальными волосами; ему принадлежала здешняя таверна. — Давай-ка нам эля! — воскликнул Рейбон.       Серый Бык зыркнул на Робина, как бы намекая, что пора бы уже сделать свое дело.       Парень медлил, он осмотрелся. Нет, никаких шансов. Даже если бы он попытался сбежать, Серый Бык в два счета скрутит его, хотя точно не станет убивать. Черный образ Смерти бродил где-то рядом с ним, но никак не забирал Робина с собой. Гонец чувствовал её дыхание. Кожей ощущал, как хищно она скалилась его поражению. Простой гонец, желавший быть полезным своей Леди и её важным делам… Выходит, ему суждено стать предателем. Юноша вздохнул и начал напевать песнь, а бард в этой таверне тут же подхватил и подыграл на своей лютне:

«Там, где горные реки на Север бегут, Расставаясь с холмами на Западе, Не найти мне вовеки покой и уют, Там забудется родины заповедь. Там, где бурные реки на Север бегут С западных рощ и долов, Девы прекрасные песни поют О счастье и соли моря. Там накормят, напоят, уложат в постель, Что объятий уютней девы. И измученный путник, устав от страстей, В забытье услышит напевы. О преданьях далеких песню поют Девы с власами златыми. Воинов с поля ратного ждут С сердцами от боли пустыми. С ветром холодным идёт к нам беда. В ней кровь, страсть, ледяная вода.

      Робин смолк и ждал ответ.       Звук шагов позади дал понять, что кто-то подходит. Это оказался мальчишка лет десяти. Худенький, но крепкий. Взгляд его был внимателен. Он тихонько подпел Робину:

Медовухи мне чарку позволь осушить, Чтоб о страхе и скорби своих позабыть»

      Все, видимо, были слишком пьяны и слишком заняты своими грязными утехами, чтобы похвалить песнь. Да и кто в подобном месте мог такое оценить? Сплошь бродяги да шлюхи вокруг. Рейбон усмехнулся, а затем протянул мальчишке послание Рей Кеноби. Того это слегка смутило, он насупился, но все же забрал письмо и сразу скрылся из таверны. Робин глотнул эля. — Сейчас он доставит послание мейстеру лорда Хакса. Кончено, — подытожил Робин, облизывая пересохшие губы. — Ну так замечательно. Поздравляю тебя. А славный у тебя голосок! И песенка хороша. Тебе бы в барды вон, а не гонцы. Значит, ты не думаешь, не нужно нам ли проследить за этим мальчуганом? А? — Рейбон не прекращал чесать языком. Развалился на скамье по-хозяйски.       Что он мог рыцарю ответить? Было уже плевать. Теперь появился шанс встретиться с матерью, отцом, выжил ведь. Наверное. Раны все так же саднили. Седьмое пекло! Робин прикрыл глаза, и стало казаться, что всё происходящее — сон, а Серый Бык вдруг перестал быть мерзким рыцарем Рен, которого необходимо убить, и превратился в старого друга, с которым Робин будто бы весело отдыхал и выпивал в дрожащем свечении факелов под музыку и смех. В глазах стало темнеть, а потом снова проявилась ужасная реальность. Робину бы уйти отсюда, нужно предупредить, нужно бежать…       Робин зашевелился и даже попытался привстать, но толстяк поставил перед ними ещё две кружки, полные эля, и произнес: «Север помнит». — И никогда не забудет, — проговорил голос за их спинами.       Мужчины обернулись и увидели сидевшую в углу неподалёку женщину со светлыми волосами до широких плеч. Она была укутана теплым серым мехом. Робин стало жарко даже просто смотреть на неё. Смешок вылетел из рта Рейбона, который каким-то образом уже успел осушить ту здоровенную кружку эля. — Какие вы все лицемерные, бабы и мужики. Да вам срать по большому счёту на то, что где-то кто-то умирает. Ваши головы забиты вопросами о том, что бы пожрать и где бы прилечь, — сказал Серый Бык, глядя прямо на светловолосую. — Одной кучкой мясных мешков больше, одной меньше. Будто это редко происходит.       У женщины лицо изменилось, она была поражена словами Серого Быка и, кажется, приготовилась врезать ему по морде. — Ничего ты не знаешь. Я там была, они — моя семья. Пойди говна пожри, невежда.       Улыбка появилась на лице Серого Быка, он тут же язвительно ответил ей: — Ты же леди, хоть и крупноватая, — Серый Бык был из тех, кто не прочь от души поизмываться. Это его занимало и веселило. — Чего же такая грубая, а? — Леди-хуеди, — процедила сквозь зубы блондинка, явно больше не желавшая продолжать разговор с Рейбоном, но тот не отступал.       Рыцарь Рен рассмеялся. — У-у-у, если такая смелая, чо же ты не подохла со всеми прочими в своём вонючем Сноублэйме? — продолжал мужчина, совсем позабыв о раненом Робине, голова которого начала внезапно кружиться так сильно, что он почти лег на стол. — Пала бы смертью храбрых, как они. Вы ведь так называете друг друга, хотя ничего особенного не делаете.       Женщина подорвалась с места, сверля Рейбона взглядом. Она была высокая. Очень высокая, с крепким телосложением. Конечно же, воительница, и наверняка искусно владела оружием. Робин перестал смотреть на них — ему стало хуже. Рейбон тоже встал со стула. Он явно ждал, когда блондинка подойдет ближе. Когда это произошло, он премерзко поглядел на нее, подняв свою бестолковую голову, щурясь в огнях свечей. Бык был ей по плечо. Пусть он и был крепким, могучим, воинственным гвардейцем, рядом с ней казался куда тщедушнее и мельче. — Одной только моей оплеухи достаточно, чтобы свернуть тебе шею, тупой мудак. Лучше заткнись, пока не поздно. — А спорим, я тебя одолею. Ты откуда вообще такая взялась? Мамаша была великанша?       Миленький разговор их привлек внимание. Музыка лютни прекратилась, а песнь барда — смолкла. Все уже отвлеклись от своих дел, от веселья и плотских утех. Люди столпились и принялись наблюдать за происходящим, предчувствуя зрелищную драку. Робин подумал, что вот он — шанс улизнуть оттуда и постараться как-то предупредить леди Кеноби, а лучше — лорда Хакса, но едва он предпринял попытку встать, как в глазах резко потемнело. Всё перед ним закружилось и завертелось. Гонец с грохотом упал. Смутные очертания людей склонились над ним. Он чувствовал, как теплая кровь потекла из ран. Белокурая женщина опрокинула и прижала Рейбона к столу, грозно спрашивая, что с Робином, заметив пятна крови, показавшиеся на одежде юноши. — А мне почем знать? Напоролся, поди, на что-то, за этими юнцами и не уследишь. Я и сам такой был, — донёсся до гонца хриплый голос Серого Быка, а затем всё перед парнем умолкло и померкло.       Робин провалился в сон.

***

      Король заранее обговорил со своими приближенными воинами тактику их «нападения»: леди Кеноби отдыхала от лёгкой победы над заранее посланным Кайло отрядом воинов, целью которых было отвлечь внимание на себя. Правительница Западных земель не подозревала о планах Короля-хитреца. Перехваченное им послание как ни в чём не бывало читал лорд Хакс, который не сомневался в его подлинности, благодаря тайному переданному знаку гонца. Армия Скайуокера была намного многочисленнее и сильнее армии Рей. Кеноби собрала стариков, что скучали по былым временам, но уже были не так сильны, да молоденьких ребят, незнавшие о войне и о битвах, но наслушавшихся рассказов тех самых стариков. А королевские воины уже двигались под руководством Скайуокера к воротам Сноублэйма, о чём и помыслить не могли две другие стороны. Спустя два часа после приезда Робина и рыцаря Рен люди Кайло затаились в ночи. Они подобрались так близко к замку, насколько могли. Потребовалось двадцать воронов, чтобы отвлечь каждого дозорного, следящего за порядком у ворот и на стенах Сноублэйма — после Северной Резни лорд Хакс призвал для укрепления замка людей других северных лордов из маленьких домов, этих сил, естественно, было недостаточно. Птицы хлопали крыльями, кидаясь в глаза мужей, пока рыцари и Король штурмовали замок. Кайло до сих пор понятия не имел, как Рейбон заговаривал этих ворон, что они так дичали. Немногочисленных жителей Сноублэйма застали врасплох и некому было прийти на помощь.       Первая встреча Кайло и Армитажа была внезапной, странной и невообразимо мучительной для второго из них. Зайдя в парадный зал, где уже находились окружённые рыцарями Рен Армитаж, Розалин, их мейстер и какая-то настороженная воительница, Кайло выглядел спокойно. Прямой, статный, он бегло огляделся. Пробуждённые ото сна застыли в недоумении, шоке и истинном ужасе. Бессовестная атака Скайуокера посреди ночи после всего, что он сделал с их родом — настоящая наглость. Все четверо были обезоружены и окружены, ощущали себя загнанными в клетку птицами; рыбами без воды; младенцами, лишёнными молока матери. Они оторопели прямо на месте и стояли, словно вкопанные. — Лорд Армитаж, леди Розалин, прошу прощения за столь неожиданный визит, — заговорил Кайло, подходя ближе, — Должно быть, вы в смятении. Не хотел доставлять вам неудобств, но данный поступок с моей стороны абсолютно оправдан. Я обязан разобраться с определённого рода проблемами. Думаю, вы знаете, о чём я говорю.       Все четверо молчали, ошарашенно следя за Скайуокером, подбирающимся до невозможности близко. Розалин стиснула зубы, её глаза казались пустыми и красными, она плакала перед самым визитом незваных гостей. Злость закипала во взгляде её тёмных глаз. Фазма, так звали ту самую воительницу Хаксов, выглядела в точности как разъярённая волчица: руки её сжимались в кулаки так сильно, что костяшки пальцев стали белыми, словно молоко. Лорд Хакс яростно зыркнул на непрошеного Короля. Кайло внимательно оглядел каждого, словно бы пытаясь заглянуть в душу присутствующим. В глазах Армитажа он был не дракон — скорее подлый чёрный ворон. — Вы убили нашу семью, Король, и теперь явились за нами? Это скорее ожидаемо, чем неожиданно, и всё же, признаю, весьма удивляет. Вы явились в ночи, тревожа сон живущих здесь, окружили нас и говорите. Желаете оттянуть наши казни? Ждёте, что мы упадём на колени, моля о пощаде? Хотите, чтобы мы хранили молчание до прихода леди Кеноби, собирающей против вас восстание, я прав? Вы расставили ловушки, не так ли? — спросил Армитаж, глядя на Кайло со взглядом, полным ярости.       Холодная злоба переполняла его изнутри. Стальной и отстранённый голос чеканил слова, как монеты. Лишь глаза выдавали гнев, охвативший его разум. Глаза, ярко-голубые и прозрачные, но не тёплые, а ледяные. Ледяные, как воды озера близ Сноублэйма. — Насчёт последнего — да, вы совершенно правы. Я желаю подавить восстание. Для меня важно в полной мере понять, чего добиваетесь вы, но убивать, — Король сделал отчётливую паузу. — Нет, мне ваши смерти ни к чему. Мне не нужны конфликты с Севером, я лишь хочу добиться понимания и открыть ваши глаза на истину. Происходящий между нами разговор изменит многое, я вас уверяю.       Армитаж сомкнул губы. Гнетущие чувства беспокойства и желания взять в толк то, о чём пытался говорить Скайуокер, победили. Молодой лорд не был похож на своего покойного брата — тот бы не допустил, чтобы Скайуокер сюда вообще проник, он бы сразил этого негодяя мечом или поплатился жизнью за свою пылкость. Армитаж был другим. Он предпочитал слушать, даже если тот, кто стоит перед ним — враг. Он был остр на язык, но отнюдь не безрассуден.       В воздухе повисла тишина. — Здравствуй, леди-грубиянка. Как жизнь? — хрипло проговорил и улыбнулся Фазме вошедший с королём Рейбон. Он всегда говорил не к месту. — Так, словно я зря не снесла твою мерзкую голову с плеч, — плюнула та в ответ. — Так и знала, что об этом пожалею.       Все присутствующие покосились на них в непонимании. Вновь воцарилось молчание.

***

      Король облюбовал несколько комнат замка, пусть и не самых лучших. Ему было неважно, где спать в чужом родовом гнезде (увы, от рода Хаксов остался лишь бедный Армитаж, не знавший, куда себя деть от обуявших его эмоций). Правитель Семи Королевств обустроился быстро, без лишних почестей и без оскорбления павших. Его люди держали руки на эфесах мечей, готовые обнажить холодную сталь при любом удобном случае, но Кайло не собирался отдавать приказ. Он ждал её — деву с запада, Рей Кеноби. Молва о ней ходила разная: говаривали, что юная леди хороша собой и умна не по годам, а стрелять из лука может ловчее заядлых охотников. Ещё бы — её земли богаты на добрую дичь. Некоторые любили леди Рей, в большинстве своем простые крестьяне, и она платила им той же нежной теплотой, а некоторые лорды и леди даже самых маленьких и ничтожных домов, попросту смеялись с неё, думая, что она окончательно опозорит и сама же уничтожит свой древний род. Они обсуждали её дерзкое поведение, манеры, упёртость и наивность, равняя с глупостью, в её восстание и мечты почти никто не верил. Это заставило Скайуокера Кровожадного улыбнуться собственным мыслям. Кайло был вовсе не таков, как Рей, настолько разные, насколько одновременно и похожие они друг с другом.       Спустя два дня настал знаменательный час для северян: Кайло Скайуокер стоял в главном зале Сноублэйма. Когда леди Кеноби прибыла, её ждал такой же неожиданный сюрприз, как и лорда Хакса. Застигнутой врасплох, ей пришлось отозвать свое войско. Люди леди Рей отступили, а сама она отправилась в заточение. Самых преданных воинов, не желавших смириться с положением своей правительницы, и всех её приближенных заперли в темницах.       Леди Рей казалась младше своего возраста: такая юная, ещё совсем девчонка, но такая свирепая, что накинулась на Хакса с криками, называя его предателем и подлым трусом: — Обманщик! Подлец! Гореть тебе в пекле, Армитаж Хакс, бесчестный и ничтожный! — срывалась на визг дева с Запада, готовая со всей силой собственноручно растерзать несчастного северянина.       Рыцари Рен с еле скрываемыми усмешками сдерживали её тело, содрогающееся от невероятного гнева. Леди Рей будто висела в воздухе, не касаясь мраморного пола. Она извивалась, словно проворная змея, лупила воинов ногами и руками, тщетно пыталась вырваться. Скайуокер глядел на неё, как на лютоволчицу, обнажившую острые клыки и жаждавшую крови. Девчонка билась и билась в крепких руках рыцарей, но никто не намеревался её выпускать. — Леди Рей, я... — весь побледневший и осунувшийся, Армитаж Хакс глядел на неё беспомощно, но так и не смог закончить мысль. — Предал своих людей! Предал наш альянс! Выбрал жестокого Дракона! Семеро, она что живет балладами и легендами? Понятно, чем она так подпитывает боевой дух своих воинов. — Лорд Хакс не знал о моих планах, леди Кеноби. — чёткий и твёрдый голос Кайло разрезал будто бы сгустившийся воздух в парадном зале.       Девушка метнула на него испепеляющий взгляд. Заглянула прямо в темнеющие глаза, а затем скользнула по стройной мужской фигуре. Она не произнесла ни звука. — Моё вторжение было инициировано мною же, и ваш возможный союзник находился в том же неведении, что и вы, не сомневайтесь, — голос Кайло был ровным, в меру громким, но не выражал никаких эмоций. — Мой гонец… — шепнула леди Рей, задержав дыхание. — Не может быть! — Робин — хороший юноша. Верный подданный своей леди. Он не предал вас, напротив, помог всё сделать правильно. О нём позаботились, — прозвучало зловеще. — Как ты посмел?! Что ты сделал? Клянусь своим народом, ты заплатишь, Скайуокер! Я вырву твоё… — леди Кеноби принялась вырываться из цепкой хватки с новой силой. — Уводите, — кратко кивнул Король.       Слава Семерым, её удалось оттащить. Кайло не был поражён — от этой Кеноби стоило предвидеть подобное. В эти мгновения король успел узнать о ней больше, чем гласила молва — Кеноби красива куда больше, чем расписывала в своих письмах к Кайло ее тётя, леди Кира. Яркие, словно осенняя листва, волосы, живые глаза и цветущее юностью крепкое девичье тело — прекрасна, и не поспорить. Также првы и оказались остальные слухи — её очень трудно назвать леди, по крайней мере, по первому впечатлению. И теперь, когда девчонка Кеноби бесновалась в запертых покоях, королю и лорду Севера стоило обсудить некоторые детали.       Армитаж Хакс глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Заметно, что контроль эмоций давался молодому лорду с трудом. Злость обуяла его до самого края, охватила целиком. Северянин с силой зажмурил глаза. Должно быть, под закрытыми веками плыли чёрные пятна. Но он не позволит ярости лишить его здравомыслия. Не допустит, чтобы гнев взял над ним верх. Армитаж — молодой лис. Лисы хитры, умны и изворотливы; предпочтут терпеливо выжидать, а не кидаться в пасть чудовища. Тягостные и непредсказуемые обстоятельства требовали от него осторожности, внимательности и полного уничтожения всех этих бушевавших чувств. Ему следовало выяснить, что за судьба ждёт его. Каков будет итог. Ясно одно — Скайуокер хотел этого — жаждал лицезреть их с леди Рей поражение. Мечтал прочувствовать их смятение, ужас, беспомощность. Они унижены. Обезоружены. Лишены пути к бегству. Не осталось ничего, лишь пустота. Армитаж открыл глаза, взглянул на Короля и вопросил: — Вы победили. Леди Рей проиграла. Что её ждёт? Что будет с нами, бунтовщиками?.       Скайуокер ухмыльнулся: — Все будет лучше, чем когда-либо. И для вас, и для милейшей леди, и для меня, безусловно. — Лучше, чем унижение? Лучше, чем быть лишёнными защиты в собственном убежище? Лисы без норы, точнее один единственный лис и ястреб с подрезанными крыльями. Леди Рей полна гнева, как и я. Вы не боитесь? Хищники, застигнутые врасплох, опасны. — Что ж, леди Рей права, я ведь Дракон. Драконы опаляют пламенем. На вашем с ней месте я бы не стал рисковать, — парировал Кайло. — За мной численное превосходство, — добавил он надменно.       Скайуокер специально не давал точного ответа. Спутывал мысли лорда Хакса и подчёркивал собственную бдительность. Ему было интересно, как будет вести себя северянин и как долго он будет терпеть сплошные загадки в его словах да язвительность, что то и дело слетала с его языка. Кровь стыла в жилах Армитажа. Мороз бежал по его коже, и северная стужа была здесь ни при чём. Выхода не осталось. Разговор этот был неотвратим. Требовалось разобраться друг с другом, словесно парируя, а не вскидывая холодное оружие. — Так вы не сообщите, что намереваетесь делать дальше, Ваше Величество? — вопрос прозвучал едко, с вызовом. — Останусь с вами, лорд Хакс, ещё на два дня. Нам некуда торопиться, — мужчина вздёрнул подбородок, окидывая Армитажа царственным взглядом. — Знаете, вы не так уж изменились с нашей последней встречи.       На лице северного лорда вновь появилось недоумение: — Мы встречались? — Пять лет тому назад. Было торжество. Наши семьи праздновали, а вы были так же худы, бледны и сумрачны. Немало воды утекло, — Скайуокер задумался. — Я совсем этого не помню, но сомневаюсь, что забуду события дней нынешних.       Кайло уважал того, с кем познакомился в этой обстановке. Северянин был умён, хотя стать хорошим лордом ему точно не было суждено. Во всяком случае, лордом Севера. Здесь таких никогда не любили. Им подавай отчаянных и храбрых дураков, потому что это у местных в крови, чего уж лукавить. Армитаж и не хотел становиться Хранителем. Это знали все. Люди надеялись на храбрейшего сына четы Хакс, Эллиента, который, к их печали, был мёртв. Но все же Король заприметил кое-что в неопытном Армитаже. Такому, как он, не место на Севере, нет. Кайло знал, кому и где пригодится лорд Хакс. — Вы усомнитесь, лорд Хакс, но я уважаю вас и сожалею о каждой потере северных земель. Сноублэйм был и останется вашим, а моё пребывание здесь — лишь в роли гостя. Гостя, рассчитывающего на уважение. Взамен я хочу проявить собственное. Это своего рода справедливый жест: вы и леди Розалин сможете без препятствий делать всё, что пожелаете. Всё, что не несёт угрозы для меня и моих людей. Разумеется, в сопровождении доверенных мне рыцарей. — Благодарю, Ваше Величество, — холодно процедил Хакс и медленно поклонился.       Король Вестероса скрылся из виду.

***

— РЕЙ —

      Леди Кеноби наблюдала, как ровные язычки пламени оранжево-алого цвета танцевали в камине. Их никому не ведомые движения были плавными, завораживающими и какими-то таинственными, почти манящими. Рей скрестила руки на груди и наблюдала. Её новые покои были хорошими, но мрачными и таили в себе следы прошлых жителей: аккуратно заправленная постель; крепкий круглый стол с оставшимися на нём листами пергамента, чернилами и книгами; массивный шкаф. Западная леди невольно задумалась о том, как это страшно — в один момент наследие целого рода было уничтожено в собственном доме. Смолкли голоса, растворился в воздухе детский смех, стих шёпот слуг. Не осталось ничего. Сама жизнь померкла. Выживших обитателей Сноублэйма остались единицы. Дева запада поёжилась. Звук отворяющейся двери вытянул её из горьких размышлений.       Он явился к ней. Король-тиран, бессердечный и жестокий, Кайло Скайуокер. Он смотрел на неё победоносно, торжествующе, улыбнулся в ответ на её растерянность, страх и напряженность, отчётливо заметную в каждой мышце и в каждом мускуле. Разумеется, Рей Кеноби боялась. Она, леди храбрейшего из домов сейчас застыла на месте, в самом деле чувствуя внутри липкий страх, который пробрался в её разум и обездвижил тело. Проиграла. Она проиграла?       Кайло Скайуокер направился ближе к ней, сцепив свои руки за спиной. Он был чем-то озадачен. Девушка молча наблюдала за ним, ожидая решения о собственной судьбе. Он не произнёс ни слова, накаляя обстановку. Это молчание не могло длиться вечно. Скайуокер, наконец, разрушил мучительную тишину: — Как вы себя чувствуете, леди Кеноби? — задал он странный вопрос и повернулся к ней спиной, обойдя кругом, начал рассматривать какую-то потрепанную книгу, одиноко лежавшую на столе.       Рей не представляла Скайуокера таким, каким он оказался. Он не вызывал отвращения своей внешностью вопреки её предположениям и людской молве. На его лице не было драконьей чешуи, как поговаривали, лишь мягкая бледная кожа, густые черные волосы и пухлые губы. Кайло можно было бы принять за обыкновенного молодого мужчину в её собственном войске, если бы не глубина его взгляда. Эти тёмные глаза действительно внушали тревогу, скрывали что-то на дне угольно-тёмных зрачков, тем самым пугая её, заставляя съёживаться. Рей стало не по себе. Он был высок. Огромен. Её раздражало и пугало, что рядом с ним она не могла ощутить себя воином, каким себя считала — лишь беззащитной девочкой, загнанной в ловушку.       Прекратив рассматривать ветхую книгу, Скайуокер двинулся с места. Шаг, ещё один. Всё ближе и ближе он подбирался к ней, перечёркивая личное пространство. Кеноби медленно отступала, глядя ему прямо в глаза. Нет уж, она не покажет ему свой страх. Кайло остановился и оглядел её тёмными глазами, в которых коварно мелькали огоньки, отражавшиеся от располагавшегося позади Кеноби очага. — Осторожнее, если не хотите воспламениться и быть зажаренной на углях, — медленно произнёс он, внезапно кладя руку на её покрытое мехом песца плечо.       Рей вздрогнула, когда Скайуокер настойчиво направил её в сторону от камина. Когда его руки в кожаных перчатках коснулись её, всё тело Рей пробрала крупная дрожь. Кайло ухмыльнулся, наблюдая за ней, словно хищный зверь. — Вы беспокойны. Очевидно, обстановка вас совсем не радует. Быть может, мне стоит отойти? — произнёс он и отступил на два шага назад, не дождавшись ответа.       Кеноби следила за ним всё также пристально, норовя испепелить взглядом, прожечь всё его тело насквозь, словно пышно цветущий пламенем яркий огонь. Девушка не произнесла ни слова. — Я словно веду беседу сам с собой. Собственно, такое общество никогда не смущало меня, но ощущаю, что ко мне теперь переходит ваша неловкость, леди Кеноби. Ну же, пророните хоть словечко, — Кайло театрально поднял руки в воздух и наклонил голову набок.       Рей глядела на него упрямо, но, собравшись с духом, решительно задала лишь один вопрос: — Когда состоится моя казнь?       Из уст Скайуокера вырвался смешок, смутивший девушку и снова введший её в ступор. — Страшный деспот Кайло Скайуокер заявился в Сноублэйм, чтобы всех здесь убить. Ну разумеется, — прозвучало с иронией. — Вам не впервой убивать северян в этом замке, — сорвалось с губ Рей.       Уголок рта Кайло дрогнул, но он продолжил говорить, игнорируя дерзость: — Леди Кеноби, вам шестнадцать лет. Вы уже женщина. Красивая и молодая женщина, которая смогла повести за собой целое войско, потешное вправду, но все же воской! Подняли восстание против короля, искали союзы с другими домами и даже одержали победу в битве. Это…гм…похвально. Но, пожалуй, в войну вы заигрались. Знаете, каждая женщина — хранительница семейного очага. Это её обязанность, её роль, с которой ей приходится справляться.       Рей слушала его и пыталась вникнуть в самую суть. Вся его небольшая речь сплошная издевка над ней. Выиграла битву? Она уже догадалась, что это крохотное войско было подослано, чтобы отвлечь её, помочь Скайуокеру достичь цели — заключить её в заточение. Очаг и семья? Он, как и остальные мужчины снова указывает, где ей место. — Я полагаю, настало время нашим домам объединиться. Я закончу бессмысленное кровопролитие. Покажу народу свое милосердие и позволю вам быть подле меня моей королевой, править вместе со мной.       Взгляд Кеноби выражал абсолютное недоумение. Она была обескуражена. Рот её невольно открылся. — Вы позволите мне быть вашей королевой? — яростно и отчётливо произнося каждое слово, спросила Рей, — С чего вы вообще решили, что я хочу ей быть? С чего вы взяли, что я могу счесть подобающим выйти за вас? Вы — прогнившее червивое яблоко посреди прекрасного сада. Вы отвратительны, ужасны, вы отравляете само существование людей вокруг, и моё тоже. Ни за что на свете я не выйду за такого, как вы. Лучше смерть от десятка стрел; лучше быть сожжённой заживо; лучше погибнуть за свой народ, чем быть вашей женой! Никогда в жизни я не допущу такую ошибку! Вы сошли с ума! — прошипела она прямо в лицо короля.       Кеноби в мгновение ока подошла настолько близко, что её горячее дыхание обожгло бледную кожу Кайло. Несколько мгновений тянулись, словно вечность. Скайуокер просто смотрел на неё, осмысливая сказанное, а затем с невозмутимым видом произнёс: — Если вы не желаете выходить за меня по доброй воле, тогда придётся заплатить. Вы будете вынуждены заплатить жизнью одного из близких вам людей. Быть может, жизнью Мейстера, ставшего для вас поддержкой и опорой после гибели родных, а может, жизнью тех отчаянных воинов, с которыми вы сюда заявились. Жизнью сына или дочери кого-то из вашего войска? Я казню всех, кто сейчас горюет в темницах Сноублэйма. Вам неуютно? Я готов обнажить меч и отсечь голову любого вашего подданного, если вы не соблаговолите стать моей женой, леди Кеноби. Такова будет цена, — молвил король.       Глаза Рей сосредотачивали в себе всю её ярость. Девушка поддалась своему гневу и подняла ладонь, чтобы влепить Королю-тирану звонкую пощёчину, но он мгновенно среагировал и крепко обхватил тонкую кисть Рей. Они смотрели друг на друга, метали искры негодования, не прерывая зрительный контакт, словно это был какой-то поединок разумов. Рей было открыла рот, чтобы что-то сказать, чтобы проклясть ненавистного Скайуокера, у входа в покои громко хлопнула тяжёлая деревянная дверь, окованная железом. Инстинктивно повернув головы в сторону источника шума, Кеноби и Скайуокер увидели лорда Хакса и Фазму, стоящих в свете факелов. Рей и Кайло тут же отступили в стороны, вернув прежнее расстояние и избегая взглядов, которые совсем недавно злобно пускали друг в друга. Лорд Армитаж взглянул на них, а затем заговорил голосом столь же холодным, что и стены Сноублэйма: — Ваши крики слышны в западной части замка. Здесь уже давно не было так шумно. С тех пор, как всю мою семью вырезали ваши отважные воины, Король, здесь тихо, как в крипте, где лежат тела моих родных. А вы, леди Кеноби, голосите пуще моей младшей сестры, которая была подвешена на стрелах. Дорогие гости, мой дом мертв, а потому я хочу, чтобы здесь отныне сохранялась гробовая тишина, — в огнях факелов Армитаж Хакс был ещё бледнее, ещё мрачнее и ледянее. Холодный и сумрачный, он выдержал паузу. — Надеюсь, вы понимаете.       Рей виновато опустила голову. Хоть она и считала Хакса предателем и подлецом, девушка всё-таки видела скорбь молодого лорда, и ей было по-настоящему жаль. Сострадание никогда не было чуждо леди Рей. — Я не отдавал приказ убить вашу семью, лорд Хакс. Мои враги меня нагло оклеветали, — произнес Кайло прежде, чем Армитаж успел скрыться прочь.       Рей подняла глаза и вновь взглянула на короля. Лорд севера застыл, изумленно переглянувшись со стоявшей рядом Фазмой, на лице которой так же читалось удивление и непонимание. Молодой мужчина обернулся к нему и сказал: — Я собственными глазами видел их броню. Они представились, назвав себя солдатами короля. К нам и раньше заявлялись ваши люди, вот только этот визит оставил после себя некоторые, скажем так, последствия. — Вам известно, что дисциплина моих солдат достаточно строгая — они бы не посмели напасть и убить, зная, что наказание за это будет гораздо страшнее, нежели смерть. Отдавать приказ вырезать вашу семью — абсолютно незачем. Ваши предки были верны моим вот уже несколько поколений. Покойный лорд Севелиус присягал моим родителям. Убивать целое семейство в родовом замке? Это низость, которая не пришла бы мне на ум.       Лорд Хакс хранил молчание. Чувства, вновь переполнившие его, не перелились за край. Армитаж сохранял на лице задумчивое выражение, и лишь его глаза заключали в себе не скрываемое недоверие. — Послушайте, я не оставлю произошедшее безнаказанным. Мы узнаем, кто совершил это, — продолжает Кайло. — Правда всплывёт наружу, не сомневайтесь.       Армитаж лишь неуверенно качнул головой. — Хотелось бы мне верить, — молвил он, а затем скрылся прочь вместе с Фазмой, снова оставив своих иноземных гостей. — Вы, леди Кеноби, сообщите мне о своём решении уже завтра днем, иначе прольется кровь. Хорошенько подумайте. Вспомните, ведь вы такая добрая и не желаете смерти своим людям, — не поворачиваясь к Рей, произнёс Кайло.       С этими словами и он покинул покои. — Лжец и лицемер, — прошипела Рей, гневно расхаживая по отданной ей комнате.       И всё же она призадумалась. А если Скайуокер твердит правду? Что тогда?

***

      На следующее утро в покои Рей принесли завтрак. Молодая женщина поставила на круглый стол миску супа с ломтем хлеба и стакан тёплого молока. Пришедшая точно не была служанкой, об этом говорили платье из дорогих тканей и вид настоящей леди. Лицо женщины не выражало никаких эмоций, но Рей чувствовала печаль и боль, исходящие от неё, совсем как у лорда Хакса. В карих глазах затаилась пронзительная скорбь, а в каждом движении виделась отрешённость. — Кто ты? — спросила Рей. — Вовсе не служанка, верно?       Молодая женщина посмотрела на леди Кеноби и, чуть помедлив, ответила: — Розалин Хакс, я жена покойного Эллиента, — она отвела взгляд в сторону. — Я…я соболезную твоей потере, — тихо сказала Рей.       Розалин ничего не ответила, лишь поспешила уйти, но Рей остановила её, метнувшись вслед, некрепко ухватила за локоть. Леди Хакс вся напряглась. Она грубовато оттолкнула западную гостью с испугом и замешательством на лице. Кеноби поняла, по глазам прочитала, что совершила ошибку — вероятно, вдова теперь опасалась чужих прикосновений. — Прости, пожалуйста, я лишь хотела спросить тебя о Мейстере, который прибыл сюда со мной. Его зовет Элрон. Он в порядке? Ты видела его?       Лицо Розалин чуть смягчилось. Она молчала, но не уходила. Слегка помедлила, будто задумалась. — Прошу тебя, скажи мне, — молила её Рей. — Мейстер твой в темнице. Ты должна поторопиться с решением, — произнесла Розалин. — Я не собираюсь принимать предложение, — твёрдо сказала Кеноби. — Скайуокер… — слова давались Розалин с трудом. Северянка вздохнула. — Ждёт твоего ответа. Мы с тобой совсем не знакомы. Не мне указывать, что тебе делать, но все здесь присутствующие находятся во власти этой подлой змеи. Он смотрит свысока, потому что властен делать с нами, что пожелает. Слишком много крови пролилось в этих стенах. Сноублэйм видел не одну смерть, даже не две. Ты не хочешь выходить за этого ублюдка? Разумеется, но только согласием ты обеспечишь жизнь себе людям вокруг. А затем убьёшь его, когда выпадет шанс. Ты должна дать ответ, — договорила Розалин и скрылась за дверью прежде, чем Рей успела хоть что-то сказать.       Леди Хакс знала о том, что Кеноби должна сделать выбор. Значит, Скайуокер огласил это всем. Рей села на кровать и обессиленно сжала простыни. Неужели ей придётся дать согласие этому монстру? Неужели ей придется стать его женой, его рабыней, лечь с ним в постель и родить ему детей? Эти мысли о возможном будущем вызывали у Рей желание рыдать и выть от безвыходности. Она ведь сильная, всегда справлялась с трудностями и находила выход. Находила свет. Верила и надеялась. Она сама — надежда народа и с малолетства являлась живым доказательством, что Кеноби не сдаются, но в этот миг у неё не было надежды. Либо умрут те, кто ей дорог, либо она выйдет замуж за это чудовище. Да и что будет с ней, если она откажет ему? Плаха. Ей отрубят голову и насадят на пику, дабы даже маленькое повстанческое движение против Скайуокера потеряло веру и отказалось от борьбы. В любом случае, осталось лишь смириться. Со смертью или с жизнью в браке. Это её судьба? Ненависть к Королю лишь росла и укреплялась. Рей вновь разозлилась на Хакса и на себя, ведь если бы она не уцепилась за эту возможность, всего этого бы не произошло. Мучился ли северный лорд так же, как она? «Вряд ли», — подумалось Кеноби.